Текст книги "Спасти диплом, угнать дракона"

Автор книги: Надежда Мамаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Смерив меня взглядом, жандарм положил на стол служебный кристалл связи. Мою сумку отобрали сразу же по прибытии в участок.

– У вас на разговор одна минута. В моем присутствии.

Я подвесила кристалл и раскрутила его сначала в одну, потом в другую сторону.

Альв, глядя на меня, откровенно скучал и считал трещины на потолке.

Наконец кристалл мигнул, показав проекцию Алекс в миниатюре.

– Нари? Ты где? Я весь вечер не могла тебя найти. Даже забегала к тебе домой. Что случилось? – обеспокоенно выпалила подруга.

– Я в участке, – устало произнесла я. Хотела добавить, что вместе с Варлоком, но не успела.

– В каком? – перебила Алекс.

– Тринадцатом, – подсказал жандарм.

– Жди, – только и успела сказать подруга.

Законник бесстрастно произнес:

– Время вышло.

Связь тут же оборвалась. Я выдохнула, утешая себя тем, что могло быть и хуже. На тех типов из подворотни вполне могла нарваться я, а не Варлок. О том, что могло бы быть не только хуже, но и лучше, дождись я извозного магомобиля, постаралась не думать. Зачем сожалеть о том, чему уже не бывать?

Спустя полчаса, когда захлопнулась решетка камеры, я услышала насмешливое:

– Эту ночь ты проведешь со мной…

Голос, холодный и самоуверенный, заставил меня со злостью сжать зубы и вскинуть голову.

Так и захотелось поправить наглую аристократическую рожу. Лопатой. Раз десять для верности. А еще лучше – сразу убить. Но, увы, тогда бы встал вопрос: как избавиться от трупа? А если учесть, что он останется прикованным к моей руке… Нет, определенно шестифутовая туша весом в два раза больше моего – это не тот «брелок на браслетик», которым я мечтала бы обзавестись.

– Спишь на полу, – отрезала я, дернув на себя «узы брака».

Увы, в моем случае это была отнюдь не фигура речи, а самые настоящие кандалы из добротного металла, да еще и зачарованные магически.

Меня смерили надменным взглядом. Да хоть двумя! Полка у стены узкая, на ней не то что лежать, сидеть вдвоем тесно. Так что она моя. Целиком и полностью. В конце концов, кто из нас хрупкая девушка?

ГЛАВА 6

Единственная камера, где нас заперли, оказалась в конце короткого коридора. Еще бы: магов нечасто арестовывали. Нас не так и много, если сравнить с простыми жителями города. Да к тому же обычно, случись чего, чародеев либо выносили по кускам, либо отправляли в лечебницу, либо они успевали удра… благородно отступить, не наследив.

В общем, мы были редкими гостями в этой тихой обители. Перед тем как уйти, наш охранник провел целый инструктаж. Заключался он в единственной фразе: захотите по нужде – вон ночной горшок. И его перст указал в угол. Я же, до этого слышавшая о том, что в департаменте правопорядка чтят не только закон, но и традиции, и не подозревала, что последние соблюдают настолько фанатично. В наш прогрессивный век и… горшок?!

Хотя тут же вспомнилось, как в женской уборной год назад адептки умудрились разворотить слив, призывая водного элементаля по трубам. Может, горшок – это такая превентивная мера от побега?

Жандарм ушел, заскрежетав дверью, отделявшей коридор от кабинета дежурного.

– Надо будет амулет подзарядить… – услышала я сварливый бас нашего надзирателя. А затем что-то щелкнуло, и звуки, раздававшиеся из-за двери, как отрезало.

Похоже, односторонний полог тишины: двойной в амулеты не встраивают. Зато теперь мы не слышали ничего, что происходило снаружи, а вот наш страж слышал все.

Над дверью, почти под самым потолком, тускло коптил газовый рожок. Магия – штука расточительная, особенно для тех, кто ее лишен. Кстати… Судя по стенам, сложенным из камня с прожилками стаурина, поглощавшего любую магию, даже не будь на нас наручников, дар был бы заблокирован. Напрочь. Но жандарм решил перебдеть и браслетов с нас не снял.

