Текст книги "Алиби для врага (СИ)"

Автор книги: Мира Айрон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)

«О, как мы запели, когда от одного места отлегло!»

– Серьёзно? – удивлённо спросил Артемий. – И кто мне может на законодательном уровне запретить руководствоваться двойными стандартами?

Спорил исключительно из вредности, просто ради того, чтобы спорить. Не хотелось ему быть великодушным, хотя он наверняка знал, что Вера никогда не согласится жить в бывшей семейной квартире Гуровых. Вера – это не Славик, она очень щепетильна в важных вопросах.

– Тёма, если ты будешь продолжать в том же духе, я не приду на судебное заседание и не соглашусь на развод.

– Ой, как страшно стало! – рассмеялся Артемий. – А ты не боишься того, что я могу вести запись разговора, а после отправлю её твоему Славику?

– Какой ты всё-таки, Тёма! – Алла, кажется, задыхалась от досады и от раздражения. – И когда ты успел так измениться в худшую сторону?

– Я всегда был таким, просто мы многого не замечали, не видели друг друга как следует.

После разговора с Аллой на душе стало мрачно и пасмурно, однако мысль о том, что завтра он увидит Веру и предложит ей отправиться в путешествие вместе, согревала Гурова, наполняя жизнь смыслом.

Осталось только уговорить Веру ехать с ним на мотоцикле в такую даль…

То, что о длительном путешествии на старом байке не может быть и речи, Артемий прекрасно понимал сразу, однако всё равно решил привести в порядок «старичка» и забрать его с собой в большой город. Точнее, вернуться домой на нём.

Сто пятьдесят километров заслуженный друг вполне осилит, а самому Гурову надо потихоньку тренироваться, восстанавливать навыки и заново привыкать к такого рода движению. Он не садился на мотоцикл с тех пор, как окончил школу.

Едва добравшись до города, Артемий отправился к знакомому, у которого был прокат мотоциклов. Надо заметить, что «старый друг» отлично зарекомендовал себя в дороге.

Рудик Печкин был совсем не похож на своего мультяшного однофамильца: высокий, крепкий, бородатый, с острым взглядом небольших тёмных глаз и с собранными в куцый хвостик прямыми русыми волосами.

Мужчины были знакомы около десяти лет, с тех пор, как Рудольф оказался в стационаре с осложнённым аппендицитом.

Сейчас, увидев, на чём прибыл Артемий, Печкин присвистнул и начал со всех сторон рассматривать раритет. К счастью, не отпускал ни едких замечаний, ни фривольных комментариев.

– Продаёшь? – с интересом спросил он. – Мой приятель в музей ретромобилей взял бы.

– Нет, – покачал головой Артемий. – Друзей на продают. Мне нужно оставить его где-то временно. Недели на три, а может, на месяц.

– Без проблем, приютим твоего друга, – кивнул Печкин.

– Я заплачу́, Рудик!

– Обидеть хочешь? – усмехнулся Рудольф.

– Нет, не хочу, Рудик. Помощи ещё хочу.

– Слушаю.

– Мне нужен байк напрокат, хороший. Туристический, для длительной езды по трассе. Надолго нужен, примерно на месяц.

– Мм, – кивнул Рудольф. – Далеко собрался, если не секрет?

– На Черноморское побережье.

– О как! За летом вдогонку?

– Ну да, что-то вроде того.

– Пойдём, я тебе «Ямаху» покажу. Рекомендую взять его.

* * *

Через час Гуров подъехал к дому Веры на прокатном байке и оставил его на охраняемой стоянке.

… – Но как? – удивлённо и растерянно спросила Вера, внимательно выслушав идеи Артемия. – Ведь холодно, Тёма! Мотоциклистов на дорогах почти не осталось, а летом их была тьма-тьмущая!

– Мы подберём правильную одежду, не переживай, Вера! Такую, в которой наверняка не замёрзнешь. Предоставь это мне. К тому же, прохладно будет только в первые сутки. Я смотрел прогноз погоды; там, куда мы поедем, до сих пор очень тепло, временами даже жарко. Потом, на обратном пути, мы будем добираться самолётом или поездом, как ты захочешь, а байк я отправлю транспортной компанией. Компанию мне Печкин посоветовал, он сам однажды так отправлял мотоцикл. В ближайшие дни сильных холодов здесь у нас не ожидается, гололедицы точно не будет. А вот ноябрь, когда мы будем возвращаться, – это уже совсем другая история.

– Тёма, но почему именно мотоцикл? – в голосе Веры послышались нотки отчаяния. – Я ни разу в жизни не ездила на байке, даже вокруг дома, не то что уж путешествовать! Я боюсь.

– Вот и попробуешь. Смысл в том, чтобы покинуть зону комфорта, Вера, изменить всё кардинально. Довериться друг другу до конца.

– А на работе мне как быть? – растерянно пробормотала Вера.

– Ты же сама рассказывала, что уже два года работаешь без отпусков, с тех пор, как…

– С тех пор, как мамы не стало.

– Да, вот именно, Вера.

– Не знаю, Тёма, – тяжело вздохнула Вера.

– А что тут знать?

– Можно, я подумаю до завтрашнего утра?

– Можно, конечно. Сейчас я не стану стоять у тебя нал душой и давить на тебя, поеду домой. Но твоего ответа буду очень ждать.

…Вера позвонила в тот же вечер:

– Тёма, я подумала, посмотрела информацию… В общем, я никуда с тобой не поеду. Во всяком случае, на байке – точно не поеду.

Глава пятая

Артемий отреагировал на заявление Веры подозрительно спокойно: сказал: «Понял» и быстро свернул разговор.

Веру это спокойствие не обмануло, и тревога в душе женщины постепенно нарастала. Предчувствия тоже не обманули, поскольку через полчаса после разговора раздался звонок в домофон.

Чувствуя внутри, где-то в области желудка, холодный комок, Вера открыла двери, смиренно ожидая своей участи.

У страха глаза велики, потому Вере и вправду казалось, что Артемий в этот момент чем-то походил на инквизитора. Нарочито спокойным выражением лица мужчина пытался замаскировать разочарование, боль и гнев.

Даже будто осунулся немного, или это из-за отросшей за день щетины так казалось? Тёмные брови сдвинуты, весь облик выдаёт напряжение. Короткая полуспортивная кожаная куртка и джинсы усиливали мрачный образ.

Подобным Вера ещё не видела Артемия; он всегда был спокойным, слегка насмешливым, мягким. Именно таким она полюбила его, – почти сразу, в первый же день знакомства. Таких настоящих, сильных чувств Вера не испытывала давно, со времён её бурного романа с Глебом.

Женщина лукавила, когда говорила, будто боится путешествовать на байке. Да, опыта подобных путешествий у неё совсем не было, это как раз правда. Вера в принципе-то очень тяжела на подъём, однако ради Артемия превозмогла бы себя, прыгнула бы выше головы.

Тем более, он обещал, что они будут часто останавливаться и отдыхать, ведь спешить им некуда. Никаких лишений, никаких ночёвок под открытым небом. Единственное неудобство – весь путь вперёд на байке.

Мешала ревность – удушающая и страшная. Именно потому, что Вера полюбила Гурова с полной самоотдачей, она не хотела и почти на физическом уровне не могла стать заменой некоей Анжелики.

Вера не собиралась примерять на себя чужую роль и помогать Артемию закрывать всякие там гештальты. Но женщина не призналась бы в этом ни за какие сокровища мира, и даже под страхом небесной кары не призналась бы.

Сейчас Вера чувствовала примерно то, что чувствует человек, сознательно выходящий на улицу после штормового предупреждения и наблюдающий приближение урагана: страх смешанный с восторгом.

Гуров в глазах Веры был прекрасен, и больше всего ей сейчас хотелось обнять его. Даже если её сметёт его энергетикой.

– Ужинать будешь? – Вере казалось, что она не сказала это, а заискивающе пропищала.

– Нет.

Артемий прошёл в комнату и сел в кресло.

– А чай?

– Нет.

– Может, куртку хотя бы снимешь? Отопление давно включили.

– Я ненадолго. Решил заскочить и попрощаться, поскольку завтра надолго уеду. Как-то не готов был к тому, что мы расстанемся. Думал, поедем вместе. Не хотелось, чтобы ты отпускала меня одного, но… – Гуров развёл руками.

