Текст книги "Полукровка 2 Белый Волк (СИ)"
Автор книги: Мирра Секан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– Мамочка...– прошептала я, подавляя слёзы.
– Твоя мать была очень храброй. Она была награждена несколькими медалями и орденами, признана героем Рафельства Жейзелов. – он приобнял меня. И это помогло. – Следующая Первая Леди – он показал мой портрет, нарисованный Нейлом. – Лейла.
– И зачем рассказывать мне про меня? – немного удивилась я.
– Ты ведь не помнишь своё детство.
– А ты за мной следил с малолетства?
– За всеми Первыми Леди.
– Удиви меня в таком случае.
– Тринадцатая Первая Леди, о судьбе которой говорили еще до рождения её матери. Основные теории, кстати, были правдивы. Одни говорили о том, что она умрет во младенчестве или до рождения, другие пророчили ей сложную судьбу, испытания и много боли, третьи говорили о её высшем предназначении, а четвёртые верили словам ее прабабки. В итоге, Лейла умерла до своего рождения, но была воскрешена благодаря учёным Рафельства, по официальной теории. На самом деле, мало кто знает о том, что это была работа всадников апокалипсиса, которые выбрали её в качестве агнца. Малышка была рождена человеком, который убил её мать и её саму. И украдена ей же. Её не любили, лжеотец кричал и избивал маленького ребенка, сестра насмехалась и унижала. Однажды, малышка вечером встретила советника и своего брата. Она была полукровкой, но жейзеловской крови в ней было больше. Она обладала особой способностью, она умела летать. Ни одному жейзелу не была дана такая способность. И тогда эта девочка взлетела, брат тут же узнал ее, но оба парня не хотели наносить психологический удар и отнимать ребенка от «матери». Эта мать в тот вечер выстрелила в брата, а Нейл, тот самый советник, по приказу девочки, спас Севела, брата Лейлы. Ей же «мать» стерла память, но она помнила беловолосого парня, который уже тогда покорил её сердце. Они были предназначены друг другу. Она часто являлась в виде фантома его девушке, Каролине, которая приворожила к себе беловолосого и сильно пошатнула его жизнь. Спустя несколько месяцев, Нейл вновь решил увидеться с девочкой. Именно тогда он и узнал, что малютка его помнит, ибо, только заметив его, кинулась в объятия. Позже ей стерли память окончательно. Остальное ты знаешь, однако будущее...– он остановился. – Я скажу лишь одно...
– Нет. – я не хотела слушать. – Колден, прошу, уведи меня меня отсюда. Из этого места. – я посмотрела в его ледяные теплые глаза. – Пожалуйста...
– Не могу.
– Я умру здесь. – сердце требовало возвратиться к Нейлу. Ему плохо.
– Я знаю.
– Тогда...
– Послушай меня. – он перебил. – Просто послушай. – его руки легли на мои плечи. Он взглядом перелистнул картинку. Огромная армия против тени. Какой – то тени. – В легенде о гончих, которую ты читала, не написано самого главного. Этого никто не знает. Кроме меня и главы. Тот, кто будет сильней всех гончих; тот, кто сможет управлять природой; тот, кто сможет управлять пространством и временем уничтожит всех гончих.
– Это точно не я.
– Не ты. – он показал вторую картинку, на которой я увидела эту самую «тень». Она стояла спиной, светлые волосы с отблеском пепла были распущены и гонимы ветром. Она была одета в белое платье в пол, а на голове её сияла белоснежная корона. – Эта девушка уничтожит нас. Но не в этом мире. Она уничтожит нас там, куда ты сошлёшь. Агнец и Всадники Апокалипсиса сделают то, что сделали чародеи с нами в 17 веке. Изгонят.
– Ты хочешь этого?
– Я мечтаю об этом.
– Тогда почему же не отпускаешь меня?
– Потому что это должно произойти в определенное время и по определенным обстоятельствам. Отпустив сейчас, я рискую потерять тебя.
– Почему?
– Если вы не изгоните нас, то умрёте.
– И Нейл с Эли? – тут же спросила я.
– Да.
– Но когда ты меня отпустишь? – я верила ему. Верила, не понимая почему.
– Когда придет время. И это не я сделаю.
В это же время...
От лица автора...
Маленький ребенок лежал под наблюдением девушки. Она не смотрела на нее – любовалась. Наконец, девочка открыла свои сапфировые глазки, очень медленно.
– Эмили? – произнесла она спустя несколько минут.
– Проснулась, золотце. – мягко сказала девушка, гладя её по головке.
– Где я? – девочка привстала, осматриваясь.
– Ты дома. У меня дома.
– А гончие...дяденька и Сапфелия.
– Ты победила их.
– Я?! Я не могла!
– Могла. Ты ведь чародейка, а значит ты могла их победить. Если это были «они». – она задумалась.
– Отведи меня к маме. – она обняла девушку.
– Я не знаю, где мама. Но я отведу тебя к дедушке.
Спустя некоторое время...
По пустым улицам снежного города, который, казалось, омертвел, шли две живые души. Но никто не мог их видеть, ибо рядом шла и третья персона. Незаметно, тихо и бесшумно блондин сопровождал двух юных жейзелок, окутывая их паутиной невидимости. Одна из них чувствовала его присутствие, но не подавала виду. Медленно кружились снежинки, танцуя вальс; они ложились на ресницы, волосы, руки и носы. Магазины, парки, театры, дороги – все опустело. Гончие уничтожали даже то, до чего не успели прикоснуться. Кроме одного. Того, кто сопровождал девочек. Наконец, спустя время, когда маленькая брюнетка была возвращена дедушке, Колден снял с себя эту паутину, смотря на Эмили.
– Добрый гончий? – без всяческих эмоций спросила она, смотря на него в ответ.
– Можешь называть и так. Я Колден.
– Сильнейший. – сделала она вывод. – И зачем?
– Зачем оберегал вас? – она кивнула. – Чтобы вы не попались главе. Эли разыскивают.
– Тебе это зачем?
– Я забочусь о ребенке своей любимой.
– Ты ведь понимаешь, что у тебя шансов нет. – на этот раз кивнул он. – И зачем?
– Никто не в силах контролировать свои чувства. Можно их скрыть, подавить, но не контролировать.
– Не теряй колечко. – последнее, что произнесла Эмили, и ушла, не оборачиваясь. Колден смотрел ей вслед, понимая, что ее слова касаются его будущего.
В это же время...
Дом рафеля...
– Дедушка! – малютка подбежала к мужчине, который сумел превратиться в старика за ночь. Его глаза, до этого потускневшие, начали вновь набирать окрас, улыбка осветила лицо, а седые волоски исчезли стоило рафелю услышать голос внучки. Он практически смирился со смертью дочери, хотя безустанно верил в неё. Однако, потерять внучку он не мог. Не посмел бы. Не выжил бы.
Спустя пять дней...
От лица Лейлы...
Этим утром я проснулась с мыслью об осени. Мне так захотелось попасть в любимое время года, о чем я прожужжала все уши Колдену. Я подавляла все свои переживания, но нет. Это была не я. Это были те самые непонятные чувства, которые возникают на почве привязанности. Это была еще и не любовь, но уже и не привязанность. Порой мне хотелось поцеловать этого снежного гончего, а порой я хотела его избить.
– Хорошо, ладно, так и быть! – немного разозлился он. – Пойдем погуляем. Жду тебя через полчаса внизу.
– Ура! – запищала я и убежала к себе в комнату. Голоса голубя и ворона, как я заметила, иногда пропадали, будто обрывались, хоть и не надолго(что очень печально). Добежать до комнаты спокойно не удалось. Я наткнулась на Фейрон, упав на пол. Она лишь пошатнулась.
– Привет, птичка. – с издёвкой сказала она, быстро посмотрев на время. Она протянула мне загорелую руку, но я лишь одарила её презрительным взглядом и встала сама.
– Не смей называть меня птичкой. – произнесла я со злостью привычную фразу и хотела идти дальше, как это происходило чаще всего. Но не сейчас.
– Имею право называть так своего «сородича». – она язвительно ухмыльнулась, а я посмотрела на нее с вопросом «Че сказала, сучка?». – Мой фамильяр орёл, тоже птица, но хищная, а не какой – то падальщик.
– Вот только владельцы фамильяров их явная противоположность. – продолжила я словесную перепалку.
– Не забывай перед кем стоишь, мелкая жейзелка! – глаза рыжей(о да, она перекрасилась пару дней назад. Рыжая бестия!) наполнились яростью.
– Не забывай перед кем стоишь, мелкая гончая. Я агнец, а ты лишь недопризрак.
– Пошла ты! Посмотрим, как ты запоешь, когда я найду твоего Нейла. Если он еще жив. Хотя смерть в любом случае ждет его, ведь он сильный, не поддастся и не станет гончим. И он не предатель.
– Это ты сейчас меня упрекаешь?!! – я запылала яростью и ненавистью. Единственным желанием было растерзать эту тварь и заставить очень долго умирать. – Ты права, Нейл не такой. Но и я не такая.
– А почему же ты тогда сейчас не рядом со своим волчонком? Или не с дочкой? Почему ты нежишься в теплой постели, когда твой любимый муж возможно умирает от холода? Почему ты находишься в абсолютной безопасности, когда на твою дочь объявлена охота? – слова этой рыжей стервы царапали сердце. Я бы убила ее, если бы...если бы это была бы не правда.
– Я и сама это знаю. – бессильно я села на пол. – Но подавляю эти чувства, стараюсь не думать об этом. Боже мой, Фейрон, ты ведь знаешь, что я здесь не добровольно! И выбраться не могу.
– Была бы не такой идиоткой, то поняла бы кое – что. – она победоносно ухмыльнулась. – Став гончей, ты смогла бы делать что захочешь. И спасла бы как минимум дочь.
– То есть, твой недалекий ум считает, что, став монстром, я смогу защитить свою семью, а не уничтожить? Ты в порядке? Не ударилась, когда мы столкнулись?
– Дура! – она ударила меня по щеке, очень звонко и довольно ощутимо. – Да была бы я на твоём месте! – какой – то старый камешек у основания её жизни пошатнулся, нахлынули волной воспоминания. Но не чувства. Она не могла ничего чувствовать. Она гончая. И уже не раз жалела об этом. Вся моя ярость и ненависть исчезли. Будто бы я поняла её, будто бы и правда поняла её слова полностью. Мы стояли, смотря друг на друга, около минуты. Ни слова. Ни звука. Лишь глаза, которые хотели бы заплакать, но не могли, смотрящие в два моих ледяных сапфира. Рыжеволосая развернулась, посмотрела на время и ушла, я сделала тот же жест, отправляясь к себе в комнату, услышав напоследок: «Только не подумай, что я желаю тебе добра. Я ненавижу тебя, а ты меня. Эта взаимность мне нравится.» Мысли по поводу этой встречи не покидали меня, в то время, как я уже успела полностью собраться на прогулку по осеннему лесу в начале января.
– Уже здесь? И даже не опоздала? Похвально. – с усмешкой, похвалил спустившийся в черном пальто блондин. Я закатила глаза и вышла, а затем оторопела. Прямо перед особняком стояла черная карета с кучером и четырьмя лошадьми. Под ногами лежали разноцветные листья, деревья все были голыми.
– А это... – начала я.
– Поедем в одно место. – он открыл мне дверь в карету. Я села и осмотрелась.
– Тут есть что – то кроме особняка?
– Есть. Место наших частых шабашей. – карета тронулась.
– А почему в карете?
– Это создает атмосферу.
– Это все мираж? Такой же как снег?
– Нет, здесь нет никакого миража. Тут появляется то, чего ты действительно пожелаешь. Если ты гончий, конечно.
– Расскажи мне о Фейрон. Ты ведь знаешь почему она стала гончей.
– Я слышал как вы грызлись. Она сказала бред, не обращай внимания.
– Она сказала правду. И еще будто...будто понимала меня. Расскажи, пожалуйста. – я обняла мужчине руку, прислонившись к ней щекой, как маленький ребенок.
– Она была нелюбимым ребенком, родилась в бедной семье, постоянно трудилась и была избиваема. Ее не любили из – за того, что она родилась девочкой, а не наследником, к тому же, мать умерла при родах. Жила с мачехой и отцом, который мечтал о смерти этой «убогой девчонки». Она выросла, влюбилась и вышла замуж более чем выгодно, да ещё и по взаимной любви. И скоро она родила сына, чем порадовала и мужа, и его родителей. У нас с ней схожие истории. Они жили в каком – то псевдо городке, скорее селе, и были там самыми богатыми, чем вызвали зависть. Толпа людей ночью накинулась с копьями и штыками, кто – то с топором, кто – то даже косу принес, в общем, с подручными средствами. Они убили всю семью Фейрон, которая в ту ночь была у своего отца, по обычаям ей нужно было позвать отца и мать на крещение внука. Когда с утра она приехала в свой дом, то была ошарашена. А потом её долго не могли разлучить с изуродливыми телами сына и мужа. После этого она уже была мертвой, уже готовой гончей, которую можно задеть лишь воспоминаниями.
– Я думала о подобном... Она ведь подсказала мне! Дала верное направление для предотвращения тех же ошибок.
– Из – за воспоминаний, не более. И это не выход.
– Я тоже так думала, но разве у меня есть право выбирать?!
– Мы приехали. – сухо ответил блондин. Я и не успела открыть дверь, как Колден уже подал мне руку. Мы приехали к огромному замку, на вершине которого стоял ангел. Под ногами шуршали листья, погода была замечательной.
– Разрешите пригласить вас на танец? – спросил Колден, а вокруг заиграла медленная музыка в ритме вальса. Я улыбнулась и подала свою руку блондину. Листья закружились, как и мы.
– Как мне стать гончей?
– Отбрось эту мысль! – пригрозил мне Колден.
– Какой у тебя фамильяр? – сменила я тему, не отбрасывая мысли.
– Лев. Это был символ нашего рода, львом родился мой далекий прадед, который и основал этот род. И поэтому все ждали от меня чего – то, не зная чего.
– Почему ты сохранил свои чувства? Ведь у тебя тоже забрали все самое дорогое, да вообще буквально весь твой мир.
– Потому что я любил Мари и Вералину даже после их смерти. Где – то глубоко в душе я и сейчас их люблю.
– А почему и вообще как ты полюбил меня?
– Я следил за твоей судьбой с самого твоего рождения. И ты была единственной неизвестной, неповторимой и непонятной. Я полюбил тебя еще тогда, когда тебе исполнилось лет 7. Нельзя дать точный ответ на вопрос «почему ты меня любишь». Я люблю тебя, потому что люблю. Нельзя по – настоящему любить за что – то. – я положила голову на его грудь, прикрыла глаза и наслаждалась танцем. Вдруг мы резко упали, перевернулись, я увидела крылья ангела. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что произошло. Ангел с вершины упал, причем разбились только крылья. А я лежала под Колденом, который очень быстро среагировал и...спас меня. Я посмотрела в его глаза, казавшиеся ледяными. Он смотрел на меня иначе, чем на всех остальных. Лёд с них сходил, стоило мне обнять или улыбнуться ему. Лев, действительно лев. Лев и волк, два хищника, а я... А я птичка. Он встал и поднял меня, осматриваясь и придерживая меня за талию ближе к себе. Я положила руки на его плечи и мягко коснулась губами его губ, не контролируя себя. «Блудливая волчица!» – прозвучало в голове, но...неужели совесть. Я почувствовала в себе какой – то избыток сил, что – то будто наполняло меня. Оторвавшись от его губ, я заметила слезу, которая потекла по теплой коже мужчины. Он опустился на колени, взяв меня за руки.
– Прости меня...– прошептал он.
– Что? Колден, что с тобой?! – я не понимала ничего, чувствуя жар, кровь будто начала кипеть. Какого чёрта?!
– Ядовитый поцелуй. Такой сладкий, такой долгожданный, но...смертельный. – моя голова закружилась, зрение начало пропадать, как и слух. – Прости, волчица. – последнее, что мне удалось услышать.
***
Вокруг темнота. И я падаю. Словно тот ангел, я падаю вниз, в пропасть, в неизвестность. Вдруг какой – то силуэт схватил меня и закрыл глаза. Спаситель или враг?
В это же время...
От лица Фейрон...
Время!
– Заводи машину! – крикнула я, сев на заднее сидение и включив музыку в наушниках. И почему главе нужно, чтобы я поехала на машине? Почему к этому старику нельзя просто телепортироваться? И эта Лейла! Дура! И я дура. Надо было ей сказать... Ох. Почему у меня не было такой Фейрон, которая в нужный момент врезала бы и помогла все изменить, спасти... Я открыла свои часы и посмотрела на фотографию младенца. Джеймс, мой милый Джеймс. Спасибо главе за то, что я смогла побывать в прошлом и сфотографировать его. Хоть бы одна слезинка упала. Хочется вырвать от самой себя. И как Колдену удалось так хорошо сохраниться? Лейла, ты упадёшь в моих глазах, если не воспользуешься подсказкой. Хоть мне это и будет на руку. Ха! Что же со мной делают остатки прошлого, если я своему врагу готова помочь?
– Быстрее едь, глава не станет ждать! – грозно сказала я.
– Я уже рядом, девочка моя. – неожиданно услышала я знакомый баритон с водитель сидения.
_____________________________
*ОПЭВД – Организация По Экстренным Военным Действиям
Глава 6 «Раненный волк»
От лица Нейла...
– Птичка! – крикнул я, подбежав к черноволосой девушке, одно имя которой ласкало моё сердце. Она расцвела, улыбнулась и обняла, а затем слезы покатились по её вечно – бледным щекам. – Всё будет хорошо, мы будем вместе и не расстанемся. Не плачь, птичка. – я поцеловал её в щеку, не желая отпускать. Вокруг бушевал ветер и снег, а нам всё было нипочём. Я чувствовал тепло её тела, души... – Как же я скучал.
– Жаль, – тихо произнесла она мне на ухо, постепенно отстраняясь – что это всего лишь сон. – она отошла, смотря на меня грустными глазами, а затем растворилась.
***
Страх и боль заставили меня очнуться. Какое – то странное переживание Запах древесины и чая окружал меня. Какой – то шорох, легкие шаги, скрипы пола. Где я? Пошевелив пальцем, я понял, что лежу на твердом матрасе, а на мне тёплое шерстяное одеяло. Под моей головой лежала перьевая подушка. Мне пришлось не хило напрячься, чтобы открыть глаза. Ожидая свет лампы или солнца, я получил лишь тусклый свет от свечи и тонкую струйку лунного света. Хотя бы открыл глаза. Ощущение такое, будто я лежу с переломанными костями и температурой под 50°С
– О! Очнулся, милок! – сказал вошедший в комнату дедок с седой бородой. Я бы принял его за лесника или вообще лешего. – Ты главное не вставай, а лучше не шевелись вообще.
– А я как тут оказался? И где я? – медленно выговорил, разглядывая старика.
– Тебе вредно разговаривать! – он подошел ко мне, облокотился на свою трость и начал осматривать. Двумя пальцами отодвинул веки и взглянул в глаза, безымянным пальцем дотронулся до лба, потрогал переносицу, затем на шее, потом двумя пальцами потрогал пульс на шее и на запястье. – Быстро поправляешься. – констатировал он, поправив очки. – Я нашел тебя возле своего дома в лесу. Ты был без сознания, голодный и больной. Сейчас уже хоть кровь носом не идёт, да и жар спал.
– У дома твоего? А какой день, дед? – я присел на кровати, тут же схватившись за голову, которая раскалывалась от боли.
– Чай, пятое января.
– Какое?! – я вскочил. – Птичка... Сколько я был в отключке?
– Больше недели. Сиди, я тебе чаёк принесу с малиной. – он медленно вышел из комнаты, немного сутулясь. Я же начал осматриваться. Деревянная дверь находилась напротив койки, на которой я провел более недели. Нет ни люстр, ни ламп, только несколько свечей, одна на деревянном столе возле двери, другая на тумбе возле кровати, а третья на подоконнике. Небольшое окно было почти полностью прикрыто желтоватой от старины занавеской, лишь из маленького открытого угла лился лунный свет. Глаза наконец адаптировались к темноте и я видел все прекрасно. Докоснувшись до своей груди, я заметил несколько слоёв бинтов. С трудом встав с постели, я пошатнулся, остановился, пытаясь остановить головокружение, еле удержался, схватившись за тумбу. Твою мать! Глаза, кажется, покраснели, зрение нарушилось довольно серьёзно, но постепенно восстанавливалось. Я глубоко вдохнул как можно больше воздуха и выдохнул сразу же. Один шаг по направлению к двери и снова нечеловеческие и даже нежейзеловские муки. Он отдался по всему телу болью, задевая каждую клеточку, каждый нерв в моём организме. Я сделал ещё один шаг, схватившись за дверь. Будто бы из меня выжали все соки. Облокотившись о стену, я с великим усердием открыл дверь и вышел из маленькой комнаты, но наткнулся на старика, который оказался ниже меня на полторы головы.
– – Экой дурень! – тут же начал возмущаться дед своим хриплым от старости голосом. – А говорят будто жейзелы нас умнее! Вздор! – он подхватил мою руку и повёл обратно в комнату. – Только из комы, а уже уходить собрался! Дурень! А ну ляг и не вставай! А коли встанешь – привяжу!
– А как тебя зовут?
– Иван, а тебя, волк?
– Нейл. А откуда ты знаешь, что я волк?
– Я когда тебя нашёл, рядом с тобой волк лежал, на груди прямо. Красавец то какой! Весь белый, как снег. Грел, да и кровь останавливал.
– Кровь?
– Да, будто лев разодрал! Экую рану я давно не видывал, но думаю, это медведи наши. Черты, повылазят из берлог и ищут, кого бы загрызть. Только странно как – то он тебя погрыз, да и именно на груди...
– Это не медведь был. – тут же вспомнил я. – Я тогда ещё немного в сознании был, это был Колден. Он меня сюда перенёс и...– я начал щупать все карманы, в поисках письма. – Где моя куртка?! – тут же спросил я Ивана.
– Ах да, ты это, видно, ищешь? – он показал свернутый квадрат клочок бумаги. Я кивнул, выдохнув, и получил его. "Волчонок... Я люблю тебя. И обязательно найду, выберусь
отсюда и найду. Вместе мы отправим их в Ад, потому что мы вместе сила. Мы скоро встретимся.
Твоя птичка."
Сердце ёкнуло, душа заболела. Опять.
– Что, любимая пишет? – старик ехидно ухмыльнулся.
– Да... Жена...– через долгое время ответил я, смотря на клочок бумаги.
– Лейла? Птичкой зовут? – сохраняя то же выражение лица, спросил Иван. Я удивленно посмотрел на него. – Ты во сне ее имя произносил, хотя чаще «птичка».
– Ты не представляешь, что она для меня значит... Я ее знаю с того времени, когда она еще в школу не ходила... И люблю с того же времени. Птичка... – я вдохнул запах письма. – Я скоро смогу ходить нормально?
– Думаю, да. Ты жейзел с крепким духом, быстро идешь на поправку. Но сейчас вот, – он протянул деревянную кружку. – выпей и спать. Во сне все силы приходят. – он вышел из комнаты, а я взял кружку горячего чая с малиной, выпил, а затем, поставив её на тумбу рядом, лёг, укрывшись одеялом, закрыл глаза и почти сразу же заснул.
***
Она сидела на краю крыши высокого замка. Я не верил своим глазам. Она встала, посмотрела на меня и улыбнулась. Я медленно подошёл к черноволосой девушке с запахом чайной розы. Она тут же обняла меня, я почувствовал холодные слёзы на своих руках.
– Нейл...– с трудом прошептала она в мою грудь. Я еле сдерживал слёзы. – Я люблю тебя. Только тебя.
– Я тоже, птичка. – я коснулся шёлковых волос. Немного отстранившись, посмотрел в любимые глаза.
– А если я стану гончей...– начала она дрожащим голосом.
– Ты сохранишь душу. Я не брошу тебя. Никогда. – я крепко прижал хрупкую девушку к себе. Так мы стояли, кажется, вечно, пока она не отошла медленными шагами к краю крыши, смотря мне в глаза. Затем отвернулась и упала. Я успел лишь подбежать к краю и посмотреть вниз, но увидел лишь разбитую статую ангела. Белого ангела, у которого слетели крылья.
***
Я резко вскочил с постели. Дрожь быстро прошла по телу. Моя птичка... Сейчас день или утро? Или до сих пор ночь? Неужели она... Нет! Я не верю! Не хочу верить... Надо еще поспать. Спи, Нейл!
***
– Папа! – услышал я родной звонкий голос маленькой черноволосой девочки с глазами матери, двумя сапфирами, радостно мчащейся ко мне. Я поймал её, обняв. – Папа! Ты нашел меня! А где мама? Она с тобой? Она нашла тебя? Вы убили плохих жейзелов? Вы победили?
– Да... Нет...– я не знал, что ответить ребенку, поэтому просто поцеловал её в щеку. – Как же я соскучился, доченька.
– Я тоже сильно скучала! Теперь ты меня защитишь?
– От кого же? – я с удивлением посмотрел в детские глаза.
– От неё. – ее голос дрогнул, приобрел злые ноты. Она показала за мою спину. Повернувшись, я увидел маленькую девочку с каштановыми волосами.
– Кто это? – с долей удивления спросил я.
– Сапфелия. – со злостью произнесла моя дочь и, взлетев, схватила ухмыляющуюся девочку невидимыми руками. Она подальше отбросила её и вновь прижалась ко мне. Я поцеловал дочь в макушку и взглянул на уже уставшую девочку, которая казалась демоном. Её глаза покрылись серой пеленой, в которой еле заметен был череп, на губах играла злостная ухмылка, а весь вид говорил лишь об одном её желании – прикончить всех. Она медленными шагами пошла в нашу сторону, я готов был сражаться, но... Все растворилось. И появилось...будущее?
– Эли? – удивленно спросил я, увидев юную девушку, очень похожую на мою птичку.
– Папа? – не менее удивленно спросила она, не отпуская руки парня, шедшего с ней рядом. Чувство отцовской ревности кольнуло грудь. – А что ты здесь делаешь?
– А ты? И он...? – подойдя к ним, задал ответный вопрос.
– Это мой парень, Тео. Я маме говорила. – смело ответила она.
– Здравствуйте. – немного сконфузившись он кивнул.
– Ну – ну. – я сложил руки на груди. Вдруг вокруг все вновь изменилось. Теперь я стоял напротив темного переулка, в котором виднелись две персоны. Девушка возраста моей дочери с крашеными волосами страстно целовалась с тем самым парнем. И теперь я почувствовал ненависть к этому малолетнему бабнику. Я, не задумываясь, подошёл к ним и, оттолкнув недошлюху, посмотрел в глаза подонку, приподняв его за воротник рубашки.
– Ну что? Как жизнь? Как Эли? – еле сдерживая себя, чтобы не прикончить его сейчас же, спросил я.
– Нет... Я не... Вы всё неправильно поняли... Я просто...– испуганно начал оправдываться глупый мальчишка.
– Изменяешь моей дочери. – договорил я.
– Нет. Я... Это – он указал на прижавшуюся к стене девку. – её подруга, мы просто ждём её.
– Ах, ну это меняет многое! – с сарказмом ответил я, прекрасно зная, что Эли сейчас дома. Я кинул его на асфальт и, наклонившись, ударил его по лицу.
– Справедливо. – он ухмыльнулся.
– Не подходи к Эли, иначе окажешься в гробу. – я хотел уйти, но его писклявый баритон остановил меня.
– Я люблю Эли!
– Любил бы – я бы не увидел тебя с этой...
– Мне было просто интересно...– начал он врать, но одумался. Повернув голову, он сплюнул кровь. – Я хотел удовлетворить естественную потребность. А ваша дочь отказывает. Уж как мужчина вы должны меня понять!
– Нет. – я с презрением посмотрел на выродка. – Я добивался её матери год. Целый год без удовлетворения потребностей. А ты просто изменщик, трус и падаль. – я развернулся и ушёл. И все растворилось.
***
Я проснулся от прикосновения чего – то мягкого к руке, а затем и чего – то тяжёлого на животе. С трудом открыв глаза, я попытался поднять руку. С третьего раза мне это удалось, а зрение уже начало восстанавливаться. Я погладил своего любимого фамильяра, мирно сопящего на моей груди. Тут же белый волк раскрыл свои светлые глаза и с преданностью посмотрел на меня. Он облизал мою руку и начал ласкаться. Белый волк... И зачем я на это подписался? Сейчас бы сидел дома с семьёй. Мы бы с ОПЭВД что – нибудь придумали. Да Всадники Апокалипсиса и Агнец могут ведь не только начать, но и закончить апокалипсис. Я заметил, что занавеска была уже открыта, поскольку был день. Сегодня самочувствие гораздо лучше. Я мог контролировать своё тело, пусть прилагая немало усилий, но мог! Я вновь попытался встать, на этот раз уже не кружилась голова, но придерживаться за что – то было необходимостью. Самоуверенно я пошёл к двери, опираясь руками на стены. Открыв её, я вышел в коридор. Впереди был тупик, а по сторонам двери. И всё – таки я пошёл вперед. На моё удивление сбоку оказалась ещё одна дверь. Я осторожно открыл её, стараясь не скрипеть, и вошел внутрь. И обомлел. Здесь всё пахло сиренью. И всё было кристально – чисто. Если бы я оказался сразу в этой комнате, то подумал, что нахожусь как минимум во дворце. Стены были не деревянными, а светлыми панельными. Пол застелен светлыми линолеумом, а из мебели лишь небольшая двуспалка*, будто недавно заправленное светлым пледом. Рядом стояло зеркало с узорчатым деревянным креплением и небольшая деревянная тумба, на которой находилась свеча в красном подсвечнике, косметичка с помадами и пудрами, и прочей лабудой, а также светлая расческа с небольшим количеством пепельного цвета волос, которую, казалось, только – только положили. На потолке висела интересная, весьма элегантная и красивая люстра, но в тоже время довольно простенькая. Чья это комната? Сомневаюсь, что деда Ивана...
– Это комната Анны. – услышал я грустный голос сзади себя и обернулся.
– Анна? Это твоя жена?
– Нет. Она мне никто. Вернее, я ей. Она однажды очутилась у меня посреди этой комнаты, полумертвая и без сознания. Будто из какой – то битвы. Я её вылечил. Мне казалось, что она привязалась к дому и старому деду Ивану. Я её внучкой считаю. Слишком уж стар для дочек... А была она... На тебя похожа! У тебя дочка есть?
– Есть, но её Эли зовут. А как она выглядит?
– Красивая, со светлыми волосами, почти белыми. Глаза синие, как ледяная вода даже скорее. Кожа вечно – бледная, но мягкая и нежная. А лицом на тебя похожа...
– Вот моя птичка. – я показал ему фотографию Лейлы и Эли.
– Точно будто ваша дочь! Здесь маленькая больше на мамочку похожа, а Анна скорее ваша смесь.
– Это странно. – я усмехнулся. – Она что, из будущего прилетела?
– У неё сложная история.
– И что в ней моего? А что от Лейлы?
– Она вольная и умная. Она одиночка и одинокая. Она волчица и птица. А внешне она ваша смесь. Волосы светлые, как у тебя, а кожа как у твоей Лейлы, глаза тоже её, слегка светлее, а нос как у тебя – слегка вздёрнутый.
– И ничего в меня не вздёрнутый. – возразил я.
– Вздёрнутый – вздёрнутый! – он усмехнулся. – А губки как у твоей жёнушки, пухленькие и розовые.
– Значит, волчица она? И птица?
– Волчица она по характеру, вольная, свободная... А птица по фамильяру. Она с совами разговаривать умеет, понимает их!
– И долго она у тебя пробыла?
– Не много, не мало. Она вот и комнату оставила, поколдовала. На память...
– Замечал прелестный запах? – наслаждаясь, спросил я.
– Какой? – старик удивился.
– Сирени. Здесь всё пахнет сиренью. Каждый жейзел и человек имеют свой особый запах. Сюда бы птичку, у неё есть интересная особенность: она может чувствовать запах только кровно – родных и близких людей и жейзелов. Лучше всякой экспертизы днк, сразу же узнали бы наша ли это дочь. Но если наша, то она необычная. Жейзелы не могут перемещаться во времени.
– Жейзелы не могут. – услышал я мелодичный и приятный, но одновременно звонкий и высокий женский голос сзади меня. Повернувшись, я обомлел. Та, которую так подробно описывал старик, стояла передо мной во всей красе. Я заметил неприметный шрамик на левой щеке. – Что застыли? – она ухмыльнулась я поставила одну руку, согнутую в локте, на пояс, удовлетворённая реакцией на её появление. Как будто в зеркало смотрю... Какая знакомая ухмылка!
– Анночка! – радостно воскликнул старик и обнял её.
– Я ненадолго к тебе. Хотела поблагодарить. За всё! – девушка с почти белыми волосами передала ему веточку сирени. – Она не завянет, пока я буду жива. И вот ещё...– она достала из кармана камешек. – Если что – то случиться, если что – то понадобиться, просто шепни это камешку. Он разрешит любую проблему. А теперь мне пора. – она обняла Ивана. – Прощай. – и повернулась ко мне. Я не мог оторвать глаз. Она напоминала мне и меня, и Лейлу, но при это было в этой почти беловолосой девушке и что – то своё.
