Текст книги "Попала!"

Автор книги: Надежда Кузьмина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Глава 14

Для достижения поставленной цели деловитость нужна не менее, чем знание.

П. Бомарше

Я сидела в гамаке, чувствуя себя астронавтом со старой карикатуры, который долетел до Луны, вылез, потоптался и произнес: «Вот мы и здесь. Ну и что?» Как я его сейчас понимала! Хорошо. Я относительно освоила язык. Нашла место, где мне нравится жить. Получаю доход около трехсот золотых в месяц – жуткие деньги по тутошним меркам. Поехал мой первый велосипед – тяжеленная громыхающая конструкция без тормозов, на которой я тут же навернулась. Разбитое колено болело до сих пор, но все равно восторг был диким. Правда, после третьего круга по двору я поняла, что смазан велосипед так качественно, что останавливаться не желает вовсе. А копчик я себе уже отбила – пружины под седлом, что ли, надо было сделать помягче? Или войлок под кожу седла подложить? И, когда меня тряхнуло в очередной раз, не выдержала и заголосила: «Снимите меня отсюда!» Профессор и кузнец бросились на помощь, но велосипед оказался быстрее. Эту беготню с воплями «Стой, стой!» – «Ловите меня, ловите!», закончившуюся общей свалкой, я помнить буду долго. Но это не велосипед – танк какой-то! Протаранить может кого угодно. Решили, что до оснащения нашей шайтан-машины тормозами показывать ее народу ни к чему.

Так о чем это я? А о том, что до конца летних каникул на Земле оставалось всего две недели. А здесь я начинала чувствовать, что бегаю по кругу – теперь, когда насущные проблемы безопасности и пропитания были решены, я поняла – мне этого мало. Мне нужны друзья, прогулки, танцы, смех, книги, Интернет, салют в небе и елка на Новый год, лекции и походы по магазинам в поисках туфель. И, наконец, мне не хватало тривиального флирта с кем-нибудь, кто был бы мне интересен. Игры взглядов, брошенных искоса, невинных реплик, приобретающих в контексте неожиданно глубокий смысл, случайных касаний рук, прогулок по парку с обсуждением высоких материй и смысла жизни… ну почему же тут все это невозможно?

Кстати, Лириада я старалась избегать. Тот был слишком настойчив. И к тому же я не понимала своей реакции – нет его рядом, вроде и не вспоминаешь. А приблизится на расстояние вытянутой руки, и колени подкашиваются. Какое-то с глаз долой – из сердца вон. Причем в квадрате. Чертовщина непонятная. А с Арвисом наоборот. Теперь, когда его не было рядом, я думала о нем почти постоянно. Безумно хотелось снова увидеть серые внимательные глаза, услышать, как он зовет меня по имени… Но ведь стоит ему появиться, как он снова полезет целоваться. А я по-прежнему этого не хотела. Точнее, хотела… но позволять кому-то смотреть на себя как на собственность? Да никогда! И все же с Арвисом мне предстояло пересечься в ближайшие дни. Надо узнать, когда его брат планирует вернуться обратно.

Вечером я еле удрала от Лириада, который затащил меня в угол двора, не просматривающийся из окон, и в рекордно короткие сроки довел до состояния «шумел камыш, колени подгибались». Еще немного, и я бы согласилась и на ночную прогулку, и вообще бес знает на что. Еле сбежала.

И вот – мало мне экстрима – после ужина я попрощалась с К-2, закрылась в комнате и стала думать об Арвисе. Ничего не происходило. Оставив догорать в широкой плошке свечу, залезла в кровать, откинулась на подушки и прикрыла глаза. Ладно, нет так нет. Он не обязан лететь ко мне по первому свисту, чай, маэллт, а не собачка Жучка. Может быть и занят, и в отъезде… В голове одновременно крутились велосипедные тормоза, женские капоры, которые я решила предложить местной публике, и поцелуи Арвиса.

Я уже почти заснула, когда появился он.

– Привет, Мариэ.

– Привет, Арвис. И спасибо тебе.

– Спасибо? За что?

– За то, что пришел. За морскую раковину. За то, что не тревожил меня все это время. Я же понимаю, что ты мог бы меня найти, если б захотел.

– Не за что. Если б ты не стрясла с меня ту клятву, давно бы разыскал.