Я опустилась на «супружеское ложе». Струганые доски. Причем не самые чистые. Варлок присел рядом. «Прямо как влюбленные на скамеечке», – подумалось вдруг. От подобного сравнения я поморщилась. Альв, будто читая мои мысли, скучающим тоном начал:

– Сегодня ты оказалась в моем шкафчике в раздевалке, потом мы встретились на улице. Теперь вот и вовсе ты меня к себе приковала. – Он поднял руку, показывая браслет. Кованая цепь звякнула, привлекая мое внимание. – Признайся, малышка, ты меня преследуешь?

– Угу, как смерть больного проказой: на кой мне бегать за ходячим трупом-то?

– Какое поэтическое сравнение, – хмыкнул альв.

– Для нашего томного вечера, полного романтики, самое оно, – вяло огрызнулась я.

Варлок откинулся назад, оперся о стену, отчего цепь, соединявшая антимагические браслеты, натянулась, дернув мою руку. Я покосилась на альва. Он и ухом не повел. Развалился, понимаешь, как у себя дома. Мне бы такую невозмутимость…

Спустя пару минут дурной пример оказался заразителен. Держать спину прямой, изображая наглядное пособие по этикету, мне надоело. И я тоже прислонилась к стене. Та оказалась не просто холодной, ледяной. Что у них там, с другой стороны? Филиал бескрайней ледяной пустыни в пределах одного конкретного участка жандармерии?

Варлок, который к этому времени уже вроде как смежил веки и собрался вздремнуть, приоткрыл один глаз. Потом скорбно, словно ему предстояло с похмелья идти на эшафот, вздохнул и… произнес:

– Обопрись на меня. Я все же теплее стены.

– Спасибо, обойдусь.

– Ну, как хочешь. – Варлок широко зевнул и… вновь смежил веки.

Глаза сами собой слипались, спина сгибалась. Я и не заметила, как начала изображать шамана, входящего в транс, – спать сидя. Тело само собой повело назад. Последней связной мыслью было: стена не такая уж и холодная. Скорее даже, наоборот, теплая, с тонким запахом сандала… И почему-то не совсем твердая.

Разбудил меня прокуренный голос, что-то зло и возмущенно бубнящий за дверью. Неужели энергия в амулете полога тишины закончилась раньше, чем полагал жандарм?

Сначала я не разобрала слов. Лишь сонно прищурилась, поднимаясь… с груди альва. Варлок все так же безмятежно дрых. Ну и хорошо. Сейчас сяду и сделаю вид, что вовсе не использовала его в качестве подушки. Только блузку поправлю. Как говорится, если в новостной листок не попало, значит, и не было.

Между тем жандарм (а именно его голос разбудил меня) продолжал общаться с кем-то.

– Так весь участок на ноги подняли?

– И не только наш, – устало и чуть подкашливая, отозвался тенор. – Всю столицу. Еще бы. Больше десяти лет о наемниках Успы в столице не было слышно, и вот опять… Чую, осерчает император, полетят головы у начальства…

Я не видела говоривших, но бас дородного, уже в летах жандарма узнала. Именно он, попыхивая трубкой, составлял протокол. И оставил нас ночевать в участке.

– Так летят-то головы лишь тогда, когда дело какое громкое не раскрывают, – с сомнением возразил любитель подымить табаком.

– А ты думаешь, раскроют? – прокашлял тенор. – Наемники окромя метки своей, черной лилии, ничего не оставляют.

– Неужто ничего? Даже трупа? – поразился бас.

– Ну, нюхачи говорят, что в этот раз маг, вроде придворный алхимик, на которого напали, даже выжил. Вот только остался без дара… и без мозгов.

– Это как?

– Его, как я понял, пытали. Может, потом и убить хотели, да кто-то наемников спугнул.

– Во дела… Кто же они такие, что смогли самих…

– Может, народные мстители, что уже который день по столице шастают?

– Ты еще в сказку о золотой монетке, которая от бабки с дедкой сбежала, поверь, – хохотнул бас. – Скажешь тоже, мстители. Репортеры придумали, а ты, как наивная девица, и поверил…

Тенорок замолчал. Я подумала, что обиделся, но по донесшимся звукам поняла: просморкался.