– Тёма… Я готова путешествовать с тобой, и мне этого очень хочется. Но путешествовать не так. И не сейчас.

– Почему не так и не сейчас? – вскинулся Гуров. – Так и будешь вечно всего бояться, Вера? И сидеть в своей раковине, как жемчужина?

– Тёма, это нечестно!

– Вера, а я и не провожу аналогий; кстати, в отличие от тебя!

Вера вспыхнула: она не учла того, что Гуров умён и проницателен. Он просчитал её реакцию на раз-два.

– Во-первых, ты ещё не разведён. Фактически ты являешься мужем Аллы. Чужим мужем.

– О как. Спать со мной это тебе не мешает, а отправиться вместе в путешествие, – не, никак нельзя! Препятствие непреодолимой силы. Я не считаю себя мужем Аллы, и ничто не сможет остановить бракоразводный процесс, как-то помешать, даже притормозить. Или…

Гуров выпрямлся, во все глаза глядя на Веру, которой вдруг захотелось исчезнуть с лица Земли. Что она наделала⁈

– Ты сомневаешься во мне, Вера? – это было, скорее, констатацией факта, чем вопросом. – Считаешь, что я в любой момент могу передумать, надеть шлем с рогами, который ещё не успел как следует запылиться, и вернуться в стойло?

– Тёма…

– А во-вторых что?

– Почему зону комфорта нужно покидать непременно так экстремально? И почему довериться друг другу мы можем лишь путешествуя на байке? Других способов нет? Нам ведь не по семнадцать, Тёма!

– Я сон видел, – спокойно и буднично ответил Гуров. – И сначала я думал, что вернулся в прошлое, но потом понял, что увидел будущее. Ладно, теперь уже не суть.

Артемий встал, и Вера тоже вскочила.

– Знаешь, почему мотоцикл без коляски называется «одиночка»? Он априори не предназначен для пассажиров. Да, случаются в жизни исключения. Кстати, настойчиво приглашать кого-то в попутчики в байкерской среде не принято. Но я-то не байкер, я врач. Ладно, Вера, мне пора. Нужно выспаться как следует. Пожелаешь мне удачи? Я не суеверный.

Вера боялась расплакаться, потому молча кивнула, шагнула к Артемию и обняла его.

А через несколько секунд за Гуровым закрылись двери, и Вера осталась одна. Опять одна.

Вера кинулась к окну, но увидеть Артемия ей не удалось; видимо, он ушёл за дом. Женщина опустилась на стул, глядя прямо перед собой.

Что сейчас было? Почему они так разговаривали друг с другом и так смотрели друг на друга? Зачем? Ведь до сих пор было полное ощущение единения, и далеко не только телесного.

Они проникли в души друг друга. Во всяком случае, Вере так казалось. Она ошибалась? Нет, быть такого не может!

А сейчас? Артемий решил, что она трусиха и перестраховщица, а она была уверена: он хочет вернуться в прошлое, хочет заменить ею Анжелику, устроить перезапуск давней истории.

Похоже, они оба ошиблись, и теперь даже не понять, где причина, а где следствие.

Завтра Артемий уедет один, без неё. А она останется. Проснётся по будильнику в половине седьмого, и день пойдёт по заданному много лет назад алгоритму.

Этому алгоритму подчинена вся жизнь: монотонно и порой скучно, зато без стрессов. Без взлётов, но зато и без болезненных падений. Чем не жизнь?

Артемий сначала отправится в Москву к сыну, а потом поедет на юг. Уже через двое суток он будет на побережье, забудет о холоде и об осенней сырости. Наверняка со временем забудет и о Вере, не захотевшей разделить с ним его восторг и радость, живущей свою монотонную жизнь; отвыкнет, войдёт во вкус одиночества. А может, встретит кого-нибудь… какую-нибудь более лёгкую и смелую женщину.

…Артемию нужно было подумать, свыкнуться с новым положением вещей, настроиться на поездку в одиночестве. Поскольку к раздумьям больше всего располагала дорога, Гуров уехал за город и долго ездил по трассе.

Ощущение у него было такое, словно он увидел цель, разогнался, а потом с размаху влетел в стену. Мысли необходимо было хоть как-то упорядочить, поскольку они раскатились, как бильярдные шары.

Больше всего Гуров не любил, когда кто-то пытался распоряжаться его временем или вносить коррективы в его личные планы. В таких случаях Артемий всегда был категоричен, и для него не составляло проблемы сказать «нет». А ещё он никогда не являлся рубахой-парнем и очень ревностно охранял личное пространство.

Тогда почему он решил, что имеет право вторгаться в жизнь Веры и вносить собственные коррективы в её планы?

«Потому что ты влюбился в неё и хотел получить доказательства того, что она так же любит тебя так же, как ты любишь её. Ага. А сам ничего не хотел доказать?»

Ему нужна эта поездка, ему! Для него это душевный порыв; возможно, даже катарсис, очищение. А для Веры это просто неудобства и лишения.

Что ж, он пройдёт этот путь один. Хорошо, что выбил длинный отпуск: успеет съездить один, а потом вернётся за Верой, и они вместе отправятся по маршруту, выбранному любимой. Сомнений в том, что Вера его обязательно дождётся, у Артемия не было.

…В город он вернулся почти ночью. Оставил мотоцикл на стоянке и шёл к дому, как вдруг на скамейке рядом с подъездом кто-то зашевелился. Гуров вздрогнул от неожиданности, но продолжил путь, минуя скамью.

Он уже приложил ключ к замку домофона, когда со стороны скамейки раздался знакомый голос:

– Тёма!

Артемий едва на уронил связку ключей, нелепо взмахнул руками, но поймал. Почти кубарем слетел с лестницы и тут же оказался рядом с Верой, обнял её, прижал к себе.

– Давно ждёшь?

– Часа полтора.

– Почему не позвонила⁈ Ты же замёрзла!

– Я не хотела обсуждать ситуацию по телефону. Хотела поговорить лично. И вообще я очень тепло одета.

– Пойдём, – Артемий поцеловал Веру в нос, забрал из её рук рюкзак, взял женщину за руку и повёл за собой. – Будешь пить горячий чай, в который я добавлю немного коньяка. И будем говорить.

– Если я выпью горячий чай с добавлением коньяка, мы не будем говорить, Тёма, потому что я усну.

– Значит, будем спать.

…– Тёма, я пришла сказать, что поеду с тобой.

– Если это обдуманное и взвешенное решение, я не стану его оспаривать. А если это лишь каприз…

– Нет, не каприз. Я принесла тёплые вещи.

– Можно, я посмотрю на них?

– Конечно!

В течение нескольких минут Артемий рылся в вещах Веры.

– Хорошие вещи, Вера, но у меня есть лучше. А твои пусть тут остаются.

– А почему? Не годятся?

– Годятся, но у меня есть термобелье.

– Что?

– Специальные вещи, котоые сохраняют тепло. И обувь специальная. И куртка, и шапка, и перчатки.

– Тёма, я хочу, чтобы ты знал… Я еду с тобой не потому что боюсь остаться одна. Я просто хочу поехать с тобой.

Артемий тут же оказался рядом и прижал к себе Веру.

– А я хочу, чтобы ты знала и чтобы усвоила на всю жизнь: я хочу поехать именно с тобой. Потому что я люблю тебя, Вера!

* * *

Неделю спустя

Артемий вдохнул морской воздух, наслаждаясь лучами мягкого осеннего солнца, ласково скльзящими по лицу.

Путешественники уже несколько раз перебрались с места на место, и всюду им нравилось больше, чем в предыдущем местечке.

Тёплые мягкие руки обнимали Гурова за пояс. Вера никогда не отвлекала его во время движения, хотя во все остальные часы, минуты и секунды буквально засыпала Артемия вопросами.

Они никуда не спешили, наслаждаясь каждым мгновением. А впереди у них была целая жизнь, по которой они пройдут рука об руку.

Вера научится быть счастливой и не бояться своего счастья. Она родит Артемию сына Вадима и будет жить для «своих мальчиков».

Гуров научится находить счастье в простых вещах и в мелочах, а ещё – делать счастливыми своих близких и любимых. А мечта… зачастую намного лучше, когда мечта переходит в плоскость реальности и адаптируется к ней.