Гм-м… В голосе звучало смутное недовольство. Или упрек. Не поймешь.

– Мариэ, так зачем ты меня звала?

– Арвис, мне нужно тебя спросить – когда возвращается твой брат? Дело в том, что мое время на исходе. Через две недели начинается новый семестр.

– Семестр?

– Да. В своем мире я – студентка. Третьекурсница. И если не вернусь в срок, меня выгонят за прогулы. И тогда возвращаться мне будет некуда.

– Тебя не примут обратно?

– Не знаю. Могут и восстановить… но уже не на бюджетном отделении, а на платном. А столько денег у меня и близко нет.

– Я могу тебе дать.

– Ну, во-первых, я не возьму, а во-вторых, за продажу непонятно откуда взявшегося золота у нас и в тюрьму сесть можно.

Первой реакцией Арвиса было недоверие. Потом в голове у маэллта что-то щелкнуло:

– Да, брат сказал… Но почему не возьмешь? Ты же пусть и не нарочно, но попала сюда из-за нас? Это справедливо.

Ага. Два вывода. Первый: Арвис как-то может поддерживать связь со своим родственником. И второй: этот родственник уже успел пообщаться с нашими доблестными правоохранительными органами. Надеюсь, ушел целым и невредимым…

А еще насмешило его «справедливо». Когда я, растерянная и испуганная, металась первые дни по Риоллее или валялась с жаром на чердаке похоронной конторы, о справедливости и речь не шла. А теперь, когда у меня есть и стол, и дом, и денег куча, – нате вам. Спасибо, уже не надо. Мы как-нибудь и сами справимся.

– Так когда он собирается возвращаться?

– Я не знаю. Он пока не нашел нужного.

– Ты можешь с ним общаться? Хоть иногда?

– Иногда.

– Тогда я дам тебе телефон моей подруги. Твой брат должен будет позвонить ей, сказать кодовую фразу, чтобы она поверила, что он – от меня. И попросить ее прикрыть мое отсутствие в учебной части.

– А что такое телефон?

– Средство дистанционной связи. Твой брат уже наверняка знает. Сделаешь?

Я собиралась попросить Свету зайти в учебную часть и рассказать, что я была на каникулах в Калининграде у отца и сломала ногу. Берцовую кость. Сейчас лежу в бинтах на вытяжке, приехать вовремя не могу. Но как встану на ноги – обязательно появлюсь. Ничего умнее с ходу мне в голову не пришло. Полтора месяца это точно даст, два – может быть. А дальше соображу, что делать.

Кстати, надо бы Свету еще попросить и родственникам отзвонить – рассказать, что со мной все в порядке. Уехала за границу и влюбилась, например. Жива, здорова, счастлива. Свяжусь, как смогу. А отец пусть прикроет меня в учебной части, его сосед и друг дядя Боря – врач-хирург, почему и всплыла мысль о переломе. Если застряну тут надолго, попрошу сотворить какую-нибудь выписку на латыни на пару месяцев болезни… Плохо, что придется академку брать, но это лучше, чем отчисление за прогулы. Кстати, спрошу-ка вот что:

– Арвис, а может, меня уже получится просто домой отправить? Если моя связь с твоим братом прервалась?

– Ты хочешь домой? Тебя там кто-то ждет? Мне жаль, но не выйдет. Почти наверняка брата тогда выкинет назад, сюда.

Упс. А голос холодный… Ладно, пойдем путем другим.

– Тогда давай я тебе напишу на аризентском и на русском, что надо сказать Свете и как ей надо поступить. А ты передашь, как сможешь. Хорошо бы в течение двух ближайших недель. Сделаешь?

Встала из постели и, согнав Арвиса со стула, присела к столу и начала строчить. Сказать Свете, сказать папе, сказать маме, сказать в учебной части. Ой, вот еще – заплатить за квартиру… Хорошо, хоть Светкин телефон я наизусть помнила. Брату посоветовала представиться прибалтом. Будет понятно, откуда акцент. Больше всего Арвиса поразила кодовая фраза: «Что сказал покойник». По-моему, он решил, что у меня какой-то бзик на почве Тутанхамонов. Ну не объяснять же ему, как мы укатывались до колик в животе, читая Хмелевскую? А то начну пересказывать, как некая блондинка нацепила платиновый парик и двинула на бега, откуда ее похитила наркомафия и закопала так, что пришлось подземный ход пилочкой для ногтей рыть. После этого он точно решит, что у меня сдвиг по фазе. Эх-х… хочу парик, хочу на бега и хочу пилочку!