– Кстати, о новостниках: капитан приказал никому ни слова, ни полслова… – прогнусавил тенор. – Поэтому я только тебе по дружбе. Так что…

– Да ни в смерть! – заверил бас. – Никому ничего не скажу.

Жандармы еще о чем-то говорили, подтверждая истину, что женским сплетням до мужских бесед – как упырю до солнца: расти и расти.

Вот только я в секреты старых друзей уже не вслушивалась. Я сидела ни жива ни мертва. Наемники Успы. В столице. Пытали придворного алхимика. Память услужливо подсказала имя: эйр Понрой. Он был немногим старше мамы, будь она живой.

Я сглотнула, выныривая из липких лап страха.

– …а чья это сумка лежит? Ты тут не один, что ли? – забеспокоился тенор, видимо, узрев отнятую у меня торбу, которую жандарм положил на полку перед тем, как отвести нас в камеру. – У тебя же отродясь никого не было!

– Да не бойся, на дверях полог тишины. А те двое залетных, что у меня сегодня квартируют, спят, как цуцики. Я вот только перед твоим приходом проверял.

– Кто хоть попался-то? – полюбопытствовал тенор, успокаиваясь.

– Да голубки влюбленные, судя по тому, как цапались. Оба маги, видимо, что-то не поделили. Или девка приревновала парня своего. У нее дару-то с мышиный хвост, а шарахнула заклинанием, как сказал Леш, неслабо.

– Леш?

– Да, он сегодня в патруле был.

– А-а-а. Давно я его не видел. Все сменами не совпадаем.

Тенор не успел договорить, послышался скрип двери, стук каблуков, я узнала злой и острый, хоть лед коли, голос Алекс:

– Где магесса Найриша Росс?

– Кто? – пробасил жандарм.

– Ошибочно арестованная сегодня ночью адептка, – отчеканила подруга.

– Ну, допустим, не ошибочно… – начал было жандарм, похоже, еще не подозревавший, что ему сейчас выедят мозг чайной ложечкой.

– Поверьте, ее адвокат сейчас докажет вам обратное.

Ничего себе, Алекс умудрилась еще отрыть среди ночи где-то защитника? А спустя четверть часа я убедилась, что нашла она не абы какого, а весьма дельного, потому что нас с Варлоком отпустили, не задавая лишних вопросов.

Правда, когда в замке двери, что отделяла нас от кабинета жандарма, заскрежетал ключ, мне пришлось срочно изобразить спящую. Так, на всякий случай, чтобы наш надзиратель не догадался, что я слышала разговор.

Я уже было прислонилась к стене, прикрыв глаза, как лапища одного наглого альва сонно сграбастала меня и, как плющевого мишку, подтащила к груди.

– Какая неожиданная встреча, – при виде альва громко воскликнула Алекс.

Я, играя роль пробудившейся спящей… – хм… до красавицы, полагаю, мне было далеко, так что просто – девицы, попыталась отпрянуть от остроухого. Куда там, он протестующе замычал.

Я от души пихнула альва в бок. Только после этой целебной акупунктуры он соизволил проснуться и выпустить меня. Взгляд Алекс буквально впился в куртку Варлока. Видимо, она решила, что сей случайной встрече обязана булавке.

Альв же, увидев свою спасительницу, широко ей улыбнулся и подмигнул. Алекс в ответ стрельнула глазами… В общем, эти двое завязали межрасовую беседу о чувствах без использования сложных лингвистических конструкций, в просторечии именуемую флиртом.

Причем милая беседа глазами и жестами продолжилась и в магомобиле. Я села на переднее сиденье рядом с шофером. Тем самым, который недавно отвозил меня домой из особняка Алекс.

Подруге быстро надоело молчать, и она перешла в атаку, весело защебетав. Варлок, как истинный боец, и не подумал отступать.

Я же изображала крайнюю степень усталости и напоказ клевала носом. Вот только знала: этой ночью после подслушанного разговора я уже не сомкну глаз.

Выйдя из магомобиля, я попрощалась с Алекс и альвом, поймав на себе задумчивый взгляд последнего. Он смотрел на меня как-то слишком внимательно. Поправив ремень сумки на плече, пошла к крыльцу дома.

Забирая нас из участка, Алекс обмолвилась, что, когда она забегала ко мне, дома панику еще не поднимали. Я понадеялась, что и после ее ухода все осталось так же тихо.

