355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Надежда Волгина » Елена Прекрасная (СИ) » Текст книги (страница 11)
Елена Прекрасная (СИ)
  • Текст добавлен: 10 августа 2021, 22:31

Текст книги "Елена Прекрасная (СИ)"


Автор книги: Надежда Волгина



сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

– Лен, точно не он. Ты его не знаешь. Он же закоренелый холостяк. Понимаешь, о чем я?

Генка говорил теперь торопливо, будто боялся, что я отключусь, не выслушав его. Такая мысль мелькнула, но я ее отбросила – не в моем это было характере.

– Ген, у меня все хорошо, правда.

– Ты его любишь?

Совершенно неуместный вопрос, на который я не собираюсь отвечать! И вообще, этот вопрос выбил меня из состояния равновесия, что пыталась сохранить остатками сил.

– Не твое дело! – зло бросила в трубку. – Я не знаю, что тебе там наговорил Юрок, но не лезь со своими советами, очень прошу.

А в душе уже вовсю разливалось гаденькое ощущение, что ведь в словах друга есть доля истины. Настроение портилось стремительно, и Генку я сейчас ненавидела всей душой. Ведь до его звонка все было отлично.

– Лен, я только хотел сказать, что брат мой не способен завязывать серьезные отношения. Он никогда на тебе не женится, да и ни на ком… Даже если тебе кажется, что у вас все серьезно, то поверь мне, это не так. Боюсь, как бы тебе потом не было слишком больно, – голос Генки звучал печально.

Да мне уже больно! – хотелось бросить ему в трубку. Больно от твоего этого звонка, от вмешательства Юрка в мою жизнь. Чего вы все лезете?! Даже если мне суждено обжечься, то хоть какое-то время могу я почувствовать себя безумно счастливой?..

– Лен, я очень хорошо знаю своего брата, хоть мы и редко общаемся…

– Хватит, Ген, лечить меня, – перебила его я. – Можно я сама буду разбираться со своей жизнью?

Я отключилась – все-таки сделала то, чего не делала никогда. А еще я разозлилась и расстроилась. Как же не вовремя мой друг решил проявить заботу! Ну позвонил бы он хотя бы сегодня днем – реакция была бы совсем иной, не такой резкой. Сейчас же почему-то с каждой минутой до меня все лучше доходил смысл того, что Генка мне пытался внушить. Я никогда в жизни не имела дел с мужчинами настолько старше меня. И ни разу еще не влюблялась в «закоренелых холостяков», как назвал брата Генка. Понятия не имела, чем мне это грозит, но сейчас начинала верить, что точно ничем хорошим. Вмиг вернулись все опасения последних дней. Те мысли, которые я гнала от себя, снова заняли вакантные места в моей голове. И в зал я даже не возвращалась, а плелась на ватных ногах, ругая себя последними словами за мнительность, от которой, как я думала, далека, как далеки от нас звезды.

Макара не было за столом, и почти сразу же я разглядела его в толпе танцующих. Он крепко прижимал к себе какую-то высоченную блондинку, что буквально висла у него на шее. И он ей улыбался, заглядывая в глаза. Улыбался, как несколько минут назад мне. Но разве может он кому-то еще улыбаться вот так вот?! Это же только мое и предназначено только для меня!

«Он никогда на тебе не женится», – раздался в голове голос Генки.

А я хочу, чтобы он на мне женился? Ну конечно хочу! Хочу, потому что этого хотят все влюбленные женщины. Любящего и любимого мужа, детишек, крепкую семью… И я хочу создать семью с Макаром. Больше ни с кем! А он улыбается этой блондинке так же как и мне. Похоже, мы с ним вкладываем разное понятие в слово «любовь».

Он даже не смотрит по сторонам, а с улыбкой внимает тем глупостям, что лопочет ему блондинка. Их лица слишком близко друг от друга. Вот так же, совсем недавно он говорил мне о своей любви, а потом целовал…

Так! Кажется, я чужая на этом празднике жизни. Мысль даже не осенила, а ослепила меня своей яркостью и очевидностью. Дальше уже действовала на автомате – снова вернулась в холл и попросила в гардеробе свои вещи. Потом набрала номер Юрка.