Арвис взял, не коснувшись моих пальцев, протянутый листок. Пробежал глазами. Кивнул, мол, все понял. Сложил вчетверо, расстегнул пару пуговиц рубашки на груди. Оказывается, у него там внутренний карман.

– Это все, что ты хотела сказать? Я могу идти?

Ну вот. Кажется, угар прошел. И теперь я могу вздыхать и мечтать о нем хоть до пенсии – ему уже по барабану. Впрочем, оно и к лучшему. Влюбиться в неровню, а потом еще и потерять любовь – это очень несчастливая сказка. Поняла, что уставилась на его губы. Встряхнула головой. Нечего мечтать лисе о винограде! Лисы вообще виноград не едят, у них кишечник для того не приспособлен.

– Да, все. Спасибо. Когда поговоришь с братом, дашь мне как-нибудь знать о результате, чтобы я больше не беспокоилась? И еще: если я могу как-то ему помочь, рассказав о моем мире… ну, в смысле, если это можно…

– Спасибо, Мариэ. Я спрошу. Пока мне удалось с ним связаться всего лишь дважды – очень далеко, – вздохнул. Поднялся. Сейчас исчезнет… Я стиснула кулаки так, что ногти вонзились в ладони, и невольно всхлипнула.

Он услышал. И уставился мне в глаза. А я – ему. Не знаю, сколько мы стояли так, он у кровати, я у стола, с тоской глядя друг на друга, словно через толщу воды или непреодолимую стеклянную стену. Ведь он не может подойти. Потому что обещал. А я не могу, потому что не хочу вешаться ему на шею. Но если дать ему разрешение, подойдет ли он? Хотя бы попрощаться?

– Арвис?

– Да?

– Ты поцелуешь меня на прощанье?

Хорошо, что он не стал переспрашивать, хочу ли я этого. Потому что я бы наверняка вздернула нос и сказала: «Нет!» Просто шагнул ко мне, наклонился, коснулся губ губами… и почти сразу же оттолкнул от себя так, что я чуть не упала. Его радужки были уже не просто голубыми – глаза горели, как неоновые лампы. Я с возмущением вылупилась на грубияна и открыла рот, чтобы высказать все, что думаю о манерах здешней аристократии. Что за?..

– Тирсет-гат! Где ты взяла эту дрянь?

– Что-о? Тирсет-гат? Что это? – вытаращила я глаза еще больше. Вот еще немного, и сама засвечусь. Красным! Как аленький цветочек, ага!

– Трава такая. Дурман, вызывающий всплески желания. Приворотное зелье. Да назови, как хочешь – гадость! С ее помощью можно кобеля с ишаком свести! Ты ею пахнешь!

Я открыла было рот, чтобы возвестить, что не знаю ни о какой тирсет-гат, и запнулась на полуслове, вспомнив встречу с Лириадом после ужина на заднем дворе. Как у меня подгибались ноги от его поцелуев, а рука эльфа ласкала мне грудь. Вот сволочь! Получается, это он? Не сумел обаять, решил подпоить? Так вот почему я на него так реагировала! Ну что за кавалеры здесь?

Всхлипнула.

Арвис сделал шаг ко мне и обнял за плечи, утешая:

– Вижу, ты не знала.

Господи, да я столько всего здесь не знаю! Вылезаю из одной лужи только затем, чтобы тут же плюхнуться в другую – еще глубже!

– Сходи, умойся. Я подожду. – Голос был ласков и тверд.

Уже шлепая вниз по лестнице, задумалась, что значит – умойся? Достаточно просто почистить зубы или нужно большее?

Решив, что последнее, что мне нужно в свете прежних недоразумений, – это провоцировать его афродизиаком, вымылась целиком – от волос до пяток. Почистила зубы и прополоскала рот мятной настойкой. Вытерлась. Надела тунику и бриджи. Накрутила на мокрой голове тюрбан из полотенца. Снятый пояс железной девы решила не надевать – не похоже, чтобы мне что-то грозило. А хуже металлической конструкции только ржавая металлическая конструкция. Брр!

