Текст книги "Злодейка в деле (СИ)"
Автор книги: Мстислава Черная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– Принцесса, вы сказали, что я буду вашей ручной ящеркой. Питомцев холят, лелеят и носят на руках как драгоценный аксессуар. А вы, моя госпожа?
Я вот не пойму, Феликс по жизни такой беззаботный шутник, лёгкий в общении и не чувствующий давления высоких титулов. В Тан-Дане он мне показался другим, но по встрече в тюрьме судить точно не стоит, кромешная тьма нижнего уровня любого весельчака превратит в унылого трагика. Нет, я не против лёгкости и подколок, тем более, когда доходит до дела, Феликс собран, серьёзен и действует ответственно и с полной самоотдачей. Или всё же он не столько лёгкий, сколько таким образом маскирует страх? Полное подчинение из-за клятвы, сестра у меня в заложниках… На его месте я была бы в тихом ужасе.
– Радость моя, – ухмыляюсь я, – ручные ящерки бывают не только карманно-воротниковыми, но и ездовыми, и на руках носить ты меня будешь, а не наоборот. Точнее, на… шее.
– Нет-нет, ваше высочество, моя шея мне ещё дорога. В каком городе, говорите, можно от вас прятаться?
– Чиновник с супругой погибли, особа осталась несовершеннолетней сиротой и попала под опеку к дальним родственникам. С её слов, родственники за несколько лет прибрали всё её наследство, а её саму пристроили горничной не куда-нибудь, а во дворец. Как провинциалы смогли протолкнуть девицу, которая для них якобы всего лишь лишний рот, в столь исключительное место? Собственно, всё, что я рассказывала, я рассказывала со слов особы.
– Вы хотите убедиться в правдивости её рассказа, ваше высочество?
– Нет. Мне абсолютно не интересно, обворовали её родственники до нитки или пару рубашек оставили. Меня интересует другое. Она родная дочь того чиновника или удочерённая? Если удочерённая, то при каких обстоятельствах, был ли соответствующий ритуал? Кто её предки? Провинциалка Кэтти Деор оказалась леди Шесс божественных кровей. В истории с особой я подозреваю нечто подобное. И проверь её на связь со степняками.
– Понял.
– Ничего ты не понял, ящерка. Самая главная твоя задача вернуться ко мне живым и целым, без потери хвота и прочих ценных частей тела. Менее важно сохранить интерес к биографии особы в тайне. Лучше чего-то не узнать, чем засветиться, как костёр в ночи. И, наконец, да, разобраться с особой, но это задача третьей очереди.
Феликс некоторое время молчит.
Я перебираю в уме, не забыла ли я о чём-то сказать, предупредить. Все названия и имена, какие вспомнила, я записала на бумагу и отдала вместе с чеками.
Карета, покачиваясь, катится по ночным улицам. Тихо стучат колёса по мостовой. Я наедине с мужчиной, привлекательным не только внешностью, что, чесно говоря, само по себе ничтожно. Разве я, красавцев не видела? Феликс привлекает умом, характером, а особенно преданностью семье, и не важно что в семью входит только его сестра. От поездки веет романтикой…
– Спасибо, моя госпожа, – благодарит Феликс.
И прежде, чем я успеваю спросить, за что именно, он открывает дверцу и спрыгивает на ходу.
– Феликс! – испуганно вскрикиваю я одновременно с хлопком дверцы. Оклик он не слышит…
Я приникаю к окну, но успеваю только заметить смазанный силуэт человека, скрывающегося в проулке. Накатывает странне ощущение то ли потерянности, то ли одиночества. Я смотрю в ночь, пока карета не заворачивает. Отвернувшись, я мысленно фыркаю. Питомец, надо же! Ничего, я второго рыцаря завела.
Карета замедляется, я узнаю свет башен дворца и выкидываю из головы всякие глупости. Феликс взрослый мальчик и сможет о себе позаботиться, тем более я недвусмысленно сказала, что его безопасность прежде всего. Карета останавливается, лакей открывает дверцу и помогает мне выйти. Второй лакей держит фонарь.
Я вхожу в замок.