– Юр, забери меня отсюда. Увези домой…

Мне вдруг до такой степени захотелось домой – к маме с папой, туда, где тебя любят больше всего и не за что-то. На глаза просились слезы, но я не давала им пролиться. Я ведь сильная, а ни какая-нибудь размазня. А мужчина, что остался там в зале, совершенно чужой мне, хоть и любимый. Прав Генка, лучше покончить со всем сейчас, хотя и уже поздно, считаю.

Юрок приехал за мной через полчаса – все это время я ждала его в небольшом кафе, что по счастливой случайности находилось в паре метров от ресторана. Один раз позвонил Макар, но я ему не ответила. Конечно же, он не заслуживает такого отношения, и чуть позже, когда успокоюсь сама, я ему все объясню. Не стоит разводить мелодраму на пустом месте, и я ни какая-нибудь сбежавшая невеста.

Документы у меня были, слава богу, с собой – сейчас мне не хотелось возвращаться в дом Макара. Вернуться все равно придется, когда приеду на практику, в январе. Вот тогда и приду за своими вещами. Дай бог, к тому времени я уже успокоюсь, и мы сможем нормально объясниться с ним.

Юра вел себя спокойно и деловито. Вопросов не задавал, не поучал… Свои планы ему, по всей видимости, пришлось пересмотреть. Но как бы там ни было, мы успели с ним на ближайший Сапсан, который вскоре уже мчал нас в столицу, а меня – домой к родителям.



Глава 15

– Знаешь, если бы я знал, что ты впадешь в такое уныние, то фиг бы забрал тебя из Питера, – с такими словами плюхнулся изрядно пьяненький Юрок рядом со мной на диван.

Веселье было в самом разгаре. Костян пришел с какой-то незнакомой мне девушкой, и сейчас они дружно зажигали на танц поле. А до этого с ними профессионально дрыгался и Юрок. Прямо бальзам для моих глаз! Давненько не видела друга танцующим, а смотреть на него было очень приятно. И в легком подпитии он вытворял в танце вообще что-то невероятное. Красивый, талантливый и просто отличный парень. Как жаль, что не могу в него влюбиться без оглядки. Ужасно, что сердце мое сейчас находится очень далеко от этого клуба, где мы проводили новогоднюю ночь.

– Все нормально, Юр, просто взгрустнулось, – сделала попытку я успокоить друга.

– Нормально для ненормальных, – невесело усмехнулся он. Даже хмель из глаз друга испарился. – Твоя грусть непроходящая, Ленусик. И мне она разрывает сердце. Говорят, что настоящая любовь та, которую ты можешь и хочешь отпустить ради любимой. Так вот, я люблю тебя именно так! Я отпускаю тебя к этому упырю! – пафосно закончил Юрок, а я не смогла сдержать смеха, до такой степени потешно-серьезным он сейчас выглядел.

– Спасибо, что отпускаешь, но я никуда не собираюсь ехать, – сквозь смех на грани слез проговорила я.

– Да я уже сто раз пожалел, что замутил все это! Еще и Генку подговорил… Из Елены Прекрасной ты превратилась в царевну Несмеяну.

– Но ведь Генка все верно сказал…

Я вспомнила наш короткий телефонный разговор в тот вечер, начало которого мне казалось самым счастливым в жизни. Тогда еще я надеялась, что моя любовь к Макару растопит и его сердце. В глубине души верила, что он не сможет жить без меня и сделает предложение. Его признание тогда было у меня уже в кармане, но сейчас я понимала, что ничего оно не значит.

– Может и верно, только я его попросил сгустить краски, – удрученно проговорил Юрок и виновато посмотрел на меня. – Ты теперь меня не простишь никогда?