Осторожно достала ключ, провернула его в замке. Открыв дверь, шагнула в прихожую. Тишина. Дом спал. Даже фамильное привидение, зависнув полупрозрачным облачком под потолком, тихо посапывало.

Я прокралась по лестнице, переступая особо скрипучие ступени. В голове мелькнула шальная мысль: слишком много в моей жизни альвов, а что если… Тихо повернула ручку двери и заглянула в бабушкину комнату. Вир спал, его волосы, не скрепленные кожаным ремешком, разметались по подушке.

Затворила дверь, быстро перебежала в дядину мастерскую, окна которой выходили на улицу.

Магомобиль все еще стоял напротив нашего дома. Странно. Подруга же с десяток раз повторила, что довезет Варлока до общежития. И тут дверца открылась, альв вышел, отсалютовав оставшейся в машине Алекс. Потом зачем-то посмотрел наверх, как раз туда, где я пряталась за занавеской, и… оттолкнувшись от мостовой, взмыл в небо. Хм… Зачем тогда ехал с нами, когда мог вот так отлеветировать?

Я помотала головой, пробормотав себе под нос:

– Нари, тебе слишком многое чудится там, где ничего нет. Лучше бы разобралась с тем, что действительно существует.

Я стояла, вцепившись в плотную штору, пахшую пылью и известью. Магомобиль с Алекс уже давно уехал. Переступила босыми ногами, которые уже начал леденить холод паркета.

Ночь – время откровений, когда мысли – короче, чувства – острее, правда – обнаженнее, а одиночество – честнее. Под двумя лунами, выкатившимися на звездное небо, все видится немного по-другому. Без мишуры и суеты дня. Вот только тени у демонов страха тоже длиннее.

Но сейчас дорожка лунного света, в которой я очутилась, словно щитом, укрыла меня от них.

Когда я услышала о наемниках, первой мыслью было – бежать. Как можно дальше. Но сейчас, стоя в дядиной мастерской, я поняла, что если я задам стрекача, то стану куда заметнее. И чем быстрее попытаюсь скрыться, тем четче будет мой след. Поэтому лучше замереть среди ночных теней, в которых, как говорится, все властелины – темные. Среди таких попробуй отыщи тихую крохотную мышь.

Эта мысль успокоила. Придала сил. А чтобы окончательно успокоиться – неплохо бы перекусить. Я спустилась на кухню. На столе стояла пустая бутылка вина. Выкинула ее в мусорное ведро и заварила свежий чай. Правда, специи добавляла механически, не задумываясь. Руки делали привычную работу, а мысли были далеко. И почему-то витали они там же, где и Варлок: в облаках.

– Давно вернулась? – раздался голос из-за спины.

Я обернулась и увидела Вира. Он, зевая, стоял в дверях кухни.

– Нет, – честно ответила я. Врать не хотелось.

– Признаться, я переживал, когда узнал, что ты ушла.

– Извини, я торопилась в аптеку, я там подрабатываю… – Я зачем-то пустилась в путаные объяснения.

– Твои кузены сказали то же самое. А еще заверили, что волноваться не стоит и ты часто задерживаешься в аптеке… – произнес он и с укоризной добавил: – Нари, почему ты не сказала? Ходить по городу ночью одной опасно.

– Ну, ничего же не случилось. – Я постаралась изобразить безмятежность.

– Обещай, что в следующий раз позовешь меня. – И посмотрел испытующе.

– Хорошо. – Я опустила взгляд и, чтобы как-то перевести разговор на другую тему, спросила: – Будешь чай?

– Конечно, буду. Особенно чай, – усмехнулся альв.

И только когда я наклонила заварочник над кружкой, поняла: разрыв-трава, добавленная в чай, бодрит гораздо лучше самого крепкого кофе. Причем даже пробовать напиток не нужно. Достаточно оказаться рядом. А ведь всего-то надо было смотреть, что добавляю…

Ошпариться не ошпарилась, успела отскочить. Но от кружки остались одни осколки. От моего желания почаевничать – тоже.

– Не пострадала? – Альв неожиданно быстро возник за спиной.

– Не считая чувства собственного достоинства, остальное цело, – фыркнула я.