– Вваше высочество, – какой сюрприз, меня встречает Рыжик собственной персоной. Я, естественно, вспомнила, как зовут папиного помощника, но мысленно продолжаю звать его кличкой, которую дала после перерождение.
– Хм?
Я понимаю, зачем он здесь, но жду, когда он скажет.
– Вас вызывает император, принцесса.
У-у-у… Раньше папа всегда приглашал.
Это всё степняки виноваты! Если бы не шаман, папа бы ничего не узнал о моей вылазке.
Папа до сих пор кабинете. Из-за меня. Не в смысле вылазки, а в смысле, что святилище степняков в столице – это не то, что его императорское величество может игнорировать до утра. Он слушает поступающие доклады. Я тоже с удовольствием послушаю. Если папа уши не открутит…
– Её вы…
Я совсем не по-королевски протискиваюсь мимо Рыжика, и он захлопывает рот, не закончив объявления.
– Ваше высочество, – привестсвует меня папа.
Скверно…
Я взмахом отсылаю Рыжика, и он понятливо закрывает дверь, оставляя нас наедине.
– Прости, что заставила волноваться. Я не хотела доставлять неприятности. В своё оправдание хочу сказать, что я ни секунды не была в опасности.
Наглая ложь, разумеется, но никто не помешает мне рассказать, как я разобралась с вражеским шаманом одной левой, прихлопнула, как навозного жука или кто там в степях водится. Даже сам шаман не помешает! А для репутации ложь вообще полезна. Доброй принцессы из меня не получится, и на поле благотворительности мне императрицу никогда не превзойти. Значит из капризной малолетки надо вырастать в принцессу-защитницу. Я почти тянусь, чтобы погладить скрытый под воротом амулет, но останавливаю движение. Пока рассказывать о броне не время.
– Крессида, я одного не понимаю. Зачем тебе понадобилось лезть в змеиное кубло самой?
– Пап, я понятия не имела, на что нарвусь. Книга сказала, что Олис побывает в святилище Безымянной пары вместе с горничной. Посетить святилище первой своего рода озарение, и я до последнего не догадывалась об истином смысле визита.
– Озарение?
– Угу. Пап, клянусь, если бы у меня хоть подозрения возникла, что поездка небезопасна, я бы носа из дворца не высунула.
– Не убедительно.
Вроде бы больше не злится, только переживает.
– Мне жаль, пап.
– Жаль, что неубедительно? Или жаль, что сомнительная, с какой стороны ни посмотри, инициатива, вскрылась? Молчишь? Значит, я прав.
– Па-а-а-апа-а-а…
– Ваше высочество, нашей императорской волей вы наказаны.
Я надуваю щёки как обиженная маленькая девочка, но не спорю, потому что признаю – виновата. А если бы ученики шамана оказались чуточку способнее? Но в то же время я по-прежнему убеждена, что поступила правильно. Вот такой вот парадокс.
– Слушаюсь и повинуюсь, ваше императорское величество.
– Подумать о своём поведении ты отправишься, раз тебя так привлекают святилища, в Старый храм покровителей. На месяц.
Что?!
Богиня, как удержаться и не расхохотаться? Папа моего веселья не оценит. Не оценит – ладно. Придумает, что похуже – вот что страшно.
Если честно, наказание суровое. Унылые платья из грубой ткани, аскетичный образ жизни, никаких развлечений, сытое, но пресное питание. Папа не учёл, что оно суровое по меркам меня прошлой, до перерождения. Я нынешняя горю энтузиазмом. В хрониках мне попадалась заметка, что Храм покровителей – это комплекс святилищ, начавшийся… со святилища богини судьбы. Святилище было забыто, а вот особое отношение императорской семьи к комплексу осталось.
Есть повод заняться археологией.
Папа, знал бы ты, что прямо сейчас выписываешь мне билет на куда большую авантюру. Я же не знаю, в какой щели застряну в своих изысканиях. Возможно, богиня отзовётся, как отзывалась хранительницам пежних поколений.
– Пап, хотя бы свите жизнь испортить я могу?
– Пятерых жертв, считая горничную, с тебя достаточно. Отряд рыцарей я лично выделю, чтобы быть уверенным, что ты добралась до места, а не свернула по дороге при очередном озарении.