– За что? – усмехнулась я. – Может, Генка и сгустил краски, как ты говоришь, – посмотрела я на своего второго друга, что ворковал недалеко от нас со своей любимой. Вот же его скрутило! – в который раз невольно удивилась. – Он же кроме своей Аринки никого вокруг не замечает. – Но на деле все так и оказалось.

– Как так-то?

– Не нужна я ему, Юр. Он даже не позвонил мне. Он даже не поздравил меня с Новым годом. И ни разу не написал. Скорее всего, он уже и думать про меня забыл, – совсем тихо закончила, чувствуя, как близко к глазам подобрались слезы.

Но плакать нельзя! Иначе рискую испортить праздник всем. Хватит того, что я с кислой миной встретила Новый год с родителями. Мама пыталась достучаться до моего разума и выведать причины моей грусти, но я вела себя как стойкий оловянный солдатик. Хватит с них сюрприза, когда заявилась домой неожиданно, без багажа, да еще и в вечернем платье (оно единственное осталось мне как воспоминание о Макаре). Маму тогда чуть удар не хватил, и мне пришлось в очередной раз включать воображение и самозабвенно врать о сиюминутном и непреодолимом желании поехать домой, чтобы встретить Новый год в кругу семьи. Причем, по моей версии, желание это возникло в разгар корпоратива, что отмечался на фирме, где я прохожу практику. И пользуясь тем, что впереди пара выходных дней, прямо с корпоратива я и рванула домой как была. Во всей этой лжи, как ни странно, было много правды, только вот эмоциональная подоплека была насквозь пропитана враньем.

– Может, обиделся? – задумчиво протянул Юрок.

– А ты бы обиделся на его месте? – насмешливо посмотрела я на друга.

– Да я бы вгрызся в тебя зубами, следил бы за каждым шагом, но никуда на метр дальше от себя не отпустил!

– Чур меня! – рассмеялась я. – Слава богу, что ты одумался.

– Тут все зависит от тебя. Только позови… – проникновенно посмотрел на меня Юрок и приблизил ко мне свое лицо.

Нет! Только не это! Целоваться я сейчас точно ни с кем не хочу. Да и наверное не захочу, пока не забуду, как это делал Макар.

– Не позову! – оттолкнула я от себя друга.

Юрок – такой Юрок. Он просто не способен обижаться. И это мне в нем всегда нравилось больше всего. Как и его восприятие жизни – в реальных тонах, без ненужного идеализма или отравляющего скептицизма. Вот и сейчас он вдруг как заорет:

– Генка! Топай сюда!..

Тот аж подскочил, когда услышал свое имя. И Арина его посмотрела на нас с Юрком так, словно мы собиралась забрать у нее Генку навсегда.

– Разговор есть, – добавил Юрок, и только тогда Генка оторвал свою пятую точку от удобного дивана.

– Проблемы? – приблизился к нам беспросветно влюбленный.

– У тебя будут проблемы, если честно не ответишь на мои вопросы, – грозно заявил Юрок, освобождая место между мной и ним.

Генка обреченно устроился между нами, а Юрок его еще и придвинул собой поближе ко мне.

– Брат звонил? – навис над нашим другом Юрок.

– Ну звонил вчера – поздравлял с праздниками.

– И все?

– Ну почему все. Поболтали мы с ним, интересовался моими делами.

– И все?

– Да в чем дело?! – возмутился наш обычно невозмутимый друг.

– Ты правда тупой или кроме своей Аринки и себя никого вокруг не замечаешь? А тут хороший человек, между прочим, погибает.

С одной стороны, мне было смешно от их перепалки и особенно от выражения лица Юрки, с другой – я вся замерла в ожидании ответов Генки. А вдруг Макар спрашивал про меня? Что если он не забыл и не разлюбил…

– Это кто? – вытянулось у Генки лицо.

– Она! – ткнул в меня пальцем Юрок. – И по твоей милости!