Арвис с интересом уставился на меня в тюрбане:

– Ты как-то похудела, что ли? А что у тебя в руках? Капкан?

Угу. На слонопотама. Как раз по размеру подходяще. Не выдержав, хихикнула – таких извращений в этом мире точно нет. Он протянул руку. Ну ладно, пусть посмотрит, а я пока расчешусь.

Потребовалось пять минут, чтобы до него дошло, что это такое. И зачем надо.

– Откуда у тебя эта жуть? Ты надеваешь его на себя? – встряхнул лязгнувшей конструкцией.

– Сделала. После того случая, когда ты меня напугал. И да, надеваю. А сейчас сняла, чтобы не ржавел.

Задумчивое «уж напугал, так напугал» стало мне ответом. Осторожно, как паука, положил мой пояс на пол у шкафа. Потом шагнул ко мне и ткнулся в волосы.

– Вот теперь ты пахнешь собой… и прости еще раз, я действительно не понимал, насколько мы разные.

– Уже простила, – почти искренне вздохнула я. – Скажи, когда ты ушел в прошлый раз, сколько дней ты восстанавливался?

– Пять.

Лаконично, чтоб не сказать лапидарно.

– Тогда слушай. Клятва в силе. Моя кровать шире твоей. Спим валетом. Утром уйдешь через дверь. Согласен?

Он расцвел такой улыбкой, будто я ему сейчас подарила весь мир и велосипед в придачу. Ладно, рискну. Не раздеваясь, забралась к стенке, кинула ему вторую подушку – пусть устраивается. Надеюсь, он меняет носки каждый день.

Арвис задул свечу и лег головой к моим ногам. Поверх одеяла. Эк я его запугала!

– Залезай под одеяло. А то будет в Риоллее маэллт-ревматик, – буркнула я.

Залез. И затих.

Не знаю, когда уснул он, но я долго лежала носом в стенку, стараясь дышать неслышно. Он не касался меня вовсе… и все же я ощущала его присутствие всей кожей. А поутру, когда я проснулась на рассвете, оказалось, что он держит меня за лодыжку.

Глава 15

А если я чему в жизни и научился, так это тому, что, когда эмоции сталкиваются с рассудком, они побеждают.

Д. Вебер

– Арвис! Доброе утро. И пусти меня!

– Аа-а? Мариэ? Ты? Это не сон?

Ясен пень, со своим снохождением совсем запутался, на каком свете живет. Но хоть меня моим именем зовет, а не какой-нибудь местной Гюльчатай.

– Не сон. И отпусти мою ногу!

– Ой. Прости.

– Если хочешь, спи еще, а мне пора вставать.

– Уже светло? Мне тоже… Хочешь, я уйду через окно?

И даже не спрашивает, на каком я этаже? Ну, дамский угодник, альпинист-разрядник! Но теперь верю, что не следил, иначе бы знал, что окно тут зарешечено.

– Там решетка. Так что пойдешь через дверь. После того, как позавтракаешь вместе с нами.

– С вами?

– Да. Со мной и К-2.

– К-2?

– Ну да, он похож на одного дядечку из моего мира с именем на букву «К». Тот, соответственно, К-1, а этот – К-2.

– Дядечку?

Так. Опять мы куда-то не туда поехали… Рано я обрадовалась.

– Значит, это с ним ты целуешься?

Точно не туда.

– Арвис! Не твое дело, с кем и что я делаю.

– Мое. Но не хочешь, спрашивать не стану… просто мне было очень больно, когда это случилось…

Что значит больно? Вот знала я, что, когда он говорил, чтобы я ни с кем не целовалась, это было неспроста. Выходит, он меня чувствует? Однако!

– Арвис, там ничего, кроме поцелуев, не было. Да и те, как ты сам вчера узнал, были не добровольными. Так что выкинь из головы. А Корэнус тут ни при чем. Он – очень хороший человек, и не смей на него даже смотреть косо!

– Корэнус? Это не Корэнус Рилэйтари?

Гм-м… а вот понятия не имею. Как-то фамилий, если это, конечно, фамилия, я и не спрашивала.

– Он преподает в университете, – пояснила я, что знала.

– Ну и место ты нашла! Понятно, почему ты так быстро начала разговаривать. А я с ним знаком – он мне по высшей математике риант влепил. Зверь!