Кэтти, горничная, старшая фрейлина, рыцарь – это уже четверо. Последнее вакантное место логично закрыть второй фрейлиной, но не прихватить ли мне главную героиню? С одной стороны хорошо бы держать эту особу под присмотром и ограничить её контакты с Олисом. С другой стороны, она может быть опасна, мало ли какая зубастая крокодила прячется за милым личиком. Вон, если Кэтти пройдёт инициацию и освоит оборот, сможет щёлкать головы врагов как орешки.
Рискнуть или не рискнуть?
К себе я возвращаюсь, так и не приняв окончательного решения, а суета горничной и Кэтти, вставшей у горничной на подхвате, точно не способствуют размышлениям.
– Ваше высочество, пока вас не было, приходила служанка. Она сказала, что якобы вы незамедлительно хотите видеть Кэтти.
– Вот как? Кто? – делаю я стойку.
– Служанка с гостевого крыла, ваше высочество. Но, говорят, что к её работе столько нареканий, что старшая грозилась выгнать её взашей или перевести на чёрную работу, но вмешался младший принц. Говорят, он её покровитель, – последнее слово моя горничная со значением выделяет голосом.
Намёк более чем прозрачен – во дворце про главную героиню сплетничают, что она спит с принцем. Помнится, в романе героиня от сплетен картинно страдала и свои страдания изливала Кэтти, которой из-за брата просто некуда было деться и приходилось вздыхать и сочувствовать.
В романе героиня переспит с принцем ближе к финалу, так что обвинения вроде бы несправедливы. Но с моей точки зрения упрёки верны по сути – я лично видела, как героиня, пользуясь отношениями с принцем, пренебрегала своими обязанностями, и служанкам без разницы, спит она с Олисом или всего лишь обжимается по углам, они выполняют её работу, а взамен даже спасибо от неё не слышат.
– Приведи её, по возможности, тихо. Я ценю, что ты не отпустила Кэтти.
– Да, ваше высочество!
А ведь я собиралась лечь…
Кэтти, умница, по собственной инициативе приносит мне чай, ещё и извиняется, что только чай, а затем простодушно объясняет, что в комнате гоничной есть только заварка. Я с трудом сдерживаю смешок. Подать принцессе чай для слуг – это суметь надо.
Я пробую:
– Вкусно, – во дворце плохого чая нет. – Кэтти, налей себе и присаживайся, составь мне компанию.
– Принцесса…
– Смелее, Кэтти.
Сомнение всё ещё видно на её лице, но Кэтти подчиняется.
Я наблюдаю за её движениями. Кэтти лишена аристократической изысканности, но в целом видно, что чему-то она научена: знает, как держать чашку, как разместить ложку на блюдце, умеет размешивать сахар, не устраивая в чашке бурю. Конечно, для придворной леди её уровень недопустимо низок, но по крайней мере девочку не нужно обучать с нуля.
– В чае чувствуются ноткицитруса, да? – завожу я разговор светствим тоном.
Кэтти смотрит на меня как кролик на удава.
– В-ваше высочество, я не клала лимон!
Мда, фиаско.
– Кэтти, – улыбаюсь я со всем дружелюбием, на которое способна, – я имела в виду, что сам чай имеет лёгкий привкус, особенность сорта.
– А-а-а…
Светскую беседу Кэтти провалила с треском. Я допускаю, что она не разбирается в чаях, но само её поведение, речь – всё это от горожанки, не от леди.
– Кэтти, я планирую представлять тебя как свою фрейлину. Что ты об этом думаешь?
– Ваше высочество! – Кэтти пугается ещё больше. – Вы, наверное, шутите? Какая же из меня фрейлина?
– Полезная, – хмыкаю я.
Кэтти открывает рот с явным намерением возразить, но агументов против полезности не находит.
– Я совсем не гожусь, – тон просящий, Кэтти даже не пытается отказать, прощупать границы дозволенного.
– Завтра я отправляюсь в загородную поездку, возьму лишь нескольких сопровождающих. Тебя – обязательно, потому что без меня тебя во дворце попытаются достать. У тебя будет около месяца, чтобы освоиться в новом положении, леди Шесс.
За разговором я почти выпила свой чай, чашка Кэтти полная.