– А я-то тут причем?! Если бы не ты, я и звонить бы ей не стал…

Если бы Генка не позвонил, я бы все равно уехала. Чем больше размышляла на эту тему, тем сильнее склонялась к мысли, что на отъезд мой повлияла картина танцующего с блонди Макара, нежели разговор с другом. Слишком много к тому моменту накопилось во мне сомнений, вот плотину и прорвало. Об одном жалела, что уехала тайком, не поговорив с Макаром. Надеялась, что он позвонит и даст мне возможность хотя бы объясниться. Но он не позвонил – и это иллюстрировало его истинное ко мне отношение.

– Хорош трындеть! Про нее твой… брат спрашивал? – снова указал Юрок на меня, сдерживаясь и не награждая Макара нелестными эпитетами.

– Не спрашивал. Извини, – тут же виновато посмотрел на меня Генка.

– Вот чмо! – выплеснул эмоции Юрок.

– Ты не виноват, – улыбнулась я Генке, хоть и хотелось уже зареветь белухой.

Не спрашивал и не спросит. Значит, не любил и не полюбит уже никогда. Да и, скорее всего, в Макаре теперь живет смертная обида на меня. Ну а мне нужно как-то выплывать из всего этого.

– Юр, пошли потанцуем…

Танцы всегда помогали мне отвлечься от грустных мыслей. Вот и сейчас, как только мы оказались с Юрком на танц поле, так сразу же я отключила мысли. Потом я снова начну их мусолить, а пока планировала танцевать до утра, чтобы устать так, как никогда еще не уставала. А потом вернуться домой на остатках сил и завалиться спать. И как было бы хорошо проспать до самой практики, на которую я должна отправиться через два дня. Но не получится. И эти два дня я буду продолжать думать о грустном, считая, что жизнь моя кончена. А потом я окажусь снова недалеко от Макара, и не дай бог мне воспылать надеждой на примирение! Его точно не будет, а вот встретиться снова нам, возможно, придется, если я не подгадаю так, чтобы забрать свои вещи, пока его самого не будет дома.


***

Накануне отъезда у меня состоялся серьезный разговор с мамой. Я сидела в своей комнате, готовилась ко сну и размышляла на тему, как все в нашей жизни проходяще. Вот буквально все!

Новогодний праздник остался позади. О нем напоминала, разве что, сосна под потолок в гостиной. Мама любила ставить именно такую – живую и высокую. Наряжение дерева к празднику возводила в целый культ или ритуал. И красовалась сосна у нас до конца января. А когда разряжала ее, мама всегда грустно вздыхала, что приходится убирать такую прелесть.

Все, что было наготовлено к Новому году, уже подъели, и хозяйки вынуждены были снова встать к плите, чтобы накормить родных чем-то вкусным и полезным, а главное, свежим.

В большинстве фирм не было новогодних каникул, и числа с третьего января (как вот я, например) сотрудники отправлялись на работу. Отдельная категория – студенты, у которых каникулы продлятся до февраля. Вот тут веселье еще было в разгаре, а похмельный синдром у многих становился явлением перетекающим изо дня в день. Студенты отмечали Новый год долго и со вкусом. Но опять же, не все, я же не отмечала.

Ну и самое главное любовь, когда от нее остаются лишь воспоминания. Почти всегда они грустные по той простой причине, что если ты вспоминаешь о любви, значит, ее уже нет в твоей жизни, значит, что-то помешало ей стать частью твоей последующей жизни. Опять же, как у меня. Именно свою быстротечную любовь я и вспоминала в тот вечер. Не то чувство, что все еще продолжала испытывать и не надеялась быстро от него излечиться, а то, что считала физическим проявлением любви – близость тел и душ, когда любимые рядом, и любовь их взаимна.

Я вспоминала Макара и очень сильно тосковала по нему. Стоило только прикрыть глаза, как я даже улавливала его неповторимый и мужественный запах, чувствовала тепло и надежность его рук… А на глаза просились слезы и в такие моменты я думала о том, что за всю свою жизнь столько не плакала, сколько делала это за последние дни.

– Не спишь? – заглянула в мою комнату мама.

– Собираюсь, – улыбнулась я ей. – А что?

