Текст книги "Очень серьезный мужчина (СИ)"

Автор книги: Мира Айрон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

Света, хоть и не допустила ещё "до тела" ни одного мужчину (не зря Макс называет её воинствующей девой), прекрасно понимала, что с ней происходит сейчас.

И подобные ощущения в ней способен вызвать только Тимофей. Она до сих пор помнила, как он поцеловал её ночью в комнате общежития. Они были тогда юными и смешными, рассуждали о книжных страстях.

Света понимала также: Тимофей, в силу того, что он мужчина, тем более, молодой и здоровый, давно уже дошёл "до логического продолжения" с какой-нибудь женщиной. И не с одной. Святошей Света, несмотря на свою фактическую невинность, не была, и она спокойно относилась к тому, что когда-либо происходило в жизни Тимофея. Её бы напрягло, скорее, если бы у мужчины под двадцать пять лет до сих пор ничего не было.

Главное, что он не женат. И постоянной женщины у него, вроде, нет. Или есть? Интересно, с Евгенией Валерьевной он до "логического продолжения" уже дошёл? Или они ещё "в пути"? Почему тогда он так смотрел на Свету в лифте? И откуда взялась идея персональных экскурсий?

Не похож Тимофей на человека, который старается на два фронта. Света не могла поверить в то, что он стал таким. А раньше он таким точно не был.

* * * * * * * *

… На приёме Света появилась вовремя: ей хотелось осмотреться и выбрать для себя укромное местечко. Твёрдо решив, что алкоголь ей сегодня совсем ни к чему, Света взяла в руку бокал с минеральной водой. К счастью, Роза была тут же, потому Света останавливалась возле неё время от времени, и они болтали.

Тимофей появился сразу в компании семьи Вороновых и ещё каких-то сильных мира сего. Их группа выделялась на общем фоне и манерой держаться, и одеждой.

Виновница торжества вскоре ухватила Тимофея под руку и поплыла по залу. Что ж, это, наверно, всё, что нужно знать. Они появляются вместе на официальном мероприятии. Какие ещё доказательства их связи нужны? Хватит тешить себя глупыми надеждами.

Даже если Тимофей и испытывает к Свете нечто романтическое, выбор свой он сделал, и явно не в её пользу. Нужны ли ему её откровения и объяснения? Вряд ли. Потому она сосредоточится на том, что ей предложено, – на работе. Вообще, она уже сосредоточилась.

Выждав ровно час, Света решила, что может уехать домой. Ждать, когда Евгения Валерьевна остановится возле неё, Свете хотелось меньше всего. Невелика потеря для именинницы, если она не успеет пообщаться со Светой. А что со Светы взять? Человек простой, из провинции приехала. Уехала не попрощавшись? Промах, конечно, но не смертельный.

– Роза, ты сможешь сейчас меня отвезти? – продолжая делать вид, что прогуливается среди гостей, Света приостановилась около Розы.

– Ты уверена, Светик?

– Да.

– Хорошо. Тогда я сейчас предупрежу своего шефа, что у тебя разболелась голова, и я тебя буду сопровождать до дома. А мы с тобой немного проветримся, на набережную съездим.

– Спасибо тебе, Розочка! Ты настоящий друг.

Через пять минут Света уже смотрела в окно машины на вечерний город. Вырвавшись из тисков "светского общества", она почувствовала себя свободной и лёгкой.

Только спустя полтора часа Роза высадила Свету возле дома и уехала обратно в офис.

Консьержка одним глазом дремала, вторым смотрела телевизор, и даже никакого замечания не сделала Свете, что было само по себе удивительно.

Едва открыв двери в квартиру, Света поняла, что у неё дома (точнее, в служебной квартире) кто-то есть. Не включая свет, напрягла зрение и увидела, что на подоконнике кто-то сидит. Тёмный силуэт пошевелился, и раздался тяжёлый вздох.

– Это я. Не пугайся, Света.

– Я не пугаюсь. Поняла, что ты. Ты что, пьёшь, Тима?

– Откуда знаешь?

– Догадалась.

Света закрыла двери, повесила плащ, сняла обувь и прошла к раковине. Вымыв руки, подошла к подоконнику. Свет она так и не включила.

Рядом с Тимофеем стояла начатая бутылка ви́ски и стакан.