– Вы нас… больше не отпустите?
Что-что, а делать правильные выводы она умеет.
– Кэтти, твой брат заключил со мной сделку, в обмен на твою безопасность он поступил ко мне на службу, стал моим личным рыцарем. Я обещала позаботиься о твоём благополучии. Я не стану препятствовать, если ты захочешь вернуться в провинцию, но я искренне не монимаю, зачем.
– Я бы хотела посоветоваться с братом.
– Не в ближайшее вемя. Я отослала Феликса с поручением.
– Вот как…, – Кэтти сникает.
В дверь раздаётся лёгкий стук, в будуар возвращаеся моя горничная. Одна. Я вопросительно приподнимаю бровь.
– Прошу прощения, ваше высочество. Привести служанку тихо не получится. Прямо сейчас она проводит время в покоях младшего принца, – горничная замечает, какой чай я пью. – Ваше высочество!
Я усмехаюсь, нарочито медленно допиваю и поднимаюсь:
– Доброй ночи, девочки.
Помощь в спальне мне не нужна.
Потому что я не утерплю. Я хочу познакомиться с легендарным амулетом как можно скорее.
В хрониках упоминалось, что амулет капризный и далеко не каждого готов признать хозяином, может заупрямиться и остаться на шее бесполезным камнем. У меня хорошие шансы. Амулет, если мои догадки верны, очень долго оставался в степях, и есть надежда, что он признает любого имперца, тем более кровь правящей династии.
Я осторожно снимаю кулон с шеи, опускаю на ладонь и провожу пальцем по острым алым граням. Ничего не происходит, некоторое время я глажу камень. Я не уверена, что стоит давить и пытаться установить связь с камнем грубой силой. Оставлю на крайний случай… Камень будто мысли подслушивает. Палец обжигает болью. Разрез получается неожиданно глубокий, кровь буквально затопляет камень, пачкает золото. Несмотря на саднящую боль, я расплываюсь в улыбке – амулет, как я и ожидала, меня признал.
Снова надев на шею, я касаюсь камня здоровым пальцем и поворачиваюсь к зеркалу. По идее, в случае опасности камень среагирует сам и опередит летящий в спину кинжал.
Лёгкий толчок в грудь, в отражении я вижу, как от амулета расходятся четыре широкие полосы то ли бронзы, то ли золота. Внешне ленты из металла, но по ощущениям больше похоже на плотную ткань. В считанные мгновения ленты обнимают моё тело и превращаются в кирасу, по броне расцветает вычурный декор. Одна полоса даёт защиту шее, и на ней проступает камень амулета, но увеличенный в размее раза в три. Ещё две полосы обнимают руки выше локтей. И на этом всё. Выглядит, безусловно, эффекно, но я не представляю, как откртое декольте защитит от стрелы.
Амулет отзывается, и броня преображается в полный рыцарский доспех старых времён, даже сапоги появляются. Лицо скрывает шлем. Из зеркала на меня смотрит легендарный Золотой рыцарь. Гравюры сохранили его портреты, неизменно с закрытым забралом. Оказывается, легенда многолика.
Я киваю своему отражению – вот в таком виде можно отправляться на войну или вершить судьбу империи.
Доспех уходит не сразу, а видоизменяясь, амулет словно демонстрирует возможные варианты, пока не возвращается к парадной кирасе с декольте. Хм, а ведь это дамский вариант. Специально для меня или были иные леди-рыцари? Я убираю броню и замечаю, что палец так и продолжает кровоточить. Амулет хочет ещё крови? Камень впитывает как губка. По ощущениям я отдаю стакан, не меньше – до лёгкого головокружения.
Когда кровь, наконец, перестаёт течь, я кое-как избавляюсь от охотничьего костюма, раскидываю вещи по полу и на остатках сил забираюсь под одеяло, не утруждая себя натягиванием сорочки. Я проваливаюсь в сон с чувством удовлетворения от хорошо проделанной работы. Как ни странно я высыпаюсь, хотя просыпаюсь рано утром.
Сладко потянувшись, я спускаю ноги с кровати. Словно почувствовав моё пробуждение, в спальню заглядывает горничная:
– Ваше высочество, доброе утро! Прикажете привести ту служанку?