– Хотела поговорить с тобой.

– Ну давай поговорим…

Мама вошла в комнату, аккуратно прикрыла за собой дверь и опустилась рядом со мной на застеленный ко сну диван. Мой диван в родительском доме, а не в квартире бабушки. Именно сюда я бежала из Питера, под родительское крыло. В эти дни мне очень хотелось видеть самых близких и любимых людей рядом.

– Дочка, может не стоит тебе никуда ехать? – посмотрела на меня мама так, как смотрела в детстве, когда я болела.

– Почему, мам?

– Ну я же вижу, в каком ты настроении. Догадываюсь, что тут замешан мужчина. Знаю, что ничего не расскажешь, даже если пытать стану. Но я же не слепая и очень за тебя волнуюсь. Бог с ней с этой практикой!

– Нет, мам, не бог. Такой шанс выпадает единицам – пройти практику в большой и успешной компании. Это же задел на будущее.

Я, действительно, так думала, хоть и немного страшилась, что вскоре мне предстоит столкнуться с профессионалами своего дела, учиться у них, набираться опыта… Но, возможно, именно это мне и нужно, чтобы отвлечься от личного. Еще бы проходила практика где-нибудь в Сургуте, например, подальше от Москвы и Питера и от Макара.

– Ну ты же не хочешь ехать, я вижу. Вот и сбежала оттуда, как побитая собака. У тебя ведь именно там что-то произошло – и это не вопрос. Сможешь ли ты вернуться и делать вид, что ничего не случилось?

Мама очень проницательна, да и паззл складывался легко при минимуме умственных усилий. Смогу ли я? Во всяком случае, очень постараюсь. Завтра прямиком отправлюсь по адресу компании, сообщу о своем приезде. В деканате мне сказали, что практикантов размещают в гостинице. Вот и устроюсь сразу же. Завтра к Макару не пойду, как-нибудь перекантуюсь первый день. Да и некогда будет, скорее всего. А вот послезавтра постараюсь вырваться на пару часов днем, чтобы посетить его дом, пока хозяин на работе. Заодно и с Викой поговорю, может она что расскажет. Хотя, зачем мне все это сейчас, не понимаю. Макар – уже перевернутая страница моей жизни, пора усвоить эту мысль окончательно.

– Мам, не волнуйся, я все смогу. У тебя же сильная дочь, – улыбнулась я и поцеловала маму.

– Все мы сильные, пока дело не коснется лично нас. Да не просто нас, а нашего сердца, – сокрушенно проговорила мама. – Но вижу, что уговаривать тебя бесполезно. Тогда вот что! Как бы там все не сложилось, имей ввиду, что нет ничего важнее жизни. И пусть она состоит из множества мелочей, но ни одна из них не должна ее разрушать.

– Ну ты и загнула! – рассмеялась я.

– Лена, ну что за словечки! – возмутилась мама, вновь превращаясь в хранительницу интеллектуального очага. – Ты сама-то себя слышишь?..


***

Встала я, когда еще было темно на улице. Поездка планировалась налегке, на почти ночном сапсане, чтобы с вокзала сразу отправиться в офис компании, где буду проходить практику. Напоследок распахнула шкаф и погладила то самое вечернее платье, что напоминало мне все эти праздничные дни счастливые часы с Макаром. Про себя решила, что больше никогда его не надену, но сохраню как музейный экспонат.

На вокзал меня должен был отвозить Юрок, и друг, как обычно, рассудил все по-своему – вместо звонка на телефон, протрезвонил в дверной звонок, решив зайти за мной лично. Открыть не успела – мама раньше меня легко прошлепала тапочками по коридору. А потом раздался голос Юрка, довольно громко пробасивший:

– Утречка, тетя Света! Я за Ленусиком…

– Тише ты, оголтелый! – шикнула на него мама. – Ночь же еще на дворе.

Юрок притих, а я поспешила ему навстречу.