– Тогда садись за стол, тяжелораненая, я сам приберу. И чай тоже заварю сам.

– Напомни твою специализацию? – вкрадчиво спросила я.

– Поверь мне, не яды. Это точно.

– Ну, тогда я спокойна…

Села и приготовилась наблюдать, как перед моими глазами альв будет становиться еще благороднее. Ведь труд, как известно, облагораживает. И я буду созерцать сей эволюционный процесс.

Но, увы, Вир повел себя как изнеженное дитя магического прогресса и не дал мне насладиться видом его зад… спины. Веник и совок были отринуты альвом как архаизм. Вир совершил пасс рукой так, что под конец мне явственно привиделась фига, и под звуки заклинания ликвидировал осколки и лужу. А заодно почему-то и разделочный нож, лежавший рядом.

– Извини, – задумчиво почесав затылок, выдал альв.

– Ничего страшного. Главное, что он был кухонный, а не ритуальный. Иначе Тай нас без него бы зарезала.

– Ну что, теперь, может, я попробую заварить чай? – спросил Вир.

– Знаешь, я чаю не хочу… – призналась я. – А вот поесть…

Главное, чтобы было что. А то получится, как в том рецепте постного бульона, который начинался словами: «Пододвиньте кастрюлю так, чтобы тень от висящего за окном изображения курицы падала на бурлящий кипяток…»

Но, к счастью, на этот раз продукты нашлись. Хотя продукты – громко сказано. Был только набор для митинга и демонстраций протеста: помидоры и яйца. Но даже если завтра Тай и планировала идти на очередную манифестацию (водился за ней сей грешок), то отправится она на нее без оружия: оное ушло на омлет.

Взбивая скрэмбл, я подумала, что лозунг прошлого «перекуем мечи на орала» изжил себя. Нынешний: «перебьем яйца на омлет» – куда как демократичнее, а главное – вкуснее и питательнее.

То ли слишком поздний ужин, то ли слишком ранний завтрак пришелся на четыре утра.

Вир хитро поглядывал на меня, уплетая яйца с помидорами.

– А ты обещала мне сказку… – закинул удочку он.

– Может, еще обнять, поцеловать и укрыть одеялком? – Я изогнула бровь.

Скажи я это другим тоном, и вышла бы издевка, но я была настроена благодушно, и получилась лишь дружеская подначка.

– Про твою беременность… – напомнил Вир.

– А, про нее… Да там ерунда вышла из разряда: любишь порчу наводить, люби и откат получать.

– В смысле? – не понял остроухий.

– Ну, я почти увильнула от отработки в оранжерее и теперь расплачиваюсь. Алекс сказала Гринро, что я беременная. И мне нельзя напрягаться. Тот освободил меня от отработки, но передал эту чушь нашему куратору. А он решил поговорить со мной. И если что – побеседовать с отцом моего ребенка…

– Ты беременна? – прогремело из-за дверей.

Я зажмурилась, про себя помянув всех демонов пекла. Ну почему дяде приспичило прийти на кухню именно сейчас? Да, он натура творческая, часто полуночничал, но… Уже утро! Я набрала побольше воздуха в грудь, чтобы начать в очередной раз пересказ о своей лжебеременности. Мысленно даже поклялась себе, что на эту тему никогда… – нет, не так! – ни-ког-да-а-а-а не буду врать! Но дядя меня опередил.

– Кто отец?! Хотя не надо, Нари, не говори! – прорычал Моррис, выставив вперед ладонь в категоричном жесте. Он подошел ближе и встал между столом и плитой. – Это ведь он! – И обличительным перстом ткнул в сторону опешившего Вира.

Альв оказался куда проворнее меня. Или мысли у него в голове кучковались, и их не надо было собирать. Он влет выдал:

– Эйр Моррис, если я с вами соглашусь, то боюсь, что мы оба окажемся не правы.

– Что? – опешил дядя и рефлекторно потянулся к ручке чугунной сковородки, что скучала на плите в одиночестве и опустошении. А потом проникновенно начал: – Я всегда считал, что творить магию и благословлять надлежит с радостью, по зову сердца или гнева…

– Положи сковородку! – предостерегающе произнесла я, бдительно следя за дядей.

– Это моя волшебная палочка, которой я благословлю одного альва! – протестующе взревел Моррис.