– Надо же, Тима! Впервые вижу, как ты пьёшь. Тимофей и ви́ски. И слоган: спасибо, что не из горла, а закуски не надо.

– Смешно тебе? – откинувшись на стену, Тимофей с интересом посмотрел на Свету.

– Ничего смешного. Почему-то я подозревала, что у тебя есть ключи от этой студии.

– Это моя квартира. Та, в которой живу, пока в ипотеке, она побольше. А эта полностью моя. Роза… Артуровна просто не в курсе. Она думает, что студия служебная.

– Зато консьержка в курсе, да?

– Это да, – кивнул Тимофей.

Света отошла от окна.

– Ты куда? – вскинулся Тимофей.

– Закуску организую. За стойку пойдёшь? Или на подоконнике останемся?

– А ты со мной посидишь?

– И не только посижу, но и выпью. Мне, знаешь ли, тоже надо. Неделя непростая выдалась.

– Спасибо тебе, Света. Давай на подоконнике останемся.

– Хорошо.

Света быстро вымыла и нарезала фрукты, достала сыр, багет и шоколад. Она не была уверена, что такая закуска подходит для виски, но другой не было. Не супом же закусывать? Потом она непременно заставит Тимофея суп поесть, но это будет после.

Тимофей налил почти по половине в оба стакана, и они со Светой сделали по большому глотку.

– Рассказывай, – отдышавшись, приказала Света.

– Я должен был остаться на семейный ужин у Вороновых после приёма, когда гости разъедутся, – задумчиво сказал Тимофей и перевёл взгляд с окна на лицо Светы. – А я сбежал к тебе. Почему тебя не было так долго? Где тебя носило? Ты же давно уехала с приёма, целая вечность прошла с тех пор.

Глава пятая

– Я немного прогулялась.

– Немного? Одна? В такой поздний час?

Света молчала. Ей не хотелось подставлять Розу. Продолжая пристально смотреть на Свету, Тимофей грустно усмехнулся.

– Почему не со мной?

– Потому что ты был занят. Как ты себе представляешь это? Подхожу к тебе в тот момент, когда ты общаешься с генеральным, и говорю: "Давай сбежим отсюда!"… Так, да?

– А классно было бы, – рассмеялся Тимофей. – Я же всё равно сбежал, сразу следом за тобой.

– Зачем, Тима?

– Сказать? – Тимофей добавил виски в оба стакана.

Света, опустив глаза, сделала глоток, закрыла рот ладошкой и отставила стакан, в котором ещё было достаточно виски.

– Я не буду больше, – прохрипела она. – Крепко слишком для меня.

Тимофей подвинул Светин стакан к себе.

– Я тебя потом заставлю суп есть, Тима. Не думай, что ты так спать ляжешь.

– А ты что, не прогонишь меня?

– Из твоей квартиры? Ну ты спросил!

– А если бы квартира была не моя, а служебная? Или твоя? Выгнала бы?

– Разве друзья так поступают? Куда я тебя такого… красивого и загадочного отпущу? Наоборот, сейчас двери на все замки запру и ключи спрячу. Кто тебя знает? Я тебя пьяным никогда не видела. Может, ты буйный, когда пьяный. Или путешественник. Знаешь, бывают такие: как выпьет, так надо куда-то идти, неважно, куда, просто ноги сами идут.

– Нет, я не буйный, когда пьяный. И не путешественник. И даже не философ. Напьюсь, поем и спать лягу. Одно из кресел, тёмное, раскладывается.

– Вот и договорились. А где твой пиджак, Тима?

Тимофей был в брюках и тёмно-синей рубашке с расстёгнутым воротом.

– Валяется где-то. А плащ на вешалке у двери.

Света слезла с подоконника, нашла пиджак на спинке кресла, того самого, раскладного, повесила на плечики, расправила. Сама она так и оставалась в чёрном платье и с причёской.

– Красивое платье, Света, – сказал Тимофей, словно в ответ на её мысли. – Очень женственное, и подчёркивает твою изящную фигуру.

– Спасибо, Тима, – Света забралась обратно на подоконник. – Ты меня сегодня весь вечер удивляешь.

– Почему?

– Не думала, что ты замечаешь подобные мелочи.