Прощание с мамой вышло торопливое и нервное. Она что-то еще пыталась мне напутствовать, но я ее уже не слушала. Быстро оделась, подхватила сумочку и вытолкала Юрка из квартиры, попросив маму поцеловать папу. В подъезде отругала друга, что приперся ко мне домой, но в машине сразу же успокоилась, настраиваясь на положительный лад, как уговаривала себя весь вечер.

– Слушай, Юр, – вспомнила я, о чем уже давно хотела у него спросить. – А как ты объяснил родителям свой развод?

– Ох, и не спрашивай… – махнул рукой Юрок.

– А что так? – испугалась вдруг я его несчастного вида.

– Ну вот так. Понимаешь, ты так сильно понравилась моим предкам, что когда я сказал, что разошелся с тобой, потому что встретил другую, они меня чуть не прокляли. Родного сына, представляешь?! Едва удалось уговорить маму не звонить тебе и не лететь в Москву. Переговоры у нас были очень длительные, я чуть не сдох! Но своего добился-таки. Теперь ты у них возведена в святые мученицы, а я – редкостный козел, несмотря на то что их сын. Ну и в каждом разговоре они мне припоминают и не перестают уговаривать помириться с тобой.

Да уж… история с последствиями, как ни крути.

– Лучше тебе рассказать им правду, – тихо проговорила я. – Нет ничего лучше правды, – убежденно произнесла, но больше себе, чем Юрку, ведь именно я дала себе в новогоднюю ночь слово больше никогда не врать!

– Думаешь? – удивил меня Юрок.

Вот уж не ожидала, что реакция будет такой. Видно, не только я изменилась за последнее время. Думала, начнет сейчас разоряться на тему, какая я стала нудная и правильная. А оно вон, значит, как!

– Уверена, Юр. Родители поймут, они же тебя любят.

– Лен, а может мы сделаем все это правдой? – пытливо посмотрел он на меня. – Не ходи к нему. Ну хочешь, пройди ты эту чертову практику и возвращайся ко мне. Ведь я хоть и дурак, но люблю тебя.

В этот момент я чуть не расплакалась от жалости к себе, что не могу и никогда не смогу ответить на чувства друга. И я не считала его дураком. Немного легкомысленным, может быть, но с годами и это уйдет. Не сомневалась, что из Юрка получится замечательный муж. Только вот из меня ему жена будет никакая – в этом была уверена. Я слишком любила его как друга, чтобы полюбить как мужчину.

– Понял, не дурак, – опередил меня Юрок, когда уже набралась храбрости ему ответить. – Ладно, поезжай, посмотри, а я подожду… Только имей ввиду, если он тебя обидит, то я его изуродую. Одним шрамом он точно не отделается.

– Не так-то легко меня обидеть, – усмехнулась я.

– Что-то в последнее время я в этом сомневаюсь. Ты на себя не похожа, если честно.

– Все будет хорошо, Юр! – бодро заявила я и сама вдруг в это поверила. – Вот вернусь и стану прежней, обещаю. Да и не будет меня всего две недели, не успеешь и соскучиться.

– А я уже соскучился, – рассмеялся Юрок. – Может, мне с тобой поехать?

– Нет уж – без тебя мне там будет спокойнее.

Прощание на вокзале затягивать не стали – Юрок проводил меня до поезда, и я отправила его в обратный путь. Клятвенно обещала позвонить, когда устроюсь в гостинице. А еще через несколько минут скоростной поезд умчал меня в северную столицу, где жил тот, по кому я жутко соскучилась, кого я ужасно хотела видеть, и кому я была не нужна.


***

Что-то я как-то плохо рассчитала все по времени. Пока вышла с вокзала и договорилась с таксистом о приемлемой цене, пока он меня довез через все пробки до нужного места, время уже приближалось к одиннадцати, и это было на час позже установленного времени явки.

Компания, в которой мне предложили пройти практику, занимала весь одиннадцатый этаж огромного и современного офисного центра. За все утро самым скоростным мне показался лифт, что моментально доставил меня на нужный этаж. И на мое счастье приемная руководителя компании находилась прямо напротив лифта. Хоть ее искать не пришлось, как и не тратить драгоценное время.