– Угу.
С одеждой помогает Кэтти – в гардеробной безошибочно выбирает строгое утренне платье молочно-кофейных оттенков, идеальное для предстоящей беседы. В нём я выгляжу не беззаботной папиной любимицей, не воздушной капризулей, а хозяйкой, госпожой.
Разговаривать с главной героиней я буду, естественно, не в будуаре – не заслуживает такой чести. Вот примыкающий к будуару кабинет подойдёт – представительно и вне слышимости любопытных фрейлин.
– Кэтти, у тебя отлично получается заваривать чай, – хвалю я с намёком.
– Смеётесь, ваше высочество. Кэйта мне объяснила! Мне жаль…
– Кэтти, – пребиваю я. – А подумать? Если бы чай мне не понравился, стала бы я вчера его пить? Не хочу даваться той служанкой всухомятку.
Задумавшись, Кэтти признаёт мою правоту – её лицо озаряется улыбкой.
– Вы так говорите, ваше высочество, как будто собираетесь её съесть.
– Зачем же сразу есть? Достаточно отгрызть голову.
Я рассчитывала разобраться с главной героиней после того, как вернётся Феликс, не вслепую, но раз уж она решила, что может лезть к моей подопечной, то я не могу продолжать игнорировать её существование.
Положив перед собой лист бумаги, я принимаюсь рисовать. Были бы в кабинете книги – открыла бы первую попавшуюся и притворилась, что читаю, но книг нет, а те, которые я заказывала, фрейлины давно унесли. Придётся выкручиваться бумагомарательством – я не могу позволить служанке увидеть, что я её жду.
Когда моя горничная приводит главную героиню, я вожу карандашом по листу. Горничная тихо выходит, а главная героиня остаётся стоять передо мной. А я неожиданно увлекаюсь рисованием и в какой-то момент понимаю, что с листа на меня смотрит Феликс. Тьфу! Чуть разозлившись на выверт подсознания, я пририсовываю Феликсу высунутый змеиный язык и только после этого перевожу взгляд на главную героиню.
В нарушение правил одета не по форме…
– У тебя сегодня выходной? – уточняю я с напускной скукой.
– Добре утро, ваше высочетсво, – она медленно выпрямляется. – Нет, сегодня не выходной.
– Ты догадываешься, почему ты здесь?
Глазки бегают…
– Ваше высочество, смилуйтесь! Я всего лишь выполняла приказ.
Глу-па-я. Зачем на ровном месте признавать вину? Я ещё обвинить даже не успела.
– То есть… вчера, собщая, что я хочу видеть леди Деор, ты осознавала, что лжёшь, пятная моё имя? Чей же приказ ты посчитала досточным, чтобы пойти на преступление государственного значения?
– П-преступление? Но я…
У героини подкашиваются ноги. Осознав, что за содеянное ей, вообще-то, грозит смертная казнь, она опускается на пол, таращится на меня. Я молча наблюдаю. Мне совершенно не нравится её мучить, но мне очень нужны ответы на мои вопросы.
– Чей приказ ты выполняла?
– Гвардейца, ваше высочество. Он был в форме гвардейца!
У-у-у…
– И как его зовут? – подталкиваю я.
Я ведь пытаюсь решить проблему тихо, не привлекая дознавателей!
– Н-не знаю, ваше высочество!
– Что за чушь? Ты побежала лгать по указке незнакомца?
До девочки доходит, что она поторопилась.
– Ваше высочество! Ко мне подошёл человек в форме гвардейца и сказал, что вы желаете видеть Кэтти Деор. Поскольку он обратился ко мне, я передала то, что он мне приказал. Я не понимала, что это ложь! Я узнала позднее, когда от других горничных узнала, что вы не выпускаете леди из своих покоев.
Тюремной надзирательницей меня ещё не обзывали.
Объяснение более-менее складное, но не без недостатков:
– Во-первых, передавая приказ, ты ссылалась на моё имя и никих гвардейцев не упоминала. Во-вторых, во дворце слишком много глаз, восстановить твой день по минутам не составит труда. Ты уверена, что найдётся хоть кто-то, кто подтвердит твой интерес к леди Деор?
