Текст книги "Ритуал мечей"

Автор книги: Морган Райс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава пятнадцатая

Торгрин стоял на вершине самого высокого холма нижней страны Западного Королевства Кольца, глядя на дорогу, как делал всегда еще с тех пор, как был мальчиком, ожидающим появления людей Короля. Он смотрел на дорогу, сверкающую в утреннем тумане, и ему представился захватывающий вид его родной деревни, которая, казалось, нисколько не изменилась. Но в этот раз, когда он присмотрелся внимательнее, то увидел, что она покинута. Казалось, что он один остался в этом мире.

Тор посмотрел на дорогу, и тут раздался сильный грохот, после чего появилась дюжина повозок, запряженных лошадьми, каждая из которых была сделана из полированного золота и блестела на солнце. Они галопом скакали к нему. Звук стал громче, в воздух поднимались облака пыли, и его сердце забилось быстрее, когда он помчался вниз по склону, чтобы поприветствовать их.

Тор стоял посреди дороги, когда лошади остановились всего в нескольких футах от него. Он стоял в тишине, глядя на всех храбрых воинов, чьи лица были накрыты их шлемами, сияя на раннем утреннем солнце. Лошади остановились, тяжело дыша, гарцуя.

Когда Тор поднял глаза на солдата, который сидел на первой лошади, тот поднял забрало и Тор был шокирован тем, что увидел.

У воина были его черты. Он выглядел точно так же, как Тор, только младше.

Тор понял, что перед ним его сын.

«Отец», – сказал ему воин.

Тор взглянул на мальчика лет десяти, но высокого для своего размера, который сидел прямо, гордо. В его лице и волосах он также видел и черты Гвендолин. Тор смотрел на мальчика с такой гордостью. Его сын сидел верхом на коне, сверкая в золотых доспехах с золотой алебардой в руках, гордо глядя на своего отца с выправкой настоящего воина. У него были серые глаза Тора, сильный благородный подбородок, и он ровно сидел верхом на своем коне, словно ничего в этом мире не боялся.

Тор сделал шаг вперед, охваченный благоговением.

«Скажи мне», – с трудом произнес Тор. – «Как тебя зовут?»

Мальчик уже собирался заговорить, но не успел он произнести ни слова, как Тор моргнул и оказался возле озера вместе с Гвендолин. Она ласково посмотрела на него, после чего наклонилась, поцеловала и взяла его за руку. Девушка бросила взгляд на воду, и Тор последовал ее примеру. Он был поражен, увидев в отражении воды, что Гвендолин беременна.

Тор обернулся и внимательно посмотрел на девушку, но ее живот был плоским. Но когда он снова повернулся к озеру, ее живот был огромен. Тор ничего не понимал.

Он протянул руку к воде, чтобы коснуться ее отражения, но когда он это сделал, внезапно он оказался погруженным под воду.

Тор ворочался, размахивал руками в стремнине, закручивающейся водоворотами, хватая ртом воздух. Оглянувшись, он увидел рядом с собой плывущего вниз по реке Конвала, его мертвое тело с широко открытыми глазами, а рядом с Конвеном – Колька. Рядом с ним плавало большое количество мертвых тел, вокруг были лица всех тех, кого он когда-то знал и любил.

Тор моргнул и оказался летящим на спине Микоплес. Бросив взгляд вниз, он увидел людей Андроникуса, растянувшихся так далеко, насколько хватало взгляда. Он приказал Микоплес нырнуть, но она остановилась на полпути, хлопая своими большими крыльями, отказываться лететь дальше. Молодой человек чувствовал, что дракон что-то ему говорит – если он приблизится, то умрет.

Но Тор продолжал приказывать Микоплес, и она неохотно опустилась – да так быстро, что Тор упал с нее, полетев в воздухе, кувыркаясь. Он размахивал руками, падая на землю, прямо к людям Андроникуса, чьи копья торчали прямо в воздух. Тор приготовился к тому, что эти копья пронзят его. Он закричал.