– Добрый день! Могу я вам чем-то помочь? – заученно поприветствовала меня женщина лет сорока, оторвавшись от клавиатуры и монитора компьютера.

Должно быть, секретарь, – догадался я и приятно удивилась, что это не молоденькая девица с ботексными губами и сиськами и ногами от ушей. Впрочем, мне-то какая разница? – тут же одернула себя.

– Здравствуйте! Я к вам на практику, – с улыбкой протянула я ей направление.

– Так-так, – вчиталась она в документ, а потом посмотрела на меня строже, чем до этого. – Вы опоздали больше, чем на час. Надеюсь, такое больше не повторится?

– Нет, что вы! – смутилась я, потому что терпеть не могла опаздывать. – Просто, добиралась из Москвы, – еще сильнее покраснела, на этот раз потому что еще больше не любила оправдываться.

– Как из Москвы? – всплеснула руками секретарь. – Ну да ладно, присядьте, а я доложу о вас начальнику. Распределением практикантов он занимается лично.

Она встала, позволяя по достоинству оценить свою подтянутую фигуру, и быстро проскользнула в смежный кабинет.

Дверь так молниеносно открылась и закрылась, что рассмотреть у меня ничего не получилось. Впрочем, женщина вышла уже через пару минут и велела:

– Проходите, пожалуйста, Елена.

Пока ее не было, я успела скинуть пальто. Сейчас же, встав со стула, одернула джемпер крупной вязки и поправила прическу, закинув пряди волос на спину. Улыбнувшись секретарше, бодрым шагом прошествовала в смежный кабинет.

Кабинет начальника компании произвел на меня немного шокирующее впечатление своими огромными размерами. При желании в нем можно было играть в футбол – не профессиональный, конечно, но местечковый запросто. А воротами бы служили с одной стороны стол для совещаний, с другой – мягкий уголок, к примеру. Но где же сам начальник? Его я в упор не видела и начинала ощущать себя Алисой в Зазеркалье.

А потом сначала я услышала скрип и увидела медленно отворяющуюся дверь, которую раньше не заметила. Ну и когда в дверном проеме показался Макар, то нервы мои сыграли со мной дурную шутку, и я начала плавно заваливаться на стену, возле которой и стояла.

– Черт! Совсем не такой эффект я планировал произвести своим появлением! – метнулся ко мне Макар и поймал в свои надежные и такие желанные объятья. – Надеюсь, в обморок ты падаешь от радости видеть меня, – без тени улыбки добавил, продолжая крепко удерживать меня и внимательно разглядывать мое лицо.

В моей же голове творилось что-то нереально пугающее. Я сошла с ума? И на месте какого-то важного начальника вижу Макара? Вижу его, потому что не перестаю о нем думать, и он стал преследующим меня фантомом? Или он хитростью пробрался сюда, всех подговорил, чтобы устроить мне вендетту?.. Или я просто из умной и рассудительной девушки превратилась вдруг в идиотку? Да! Последняя версия ближе всех к истине!

– Елена Прекрасная, не молчи. Скажи уже что-нибудь. Я соскучился по твоему голосу, – губы Макара дрогнули в улыбке, но показалась она мне какой-то скупой, если не суровой.

– Что ты тут делаешь? – ужаснулась я тому, как замогильно прозвучал мой голос.

– Жду тебя вот уже битый час и еще руковожу строительным бизнесом.

Улыбка его стала шире, а объятья крепче. И если он не намерен таким образом покончить со мной, просто раздавив в руках как букашку, то, наверное, это можно считать хорошим признаком.

– Я приглашена на практику в твою компанию?

– Именно! На практику пригласил тебя я.

– Ты все спланировал заранее?

– О да! Все продумал и просчитал.

– И теперь ты будешь мне мстить?

– Смотря что ты называешь местью, – уже не скрывал улыбки Макар.