Героиня молчит, только тихонько всхлипывает. Из всей нашей беседы я поняла лишь одно – она что-то скрывает. Но как подступиться к её тайне, ума не приложу. Очень не хватает Феликса, он бы помог правильно допросить…
Нас прерывают самым беспардонным образом:
– Нельзя, ваше высочество! Принцесса Крессида занята! – моя горничная пытается остановить, но дверь распахивается.
– Принц Олис, – хмыкаю я.
Он же смотрит только на сидящую на полу главную героиню.
Глава 12
За спиной Олиса моя горничная показывает, что не представляет, откуда он взялся. Кейте я доверяю, поэтому вариант, что она же Олиса и предупредила, буду рассматривать в последнюю очередь. Вероятно, Олис давно обзавёлся своими “ушами и глазами”, что логично и ему идёт в плюс, а не минус.
– Принцесса Крессида, вы не уделите мне немного вашего драгоценного времени? Прошу, – гнев лишь слегка припорошен вежливой учтивостью.
– Деточка, ожидай за дверью, – я не буду отказывать Олису в беседе тет-а-тет, раз уж он просит, тем более когда он явно взбешён.
Примчался на помощь…
Олис подходит к главной героине, подаёт руку и помогает подняться. Он обращается с ней не просто как с аристократкой, а как с настоящей царевной. Олис не только провожает героиню в будуар, но и предлагает ей сесть, что несколько… на грани.
Впору заподозрить приворот.
– Кажется, мне придётся заменить кресло, – фыркаю я, когда он возвращается и закрывает за собой дверь. Героиня моё “фи” не слышит, оно достаётся Олису и, между прочим, я права, ему не следовало хозяйничать.
Олис отказывается от предложения сесть, остаётся стоять. То ли хочет возвышаться надо мной, то ли подчёркивает своё более низкое положение в иерархии, свою обособленность, ведь и Тери, и Лёк плюхнулись бы, не дожидаясь приглашения.
– Принцесса Крессида, я не могу понять, почему вы, самая влиятельная леди империи, продолжаете преследовать обездоленную сироту. Я повторю, я не против, если вы будете изливать свой гнев на меня, но пощадите её.
Мне восхититься самоотверженностью или устыдиться мелочности?
– Принц, вы заблуждаетесь, – сладко улыбаюсь я. – Не далее как вчера ваша подопечная сиротка приказывала моей фрейлине, прикрываясь моим же именем. Сейчас я разбираюсь именно в этой ситуации.
– Не может быть! Как бы она посмела?
Олис смотрит на меня, как на дуру. Точнее, пытается не смотреть, но получается у него плохо.
– Вот и мне интересно как, – я придерживаюсь того же сладкого тона, вроде бы на Олиса действует успокаивающе. Или то, что я вообще что-то обсуждаю, сходу не потребовала отрубить сиротке голову.
Зрение перестраивается снова без моего сознательного участия, и я начинаю видеть, что Олис удивлён моими претензиями искренне, что пут приворота или любой иной привязки тоже нет. Кажется, у меня появлия отличный шанс, выяснить, причастен ли Олис к заговору.
– Должно быть, это ошибка, принцесса Крессида, – выдыхает он.
– О? Если так, то почему бы вам не спросить сиротку, принц Олис? Вам её слов будет достаточно?
– Да.
Он открывает дверь и жестом приглашает главную героиню вернуться. Но прежде, чем он заговаривает, я перехватываю инициативу:
– Деточка, принц Олис здесь, чтобы не допустить несправедливости, поэтому рассказывай смело. И, пожалуйста, не лги хотя бы в том, что легко опровергнут многочисленные свидетели. Сперва повтори для его высочества, что с тобой приключилось вчера.
Она льнёт к Олису, словно может спрятаться за ним от меня. Я вижу, как Олис расслабляется, приобнимает её за плечи, поддерживает и подбадривает.
Всхлипнув, деточка послушно отвечает:
– Вчера мужчина в форме гвардейца сказал мне, что принцесса Крессида срочно требует к себе леди Деор. Я действительно передала приказ. Но я забыла упомянуть, что получила его от гвардейца, а не от её высочества лично. А потом я узнала от других горничных, что принцесса Крессида запретила леди Деор покидать покои, приказ был ложным.