– Это для меня не мелочи, и ты это прекрасно знаешь, Света. Не лукавь.

Они помолчали некоторое время. Света, сказав себе, что теперь-то ей никто не помешает, решила, наконец, поговорить о главном.

– А помнишь, как ты меня борщом кормил в последний день зимних каникул? – улыбнулась она. – А Белянкину не дал борща.

– Я просто хотел, чтобы он свалил быстрее и оставил нас одних. Всё равно его бабушка дома накормила.

– Я так и подумала тогда. А потом, помнишь, как подобрал меня в университетском саду, и я у тебя жила два дня?

– Помню, конечно! То, как ты у меня жила, – одно из самых моих любимых воспоминаний.

– Я всё знаю, Тима.

– О чём? – насторожился Тимофей.

– О том, из-за чего тебе пришлось уйти из нашего университета.

– Откуда? – сглотнув, Тимофей отвернулся к окну. – Я никому не говорил. Даже Максу.

– Встретила Арсения Золотарёва на юбилее матери Макса. Арсений был уже навеселе, его обуяла ностальгия, ему хотелось общаться и вспоминать прошлое. Вот он и рассказал мне о том, как ты ему… вынес предупреждение. А они с его отцом потом поставили ультиматум руководству университета, и тебе сказали, что всё равно не дадут учиться в нашем городе, угрожали судом.

– И я сбежал, как последний трус, оставив тебя там одну. Наверно, потому ты и заблокировала меня потом, не захотела общаться. Всё правильно сделала.

– Не говори ерунды! Я же сказала: знаю всё. Потому что, после встречи с Арсением, нашла Виталия Степановича и прижала его к тёплой стенке. Он рассказал обо всём. О том, что помог тебе с переводом в Питер. О том, что ты запретил рассказывать мне правду. И о том, как они с деканом и отцом Арсения договорились, чтобы этот г. нюк Арсений не смел ко мне приближаться. Потому ты не бросал меня одну на произвол судьбы!

– Я не хотел уезжать.

– И что ты должен был делать? Лезть на рожон? Они бы обязательно подали в суд на тебя, и чем бы всё закончилось – неизвестно. Зато в Питере ты смог проявить свои способности, попал в программу по обмену. Ты получил здесь всё то, чего по-настоящему достоин.

– Всё, кроме счастья.

– Это тебе так кажется, Тима!

– Мне лучше знать, Света, хотя, конечно, на судьбу жаловаться грех. Значит, ты не считала меня трусом?

– Нет, конечно! – горячо воскликнула Света. – Никогда! Я думала, что ты просто перевёлся в лучший вуз. А теперь я знаю, что ты самый настоящий рыцарь. Ты единственный, кто отстоял мою честь.

– Почему тогда ты прекратила общение со мной?

– Из-за собственного малодушия, – Света провела ладонью по лбу, тоже посмотрела в окно. – Знаешь, я ведь мечтала сделать тебе сюрприз. Взялась за учёбу, надеясь, что тоже смогу перевестись сюда, в Питер. Думала: приеду, вот Тима удивится! Я тебе ничего об этом не писала тогда, держала в тайне свои намерения.

– Ты хотела приехать ко мне?

Кажется, Свете удалось по-настоящему удивить Тимофея. Обычно непроницаемые глаза его сейчас буквально сияли.

– Да. Но зимой мама подала на развод, оставила отца, ушла к другому. И Ксюха, моя сестра, не осталась с папой, хотя он очень просил её остаться с ним. Я не могла бросить его, понимаешь? Мы продали дом и переехали в краевой центр. Три года назад папа начал встречаться с другой женщиной, Ритой, переехал к ней, они расписались. А тогда, после второго курса, я была настолько раздавлена всеми этими проблемами, что не хотела общаться вообще ни с кем. Даже с тобой. Ты тогда уехал на учёбу за границу, и мне не хотелось портить тебе настроение своими проблемами. А делать вид, что у меня всё в шоколаде, я тоже не могла. Прости меня, Тима!

– Я ничего не знал. Не знал, что твои родители давно развелись. Очень жаль, что ты не рассказала мне о своих бедах. Я надеялся, что ты мне больше доверяешь.

– Я доверяю тебе, Тима! Ты мне доверяешь, но тоже ведь не рассказал о том, как избил Арсения. Щадил меня.