Дядя всегда был импульсивным, но сегодня – особенно. Словно он ревновал меня. Или… действительно ревновал? Как отец, беспокоящийся о дочери, у которой помимо него в жизни появился еще один любимый мужчина.

– Нари, – с затаенным отчаянием произнес Моррис. – Скажи, зачем было лгать про какую-то программу по обмену? Неужели ты думала, что если скажешь правду, что ты в положении, а твой мужчина будет жить с нами, я выгнал бы взашей отца твоего ребенка?

– С учетом того, что Вир разбил твою скульптуру, я думала, что ты его вообще убьешь, – выпалила я и прикусила язык.

Определенно, бессонная ночь сказалась на моих мыслительных способностях не лучшим образом! Ну чего бы мне не промолчать?

– Убить? Собственного зятя? Да за кого ты меня принимаешь! – И в противовес своим же словам дядя поудобнее перехватил сковородку.

– Я. Не. Бе-ре-мен-на! – произнесла я, с яростью чеканя каждый слог.

– Совсем? – огорчился Моррис.

– Совсем. Окончательно. Бесповоротно. И ни разу. Я вообще не могу быть в положении!

А затем я в сердцах пересказала про оранжерею. В красках. Так, чтобы Алекс в постели икалось долго и беспрерывно!

Нас с Виром смерили подозрительным взглядом из-под кустистых бровей.

– Значит, точно?

– Точнее не бывает! – вскипела я. – Могу через врата святой Иоганны пройти, если не веришь! – помянула я артефакт, что стоял в центральном столичном храме двуединой силы.

Через арку, столпы которой полыхали пламенем, могли пройти неопаленными только невинные девушки. И мне бояться было нечего.

– Не надо. – Дядя и вовсе сник. Аккуратно поставил сковородку обратно и смущенно пробурчал: – Извини, Нари. Просто я как услышал в дверях… – Он развел руками.

– Чай будешь? – примирительно произнесла я.

– Чур, готовлю его я, – тут же вклинился Вир.

– У Нари он хорошо получается, – не понял дядя.

– Поверь, сегодня у Вира получится лучше, – заверила я, с содроганием вспомнив о разрыв-траве.

У альва действительно получилось. Удивить. Вроде бы он заваривал чай, но в итоге вышел кофе, который, как ни странно, понравился Моррису. За чашкой бодрящего напитка эти двое и разговорились. Начали с обсуждения современной крупной скульптуры, а дальше… Под бархатный баритон Вира и бас дяди я поняла, что свершилось невероятное: я захотела спать. Хотя, выходя из участка, готова была поклясться, что в ближайшее время не смогу сомкнуть глаз.

Сама не заметила, как провалилась в дрему. Она была как мягкое облако. Без всяких кошмаров и страхов. А потом чьи-то сильные руки подняли меня и куда-то понесли. Последним, что услышала сквозь сон, были слова: «Отдохни, малышка».

Мне снился луг, залитый светом. Трава, молодая и оттого особенно яркая, мягко пружинила под босыми ногами. Солнце купало меня в своих лучах. Я подняла голову и посмотрела туда, где по небу неспешно плыли легкие и узорчатые, как перья, облака. Прислонила ко лбу ладонь, согнув ее козырьком, вгляделась в лазурь над головой.

Тень. Она была огромной, словно грозовая туча, и стремительной, как бешеный порыв ветра. Стрела, немыслимых размеров стрела, будто выпущенная из гигантского арбалета, летела по небу.

В тишине раздался рев. Блеснула сталью черная чешуя, и лучи полуденного солнца закрыла здоровенная туша дракона, пронесшаяся прямо надо мной. Воздушная волна окатила меня, заставив пошатнуться, когда ящер взмахнул крыльями, набирая высоту.

Чиркнув по небу острым хвостом, он зашел на вираж. Круг над поляной, где я стояла. Еще один.

Завороженно смотрела я, как дракон приземлился на поляну, спружинив лапами, и сложил крылья. Его черная чешуя блестела на солнце броней, острый шипастый гребень, начинавшийся у шеи, шел вдоль всего хребта и заканчивался булавой на кончике хвоста.