Да он на до мной потешается! Все его ответы содержат издевку!

– Отпусти меня, пожалуйста, – членораздельно попросила я.

– Ни за что! – тут же последовал ответ, и Макар прижал меня собою к стенке. – Теперь я тебя никогда не отпущу. Можешь думать, что попала в мои сети навеки вечные.

Ладонь его прижалась к моей щеке, и смотрел он так проникновенно, что на глазах моих выступили слезы.

– Как же я соскучился по своей принцессе! – прошептал он мне в губы.

Я же окончательно растерялась – не знала, что думать и как вести себя. Может ли соскучится тот, кто даже ни разу не позвонил? Должна ли я верить тому, кто не пожелал поздравить меня с Новым годом?

– Почему ты не позвонил и не вернул меня? – так же шепотом спросила.

Он не целовал меня, а лишь касался моих губ своими, обдавая мое лицо теплым и ласковым дыханием. Руки Макара гладили меня по плечам, и сейчас я чувствовала его всем телом. Мечтала о его прикосновениях и поцелуях и ругала себя за бесхарактерность.

– Ну ведь это ты сбежала от меня, ничего не сказав. И я могу задать тебе тот же вопрос – почему ты мне не позвонила или хотя бы не написала?

Улыбка исчезла из глаз Макара. Теперь он смотрел на меня требовательно и явно ждал ответа.

– Я думала…

Я запнулась, не в силах произнести вслух все те мысли, что тогда казались мне очевидными, а сейчас вдруг стали полнейшим бредом.

– Ты думала только о себе, Елена Прекрасная. Как и всю жизнь до этого. Почему-то ты не поверила мне, зато поверила своим мыслям обо мне, тому, что сказали тебе другие. А теперь представь, как должен был чувствовать себя я, когда узнал, что ты сбежала прямо с корпоратива, что за тобой приехал твой друг и увез тебя на вокзал?

Он все знает! Даже то, что уехала я с Юрком. Как же мне стало стыдно в тот момент!

– И ты не собирался меня возвращать?

Я не могла больше вот так вот стоять и смотреть в его обвиняющие глаза. Невольно уткнулась лицом в его пиджак, а руки сами обвили его талию. Нет, я не извинялась – это мне только предстояло сделать, если Макар позволит. Я искала у него защиты, как это делала всегда. На этот раз защита мне нужна была от себя самой.

– Я знал, что ты вернешься, – прижался он губами к моему затылку и слегка сжал плечи. – И я надеюсь, что за это время ты повзрослела. А еще я не хочу ничего заставлять тебя делать – все решения ты должна принимать сама. Я могу дать тебе только свою любовь, ну и весь мир в придачу. Ты же должна решить для себя, хочешь ли все это принять от меня.

– Я хочу! Я очень хочу! – прижалась я к нему еще теснее, уговаривая себя не плакать, потому что момент ну вот совсем неподходящий. – Но мне так стыдно!

– Чего ты стыдишься, Елена Прекрасная? – взял меня Макар за подбородок и заставил посмотреть на себя.

– Того, что вела себя с тобой как дура.

– Ты не права, – улыбнулся он и легко поцеловал меня. – Ты вела себя, как маленькая самоуверенная девочка, которой все внушают, что она самая умная. И так и есть – ты у меня умница и красавица. Я тебя люблю больше жизни! Но есть вещи, которые нужно решать сообща, и иногда, прежде чем делать выводы, неплохо бы выслушать противоположную сторону. А теперь можно я поцелую тебя, пока не сошел с ума окончательно и не превратился в строгого папочку. На это точно не надейся, потому что чувства я к тебе испытываю далеко не отцовские, а уж про желания и вовсе молчу.

Мы целовались так, как будто делали это в последний раз. Но сейчас я точно знала, что этот поцелуй положит начало чему-то новому и глубокому, сильному и вечному. Я бы назвала это любовью, но в тот момент мне казалось, что испытываю к Макару нечто большее. И самое главное, я верила, что все у нас взаимно!



    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю