Текст книги "Путь к сердцу (СИ)"

Автор книги: Мира Айрон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

– Я понимаю, но… – с сомнением начала Таня.

С одной стороны, Лёня был прав, а с другой – училась-то Таня на товароведа! Да и отдаляться от других студентов не хотелось. Чем она лучше их?

– Таня, если не понравится работа, ты ведь сможешь уйти в любой момент. На это место моментально найдутся желающие.

– Хорошо, попробую, – вздохнула Таня.

– Молодец, Танечка! Правильное, взвешенное решение взрослого человека. Завтра утром поедем на собеседование, а послезавтра, вероятнее всего, ты уже приступишь к работе. Сначала, конечно, тебе будут помогать, а потом уже сама.

– Уже завтра утром? – расстроилась Таня. – Я хотела к родителям съездить после защиты…

– Танечка, всё это никуда не убежит, а вот место в буфете обкома – запросто! Съездишь чуть позже, ближе к осени, когда привыкнешь к работе и освоишься.

– Ладно, – тяжело вздохнула Таня.

Никакого воодушевления, никакой радости она не испытывала, хоть и понимала, что место и вправду очень хорошее.

* * * * * * *

Тоже июнь 1964 года

– А Галя далеко убежала? Не будет нам помогать? – спросила Фаина Дмитриевна у сына, размешивающего в большом ведре известь.

– Мам, Гале этой романтики на работе хватает. Пусть с подружками пообщается.

Коля и Галя приехали в отпуск, а отец Николая, Матвей Васильевич, именно в это время угодил в хирургию с аппендицитом.

Николай решил освежить побелку в доме и в летней кухне к тому времени, когда отца выпишут.

– Коля, так они ведь в клуб пойдут!

– И что, мама? Пусть сходят, развеются.

– Да уж, отец очень удивился бы, если бы услышал тебя. Какой клуб с подружками, если мужняя жена? Он бы ни за какие коврижки не согласился отпустить!

– Мам, ну это он, а это я, и Галя – моя жена.

Фаина Дмитриевна покачала головой и начала надевать перчатки. Решила, что больше вмешиваться не будет, пусть молодые сами разбираются.

И так радость, что женился! А то Фаина уже боялась, что сын будет вечно сохнуть по Татьяне Кармановой, которая махнула хвостом и уехала в большой город, зазналась!

– Мам, а где газеты?

– В сенях, на старом комоде.

Николай вышел в сени и сначала хотел забрать все газеты, но потом передумал и решил взять половину. Две довольно толстых газеты упали, и Николай наклонился, чтобы их поднять.

Рука Коли так и застыла в воздухе, а потом он сел прямо на пол и взял в руки газету, с которой на него смотрела улыбающаяся Таня. Несколько раз прочитал статью, затем оторвал первый лист, свернул и спрятал в своих вещах.

Он не мог думать ни о чём, кроме того, что в марте, когда вышла газета, Таня по-прежнему носила девичью фамилию. А как же жених?

* * * * * * *

Март 1965 года

Таня вышла из высоких двустворчатых дверей обкома партии, размещавшегося в старинном четырёхэтажном здании в самом центре города, и остановилась на перекрёстке.

Она смотрела на спешащих людей, на проезжающие мимо машины, автобусы и троллейбусы, и удивлялась тому, что всё так буднично, словно ничего особенного не произошло.

Передумав переходить через дорогу, Таня медленно пошла вдоль улицы. Спешить ей некуда: с этого момента она совершенно свободна. Конечно, Лёня будет недоволен и неприятно удивлён, ведь Татьяна скрыла от него тот факт, что подала заявление об увольнении.

А сегодня она уже расписалась в приказе и получила на руки трудовую книжку.

Свобода. Звучит прекрасно, но необходимо помнить, что свобода – это, прежде всего, ответственность. Место в буфете обкома партии помог найти Лёня. Он же помог Тане избежать распределения и нашёл для неё отдельную комнату в общежитии.

Лёня вообще постоянно предлагал Тане переехать к нему, в отдельную благоустроенную квартиру, но Таня всякий раз отказывалась. Она так и не смогла дать Леониду то, чего он очень ждал. Даже предложение ей делал месяц назад, но получил отказ.

Нужно искать жильё, потому что Таня больше не хотела пользоваться отношением Лёни. Она не может стать для него той, кто ему нужен, а значит, и принимать от него что-либо не имеет права.

Таня снова оглянулась вокруг: ничего не изменилось, все так и спешат по своим делам. Кажется, только один человек во всём мире сейчас способен был бы разделить настроение Тани.

Девушке вспомнился один из весенних вечеров. Почти четыре года прошло, а она помнит этот вечер практически посекундно. Вот они идут по улице втроём, и Тане очень радостно. Она встречается глазами с Колей, и радость становится вдвое больше. Не потому, что они делят её, а наоборот, к радости Тани прибавляется такая же огромная радость Николая.

«Девочки, день-то какой сегодня! Исторический момент, один из самых главных, и мы в нём живём».

…К тому времени, когда у Лёни закончился рабочий день, Таня успела собрать вещи и временно перевезти их к одной из бывших соседок по комнате в общежитии техникума, Нине.

Комнату Таня освободила, сдала коменданту обходной лист и ключи. Она так и не съездила к родителям ни прошлым летом, ни в Новый год, потому решила навестить их сейчас, пожить у них хотя бы неделю, а лучше две.

– Таня? – удивлённо воскликнул Лёня, увидев девушку. – Вот так сюрприз!

– Лёня, я пришла попрощаться и поблагодарить тебя за всё.

– Не понял, – нахмурился Леонид и взялся за ручку портфеля двумя руками.

– Я уволилась из буфета обкома и выехала из общежития.

– Но почему?! Что случилось-то? Неприятности? Почему мне не рассказала? Недостача? Или кто-то приставал?

– Лёня, нет никаких неприятностей. Ты же сам сказал, что я смогу уволиться в любое время, если мне не понравится там работать.

– Надо совсем не иметь мозгов, чтобы разбрасываться такими возможностями! – вскипел Леонид.

– Значит, у меня нет мозгов, – пожала плечами Таня.

– Нет, Таня, не обижайся… Я не о тебе… А с общежитием что не так?

– Всё нормально, кроме одного. Я хочу жить собственную жизнь, Лёня! Хочу сама решать, где мне работать и где поселиться.

– И где ты будешь ночевать сегодня? Где потом жить? Поехали ко мне, Таня!

– Лёня, ты так ничего и не понял. Я уезжаю к родителям. Когда вернусь – не знаю.

– Хочешь, я приеду к тебе? – понимая, что теряет Таню, Леонид цеплялся за любую возможность, чтобы удержать девушку.

– Нет, – покачала головой Таня. – Прощай, Лёня! Не ищи меня, не приходи.

Лёня так и стоял, глядя Тане вслед и не веря в то, что всё происходит наяву.

Таня сделала несколько шагов и вдруг обернулась, остановившись.

– Лёня, а ты знаешь, какой сегодня день?

– Ужасный, – пробормотал Леонид.

– Сегодня лётчик-космонавт Алексей Леонов, наш соотечественник, вышел в открытый космос! Впервые в истории! День-то какой, Лёня! И мы в нём живём.

* * * * * * *

Когда Таня приехала к родителям, мамы дома не оказалось, – она на несколько дней уехала к своим родителям, в большое село, расположенное в соседней области.

Таня осталась без новостей, потому что отец никогда не интересовался личной жизнью знакомых и друзей.

На третий день после приезда Таня отправилась в отдел «Ткани», расположенный в самом большом универмаге родного городка.

Рассматривая разноцветные рулоны, Таня вдруг услышала знакомый голос:

– Карманова, неужели это ты?

Таня резко обернулась и увидела Галину Воронову, ныне Скворцову, подругу детства.

– Привет, Галя! Сто лет не виделись.

Нельзя сказать, что девушки очень обрадовались, встретив друг друга, но протокол необходимо было соблюсти.

– Какими судьбами в нашем захолустье? – насмешливо поинтресовалась Галя.

– У меня здесь родители живут, если ты не забыла, – спокойно отозвалась Таня. – А ты-то сама? В отпуск приехала?

– Я с лета здесь живу, вернулась, – пожала плечами Галка. – Точнее, мы со Скворцовым в отпуск сюда приехали, и я осталась, не поехала с ним обратно. Он на развод подал сразу, да и ладно, наплевать. Нашёл уж, наверно, там себе новую жену. А из меня жены декабриста не вышло. Коля прирос там к месту… в Новокузнецке. Сначала сказал, что на два – три года туда поедем, а потом заявил, что не станет оттуда уезжать, нравится ему там. А мне так восьми месяцев за глаза хватило пахать на стройке. Здесь на почте работаю, посылки принимаю и выдаю. Кстати, сегодня мы с девчонками в клуб на танцы пойдём. Давай с нами?

– Нет, Галя, не хочу, но спасибо за приглашение. Мама в отъезде, мы с папой вдвоём на хозяйстве.

– Как знаешь, – равнодушно ответила Галка, а Таня начала прощаться.

…Таня дождалась маму, погостила у родителей ещё неделю, потом заехала к Нине за своими вещами и отправилась на железнодорожный вокзал. Вскоре девушка ехала в плацкартном вагоне поезда, который следовал через Новокузнецк.

Глава пятая

Сомнений в том, ехать или нет, у Тани изначально не было. Однако и особой уверенности девушка не испытывала. Да и откуда взяться этой уверенности, если Таня дальше областного центра никуда и никогда не выезжала? Правда, Лёня ещё прошлым летом предлагал ей поехать вдвоём на Черноморское побережье Кавказа, но она отказалась.

А тут сразу Сибирь, далёкая и неизведанная. Однако Таня была не первой и не последней из тех, кто поехал работать по комсомольской путёвке; таких приезжих и в городе, и на самом металлургическом комбинате множество.

Работы Таня не боялась, хоть и понимала, что по профессии она на комбинате не устроится. Никакая новая работа не пугала Таню так, как ожидаемая встреча с Колей.

А если он и вправду уже опять женат? Конечно, на Колю это совсем не похоже, а с другой стороны, женился же он на Галке через несколько месяцев после того, как приезжал к Тане! В любом случае, вряд ли Коля совсем одинок. К тому же, столько воды утекло… Они оба уже совсем взрослые. Коле скоро исполнится двадцать три года, а Тане – двадцать.

Однако Таня не дала всем этим невесёлым мыслям и сомнениям сбить её с толку. В конце концов, пока что она едет не к Коле! Прежде всего она едет работать по комсомольской путёвке.

Оставив вещи в камере хранения, Таня сразу с вокзала пошла на завод, поскольку останавливаться ней пока было негде. Девушка была почему-то уверена в том, что в отделе кадров ей никто особо не обрадуется, однако ошиблась.

Специалист, – энергичная худощавая женщина лет сорока с небольшим, – изучив документы вновь прибывшей, сама лично сопроводила Таню в заводскую столовую.

Продуктового магазина на территории комбината, разумеется, не было, как и любого другого, зато имелась большая и очень хорошая столовая.

Конечно, Татьяна могла подойти в любой магазин в городе, однако ей хотелось работать именно на комбинате, она за этим и приехала в такую даль.

Заведующая столовой Ираида Ивановна, пожилая дородная женщина с высокой причёской, встретила Таню почти как родную и определила работать не на раздачу, а сразу на кассу, да и к работе велела приступать уже завтра. Красный диплом Тани и опыт работы произвели должное впечатление.

Вернувшись в отдел кадров, Таня поставила подписи в документах и взяла направление в общежитие.

В большой квадратной комнате, в которую поселили Таню, уже жили три девушки: Зое, бухгалтеру, было двадцать пять лет; Вале, нормировщице, двадцать три, а Рае, диспетчеру, – двадцать два. Таня оказалась самой молодой, но это её не пугало, ведь она жила в общежитии с пятнадцати лет.

Девушки приняли Таню спокойно: без особого энтузиазма, но и без негатива и антипатии.

Оставив вещи, Таня ушла знакомиться с городом, а вернувшись, принесла конфеты и печенье, чтобы выпить с девушками чаю за знакомство.

Потом Рая убежала на смену, а Зоя – на свидание, и Таня осталась в комнате вдвоём с Валентиной. Таня обрадовалась, поскольку Валя при первом знакомстве показалась ей самой общительной и мягкой из троих соседок.

– Валя, – решилась Таня через некоторое время. – Скажи, пожалуйста, знаешь ли ты что-нибудь о Николае Матвеевиче Скворцове? Это мой земляк. А сейчас он работает здесь, на комбинате.

– Так это начальник гаража, – закивала Валя. – Как не знать? Он же передовик, на доске почёта его портрет постоянно висит. Подружка и коллега Раи нашей, Римма, встречается с ним. За ним тут многие бегали после того, как он с женой развёлся, но он долго никому предпочтение не отдавал. А потом с Риммой закрутилось у них.

«Ну и пусть крутится дальше, что ж теперь? Кто не успел, тот опоздал».

– Сейчас он в командировке, в Кемерово на неделю уехал, – завершила свой рассказ Валя.

…Следующая неделя была одновременно самой короткой и самой длинной в жизни Татьяны. Проще всего оказалось привыкнуть к работе, а вот сложнее всего – к жизни в новом городе, но и с этой задачей девушка успешно справлялась.

А ещё она считала дни до возвращения Коли. Правда, в самый ответственный момент Таню отвлекли, и Колю она заметила уже тогда, когда он появился с подносом прямо у кассы.

Следом за Колей уже подошли ещё двое мужчин с подносами, потому он просто поздоровался с Таней, расплатился и пошёл к столу.

– Что с лицом? – поинтересовался у Николая Жора, сосед по комнате, вечный весельчак и балагур, душа любой компании. Коля устроился за одним столом с ним. – Ааа, ты первый раз Татьяну Васильну увидел, то и побледнел от избытка чуйств?

– Не понял? – выпрямился Коля. – Какую Татьяну Васильевну?

– Ту самую, которая только что взяла с тебя оплату за комплексный обед, Никола! Новенькая. Хороша, правда? Но… ты в пролёте. Ты и так первую красотку отхватил. Вряд ли Римме понравится, если ты будешь на других девушек заглядываться, так что извини-подвинься!

Таня продолжала работать, а сама думала лишь о светло-карих глазах Коли. Лицо его так и осталось непроницаемым, а вот в глазах столько всего промелькнуло за те мгновения, что он провёл у кассы.

Целую неделю девушка ждала этой встречи, представляла себе, как они с Колей увидят друг друга, а прошло всё как-то скомканно, наспех. Только ведь жизнь не разрешает использовать черновики, всё происходит сразу набело.

Первая встреча состоялась, и другой первой встречи здесь, в Новокузнецке, уже не будет.

Таня думала о Коле постоянно и напряжённо, при этом совсем не замечая, какими взглядами провожают её некоторые другие мужчины, как смотрят на неё, расплачиваясь на кассе.

Заведующая столовой Ираида Ивановна нарадоваться не могла на новую сотрудницу и начала потихоньку готовить для себя замену. Лишь бы Танюша не уехала, очень хорошая девушка, ответственная, серьёзная!

* * * * * * *

Для заводчан было построено несколько расположенных рядом общежитий, потому далеко идти Николаю не пришлось. Он остановился под окнами женского общежития в тот же вечер. Постоял в задумчивости, будто на что-то решаясь, а потом вошёл, обратился к вахтёру и попросил позвать Таню.

В конце концов, имеет же он право прийти к Тане как друг детства? Узнать, какими судьбами, расспросить о делах, о том, как устроилась, не обижает ли кто.

А вот о том, что он приезжал в областной центр ещё прошлым летом, как только нашёл газету со статьёй о Тане, он, конечно, рассказывать не станет. Коля тогда был ещё женат на Галине, и ему было ужасно стыдно за свою ложь и тайную поездку, но стремление увидеть Таню преобладало над совестью.

Караулил у общежития по старой памяти и увидел… как Таню привёз на служебном автомобиле какой-то молодой, но очень солидный мужчина.

Коля тогда не стал себя обнаруживать; как приехал, так и убрался восвояси.

Зачем она прикатила сюда? И надолго ли задержится? Случайные люди уезжают отсюда быстро.

А сам Николай… Как только ему начинает казаться, что он успокоился и зажил собственной жизнью, Таня даёт о себе знать. Но в этот раз он не станет бегать за ней, как полоумный. Нет, хватит. Они давно уже живут параллельно друг другу.

И даже если они идут в одном направлении, пересечься у них не получится, как не получается у рельсов с одного железнодорожного пути.

Поговорят по-дружески, и дальше в путь.

И всё же Коля был рад, что его Римма местная и не живёт в одном общежитии с Таней.

Невесело задумавшись, Коля не заметил, как Таня спустилась в вестибюль и остановилась рядом, глядя на Николая снизу вверх.

– Добрый вечер, Коля.

– Добрый, Таня. Я пришёл, чтобы позвать тебя прогуляться, поговорить. Давно не виделись.

– Хорошо, я сейчас, мигом! – кивнула Таня и начала быстро подниматься по лестнице.

Через несколько минут она вернулась уже в косынке, в пальто и в сапогах.

Коля и Таня молча повернули за угол общежития и пошли по дорожке. Несмотря на то, что на улице было прохлално, весь снег уже сошёл, и каблучки Таниных сапожек приятно цокали по асфальту.

Таня бросила быстрый взгляд на руку Коли, и он привычно выставил локоть, хоть они и не гуляли так давным давно.

Так и ушли, не заметив, как в окно за ними наблюдает Рая, соседка Тани по комнате.

…Долго шли под руку молча, и Николай не выдержал первый.

– Таня, зачем ты приехала? – прямо спросил он, когда они вышли на одну из оживлённых центральных улиц.

– Как это зачем? – моментально отозвалась девушка.

Моментально, – потому что была готова к подобному вопросу.

– Приехала работать по комсомольской путёвке, как и большинство тех, кто прибыл сюда.

– Допустим, – кивнул Николай. – А почему именно сюда?

– А ты не понимаешь? – Таня не стала ходить вокруг да около, хотя посмотреть Коле в глаза пока не решалась, опасаясь прочитать в них приговор. – Приехала сюда, потому что ты живёшь и работаешь здесь. Гостила у родителей и однажды встретила в магазине Галю. Она рассказала о том, что вы развелись ещё прошлым летом, и что ты решил остаться в Новокузнецке. Вот я и подумала, Коля, может, нам попытаться…

Постепенно в голосе Тани оставалось всё меньше уверенности, он становился тише, поскольку девушка всё же рискнула взглянуть в лицо Николая. Лицо это было напряжённым и чужим, и взгляд тоже.

Ну и что! Даже если Коля оттолкнёт её сейчас (а скорее всего, именно так оно и случится), он хотя бы будет знать правду.

– Зачем я вдруг тебе понадобился, Таня? Меня это удивляет.

– Просто поняла в какой-то момент, что мы с тобой почти всегда чувствовали и видели одинаково. Что никого нет ближе тебя.

– Таня, ты сама-то себе веришь? Я был не нужен тебе столько лет, тогда, когда шёл к тебе с открытой душой! Ты говорила о том, что у тебя своя жизнь. Ты позволяла быть рядом с тобой кому-то другому, не мне. Мне не позволяла. А как только я окончательно понял, что ты права, и у каждого из нас своя жизнь, ты появляешься и хочешь всё переиначить, переделать по-своему. Ты громче всех заявляла о том, что каждый из нас – хозяин своей судьбы, а теперь пытаешься стать хозяйкой чужой жизни, моей! Знаешь, я ведь приезжал к тебе прошлым летом, ещё до развода, опять ждал тебя у общежития. И что я увидел? Как тебя привёз на служебной машине какой-то мужик в костюме и в очках. Видно, что непростой. Но точно другой, не тот первый, не жених.

– Это Леонид, он ухаживал за мной, но у меня с ним ничего не было, поверь! Зря ты не подошёл ко мне.

– Даже если я поверю, то куда девать того, прежнего? Того, который был, когда я подошёл?

Таня рассказала о том, как и при каких обстоятельствах рассталась с Сашей, и Николай некоторое время грустно молчал.

– А если бы ты не отступила? Вполне возможно, что он бы сдержал своё обещание и увёз тебя. Тогда бы ты обо мне и не вспомнила.

– Коля, зачем говорить о том, что могло бы быть, если получилось всё так, как получилось? Ты свободен, и я свободна…

– Как у тебя всё просто, Таня! Ты даже не можешь или не хочешь понять, что я только-только привык… Научился жить без тебя, смирился! Моя жизнь наладилась, и личная жизнь тоже начала налаживаться.

– Коля, послушай! Во-первых, это ты пришёл сегодня за мной и пригласил меня на прогулку. В мои планы не входило преследовать тебя и бросаться тебе на шею. И личные вопросы начал задавать ты. Я тебе честно рассказала о том, что у меня на душе, но ты опять недоволен! А чего ты хотел? Чтобы я красиво солгала? Тем более, я прекрасно вижу, что ты по-прежнему любишь меня!

– Раньше ты не была такой самоуверенной, Таня!

– А ты, Скворцов, никогда не был таким занудой. Я уже пожалела о том, что согласилась погулять с тобой!

Таня выдернула руку, которую Коля продолжал прижимать локтем к своему боку, и остановилась.

– Таня, ты чего? Пойдём дальше!

– Дальше некуда, Коля, не хочу! Нагулялась и наговорилась. А тебе не полагается с чужими девушками под руку ходить, ведь у тебя налаживается личная жизнь.

– Таня, мы с тобой друзья с детства… Не чужие люди. Я хотел узнать, как ты устроилась здесь, всё ли у тебя хорошо.

– Считай, что узнал, – Таня отступила ещё на пару шагов. – У меня всё просто прекрасно. И я очень рада, что ты не имеешь права запрещать мне жить так, как я захочу. Пока, Коля! Мне пора. Рада была повидаться.

Не успел Коля опомниться, как Таня затерялась среди прохожих, а потом и вовсе исчезла из вида.

Тяжело вздохнув, Николай зашагал в сторону общежития. Вроде, высказал Тане всё то, что накопилось и наболело в душе, но почему тогда ему настолько муторно и противно от самого себя?

Глава шестая

На следущий день Таня обратила внимание на высокую фигуристую брюнетку, которая, расплачиваясь за обед, пристально и как-то недоброжелательно её рассматривала. Таня пару раз видела эту девушку и раньше, запомнила, поскольку имела хорошую память на лица.

Раньше девушка быстро расплачивалась и уходила, словно не замечая Таню, но только не сегодня. У Тани вдруг мелькнуло подозрение, которое подтвердилось, как только закончился рабочий день.

Брюнетка поджидала Таню у запасного выхода, который плавно переходил в широкую тропинку, ведущую к воротам и проходной.

Девушка была выше Тани почти на голову, статная, очень красивая. Светлый плащ удачно подчёркивал безупречную фигуру, а модные сапоги сидели на длинных крепких ногах, как влитые.

Высокая причёска, на затылке тёмные волосы собраны в хвост. И без того огромные голубые глаза подведены.

Почему-то у Тани возникло ощущение, что в этой девушке всего чересчур, хотя Таня и понимала, что относится к Римме (а это точно была она, Таня даже не сомневалась) предвзято.

– Здравствуйте! Вы ведь Татьяна Васильевна Карманова?

Голос у девушки оказался низкий и звучный, грудной.

– Чем могу быть полезна? – Таня очень постаралась, и у неё получилось придать лицу доброжелательное выражение.

– Мне нужно с вами поговорить, – вежливо и достаточно ровно ответила незнакомка. – Меня зовут Римма Нестерова, я работаю в диспетчерской. А ещё я невеста Николая Скворцова. Хочу, чтобы вы знали правду; не уверена в том, что Коля сообщил вам об этом во время вашей вчерашней прогулки.

– Сообщил, – равнодушно пожала плечами Таня. – Потому вы могли не утруждать себя ни слежкой, ни сегодняшней профилактической беседой.

– Давайте присядем, – кажется, Римма была недовольна тем, что Татьяна оказалась такой понятливой и проницательной. – А мне Коля сказал, что вы друзья детства…

– Это правда, – кивнула Татьяна. – Мы с Николаем знакомы давно, и когда-то были очень дружны.

– И всё же я хочу предупредить вас, чтобы вы не лезли в наши с Колей отношения. Держитесь от него подальше.

– Скажите, вы с каждой женщиной, с которой поговорит Николай, проводите профилактическую беседу, предупреждаете? Из рассказа Коли я поняла, что всё у него на личном хорошо. Может, не следует распугивать всех, кто приблизился к нему? К чему крайние меры, ведь невеста-то вы? И ещё. Я не собираюсь «держаться подальше» от друга детства только ради того, чтобы угодить вам. Но и лезть в ваши отношения не собираюсь. Я просто живу и работаю. Прошу это понимать и не мешать мне.

– Я всё вижу и всё замечаю, – парировала Римма. – А за вами буду наблюдать особенно тщательно.

– К сожалению, не могу запретить вам заниматься подобной бессмыслицей. До свидания, – Таня встала со скамейки и пошла к проходной, бросив на ходу. – Мне надоел этот бессмысленный разговор, я после смены, устала.

В глазах Риммы, которая смотрела Тане вслед, явственно читались бессильная злоба и ненависть.

* * * * * * *

Месяц спустя, май 1965 года

Вечером после работы Николай сидел за книгами, поскольку собирался поступать заочно в технический институт.

Жора, сосед по комнате, расположился на своей кровати, навалившись на спинку и вытянув длинные ноги. В руках у Георгия была гитара.

Второй сосед, Фёдор, ушёл на свидание.

Жора задумчиво перебирал струны и сначала молчал, но вскоре начал негромко напевать:

Ах, Таня, Таня, Танечка,

С ней случай был такой,

Служила наша Танечка

В столовой заводской…*

– Прекрати, – серьёзно попросил Николай.

– А что так? – удивился сосед.

– Отстаньте от Тани!

– А если нет? Что будет?

– Доведёшь, тогда и узнаешь, что!

– А ты, Никола, кто будешь Татьяне Васильне? Отец? Дедушка? Дядька? Старший брат, может?

– Мы друзья детства, и я никому не позволю обижать Таню.

– А с чего ты взял, что Татьяну Васильну кто-то собирается обижать? Совсем наоборот. А сказку про друзей детства оставь для Риммы.

Николай, сдерживаясь из последних сил, тяжело дышал, гневно глядя на Жору.

– У тебя дым из ноздрей сейчас повалит, – лишь усмехнулся тот. – Ты свою физиономию не видишь со стороны всякий раз, когда приходишь в столовую. То красный, то бледный весь. Что у вас с Татьяной? Вот, возьми и рассказывай.

Жора протянул Николаю пачку с папиросами.

… – Мдаааа, – многозначительно произнёс Георгий некоторое время спустя и глубокомысленно затянулся. – Поправь меня, если ошибусь. Такая женщина приехала за тобой в даль дальнюю, а ты ей дал от ворот поворот только за то, что когда-то в пятнадцать лет она не ответила на твои чувства, не полюбила тебя в ответ и не разглядела твою лучшесть? И в семнадцать лет не полюбила и не разглядела? И вправду бессовестная, так её! Ведь обязана была сразу полюбить, если ты полюбил!

– Жора, ты надо мной смеёшься? Потешаешься? – сжал кулаки Николай.

– Нет, я удивляюсь, Коля, – абсолютно серьёзно заговорил Георгий. – Я редко в людях ошибаюсь, и ты мне казался цельным человеком, настоящим мужиком. А теперь… Прости, но я не знаю даже. И хотя я тебя по-прежнему уважаю, отношусь хорошо, мне очень хочется, чтобы Татьяне Васильне приглянулся кто-то более серьёзный, а ты продолжай сидеть тут и обижаться.

Николай вдруг как-то обмяк, с него разом слетели весь гнев и пыл. Взял из пачки ещё одну папиросу и уставился в окно, за которым сумерки сменялись ночной мглой.

– Не обижаюсь я, Жора. Как объяснить?

Николай снова оживился и заговорил торопливо, горячо.

– Наверное, ты прав в том, что я трус. Я и есть трус!

– Эээ нет, я такого не говорил! – возмущённо воскликнул Георгий и тоже взял следующую папиросу. – Вот трусом я тебя точно не считаю!

– Значит, я сам это говорю, – махнул рукой Николай. – А с Риммой мы расстались почти три недели назад. Я не люблю её, так ей и сказал. Попросил прощения. Вот она теперь очень обижена, хотя когда у нас всё начиналось, мы договаривались, что отношения взрослые, и никто никому ничего не должен.

– Ишь ты какой! – усмехнувшись, покачал головой Жора. – Хотя почти все мы такие, что уж! Понятно, что Римма тебе наобещала с три короба, на всё согласилась, лишь бы тебя заполучить, а сама всё равно надеялась. А я-то думаю, что это ты все вечера, когда я не в ночную, за книжками сидишь! А ты, оказывается, всегда теперь за книжками, сделал сознательный выбор! А вокруг Риммы уже один из молодых инженеров увивается, новенький, приехал недавно по распределению сразу после института. И чего же ты боишься, раз говоришь, что трус? Или кого?

– Понимаешь, Жора, я прекрасно знаю, что Таня ни в чём не виновата передо мной. Дело во мне. Я так сильно любил её, что все надежды, которые рушились, всякий раз становились для меня настоящей трагедией. Сначала – когда Таня не стала отвечать на мои письма, которые я отправлял ей из армии. После – когда я увидел её с этим столичным женихом. Наворотил я тогда дел, до сих пор противно от самого себя. Это ещё повезло, что Галя меня по-настоящему не любила, и разбежались мы налегке. Могло ведь получиться и совсем не так. Потом с комсомольским секретарём из торга Таню увидел. Я верю ей, что не было у них ничего, но тогда-то я этого не знал. Так устал чувствовать эту боль, что кажется, вообще уже ничего не чувствую. Только немного успокоился – и вот Таня здесь. А мне успокоиться надо как-то, разобраться в себе. Я не хочу снова пережить то, что переживал уже несколько раз, это разочарование, эту безысходность. Понимаешь? Я же не могу попросить у Тани гарантии, что всё у нас навечно теперь. Нужно, чтобы желание быть с Таней пересилило недоверие и страх. Сосредоточусь пока на поступлении. Надо высшее образование получать, тем более, государство даёт мне такую возможность.

– Может, ты и прав, – подумав, ответил Жора. – Вы оба горячие головы, и у каждого своя правда. Вам надо просто спокойно пожить, каждому своей жизнью. Если судьба быть вместе, то будете, а нет – значит, нет. Не сердись на меня и не переживай, для меня возлюбленная друга – табу, а вот за других не могу поручиться. И не трус ты. А главное, зря говоришь о своей любви в прошедшем времени; как любил, так и любишь.

* * * * * * *

Середина июля 1965 года

День выдался не по-июльски прохладным и напоминал, скорее, осенний. Не хватало только листьев, падающих под ноги и кружащихся на асфальте в причудливом танце.

Было утро понедельника, и Николай спешил на работу после трёхнедельного перерыва: сначала сдавал экзамены, а потом был на установочной сессии. Из Кемерово вернулся только вчера поздно вечером. Первая сессия проходила там, а вот все остальные будут здесь, в Новокузнецке, в филиале.

Оба соседа работали в ночь, и новостей Коля пока не знал.

Бодро шагая по аллее, украшенной портретами передовиков, Коля вдруг резко затормозил и остановился. С одного из портретов на него смотрела Таня.

Взгляд у неё был серьёзный и торжественный, но при этом смущённый, словно она стеснялась того, что оказалась в числе передовиков, сомневалась в своём праве находиться на этой аллее.

Коля так и стоял, глядя на портрет, не замечая ничего и никого вокруг, потому вздрогнул, когда прямо у его уха раздался голос Жоры.

– А я специально здесь пошёл со смены, так и знал, что тебя тут встречу. Здоро́во, бродяга!

Коля и Жора обнялись, хлопая друг друга по спине и по плечам.

– Как тут обстановка? Новости какие? – спросил Николай, когда они с Жорой отошли в сторону, чтобы не мешать спешащим на смену заводчанам, и закурили. – Вчера приехал – никого, ни тебя, ни Федьки. Оба в ночную.

– Зато сегодня дома все, посидим, повечеруем. Я к своим ездил в область, вкуснятины всякой привёз. Тогда и новостями обменяемся, в тепле и под стаканчик-другой. Но одну новость расскажу сейчас… Или даже несколько. Татьяна Васильна всё так же одна, хотя мужики, как говорят в одном кино, к её ногам падают и в штабеля укладываются. Столовая и раньше по понятным причинам была популярным местом, а теперь так вообще. Но это лирика. Главное то, что ревизия тут была две недели назад, как раз столовую и проверяли. Заведующая столовой в отпуск ушла ещё до твоего отъезда, а вместо себя оставила Татьяну Васильну. Татьяна была исполняющей обязанности, и всё шло хорошо, столовая работала в обычном режиме. Смогла Татьяна всех работников столовой в руки взять и удержать. Но куда-то выше поступил сигнал, анонимка, дескать, беспорядок в столовой, воровство процветает, порции маленькие, недовес, и вообще полная анархия. Приехала ревизия. Вдоль и поперёк проверяли столовую в течение нескольких дней, не нашли ни растраты, ни убытков, ни недовеса, ни антисанитарии, ни анархии. Никаких несунов не обнаружили. Вместо выговора Татьяна Васильна получила благодарность. Статью в заводской многотиражке напечатали про твою Татьяну. Я для тебя специально два экземпляра взял, у меня в тумбочке лежат, в общаге, вечером отдам. А ещё жалобщиков и кляузников пропесочили как следует, тоже в многотиражке. Имена называть не стали, но сорока на хвосте принесла: с диспетчерами Риммой и Раисой директор лично беседовал. Они ведь тень на весь завод бросают такими делами. Предупреждение им вынес. Сказал, если повторится что-то такое, вылетят и с комсомольской стройки, и из комсомола. Так что ходят теперь тише воды и ниже травы. Вот такие дела у нас. Вижу, тебе ещё папироса нужна. Терпи, дружище, держись, вечером посидим как следует.