Сильный. Опасный. Хищник. Созданный для того, чтобы убивать. Острые зубы, мощное тело, под чешуйчатыми пластинами которого перекатывались мышцы. Дракон склонил лобастую голову набок, точно дворняга, с интересом глянул на меня. В его лазурных глазах было… любопытство.

Хвост ударил по земле, дракон раззявил алую пасть, словно ухмыльнувшись. Мелькнул красный раздвоенный язык, точно ящер пробовал воздух на вкус.

Удивительно, но мне не было страшно. Скорее, как и дракону, любопытно. Я сделала шаг вперед. Дракон сложил передние лапы перед собой, наклонился, уркнув. Едва его голова опустилась, как я почувствовала: что-то неуловимо изменилось.

Голубые глаза с вертикальным зрачком моргнули. В них застыло невероятное изумление. Я замерла, глядя на дракона и не смея пошевелиться. Страх, зародившийся где-то в груди, расцветал морозным узором, бежал по венам, сковывал. А тело ящера между тем превращалось в камень.

Сначала хвост, потом задние лапы, тело, крылья. Кажется, дракон в последний миг понял, что с ним происходит. Вскинулся, уперся передними лапами в дерн. Рванулся, будто пытаясь убежать сам от себя. И замер. Застыл навечно, превратившись в каменную статую.

А я так и осталась стоять в ее тени. По спине пробежала капля пота. Холодного, липкого. Прокатилась по позвоночнику, будто сама госпожа смерть провела по коже своим ледяным костлявым пальцем.

Все так же по небу плыли белые облака. Все так же пекло солнце, вот только…

– Нари! – Звонкий голос, подобно острому мечу, рассек тишину.

Я резко обернулась, ища того, кто меня звал.

– Нари!

Я внимательно огляделась по сторонам. Никого…

– Нари, засоня, да сколько можно дрыхнуть!

Исчезла поляна, словно смазалась. А здоровенная каменная морда дракона начала обретать черты Тай.

Я проснулась. Помотала головой. И привидится же такой бред…

– Твой альв просил тебя разбудить к десяти, чтобы не проспала. Сказал, что у тебя первого занятия сегодня нет…

Мой взгляд упал на хроносы.

– Преисподняя и пепел! – Я схватилась за голову.

– Ну еще же только десять! – поспешила оправдаться кузина. – А не одиннадцать.

– Десять тридцать! – Я вылетела из постели, будто рядом лежал зомби.

Заметалась по комнате, пытаясь собрать сумку, натянуть платье, собрать волосы в хвост.

Тай попыталась притвориться, что ее тут нет. И не важно, что она грозная некромантка с сильным даром, а я всего лишь какой-то алхимик, раб пробирок и склянок. Сейчас, в данный конкретный момент, вероятность получить тяжкие телесные повреждения была как раз у кузины.

Уже надев платье, я поняла, что оно то самое, пострадавшее вчера от шпингалета. Выругалась, переоделась, запихнула-таки в свою торбу свитки не только сегодняшних лекций, но половину лишних, попавшихся под руку. И с низкого старта рванула к знаниям. В смысле, в университет.

Влетела в аудиторию, когда занятие уже началось. Пришлось несколько раз извиниться перед магистром Ломб. Она, всегда невозмутимая, строгая, с идеально прямой спиной и изысканными манерами, вела у нас предмет «Руды и их соединения».

– Причина опоздания? – изогнув бровь, осведомилась эйра Ломб и с усмешкой добавила: – Надеюсь, причина окажется если не веской, то хотя бы интересной, а не набившее оскомину «проспала», за которое мне придется наказывать вас отработкой.

Да уж. Острого как бритва языка магессы побаивался иногда даже ректор. Понятное дело. Такого оружия, особенно в дипломатических сражениях, стоило опасаться. Тем более если учесть, что оттачивала его и практиковалась в словесном фехтовании госпожа преподаватель каждый день.

Услышав об отработке, я представила еще один визит в оранжерею и вздрогнула.

– Я проспала из-за любовника. Даже двух! – тут же выпалила я и, видя, что этого маловато, добавила: – А потом была целая оргия! Только на отработку не отправляйте!

По аудитории прокатились смешки. Магесса позволила себе улыбку.

– Садитесь на место, Найриша. За оригинальность и смелый подход, что так необходимы каждому алхимику, я вас прощаю. Но это последний раз, когда я пускаю на лекцию после ее начала.

Я выдохнула и поспешила за парту. И вот странность. Алекс не было. Вира, к слову, тоже. Но если у альва не все занятия совпали с нашими, поскольку некоторые предметы он уже сдал у себя в университете, то подруга… Обычно она никогда не пропускала занятий.

Я старательно конспектировала уравнения реакций рудных металлов первой группы активности, особенности их взаимодействия, а сама думала. И мыслей в голове было так много, что они гудели внутри черепа пчелиным роем.

Звонок стал сигналом к освобождению. Адепты в едином порыве повскакивали со своих мест и ринулись в столовую. Я же попыталась по кристаллу связаться с Алекс.

– Привет. Ты куда пропала? – спросила я у подруги, когда та наконец-то откликнулась.

– Ох, – выдохнула Алекс. – Ты не представляешь, сколько всего произошло. Давай встретимся в столовой на нашем месте. Через полчаса.

Я согласилась и отключилась. А потом поняла: жутко хочу есть. Вспомнив, что вчера заработала целых пять форинтов, решила побаловать себя. В результате набрала всего и побольше.

Заставшая меня за приступом чревоугодия Алекс покосилась на поднос и вместо приветствия произнесла:

– Настоящая эйра должна есть, как птичка.

– Я и ем, как птичка, – возразила я, уминая булку с маком и запивая компотом.

– Ты слопала две тарелки супа!

– Индюк – тоже птичка! – Сытую меня было ничем не смутить.

– Уела. – Алекс подняла руки в жесте «сдаюсь».

– Не уела, а съела, но не все, тебе тоже осталось, – улыбнулась я и протянула подруге ее любимый яблочный пирожок. – Вот, держи.

– Спасибо. – Алекс не стала скромничать и с удовольствием вгрызлась в выпечку.

А пока она была занята, я задала вопрос, мучивший меня почти что сутки:

– Куда ты вчера исчезла из-под окна раздевалки?

Подруга тут же закашлялась. Наконец, справившись с приступом, она заговорила. Вчера она выскочила из окна и с нетерпением ждала меня. Потом по голосу тренера и захлопнувшейся фрамуге Алекс поняла, что я застряла в раздевалке, и решила узнать, в чем дело. Ради этого она даже залезла на дерево. То самое, чьи ветки не доставали до окна. Оттуда-то подруга и узрела, что команда по громобою в раздевалке есть, а меня – нет.

Когда игроки ушли в душевую, Алекс сообразила, что сейчас-то я и сбегу. Она начала слезать и с ужасом обнаружила, что застряла… Натурально. И пока она отцепляла запутавшийся вокруг гадкого сучка подол, внизу под деревом нарисовался Стрела. Да так нарисовался, что не сотрешь.

Сначала рыжий, увидев на дереве весьма необычный плод, посмеялся. А когда Алекс послала его затейливым анатомическим маршрутом, наглец ответил, что недавно там уже был и ему весьма понравилось. В общем, не растерялся. Даже, наоборот, заявил, что его такая горячая девушка только заводит.

Алекс пожелала, чтобы его завод как можно скорее сломался… Так, слово за слово, они поцапались. Одна при этом сидела на ветке, второй стоял внизу и созерцал голые ножк… Пейзаж созерцал.

Не знаю, сколько бы они еще переругивались, но тут вышла незадача с деревом. Ветка обломилась, и Алекс рухнула прямо на Стрелу.

– Представляешь, этот гад заявил, что за спасение я обязана его минимум поцеловать.

– А максимум? – Мне стало любопытно.

– Пойти с ним на осенние танцы. Пойти! С таким придурком!

– И ты его конечно же отшила? – задала я риторический вопрос.

– Конечно. Когда он меня поставил на землю.

Я зацепилась за это уточнение:

– А где он тебя поставил на землю?

– В центральном Немдинском парке.

– Который недалеко от моста через Кейшу? В паре миль от университета?

– Да, – фыркнула Алекс. Под моим испытующим взглядом ей пришлось пояснить: – Он вздумал взмыть со мной в небо! Я же говорю – придурок. Активировал все свои демоновы накопители и взмыл.