– Да уж, наворотили мы дел, – вздохнул Тимофей. – Сами придумали, сами обиделись.

– Я никогда не обижалась на тебя. Ты был и остаёшься для меня самым лучшим другом.

– Только другом? – Тимофей сделал очередной глоток из стакана.

– Теперь ещё и моим начальником стал.

– А я не хочу быть только другом и начальником для тебя, неужели не понятно? Потому, как только оказался в руководстве компании, сразу занялся твоим переводом в Питер.

– Ты мне тоже очень нравишься, Тима. Даже больше, чем нравишься, – честно сказала Света. – И я тоже хочу быть для тебя не только другом и заместителем. Но мне многое не ясно…

Света не договорила, однако Тимофей кивнул и опустил глаза.

– У меня ничего с ней нет, – глухо сказал он. – Но Евгения очень хочет, чтобы было. И самое главное – Валерий Валентинович… Он видит во мне преемника, правую руку. У него есть два сына-подростка, однако Воронов не раз мне говорил, что единственный человек, которому он полностью доверяет в профессиональной сфере, – это я. А недавно он прозрачно намекнул мне на то, что подустал, пора дать дорогу молодым, и вот если бы мы породнились, а дело стало семейным…

– У тебя блестящие перспективы, Тима! Я рада, что Воронов оценил тебя по достоинству.

– Мы с ним начали сотрудничать, ещё когда я учился за рубежом. Я занимался одним проектом, выставил его на нужном сайте, и Воронов сам на меня вышел. Конечно, я очень благодарен ему и многим обязан.

– Понятно. Это здо́рово, когда есть такая поддержка. Но ты нужен Воронову ничуть не меньше, чем он тебе. Твоя ясная голова, аналитические способности, твой интеллект, твоя порядочность.

– Спасибо, – Тимофей опять вздохнул.

Он совсем сник, и Света забрала у него бутылку, в которой уже мало, что осталось.

– Допивай то, что в стакане, а я пойду разогревать суп. Поешь и ляжешь спать, Тима. Утро вечера мудренее. Всё будет хорошо.

Тимофей, который как-то разом выдохся, был покладистым и послушным. Поел, умылся и быстро уснул. Света немного посидела рядом с ним. Потом погладила его по взлохмаченной голове и тихо сказала:

– Решение можешь принять только ты, Тима. Больше никто. Всё зависит от тебя.

Затем Света выстирала рубашку Тимофея, развесила её на плечиках ближе к батарее. Почистила костюм, достала отпариватель и прошлась им.

Утром Света встала раньше; успела принять душ и приготовить завтрак к тому времени, когда проснулся Тимофей. Было около десяти часов утра, и Тимофей собирался заехать в офис, в котором, несмотря на субботу, работали некоторые сотрудники.

Света отправила его в душ, потом заставила как следует поесть и выпить кофе. Окончательно проснувшись, Тимофей совсем не был похож на человека, осушившего накануне больше двух третей бутылки виски.

Света провожала Тимофея у двери. Тимофей уже взялся за плащ, но потом остановился. Повернулся к Свете и попросил:

– Света, ты можешь поцеловать меня? Раз уж провожаешь на работу. Совсем как жена провожает мужа.

– Ну давай, попробую, – улыбнулась Света.

Она шагнула к Тимофею, обхватила ладонями его покрывшиеся за ночь щетиной щёки и коснулась губами его губ. Тимофей тут же перехватил инициативу, прижал к себе Свету, и через несколько секунд она уже резкими движениями торопливо стаскивала с него пиджак, который так заботливо отпаривала и чистила ночью, а потом начала расстёгивать пуговицы на рубашке…

…Уехал Тимофей только через сутки, в воскресенье утром. Накануне вечером Света вновь привела в порядок всю его одежду – пока они находились вдвоём в квартире, одежда ему была не нужна.

Они даже обед и ужин не готовили; сначала доели суп, а потом заказали много пиццы. Зато успели наверстать очень многое, в том числе, как следует поговорить. Правда, пока рассказали друг другу о своей жизни в течение прошедших пяти лет лишь в общих чертах.

– Подробности и частности позже, – улыбался Тимофей. – У нас уйма времени будет для этого.

– Ты уверен?

– Конечно. Иначе для чего, по-твоему, я проделал такую трудоёмкую и энергозатратную работу по перемещению тебя в Санкт-Петербург?

– То есть, ты всё решил?

– Решил, – коротко ответил Тимофей.

Он лежал на спине, заложив руки за голову и глядя в потолок, а Света свернулась клубочком около его тёплого бока. Сейчас она чувствовала свою полную зависимость от этого человека и абсолютную невозможность жить дальше без него, его уверенности и его поддержки.

Казалось бы, она совсем не слабенькая и не впечатлительная дама, но как же ей не хватало Тимофея в течение прошедших пяти лет! Только рядом с ним она испытывала чувство уверенности и гармонии. Ощущение того, что всё в жизни происходит правильно и всё будет хорошо.

– Тима, но ты ведь всё понимаешь? Я уверена, что ты всё понимаешь. А работа в компании – огромная часть твоей жизни. Ты вложил в развитие компании время, душу, силы. Думаешь, это будет учтено Вороновым при вынесении решения?

– Я верю в здравый смысл, – это прежде всего. Что до работы – я ещё в том возрасте, когда начать сначала совсем не поздно. Можно даже не один раз начать. Это не главное.

– А что главное?

– Главное то, что мы с тобой, наконец, нашли друг друга, – Тимофей перевернулся на бок, глядя в лицо Светы. – И то, что ты любишь меня.

– А ты?

– Я тебя всегда любил.

– И я тебя всегда любила. Я замечала, как ты на меня смотришь, а ты всё не подходил. Потом уже решила, что учёба для тебя – самое главное. "Ну а девушки? А девушки потом".

– А как же безумие? – улыбнулся Тимофей. – Страсть?

– То есть, ты наконец-то готов признать их существование в реальности, а не только в книгах?

– Всегда признавал.

– Ты же говорил, что всё происходит логично и последовательно! – рассмеялась Света.

– Скажи ещё: поступательно. Ты полностью переврала сказанное мной.

– Ничего подобного!

– Придётся проверить.

– Что ты делаешь? Куда меня тащишь, Тима?

– Надо же разобраться, чем логическое продолжение отличается от безумия и страсти. А другого способа придумать не могу. Разница лишь в положении в пространстве.

– Ничего, что ты сейчас в некотором роде подо мной?

– Ничего, Света, всё нормально! Зато никто потом не скажет, что я угнетаю свою женщину.

* * * * * * * *

Утром в воскресенье Света, во избежание эксцессов, провожая Тимофея, поцеловала его только в ещё более заросшую щетиной щёку. Тимофей предупредил, что дел у него сегодня очень много, потому звонить он не будет, но вечером обязательно приедет.

Как только он ушёл, Света начала тосковать и, в конце концов, довела сама себя до слёз. С одной стороны, она прекрасно понимала то, что Тимофей – очень умный и серьёзный мужчина, и он всё всегда решает сам. А с другой стороны, она очень боялась того, что, сделав выбор в пользу их любви, он когда-нибудь об этом выборе пожалеет.

Кто знает, как далеко способен зайти Воронов, если дело коснётся его дочери? Как будет воспринят отказ Тимофея от столь лестного предложения и перспективы стать генеральным директором?

В какой-то момент Света едва не заказала авиабилет на сегодня. Она хотела сбежать, чтобы не давить своим присутствием на Тимофея. Ведь если Воронов встанет на дыбы, то ни ей, ни Тимофею места в компании уже не будет. Ни в головном офисе, ни в филиале. Так что её бегство ничего не решит. В то, что Валерий Валентинович оставит их в компании, как-то не верилось.

А если… Тут, на этом месте, Света опять начинала плакать. Если Тимофей передумает и выберет должность генерального, то ей, Свете, тем более не место в компании.

Конечно, она не заказала билет и никуда не побежала. Она не может так оскорбить Тимофея и так подвести его. Она дождётся результата, каким бы он ни был.

К счастью, впервые за прошедшую неделю позвонил Макс и вывел Свету из состояния беспросветной тоски и мучительных сомнений.

– Ой, ну наконец-то! – язвительно заговорила Света, быстро вытерев рукавом слёзы и надеясь, что говорит не слишком "в нос". – Господин Белянкин! А я уж думала, вы никогда мне не соизволите перезвонить. Я-то тщетно пыталась вам дозвониться ещё три дня назад.

– Прости, Светка, закрутился совсем.

– Как волчок?

– Да, я такой! Хищный, серый и обожаю хватать за бочок.

– Нет, Белянкин, я говорила про тот волчок, который маленький, круглый и крутится, как оголтелый.

– Так, своей едкой язвительности ты не растеряла, значит, всё хорошо.

– Нормально. Ты же в курсе. Ты всё знал и молчал.

– Ну и как вы там со Старцевым? Сработались?

– Сработались, конечно.

– И только?

– Остальное спрашивай, как обычно, у своего друга Старцева.

– И спрошу.

– А у вас как дела? Девочки в отделе справляются?

– Более чем, – туманно ответил Макс. А потом добавил каким-то странным голосом: – Светка, я тут это… Кажется, женюсь.

Повисла пауза.

– Ауууу, Покатаева! Ты где там? – неуверенно спросил Макс. – Почему молчишь?

– Я на балкон выходила, чтобы проверить, не несётся ли на город торнадо или цунами.

– Ржёшь надо мной?

– Конечно, Белянкин! Неужели всё-таки где-то совершил промах, и теперь скоро станешь папой?

– Нет, влюбился, – серьёзно ответил Макс.

И тут Света поняла, что с шуточками пора притормозить.

– Прости, Макс! Я пошутила. Очень рада за тебя. Кто она? Скажешь?

– Да я не обижаюсь на тебя, Светка! Тебе можно шутить столько, сколько хочешь. Это Дина.

– Дина Санникова?!

– Да.

– Макс, можно я посмеюсь? Не обижайся только.

– Я же сказал, что можно. Сам в шоке.

– Белянкин, я не прощу тебя, если ты не пригласишь меня на свадьбу!

– Считай, что уже пригласил. Естественно, жду ответного приглашения.

– Это не ко мне, Макс.

– Знаю-знаю, это к моему другу Старцеву.

Они поговорили ещё несколько минут, и настроение у Светы значительно улучшилось. Какую женщину не порадует известие о том, что такой ловелас и казанова со стажем, как Макс Белянкин, настолько влюбился в серьёзную и критичную Дину Санникову, – даже со свободой решил завязать? Ну у Дины он точно не забалует! И раз уж Дина согласилась выйти за Макса, значит, будущее у их отношений точно есть.

Сообразив, что Тимофей обещал приехать вечером, Света начала собираться в магазин. В холодильнике шаром покати, они всё подъели, пока выясняли, чем логическое продолжение отличается от страсти и безумия.

Вернувшись и разложив продукты в холодильнике, Света вспомнила, что не вынесла мусор. Хорошо, что переодеться в домашнюю одежду не успела.

Света шла к контейнерам для сбора мусора, когда услышала свист, а потом знакомый голос.

– Светик! Подожди!

Неожиданно рядом возникла Роза. Обернувшись, Света увидела и знакомую машину.

– Прости, что засвистела. Привычка, – улыбнулась Роза, забирая у Светы пакет с мусором.

– Я ничего не понимаю, – Света остановилась. – Ты откуда здесь?

– Я за тобой приехала. Сейчас мусор выбросим, и повезу тебя к себе на дачу. У нас барбекю.

– Но…

– Прости, дорогая. Никаких "но". Распоряжение Тимофея Борисовича.

– Он распорядился везти меня на барбекю?

– Нет, он распорядился, чтобы я за тобой присмотрела. Видимо, у него есть для этого причины, – подмигнула Роза и зашвырнула пакет в контейнер едва ли не с десяти метров. – А у нас как раз барбекю. Севка – мастер шашлык делать, пальчики оближешь. Так что спорить смысла нет.

– Мне, наверно, надо переодеться?

– Зачем? Шикарно выглядишь.

Покорившись судьбе и решению хитрого Тимофея, который знал мысли Светы наперёд, Света послушно пошла к машине.

А пока Роза везла Свету к себе на дачу, сам Тимофей ехал домой к Вороновым.

Тимофей заранее позвонил Валерию Валентиновичу, потому знал, что и Воронов-старший, и Евгения сейчас дома. Супруга Валерия Валентиновича уехала навещать сыновей, у которых начался учебный год, и это было очень кстати, потому что Тимофей рассчитывал на максимально откровенный разговор.

Странно было бы предположить, что известной и процветающей компанией управляет человек недалёкий и наивный, потому и то, как Тимофей поспешно покинул приём в пятницу (хотя был приглашён на семейный ужин), и появление у Старцева нового заместителя не осталось незамеченным. Таким образом, к разговору Воронов был готов.

Вороновы жили за городом, в огромном особняке, потому, видимо, Евгения и не стремилась пока обзавестись собственным гнёздышком – её всё устраивало.

Тимофей сразу предупредил, что хочет поговорить и с отцом, и с дочерью. Его приняли в гостиной.

– Выпьешь? – спросил Валерий Валентинович у Тимофея.

– Нет, спасибо. Я же за рулём. Да и просто не хочется.

– Нужна ясная голова? – улыбнулся несостоявшийся тесть Тимофея.

– Что-то вроде того.

– А я выпью.

Валерий Валентинович достал из бара тяжёлую бутылку тёмного стекла и большой пузатый бокал.

Евгения сидела молча, не глядя ни на кого. Тимофей понимал, что она обижена из-за его бегства с празднования дня её рождения. Однако он никогда ничего не обещал ей, не делал намёков и не позволял себе никаких вольностей. Хотя, надо признать, сама Евгения пыталась откровенно завлекать его, не понять это мог только последний тупица.

Но откровенного разговора у Тимофея и Евгении не было ни разу. Их общение, в основном, состояло из того, что она расставляла ловушки, а он их виртуозно и ловко обходил. Иногда собственные предосторожности казались Тимофею почти параноидальными, однако слишком многое и важное для Тимофея было поставлено на карту.

А вот с Вороновым разговор был, и шеф прямым текстом сказал Тимофею о том, что видит его в кресле генерального и мечтает породниться. Тогда же Валерий Валентинович рассказал, почему у него нет другой кандидатуры на должность генерального директора.

Дело в том, что компанию Валерий Валентинович создал лично, с нуля, ещё в девяностые. Времена тогда были не самые простые, и в какой-то момент младший брат Валерия оказался не помощником, а скорее, врагом. Дошло до того, что младший брат "заказал" старшего.

К счастью, Валерий уже тогда не жалел денег на развитие службы безопасности, потому и остался жив. Брат Валерия вскоре оказался за решёткой, но спокойно ему не жилось и там, потому вскоре он был смертельно ранен одним из сокамерников.

Других близких родственников, помимо жены и детей, у Валерия не было. Супруга от деловой сферы была очень и очень далека, как и дочь, которую Валерий еле-еле вытянул, практически за уши, на юридическом факультете. Евгения пошла в мать, имела большую склонность к богемной жизни и к людям искусства.

Юрист из неё был никакой, она нехотя выполняла элементарные обязанности. Однако Тимофей ей очень приглянулся, а идея стать женой генерального директора и жить за каменной стеной, занимаясь тем, чем хочется, понравилась ещё больше.

Сыновьям Воронова было ещё по пятнадцать лет. Если кто-то из них и окажется вдруг неплохим, грамотным управленцем, то это всё равно случится, самое раннее, лет через десять. А то, что не купишь за деньги, – в случае Воронова, здоровье, – подводит уже сейчас.

Именно поэтому Валерию Валентиновичу и хотелось передать компанию в надёжные руки, а самому остаться только владельцем и держателем контрольного пакета акций.

– Валерий Валентинович, я хочу вернуться к нашему с вами разговору по поводу должности генерального директора, – заговорил Тимофей. – Помните? Я сказал, что не готов, но вы настоятельно рекомендовали мне подумать ещё раз. Я подумал. Я отказываюсь от должности генерального, а также готов сложить с себя все полномочия. Акции продам тому, на кого вы укажете, из совета директоров выйду.

– Да я уж понял, ещё в пятницу, – кивнул Воронов, и в лице его не дрогнул ни один мускул.

Евгения вспыхнула и опустила глаза.

– Прости, Женя, – Тимофей всё же не выдержал.

Ему было очень жаль девушку, хоть он ни в чём и не провинился перед ней.

– Я никогда не лгал тебе.

– Знаю, – тихо ответила Женя. – Но всё равно не очень-то приятно.