– Эмми? – Олис отстраняется, смотрит на героиню с недоумением.
Ну да, она ответила совсем не то, что он ожидал.
– Безымянный гвардеец, очевидно не имеющий ко мне никакого отношения, приказ, не подкреплённый печатью… Принц, ваша подопечная сиротка страдает слабоумием или просто бездарная лгунья?
– Ваше высочество! – героиня тянет руки к Олису, но в этот раз он не бросается её спасать.
Нахмурившись, Олис строго, но при этом доброжелательно принимается объяснять:
– Эмми, ты должна сказать правду прямо сейчас. Я понимаю, что, возможно, ты боишься говорить открыто при принцессе Крессиде, но сейчас нельзя молчать, иначе я не смогу тебе помочь. Оцени великодушие её высочества. Принцесса беседует с тобой, а не вызвала дознавателей.
Надо же, быстро понял, что в нынешней ситуации я милашка из милашек.
Главная героиня всхлипывает громче и окончательно ударяется в рыдания. Однако Олис даже не думает утешать сиротку, он поворачивается ко мне:
– Принцесса Крессида, если не ошибаюсь, леди Деор является родственницей Феликса Деора, осуждённого за контрабанду энергетических камней, но вы забрали его из Тан-Дана.
– Какая приятная осведомлённость.
– Это знают все, кто хоть немного следят за придворной жизнью, принцесса. Не стоит переоценивать. Я полагаю, вы держите леди при себе, чтобы защитить? Император бы не позволил преступнику находиться подле вас, а значит, обвинение было ложным.
Эмми, во что ты влезла? Эмми, речь идёт о поставке энергетических камней степнякам. Ты осознаёшь, насколько это серьёзно?
Но вместо внятного ответа вой:
– Я ничего-о-о не зна-аю-у-у…
– Палача ты так не переубедишь, – хмыкаю я. – Принц Олис, поскольку вы печётесь о судьбе данной особы, я абсолютно серьёзно спрашиваю вашего совета. Как мне следует поступить с горничной, вольно или невольно ставшей пособницей преступления? Я не знаю, готовы ли вы мне поверить, поэтому я клянусь вам кровью нашего рода, что не пытаюсь нарочно очернить девочку в ваших глазах, я действительно убеждена, что ваша Эмми изначально понимала, что никакого приказа нет.
Рыдания становятся громче, заливистей.
– Я верю, принцесса Крессида.
Олис становится мрачнее тучи.
Я всё ещё вижу по-особому, я вижу, что он говорит правду.
Слёзы девицы мне давно надоели:
– Хей, хватит рыдать, в конце концов мой кабинет не болото. Лучше скажи, сколько ещё поручений того гвардейца ты выполняла, не вспоминая про подтверждение печатью?
Героиня вздрагивает.
Мы с Олисом переглядываемся – мы оба поняли, что я попала в яблочко.
– Эмми?!
Принц смотрит на неё с ужасом, будто нежная красавица не его глазах превратилась в облезлую крысу и скалится. Наверное, он чувствует себя преданным…
– Олис.
Странно… Он всегда был для меня чужим, а сейчас, когда я точно знаю, что нас не связывает даже общая кровь, у меня не получается быть безразличной.
Олис не реагирует, он всё ещё смотрит на девушку, на лице проступает изумление. Олис буквально выталкивает героиню обратно в будуар, захлопывает дверь.
– Принцесса, – его голос дрожит, – вы упомянули, что таких приказов могло быть несколько. Но раньше у контрабандистов интересов во дворце не было. Это означает… заговор?!
Удивление искреннее.
– Принц Олис, я должна вас спросить. Вы участник разворачивающегося сейчас заговора против императора?
Олис бледнеет, но отвечает твёрдо:
– Нет, ваше высочество принцесса Крессида. Я знал, что не все довольны текущим раскладом сил, но я не подозревал, что заговор реально существует.
Не врёт.
Можно ли вот так сходу обмануть мою способность? Легенды о дочерях нашего рода не тайна, мой интерес к хранительницам тоже не секрет. На месте герцога, я бы подготовилась заранее. Но в то же время мне не попадалось ни одного упоминания об ошибках хранительниц, ни в семейных хрониках, ни в широко распространённых сказках. Скорее Олис говорит правду, чем лжёт, но нельзя забывать про осторожность.