Я была в курсе, что оценки тут ставятся по десятибалльной шкале. Риант – девять, лит – десять. То есть Арвис получил на экзамене у К-2 балл, на один ниже высшего. Ну как же приятно знать, что никто не идеален! И что я хоть в чем-то круче этого сероглазого красавца!

Вот! Пока не забыла, надо бы спросить:

– Арвис, а почему все женщины носят на голове шаровары? Это что-то ритуальное?

– Этот убор нравился моей бабушке. Она его и придумала. В городе ее очень любили – она возвела мол, защищающий гавань от штормов, открыла два больших рынка, отстроила несколько корпусов университета и организовала службу спасения на море. Носят в память о ней. Женщины ими гордятся. Хотя, судя по ее портрету, уши с тех пор заметно увеличились.

Я хмыкнула. Ясно. Останусь тут – гулять мне в этих шароварах по жизни. Если только не превзойду в чем-то ту бабушку. Но куда уж моей терке против ее мола? Хотя… вот накоплю денег и построю маяк! Маяков я тут вроде бы не видела…

Да, и, кстати, о головах.

– Лови расческу, на пугало после вороньего налета похож. Будешь готов – спускайся вниз.

Шипит!

Довольная, прихватила с собой домашнее платье, вышла из комнаты и потопала вниз, на кухню. Переоденусь в ванной.

Я уже успела растопить печь и поставить разогреваться завтрак, когда наверху хлопнула дверь и по лестнице прозвучали быстрые шаги. Через пару секунд Арвис заглянул в дверь кухни.

– Мариэ?

– Давай, покажу ванную. Воду я уже нагрела.

Отряхнула руки – сейчас я занималась тем, что терла для салата здешнюю розовую репку ориву. Или редьку. Остренькая такая. Мелко потереть, чтобы сок дала, посолить, добавить растительного масла – выходит просто вкуснятина.

Проскользнула мимо Арвиса, по пути прихватила для него в шкафу чистое полотенце и распахнула дверь в ванную.

– Похуже, чем у тебя, зато новые краны и удобный душ. Открывать – вправо, закрывать – влево.

– Спасибо, понял.

Вернулась на кухню, доделала салат, проверила чугунную посудину с горячим, накрыла стол на троих – кстати, вилки и столовые ножи у нас уже были, и профессор быстро оценил предложенные удобства. Только поставила на печь воду для чая, как появился К-2.

– Иримэ, сиган риэт! А кто плескается в нашей ванной?

– Сиган риэт, Корэнус. – Опустила глаза, чувствуя, как предательски краснеют уши. – В нашей ванной – маэллт Арвис.

– О! – выдал осмысленную реакцию профессор.

Я прикинула, что бы было, зайди я к маме в гости, а она возьми, да и на мой вопрос «кто полощется в ванной?» сообщи, что там – принц Чарльз, и поняла, что реакция профессора – это диво академической сдержанности.

– Он сказал, что схлопотал у вас девятку по математике. Было такое?

– Было, – оттаял Корэнус. – Иримэ, тебе помощь или защита нужны?

Голос был серьезен и заботлив.

– Нет. Тогда, в порту, он спас нам с Сирусом жизнь. И ни к чему меня не принуждает. Мы – просто друзья.

– Ясно. А как он сюда попал?

– Магия, – произнесла я на русском. Потом попробовала объяснить. – Я позвала его мысленно, и он появился. Мне надо было узнать, могу ли я передать весточку родным в мой мир. Вроде бы могу.

– Значит, ты от него уже не бегаешь? У нас есть пословица: большая вода найдет самую маленькую щелку. Похоже, нашла, да, Иримэ? – В голосе К-2 звучала улыбка. – Но даст мне мой бывший студент умыться? Тут так пахнет, что я есть захотел!

Глянула на Корэнуса – действительно улыбается. Посмотрела ему в глаза.

– Мы с ним всего лишь друзья.

– Ладно, ладно. Но будет нужна помощь – скажи. Ты стала мне дочерью, Иримэ.

Удивительно, но моя стряпня Арвису понравилась. И выяснилось, что отсутствием аппетита маэллт не страдает. Он с интересом понаблюдал, как мы дружно орудуем столовыми приборами – нож в правой, вилка в левой, попробовал сам. Не сразу, но освоился. Рискнул взять в рот чуть-чуть салата, сказал «ммм…» и потянул к себе всю миску. Кролик с гречкой и грибами вообще пошел на ура.