– А в чём причина отказа, Тимофей? – спросил Воронов.

– В том, что я свою дальнейшую жизнь вижу по-другому, не так, как её видите вы. И прожить собираюсь так, как хочу я.

– В смысле? В твоей жизни нет места высоким должностям?

– Почему же? Есть. Но я хочу делать карьеру сам, без помощи извне, без сделок с собственной совестью. Возможно, это звучит немного напыщенно, но это так.

– А кто тебе сказал, Тимофей, что я предложил тебе должность не из-за твоих способностей и личных качеств?

– Но ведь главное условие не это, Валерий Валентинович, правда? Поймите меня правильно. Мне очень дорога моя работа, я вложил в компанию часть души, отдал несколько лет жизни. Однако даже при этом я не готов стать частью вашей семьи. У меня собственные планы на семейную жизнь.

– Тим, ну она же никакая! Почему она? – Евгения, кажется, была искренне удивлена.

– Женя! – предостерегающе сказал дочери Воронов.

– Я не собираюсь обсуждать свою будущую жену, я приехал сюда не за этим.

– То есть, Тимофей, решение тобой принято и обжалованию не подлежит? – спросил Воронов.

– Абсолютно верно, всё так, – Тимофей поднялся. – С вашего позволения. Меня ждут. Надеюсь, что завтра утром вы обозначите для меня схему моих дальнейших действий, Валерий Валентинович.

– Хорошо, давай! – устало кивнул Воронов. – До завтра. Спасибо тебе за честность.

Тимофей, попрощавшись со всеми, вышел, а отец и дочь ещё долго сидели молча.

– И что он нашёл в этой провинциальной курице? – беззлобно заговорила Евгения. – Надо же. Никогда ещё меня так не динамили.

– Не вздумай ничего предпринять по этому поводу, – предостерёг Воронов. – Не дай Бог, узнаю.

– Да ладно, – Евгения махнула рукой.

– Я тебя предупредил, Женя! Узнаю, что ты сделала какую-то пакость Тимофею или Светлане Юрьевне… Ты меня знаешь, Женя, не гневи лучше!

– А ты что, не собираешься их увольнять? Этих двоих голубков, Ромео и Джульетту?

– Нет, конечно. Я что, похож на сумасшедшего? Пока я найду новых специалистов на их места, пока воспитаю, обучу? А вопрос доверия? Я Тимофею доверяю, как себе. Он как сын мне. Я и хотел, чтобы он стал мне сыном. Даже его сегодняшний поступок говорит сам за себя. Да и девочка очень хорошая, умная, честная. Если по совести, они прекрасная пара. И настоящий тандем.

– Ну так усынови его, – хмыкнула Евгения. – Раз он тебе так дорог.

– Он единственный, кто не развалит к чёрту дело всей моей жизни! А это и твоё благосостояние, между прочим!

– Вижу, ты всё уже решил. А на меня плевать, значит? На то, что от меня официально отказались, променяв на провинциальную курицу?

Валерий Валентинович задумался.

– Ты всё ещё мечтаешь о тех курсах дизайна? В Италии? – спросил он через некоторое время.

Глаза Евгении вспыхнули. Лина, её подруга, уехала в Европу год назад, а отец Евгении, патриот и поборник традиций, был против отъезда дочери. Без его поддержки она, конечно, не потянула бы такое. Женя привыкла жить на широкую ногу, а кто там, в Европе, станет о ней заботиться, если отец перекроет поток средств? Лечь под какого-нибудь пузатенького старичка, как это сделала Линка, стать игрушкой, Женя была всё же не готова. Да спонсора ещё и найти надо.

– Ты же знаешь, что да, папа!

– Если я дам добро, это станет достаточной компенсацией для тебя?

– Более чем, – Евгения ликовала. – Папусик, милый, ты только не передумай, умоляю!

– Не передумаю. Можешь прямо сейчас приступать к оформлению документов.

– Папка, ты лучший! – Евгения кинулась на шею отцу.

Как только окрылённая Евгения выпорхнула из гостиной, Валерий Валентинович взялся за телефон.

– Тимофей? – энергично заговорил он. – Далеко уехал? И всё же придётся повернуть. Вернись. Продолжим разговор с глазу на глаз.