Тор открыл глаза и оказался лежащим в лодке, на ложе из копий, глядя вверх на проплывающее мимо небо. Море превратилось в пенящуюся реку, которая несла его по грохочущим стремнинам. В этом месте не было цветов – все было приглушенным серым и коричневым. Обернувшись, Тор увидел, что он проплывает мимо небольшого замка, хотя что-то в нем было не так, словно он таял или извивался в некотором смысле.

Когда Тор посмотрел на верхний парапет, он увидел женщину, которая, как он знал, была его матерью. Она стояла там, глядя на него сверху, расставив руки в стороны.

«Мама!» – крикнул Тор, быстро проплывая мимо нее. – «Спаси меня!»

«Иди домой, сын мой», – взмолилась она. – «Твой долг выполнен. Пойдем домой со мной».

«Мама!» – крикнул он, протягивая к ней руку.

Тор проснулся в поту. Он выпрямился, тяжело дыша, дезориентированный.

Рядом с ним на груде мехов лежала Гвендолин. Тор начал успокаиваться и вспомнил их совместную ночь. Он в безопасности. Это был всего лишь сон.

Лицо Тора было потным, несмотря на то, что огонь в камине погас давно. Крон заскулил, спрыгнул с колен Гвендолин, подошел ближе и лизнул его. Тор закрыл глаза и взял себя в руки, спрашивая себя о природе своих снов. Ему понадобилось какое-то время, чтобы прийти в себя. Все это казалось слишком реальным.

Обернувшись, Тор начал рассматривать спящую Гвендолин. Ее глаза были закрыты, и она казалась ангелом. Он бросил взгляд на ее живот, увидел, что тот был плоским, и удивился.

Он покачал головой. Разумеется, это был всего лишь сон, всего лишь причудливое видение ночи. Тор должен научить себя не обращать такого большого внимания на свои сны. Но пытаясь это сделать, он начал осознавать, что ему становится сложнее отделить реальность от воображения.

Тор больше не мог уснуть. Его сердце бешено колотилось, он осторожно поднялся с мехов.

Посмотрев во двор, он увидел, что там все еще темно. Небо еще не раскрылось, и в уголках комнаты по-прежнему мелькали факелы. Царила тишина. Конечно же, Силесия спит после великого бесчинства ночи.

Но сам Тор больше спать не мог. Он пересек комнату, оделся и пошел босиком по холодному каменному полу. Крон последовал за ним, оставаясь поблизости. Он тихо открыл большую арочную дверь и осторожно закрыл ее за собой.

Тор пошел по коридору вместе с Кроном, петляя и поворачивая, направляясь к парапетам, чтобы очистить голову и подышать свежим воздухом. Он прошел мимо нескольких стражников, которые встали по стойке смирно, застыв при его появлении.

Наконец, Тор повернул в узкий коридор, прошел через низкую дверь и вышел на один из верхних балконов замка.

Порыв холодного ветра ударил Тора в лицо и разбудил его. Он был освежающим – как раз то, в чем он нуждался. Он подошел вперед к толстым каменным перилам и посмотрел на Силесию. Там все еще местами мерцали факелы, но город был тихим и спокойным. Внизу царил большой беспорядок от всей еды и вина, которые были съедены и выпиты. Казалось, что по городу пронесся парад, который все еще не был прибран.

Тор сделал глубокий вдох, он пытался прогнать видения своих снов. Но они вцепились в него, как злой туман.

«Бремя ночи», – раздался голос.

Обернувшись, Тор узнал голос старика, и успокоился, увидев, что недалеко от него стоит Абертоль. Держа в руках свой посох, он тоже смотрел вниз с парапетов. Ученый королей МакГилов, учитель Гвендолин, этот человек очень многое значил для семьи МакГил, и Тор очень его уважал.

«Прошу прощения», – сказал Тор. – «Я не видел Вас, иначе я засвидетельствовал бы свое почтение».

Абертоль улыбнулся.

«Ты не искал меня. Разумеется, ты пришел по другой причине. Кроме того, людей в моем возрасте сложно заметить. Молодость крадет видение».

Звук его голоса успокаивал Тора. Этот человек все видел, был так близок к Королю МакГилу, к Гвендолин. Его дедушкин тон заставил Тора почувствовать, что все будет в порядке, несмотря ни на что. Кроме того, Абертоль в какой-то степени напоминал ему Аргона, отчего он еще больше затосковал по друиду. Тор снова решил найти Аргона, где бы тот ни был, и вернуть его.

«Ты убегаешь от ужасов ночи», – сказал Абертоль. – «Я вижу это по взгляду в твоих глазах. Я знаю это, потому что и сам убегаю от них. Я редко сплю хорошо. Чаще всего я бодрствую по ночам, углубившись в книгу, как я делаю почти всю свою жизнь. Они успокаивают меня. Это мой способ».

Он вздохнул.

«Однажды ты научишься обходить кошмары ночи», – продолжал Абертоль. – «Бодрствование держит их на безопасном расстоянии, но опять же, наши часы бодрствования становятся их началом».

Рассматривая Абертоля, древние морщины на его лице, Тор спрашивал себя, может ли тот помочь, может ли стать источником ответов на все вопросы, которые крутились в его голове. В конце концов, Абертоль – ученый, он знает историю Кольца лучше, чем кто-либо.

«Могу ли я поделиться с Вами секретом?» – спросил Тор.

Абертоль пристально посмотрел на молодого человека, после чего, наконец, кивнул.

«Многие люди делятся со мной секретами», – сказал он. – «Отец Гвендолин это делал, и Король МакГил до него. Моя голова полна секретов».

Тор колебался. С одной стороны, он не был уверен в том, может ли доверять старику. Но с другой стороны, ему отчаянно хотелось поговорить с кем-то, снять груз со своей души.

«Мой отец», – начал Тор и остановился. – «Я… происхожу не от великого короля. Мой отец… монстр. Мой отец… Андроникус».

Абертоль долго и пристально смотрел на него, и сердце Тора колотилось, когда он спросил себя, осуждает ли его старик.

Наконец, к удивлению Тора, Абертоль кивнул и ответил:

«Я знаю».

Тор был поражен. Он ошарашенно смотрел на Абертоля.

«Вы знаете? Как? Почему же Вы не рассказали мне?»

«Не я должен был тебе рассказать», – ответил Абертоль. – «Ты сам должен был узнать, когда придет время. Твоя родословная общеизвестна среди элиты Кольца, среди некоторых из нас – достаточно старых для того, чтобы знать, что на самом деле произошло в старые времена».

«Но Вы никогда никому не рассказывали?» – спросил потрясенный Тор.

Абертоль улыбнулся.

«Как я сказал, секреты умрут со мной».

«Но возможно ли это?» – продолжал Тор. – «Может быть, это ошибка. Может быть, на самом деле он не мой отец».

Абертоль медленно покачал головой.

«Если эта мысль приносит тебе утешение, ты можешь так думать. Мы все живем в наших фантазиях, наши мечты поддерживают нас. Но если тебе нужна правда, тогда ты должен знать, что Андроникус в действительности приходится тебе отцом».

Тор почувствовал, как его тело холодеет.

«Как это возможно?» – повторил он свой вопрос. – «Я поднял Меч Судьбы. Легенда гласит, что только МакГил сможет поднять его. Неужели легенда ошиблась?»

Абертоль покачал головой.

«Легенда верна. Твой отец на самом деле МакГил. И ты действительно являешься МакГилом».

Глаза Тора широко распахнулись от удивления.

«Андроникус?» – спросил он. – «МакГил?»

Абертоль вздохнул.

«Да. Такой же МакГил, как и другие. По крайней мере, в начале. Видишь ли, Андроникус не всегда был таким монстром, как сейчас. Когда-то он просто был самым старшим братом Короля МакГила, которого ты знал и любил».

Тор перестал дышать. В его голове метались мысли.

«Я не знал, что у Короля МакГила был старший брат», – сказал он.

Абертоль кивнул.

«У Короля МакГила было два брата. Андроникус, старший, и Тирус, младший. Трое братьев были близки так, как только могут быть близки братья. Андроникус был справедливым, добрым и добродетельным человеком. Одним из самых храбрых и благородных членов Серебра».

Тор с трудом верил своим ушам.

«Серебра? Андроникус? Как это возможно?»

Абертоль покачал головой.

«День Великого Разделения. Это длинная история для другого раза. Достаточно сказать, что в каждом из нас есть очень тонкая грань между добром и злом. Эта грань становится еще тоньше, когда мы получаем верховную власть. Андроникус жаждал власти, больше власти, чем ту, на которую он имел право. Он сделал выбор. Договор. Он стал жертвой темных сил. Он покинул Кольцо. Андроникус получил большую власть в Империи и стал кем-то другим. Чем-то другим. Со временем он изменился и стал тем, кто он есть сейчас. В нем уже нельзя узнать того человека, которым он был».

Абертоль сделал шаг вперед.

«Ты должен понять», – сочувственно произнес он. – «Твой отец, настоящий Андроникус, был хорошим человеком. МакГилом. Он был хорошим. Это твой настоящий отец, а не человек, которым он стал. Склонность к изменениям есть в каждом из нас. Некоторые из нас борются лучше остальных. Он не был достаточно сильным, он поддался. Но это не означает, что ты тоже поддашься. Ты можешь быть сильнее своего отца».

Мысли Тора метались, пока он пытался все это осмыслить. От всего этого ему стало плохо. Кроме того, это помогло ему осознать, что он и Гвендолин – двоюродные брат и сестра, что Рис, Кендрик и Годфри приходятся ему кузенами. Может быть, именно поэтому они были так близки. Он спрашивал себя, знают ли они об этом.

«Кто-нибудь еще знает?» – нерешительно спросил Тор.

Абертоль покачал головой.

«Никто», – ответил он. – «Те, кто знал, уже мертвы. Кроме бывшей королевы и меня. И теперь, конечно же, тебя».

«Я ненавижу его», – произнес Тор, закипая. – «Я ненавижу своего отца. Меня не волнует то, кем он был. Меня волнует только то, кем он является сейчас. Я хочу убить его. Я убью его».

Абертоль положил руку на плечо Тора.

«Убьешь ты его или нет, это не изменит того, кто ты. Ты должен быть выше всех этих чувств. Ты должен сконцентрироваться на положительном. В конце концов, разумеется, в тебе течет кровь не только твоего отца. Глубоко в тебе течет кровь твоей матери, и в твоем случае она имеет большее значение, чем кровь отца. Ты просто должен увидеть и принять это».

Тор пристально смотрел на Абертоля.

«Вы знаете, кто моя мать?» – нервно спросил он.

Старик кивнул.

«Не я должен тебе это говорить. Но когда ты ее встретишь, ты поймешь. Пусть Андроникус является могущественным, но она намного могущественнее. Твоя судьба связана с ее судьбой. На самом деле, вся судьба нашего Кольца связана с ее судьбой. Сила Меча Судьбы ничто по сравнению с той силой, которую она может передать тебе. Ты должен найти ее. И ты не должен больше это откладывать».

«Я бы хотел встретиться с ней», – сказал Тор. – «Но сначала я должен уничтожить Андроникуса».

«Ты никогда не уничтожишь Андроникуса», – ответил Абертоль. – «Он живет в тебе. Но ты можешь найти свою мать и спасти себя. Пока ты с ней не встретишься, ты никогда не будешь полноценным».

Внезапно Абертоль развернулся и пошел прочь, удаляясь от парапетов. Стук его трости отражался эхом, пока он шел.

Тор обернулся и взглянул на черноту Силесии. Вдали он услышал завывание ветров Каньона. Где-то там, за Каньоном, находится его отец. И его мать. Тору нужно увидеть их обоих.

Мать – чтобы обнять.

И отца – чтобы убить.

Глава шестнадцатая

Луанда стояла одна в шатре Андроникуса, дрожа изнутри, но пытаясь не показывать этого. Никогда раньше она не видела такого физически огромного и внушительного человека, который источал такое зловещее чувство. Окинув взглядом его шатер, девушка увидела, что по всему краю выступают шипы, каждый из которых был увенчан отрубленной головой с открытыми глазами, застывшими в смертной агонии.

Откуда-то из глубины груди Андроникуса послышалось урчание. Он улыбался ей, явно чувствуя себя, как дома.

Луанда прокашлялась и попыталась вспомнить, зачем она пришла сюда, попыталась набраться храбрости, чтобы заговорить.

«Я пришла, чтобы сделать тебе предложение», – наконец, удалось произнести ей. Она изо всех сил старалась стоять гордо и придать своему голосу уверенности. Но, несмотря на свои усилия, она слышала, что ее голос дрожит. Девушка надеялась на то, что это не выдаст ее страх.

«Ты? Сделать мне предложение?» – переспросил Андроникус.

Он откинул голову назад и рассмеялся, и от этого резкого звука у нее волосы встали дыбом. Это был смех монстра – глубокий, полый, наполненный жестокостью.

Луанда была застигнута врасплох. Она рассчитывала на то, что обнаружит Андроникуса сломленным и смиренным человеком, который готов сбежать из Кольца или сдаться. Она не ожидала, что он будет так уверен в себе. Сказать, что он ничего не боялся, значит, ничего не сказать. Казалось, что Андроникус был уверен в победе. Она этого не понимала.

«Да», – произнесла Луанда, прокашлявшись. – «Предложение. Я могу привести к тебе твоего врага, Торгрина. Взамен ты назовешь меня Королевой Кольца и отдашь мне контроль над ним».

Андроникус широко улыбался, рассматривая ее.

«Неужели?» – спросил он.

Он окидывал девушку взглядом с головы до ног, и из глубин его груди раздалось мрачное рычание.

«Значит, ты предашь своих собственных людей?» – спросил Андроникус. – «Продашь их за возможность править королевством?»

Он помедлил, глядя прямо сквозь нее. Его глаза блеснули, словно он одобрил ее.

«Ты мне нравишься», – сказал он. – «Мы с тобой одного поля ягоды».

«Я – лучший шанс, который у тебя есть», – вызывающе произнесла Луанда, призвав на помощь свою прежнюю уверенность. – «Ты окружен. А с тем драконом и Мечом Судьбы Тор уничтожает твои армии. Если ты отвергнешь мое предложение, к завтрашнему дню Тор уничтожит всех твоих людей. Если ты его примешь, тогда к завтрашнему дню Тор будет в твоей власти».

Андроникус пристально смотрел на Луанду.

«И как ты предлагаешь доставить ко мне Тора?» – спросил он.

Луанда ожидала этого вопроса, и она сделала глубокий вдох, подготовившись.

«Они доверяют мне», – ответила она. – «Я МакГил. Я – член семьи. Я отправлю им сообщение о том, что я выступила посредником перемирия, что ты согласился сдаться, что Тор должен прибыть один, чтобы принять твою капитуляцию. Когда он придет, ты сможешь схватить его».

Андроникус рассматривал девушку.

«И почему они станут доверять такой предательнице, как ты?» – спросил он.

Луанда покраснела, оскорбленная его словами.

«Они поверят мне, потому что я являюсь членом семьи. И я не предательница. Кольцо мое по праву. Я первенец».

Андроникус покачал головой.

«Семье меньше всего можно доверять».

Луанда вызывающе сжала кулаки, чувствуя, что ее план ускользает.

«Они поверят мне», – сказала она. – «Потому что у них нет причин мне не доверять. И потому что они доверяют людям. И, более того, потому что в этом есть смысл – они, разумеется, поверят в твою капитуляцию. Кто будет думать иначе? Ты полностью окружен. Половина твоих людей уничтожена. Твоя капитуляция будет предсказуемой. Мое сообщение их не удивит».

«А когда Тор появится здесь», – сказал Андроникус. – «Как ты предлагаешь схватить его? Его, который, как ты говоришь, уничтожил половину моих людей?»

Луанда пожала плечами.

«Это не моя проблема. Я доставлю агнца на заклание. Я уверена, что у тебя есть свои собственные вероломные методы».