Разговаривали мужчины за столом медленно. Я поняла, что оба специально четко проговаривают слова, давая мне шанс уловить суть беседы. Угу, Арвис с братом учились здесь математике и чему-то еще, непостижному моему уму, и закончили всего три года назад.

Арвис, похоже, уходить раздумал и вообще никуда не спешил. Казалось, что самой большой его заботой на данный момент было то, что он не может побриться. Прикинув, нельзя ли его пристегнуть к мойке посуды, решила, что все же не стоит. А жаль. Хозяйство на двоих обузой не казалось, но если он станет частым гостем, наверное, стоит подумать о прислуге. Правда, не хотелось пускать посторонних в дом и демонстрировать свои странности. Впрочем, с чего я взяла, что он захочет сюда приходить?

– Спасибо, Мариэ, очень вкусно. И необычно.

– Рада, что тебе понравилось. На обед будет острый суп. – Сказала и сама удивилась. Это что, я приглашаю его задержаться? Совсем расслабилась. Ну ладно, может, напугать удастся? – Да, и раз ты здесь, хочешь узнать о железных дорогах? Думаю, тебя, как маэллта, это касается.

– Железных дорогах? А это что?

– Вот и узнаешь. И о математике поговорим.

Сейчас я была на своей территории и спуску тут давать ему не собиралась. Еще вчера я продумала маленькую лекцию о функциях и о том, что такое предел последовательности. Не понимая этого, невозможно ввести понятие производной и дифференциала. Кстати, там, где в аризентском не хватало соответствующих математических понятий, я беззастенчиво использовала знакомые. Ага, у нас пишут в формулах всякие кси, пси и каппы, а остальное – человеческим алфавитом, а тут будет все наоборот.

А с дорогами была мысль начать с вагонеток в рудниках – если, конечно, тут есть всякие копи и шахты. А потом спроектировать что-нибудь подлиннее и поинтереснее. Правда, я смутно представляла себе всякие коленвалы и шатуны… но вместе с Борадисом – разберемся. И тут согласие Арвиса было необходимо – если не по закону, то для моего морального спокойствия. Ибо железная дорога может преобразить страну. Но хорошо ли это?

Арвис устроился рядом с К-2, с интересом глядя на то, как мы поочередно рисуем в ящике с песком. Потом профессор пересел за стол – записывать подробно очередную порцию откровений, полученных свыше. А я пошла на кухню, чтобы поставить вариться баранину для бульона. Харчо не получится, но нечто аналогичное – возможно. На рынке вовсю торговали местными помидорами и кисленькими южными сливами. А лук с чесноком и рис у меня были. Кстати, стоит выяснить, что любит маэллт – а то вдруг он чеснок терпеть не может?

Вернувшись, застала Арвиса просматривающим кипу листов с моими рисунками. Парень поднял голову, обалдело посмотрел на меня и снова ткнулся в чертеж мясорубки. На челе люминесцирующими буквами, как известное «мене, текел, фарес» светилось: «Вот знал, что девица в мужской одежде – это неспроста…»

Гы-ы… стану здешней Леонардой Недовинчей, в смысле – винтиков в голове не хватает, переплюну бабушку и уж тогда избавлюсь от шаровар! Кстати, если украсить эту чебурашку помпоном на макушке, вообще живот от смеха надорвешь!

Идея железнодорожного сообщения Арвиса заинтересовала. Ведь одной из главных прелестей того, что я предлагала, было то, что все ноу-хау уже прошли апробацию и доказали полезность в моем родном мире. Но если с рельсами и ходовой частью вагонов я относительно справилась, то как идет передача крутящего момента от парового котла к колесам, пока было неясно. Может, сначала попробовать соорудить дрезину – в процессе и разберемся?