– Я рада.
– Герцог Майрай вступил в союз с Великим ханом?
Быстро соображает.
– Расследование ещё идёт, но предварительная версия именно такая.
Олис пододвигает стул и садится.
Я не тороплю его, даю время осознать свалившиеся на него новости. Думаю, Олис без моей подсказки придёт к очевидному – до сих пор императрица жила не слишком хорошей жизнью, но и не сказать, что плохой. Она может свободно уезжать за город и отдыхать от столичной суеты, она окружила себя фрейлинами по своему выбору и проводит в их обществе вечера, на которых она настоящая хозяйка, она свободно занимается благотворительностью. Заговор ставит её благополучие под удар.
– Герцог Майрай, когда посещал её величество, часто повторял мне, что я на троне буду выглядеть уместнее его высочества кронпринца Теория. Я полагал, что это лишь возрастное ворчание. И что характер у него тяжёлый, потому что мама после его визитов всегда пребывала в дурном расположении духа.
– То, что я сейчас расскажу, легко подтвердит её величество. Ещё до брака с императором она стала… пусть будет участником некого действа, которое в глазах заговорщиков должно быть похоронено в истории. Пока что императрица значимая фигура, однако вдовствующая императрица уже не так значима, ею можно пожертвовать.
– Если я могу чем-то помочь в раскрытии заговора… Не поймите меня неправильно, принцесса Крессида, я не ищу возможности получить больше информации. Я давно смирился с положением лишнего принца и всё, чего я хочу – защитить свою мать.
Целая империя и одно из герцогств в её составе несопоставимы, но всё же:
– Не лишнего. Олис, у тебя есть все основания принять наследство деда.
– Бросьте, принцесса. Я не настолько наивный, чтобы поверить, будто император доверит Южные ворота империи внуку изменщика.
– Ты ошибаешься. Я клянусь тебе кровью императорского рода, что ты сможешь получить в правление земли, если ожидаемая цепочка некоторых событий воплотится. Раскрыть, каких именно, я не готова.
– Принцесса, вас подменили? Я теряюсь.
А вот и пришло время налаживать мосты.
Я пожимаю плечами, откидываюсь на спинку кресла, принимаю более расслабленную позу. Я чувствую, что зрение возвращается к обычному, больше различать правду и ложь я не смогу, но того, что я увидела уже много. Я увидела, что Олис воспринимает мои слова всерьёз, хотя и не до конца верит. Хах, я бы тоже не верила.
– В каком-то смысле, – хмыкаю я. – Близость смерти отрезвляет. Заговорщики оказались настолько близки к успеху, что я многое переосмыслила. И… могу сказать, что мне жаль. Я не буду просить прощения за своё отношение к императрице, к тебе, ведь это бессмысленно.
Олис лишь горько усмехается:
– Бессмысленно? Нет, принцесса, вы ни капли не изменились.
– Звучит глуповато, но каждый человек делает то, что он может сделать, не делает того, что он не может. Я была маленькой девочкой, потерявшей маму. Я ничего не смыслила в политике и не особо разбиралась в людях. Умение держать себя при любых обстоятельствах я приняла за желание посторонней женщины занять место моей мамы. Я принимала её за воровку, а папа не только не указывал мне на ошибку, но и позволял делать всё, что угодно. Его молчание я воспринимала как подтверждение моей правоты. Попросить прощения означает отказать себе в праве на боль от потери. Нет. Я потеряла маму, и я имею полное право испытывать горе.
– Позднее, принцесса Крессида.
– Позднее? Привычка и безразличие. Императрица меня раздражала, я доставляла ей неприятности, потому что меня это радовало, и я не утруждала себя размышлениями о справедливости своих нападок. Олис, чтобы между нами не было непонимания – мне и сейчас чувства её величества безразличны. Если ты вдруг подумал, что я внезапно вспомнила про братско-сестринскую гармонию, то, уверяю, это совершенно не так. Всё, что меня занимает, это благополучие дорогих мне людей и моё собственное. Ни императрица, ни ты в число дорогих не входите.