Андроникус осмотрел ее с ног до головы, и Луанда почувствовала, как бешено колотится ее сердце. Она так сильно хотела стать королевой, что могла ощутить это. Даже больше, она хотела перещеголять свою младшую сестру. Была какая-то малая часть ее, которая испытывала жалость к сестре, но другая, большая часть чувствовала свои права и жалела ее саму. Луанда не могла себе представить жизнь в королевстве, где ее младшая сестра правит над ней, и если это означает предательство собственного народа, значит, так тому и быть. В конце концов, они заслужили это после того, что сделали с ней.

Луанда вздрогнула, когда Андроникус подошел ближе, протянул руку со своими длинными когтями и положил ее ей на плечо. Она почувствовала, как его тощие пальцы побежали по ее обнаженной коже, вверх и вниз по горлу.

«Король МакГил гордился бы своей дочерью», – сказал он. – «Да, на самом деле гордился бы».

Андроникус вздохнул.

«Я приму твое предложение. И ты получишь свое королевство».

Сердце Луанды билось так быстро, что все превратилось в размытое пятно, когда она открыла створки шатра. Сзади к ней подошли двое стражников, которые вывели ее. Следующим, что она помнила, было то, как она шла по двору в холодную ночь вместе с Бронсоном. Они быстро уходили прочь, обратно через лагерь, возвращаясь к своим лошадям.

«Что произошло?» – нетерпеливо спросил Бронсон.

Луанда шла быстро, ее сердце колотилось, пока она пыталась собраться с мыслями, стараясь придумать, как лучше объяснить это мужу. Она знала, что должна подобрать правильные слова, если хочет успешно манипулировать Бронсоном.

«Все прошло очень хорошо», – сказала Луанда, тщательно подбирая слова. – «Андроникус согласился сдаться».

Бронсон растерянно посмотрел на девушку.

«Я не могу в это поверить», – произнес он. – «Он согласился сдаться? Так просто?»

Луанда повернулась к Бронсону и призвала на помощь свое самое свирепое выражение лица и голос, отчаянно желая убедить его.

«Андроникусу не хватает людей», – холодно ответила она. – «На следующий день он будет мертв. Он был благодарен за шанс. Я была права, а ты ошибался. У него есть условия – его армии должно быть позволено покинуть Кольцо целой и невредимой. Он сам сдастся в плен, но только Тору – одному Тору. Он попросил нас немедленно доставить Тору наше предложение, прежде чем тот нападет на рассвете. Это наш шанс заключить мир, спасти жизни и вытеснить людей Андроникуса раз и навсегда».

Бронсон смотрел на нее во все глаза, и Луанда поняла, что он обдумывает ее слова. Он был умным, но не таким, как она, и его доверчивость была ей на руку.

«Что ж», – сказал он. – «Полагаю, это справедливое предложение. Все, что он просит, это чтобы его люди благополучно покинули Кольцо. Как ты говоришь, это сохранит жизни многим людям с обеих сторон и освободит Кольцо. Это звучит разумно. Я не могу представить, чтобы Тор и Гвендолин не пожелали согласиться с этим. Ты хорошо послужила Кольцу. То, что бы сделала здесь, является самоотверженным. Ты спасла многие жизни, и твоя семья будет тобой гордиться. Ты была права, а я ошибался».

Луанда мысленно улыбнулась. Она обманула его.

«Тогда отправляйся», – поторопила она. – «Будь нашим посланником. Доставь сообщение Тору и остальным. Я буду ждать тебя здесь. Ты должен скакать всю ночь, и не останавливайся, пока не доставишь им хорошие новости. Судьба Кольца теперь в твоих руках».

Луанда ждала, полная надежды. Она знала, что Бронсон был по-рыцарски глупым, и когда она обратилась к его чувствам долга и чести, он стал слеп, чтобы рассуждать.

Бронсон торжественно кивнул, оседлал своего коня и пустился галопом в ночь.

Луанда ждала, пока его лошадь исчезнет во мраке, после чего девушка открыто улыбнулась.

Наконец-то, она будет Королевой.