Потом он сам стал меня пытать – не могу ли я предложить что-то для дистанционного сообщения и быстрой передачи сигналов? М-да. До телефона с телеграфом тут пилить и пилить… за пару месяцев такое не сотворишь. Сигнальные костры? Как во «Властелине колец»? Ага, такое тут знают, пользуются… но так можно передать общую тревогу, не больше. А если зеркала? Ясно, что это годится только для хорошей погоды, но для начала хоть так. Причем делать зеркало параболическим, чтобы луч бил дальше. И ставить заслонку, чтобы иметь возможность передавать морзянку. В итоге я получила ожидаемый вопрос: а что такое морзянка? В задумчивости отстучала SOS – «… – …» на крышке стола и начала объяснять, что помнила. А заодно про барабанную связь, шифрование сигналов и основы криптографии. Ну и ну! Ну и склад же у меня в голове! Это не ума палата, это ума барахолка. Что бы еще предложить? Да, французы, если верить Александру Дюма, в XIX веке успешно использовали башни беспроводного телеграфа. Похожие на стоящих жуков, которые машут друг другу лапами. Годится? Годится!

Пока рассуждали на эту тему, выяснилось, что маяки тут уже есть. Так что придется мне строить что-то другое. Может, сразу замахнуться на аэродром?

Я не была уверена, что хочу посвящать Арвиса в свои деловые инициативы. Хотя он же не дурак и после просмотра моих рисунков однозначно понял, из какого рога изобилия посыпался на Риоллею град милых хозяйственных полезностей. Поднял бровь, хмыкнул:

– И как, успешно?

– Ну, за последний месяц моя доля – сто золотых, – решила на всякий случай прибедниться я.

– Да ты богата! – усмехнулся маэллт.

– Арвис, если серьезно, я не знаю, что могу рассказывать, чтобы не повредить твоему миру. Поэтому выдаю знания понемногу и только то, что заведомо не может быть использовано во зло и для войны, понимаешь? Вот тут твоя консультация была бы мне нужна…

– Для войны… – Лицо стало грустным. Потом серые глаза улыбнулись. – Я помогу.

После обеда мы взяли тайм-аут. Профессор проверял мое доказательство теоремы Коши, а я опять нахваталась новых слов и, болтая ногой, сидела в кресле, повторяя их снова и снова. Арвис устроился с другой стороны профессорского стола. Ему понравились и зеркала, и машущие лапами жуки. И теперь он лично сочинял аналог здешней морзянки. Я посоветовала взять пару фрагментов обычных текстов и посмотреть, какие буквы встречаются чаще всего. Им отдать самые простые сигналы. Как у нас «А» – это точка-тире. А «Н» – тире-точка. А вот какое-нибудь редкое «Ж» длиннее в два раза – три точки и тире. Кстати, тут же наверняка есть система передачи сигналов между кораблями, нельзя ли привязаться к ней? Флажки? Не годятся? Жаль…

Закончив со словами, подтянула к себе ящик с песком. И стала соображать, как можно устроить самый простой телеграф и что для этого надо? Медная проволока. Много. А откуда ее берут? Вроде бы волочат, протягивая через меньшие и меньшие отверстия. Ювелиры здесь наверняка так работают с золотом и серебром, иначе откуда бы взялись всякие цепочки и прочие прибамбасы, которые тут полгорода носит? Ну, думаю, Борадис с этим справится.

Про изоляцию я когда-то читала, что вроде как использовалась пропитанная воском ткань.

Еще нужен магнит. Так, откуда у нас берут магниты? Кажется, делают отливку в сильном магнитном поле. А для создания поля нужен магнит. Гм-м… получается круг. Что-то такое было про ковку. Что если долбить по железяке молотом в одном направлении, от этого она может стать магнитом, потому что кристаллики в железе ориентируются определенным образом. Или ее надо ориентировать с севера на юг, когда долбишь? Или я что-то путаю? И вообще, компасы у них на кораблях, наверное, есть? А откуда они их берут?

И как быть с источником тока? Медная пластина, потом железная или цинковая пластина, бумага, пропитанная соляным раствором. Повторить это много раз. Получим вольтову батарею. К ней присобачиваем провод. Ставим выключатель-прерыватель, которым и будем отбивать морзянку. Тянем провод дальше… на другом конце накручиваем небольшую катушку, которая создаст поле. В нем магнитик, который тоже будет что-то делать. То ли по колокольчику стучать, то ли бумажку пачкать… в процессе разберемся.

Арвис несколько нервно слушал мое бурчанье под нос. И забеспокоился еще больше, когда я сказала:

– Пошли к кузнецу!

– Тебя проводить? – оторвал нос от бумаг К-2.

Я вопросительно взглянула на Арвиса.

– Я провожу Мариэ туда и обратно, – отозвался он.

Любопытно, как отнесется Борадис к визиту маэллта? – раздумывала я, поднимая на флагшток голубой флажок, означавший «Мы идем». Потом рванула к себе в комнату, невежливо захлопнув дверь перед носом у следовавшего за мной Арвиса. Мне пришла в голову хулиганская мысль – научить его ездить на велосипеде. При мысли об импозантном длинноволосом брюнете в шитом серебром камзоле на велосипеде верхом хотелось захихикать. Интересно, что получится?

– Миэ харт! – Я быстро!

Переоделась в юбку с разрезом и штанами под ней. Надела свой лифчик – при тряске нашей шайтан-машины это было производственной необходимостью, рубашку под горло и приталенную куртку. Похоже на то, что носят здешние горожанки, но намного удобнее. Вздохнув, убрала волосы под чебурашник. Вот что мне надо сделать для этой страны, чтобы ввести новую моду на шляпки?

* * *

– Тебе удалось меня поразить, – начал разговор Арвис, не успели мы выйти из дома. – Я чувствовал, что с тобой все в порядке… но того, что ты сделала… я не ждал. Так много за столь короткий срок!

– Мм-м. Рада, что ты одобряешь. Могла бы и больше, но боялась навредить. Теперь я же смогу спрашивать у тебя, что можно, а что нет? Кстати, очень рада, что ты одобрил идею железных дорог. Хотя с этим паровым двигателем нам и до Нового года не разобраться.

– А что такое паровой двигатель? И что такое Новый год? Точнее, когда у вас бывает Новый год?

– У нас – вскоре после перелома зимы. Через неделю после самого короткого дня. А у вас? А двигатель – это такой большой механизм, который преобразует энергию пара, образующегося при кипении воды, в кручение колес. Вот только совершенно не помню, как он это делает, – вздохнула я. Ну не может же там в трубе тупо стоять турбина с лопаточками? Хотя, если ни до чего разумного не додумаемся, попробуем и это.

Ужас! Я сама не знаю, сколько всего я не знаю! А ведь думала, что отличница…

– Наш Новый год как раз на неделю раньше вашего, в день зимнего солнцестояния. А что такое турбина?

Я икнула.

Теперь я знаю, как выглядят маэллты на велосипеде. Отпадно. Как в прямом, так и в переносном смысле этого слова. Вот о чем я думала, позволяя ему это? Ведь он меня возненавидит за такое унижение!

А начиналось все так хорошо! Сначала я сделала по двору несколько кругов. Под конец наловчилась так, что держала руль одной рукой. А второй попеременно поправляла хлопающие на ветру ненавистные уши и рассылала воздушные поцелуи. В результате у Арвиса создалось закономерное, но абсолютно ложное впечатление, что езда на велосипеде – это занятие для тех девиц, что на лошади удержаться не в состоянии. После пятого круга привычный Борадис легко поймал меня вместе с шайтан-машиной.

Не успела я соскочить с велосипеда, как в руль тут же вцепился Арвис:

– Хочу попробовать!

– Арвис, тут нужен навык. Давай сначала мы тебя подстрахуем.

– Я сам. Я прекрасно езжу верхом. Я же видел, как и что ты делаешь!

Вот зараза самоуверенная! Но велосипед-то у нас один! Погнешь колесо – неделю с тобой разговаривать не стану!

Колесо уцелело. Зато Арвис извалялся в пыли, разодрал о торчащий из стены крюк рукав, разбил колено и в финале умудрился безо всяких тормозов улететь через руль. Велосипед Борадис, не меньше меня переживавший за наше творение, перехватил в полете. Поскольку рук у кузнеца имелось в наличии только две, маэллта он ловить не стал. Я стояла в стороне, стараясь удержать нейтральную мину на лице. Побежишь поднимать – решит, что я усомнилась в его мужской доблести и несомненном интеллектуальном и физическом превосходстве. Пусть встает сам, вроде руки-ноги целы.

Встал. Молча отряхнулся. Посмотрел на меня. На Борадиса, нежно прижимающего к груди волосатыми лапищами велосипед. Я напряглась – сейчас как запретит производить опасные для жизни агрегаты! Вместо этого Арвис прищурился на меня: