Текст книги "Советские разведчики в нацистской Германии"

Автор книги: Михаил Жданов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

ОДИССЕЯ «КЕНТА»

Итак, в Москве с нетерпением ждали первых сообщений от берлинских агентов. Однако станции в Бресте и Минске скоро оказались потеряны в связи со стремительным наступлением немцев. Из Москвы берлинские передатчики были не слышны. Что оставалось делать в такой ситуации? Только одно: обратиться к советским резидентам в Стокгольме и Лондоне. И они, настроив свои приемники на волну Берлина, жадно вслушивались в эфир. Но «Красная капелла» молчала. Никто не знал, что радист Кляйн по собственной неосторожности повредил рацию. В это время разведка была в очередной раз передана из НКГБ в НКВД, и Берия, приняв дела, потребовал восстановить связь любой ценой. Без связи с «Корсиканцем» и «Старшиной» советская разведка оказывалась глухой. Правда, через некоторое время лондонская станция все же приняла сигнал из Берлина. Но одновременно стало ясно, что группа «Корсиканца» не в состоянии вести диалог – принимать сообщения они не могли. Выход был только один – найти и отправить в Берлин курьера.

Но своего курьера у чекистов не было. Пришлось обратиться за помощью к военным в Разведупр. Там порекомендовали привлечь А. Гуревича («Кента»), о котором мы упоминали в начале книги. В тот момент он еще был на свободе и являлся резидентом в Бельгии. Ему была отправлена шифровка следующего содержания:

Немедленно отправляйтесь в Берлин по трем указанным адресам и выясните причины неполадок радиосвязи. Если передачи возобновятся, возьмите на себя обеспечение передач. Работа трех берлинских групп и передача сведений имеют важнейшее значение.

Далее стояли адреса нескольких агентов, в том числе и Шульце-Бойзена. Центр сильно рисковал, но иного выхода не было. Следующая шифровка, отправленная несколько дней спустя, гласила:

Во время Вашей уже запланированной поездки в Берлин зайдите к Адаму Кукхофу или его жене по адресу: Вильгельмштрассе, дом 18, телефон 83-62-61, вторая лестница слева, на верхнем этаже, и сообщите, что Вас направил друг Арвида. Напомните Кукхофу о книге, которую он подарил Эрдбергу незадолго до войны, и о его пьесе «Тиль Уленшпигель». Предложите Кукхофу устроить Вам встречу с Арвидом и Харро, а если это окажется невозможным, спросите Кукхофа:

1. Когда начнется связь и что случилось?

2. Где и в каком положении все друзья – в частности, известные Арвиду «Итальянец», «Штральман», «Леон», «Каро» и другие?

3. Получите подробную информацию для передачи Эрдбергу.

4. Предложите направить человека для личного контакта в Стамбул или того, кто сможет лично установить контакт с торгпредством в Стокгольме в [советском] консульстве.

5. Подготовьте конспиративную квартиру для приема людей.

6. В случае отсутствия Кукхофа пойдите к жене Харро Либертас Шульце-Бойзен по адресу Альтенбургеналлее, 19, телефон 99-58-47. Сообщите, что Вы пришли от человека, с которым ее познакомила Элизабет в Маркварте. Задание то же, что и для встречи с Кукхофом.

И «Кент» отправился в трудную дорогу. Для начала он заручился несколькими рекомендательными письмами к немецким фирмам от брюссельских коммерсантов. Дело в том, что в Бельгии разведчик играл роль бизнесмена, и это должно было очень и очень помочь ему сейчас. В октябре 1941 года, передав все свои дела по бельгийской резидентуре (никто в конечном счете не мог поручиться за то, что «Кент» сумеет вернуться живым и невредимым), Гуревич отправился в рейх.

Операция была подготовлена до мелочей – таков стиль работы «Кента». Через туристическую фирму он заказал билеты до Праги и обратно, выбрал отель, в котором остановится. Отель «Штаубек» был расположен в центре города, там проживали преимущественно немецкие чиновники и офицеры. После нескольких неторопливых прогулок по городу «Кент» отправился на встречу с агентами – супругами Вожачек, державшими небольшой магазинчик. Но магазинчик оказался наглухо заперт. Соседка сообщила разведчику, что супругов забрало гестапо. Сообщив об этом условленной фразой в Брюссель, «Кент» отправился в Берлин. Он вел себя подобно богатому туристу: поселился в отеле «Эксельсиор» напротив вокзала, гулял по городу, ходил в кино. Глядя на Гуревича со стороны, можно было бы упрекнуть его в бездействии. Но «Кент» знал, что поспешать нужно медленно. Первые дни он наблюдал, нет ли за ним слежки. И лишь потом начал звонить по указанным телефонам.

Первым он связался с радистом Куртом Шульце, членом коммунистической партии, советским агентом с 12-летним стажем. «Кент» сообщил ему правила радиосвязи, Курт понимал его с полуслова. Гуревич считал, что перед ним сидит радист Ильзы Штебе («Альта»). Он не знал одного: Шульце (псевдоним «Берг») потерял контакт с «Альтой» и общался с группой Харнака. На следующий день «Кент» связался по телефону с Либертас Шульце-Бойзен, женой «Старшины». Услышав пароль и сказав отзыв, Либертас тут же назвала ему адрес, по которому следовало прийти. Гуревич немедленно отправился на одну из самых престижных улиц Берлина. Но только когда он вошел в подъезд, в его душу закралось подозрение: а не идет ли он прямо в расставленный капкан?

На медных табличках с именами хозяев квартир сверкала свастика. Половина из них, как явствовало из надписей, была офицерами гестапо и абвера. «Кент» быстрым шагом вышел из дома и вернулся к телефону-автомату. Выдумав правдоподобный предлог, он попросил Либертас встретиться с ним на станции метро. Она пришла, и через нее Гуревич назначил встречу «Старшине».

На следующий день он стоял возле той же станции метро. Агент все не появлялся. Внезапно к нему приблизился офицер в кожаном реглане. «Кент» напрягся, но совершенно напрасно: это и был «Старшина». Разговор двух разведчиков оказался достаточно долгим и содержательным. Шульце-Бойзен передал Гуревичу важнейшую информацию: например, о том, что немцам катастрофически не хватает горючего и они обязательно устремятся на Кавказ, к нефтяным месторождениям Майкопа и Баку. Или о том, что на Восточный фронт перебрасываются воздушно-десантные войска. Или о том, что немцы не собираются брать Ленинград штурмом, предпочитая задушить город кольцом блокады. Сообщил Харро и данные о потерях немецкой авиации, а также о том, что пополняются эти потери слишком медленно. В то же время Германия располагает возможностями для ведения химической войны, и немцы вполне способны применить это запрещенное оружие, как они уже сделали в Первую мировую. И так далее – перечислять все было бы слишком долго.

«Кент» вернулся в Брюссель и передал полученные сведения в Москву. Получилось это далеко не сразу, много ночей подряд он обрабатывал полученную информацию, формировал шифровки и отправлял их. В итоге ценнейшие сведения попали к советскому командованию и помогли одержать победу в битве под Москвой, ставшей первым крупным поражением вермахта. Вот выдержки из отправленных радиограмм:

Запасов горючего, имеющихся сейчас у немецкой армии, хватит только до февраля или марта будущего года. Те, кто отвечает за снабжение немецкой армии горючим, озабочены положением, которое может возникнуть в связи с этим после февраля-марта 1942 г., прежде чем немецкое наступление достигнет Кавказа, и прежде всего Майкопа, взять который предполагается в первую очередь. Немецкая авиация понесла серьезные потери и сейчас насчитывает только 2500 пригодных к использованию самолетов. Вера в быструю победу Германии испарилась. Эта потеря уверенности в наибольшей степени затронула высший состав офицерского корпуса.

Несмотря на то что немцы еще не установили на своих самолетах приборы для ведения химической войны, крупные запасы показывают, что ведется подготовка к ведению химической войны. Ставка Гитлера часто меняет свое местонахождение, и ее точное расположение известно лишь нескольким людям. Предположительно Гитлер сейчас находится в окрестностях Инстебурга. Ставка Геринга находится сейчас в районе Инстебурга.

У немцев есть дипломатический шифр СССР, который был захвачен в Петсамо; однако, по сообщениям, шифр не удалось разгадать настолько, чтобы это позволило расшифровать сколько-нибудь значительное количество советских документов. Начальник немецкой разведки адмирал Канарис за большую сумму денег завербовал французского офицера из штаба генерала де Голля для работы на немцев. [Его] вербовка была осуществлена в Португалии. [Он] был также в Берлине и в Париже, и с помощью немцев вскрыл сеть шпионов де Голля во Франции, где произведены серьезные аресты, главным образом среди офицерского корпуса.

Немцы расшифровывают большую часть телеграмм, посылаемых британским правительством американскому. Немцы также вскрыли всю британскую разведывательную сеть на Балканах. Поэтому «Старшина» предупреждает нас, что опасно вступать в контакт с британцами для совместной работы в балканских странах. Немцы имеют ключ ко всем шифрограммам, посылаемым в Лондон югославскими представителями в Москве.

А «Красная капелла» продолжала работать своим чередом…

НЕ ПОСЛАТЬ ЛИ НАМ ГОНЦА?

Миссия «Кента» была успешно выполнена, а радиосвязь с немцами установить так и не удалось. Грешили на малую мощность берлинских передатчиков. Стало ясно, что нужно отправлять очередных курьеров. «Кент» для этой роли пока не подходил, свою поездку в Берлин он по ряду причин не мог повторить до конца февраля 1942 года. Столько ждать было нельзя, а готовых связников в Европе у советской разведки больше не было. Оставалось одно: произвести заброску парашютистов.

Первая пара – два опытных агента, свободно владевших немецким языком, – потерпела фиаско. Вернее, дело даже не дошло до проведения операции – один из них во время тренировочного прыжка повредил себе ногу, и операцию пришлось отменить. Тогда обратились в Стокгольм: тамошним резидентам, супружеской паре Рыбкиных, следовало «кровь из носа» найти связника. После долгих размышлений супруги остановились на кандидатуре агента Адама, недавно завербованного шведского бизнесмена. Он был явно недостаточно проверен, но другого варианта попросту не имелось. Чтобы уменьшить риск, Адама планировалось использовать только в качестве курьера, он и сам не должен был знать содержание тех шифровок, которые повезет в Берлин и из Берлина.

Агент Адам смог вылететь в Берлин лишь в июле 42-го, когда германские армии, как гной, разливались по просторам Кубани, подходили к Кавказу и Волге. Там он встретился с Бергом, которому и передал документы. Задание Центра Адам выполнил далеко не полностью. Сначала грешили на его неопытность и плохую подготовку. Но осенью из Центра сообщили, что все явки, где он побывал, оказались проваленными. Берия предписывал Рыбкину немедленно избавиться от провокатора. Советский резидент, еще раз проверив коммерсанта по своим каналам, пришел к выводу: здесь какая-то ошибка. В Москву ушла шифровка следующего содержания:

Резидентура не может поручиться за то, что Адам не является провокатором. В то же время, анализируя его поведение, отношения с нами, мы не находим достаточных оснований для того, чтобы считать его в действительности таковым.

Берия прислушался к мнению Рыбкина. Очередное задание Адаму, которое должно было стать гибельным для последнего, отменили.

Волей-неволей пришлось вернуться к плану заброски парашютистов. Четвертого августа 1942 года в глубоком тылу противника приземлились два парашютиста в немецкой форме. Ими являлись Альберт Хесслер и Роберт Барт, кодовыми именами которых были «Франц» и «Бек». Двум людям с совершенно разной судьбой предстояло действовать вместе ради достижения общей цели.

Информация к размышлению. «Франц»

Хесслер был с самого начала непримиримым борцом с нацизмом. Родившийся в семье рабочего, он в 19 лет вступил в германскую компартию, после прихода к власти нацистов эмигрировал в Чехословакию, оттуда – в Советский Союз. Сражался в рядах интернациональных бригад в Испании, дослужился до командира роты, а после возвращения в СССР устроился работать на Челябинский тракторный завод. С началом войны его мобилизовали в войска НКВД, а потом направили в специально созданную разведшколу.

Информация к размышлению. «Бек»

Роберт Барт, напарник Хесслера, тоже вступил в КПГ в годы экономического кризиса. После прихода к власти нацистов остался в Германии, перебиваясь случайными заработками и не поддерживая отношений ни с кем из бывших товарищей. Женился, свою жену боготворил, считая ее необыкновенной женщиной. В 1939 году был призван в армию, а в апреле 1942 года попал в плен под Краматорском.

Почему чекисты решили отправить на ответственнейшее задание такого сомнительного человека? Неужели не хватало более достойных, таких как Хесслер? Хватать-то хватало, только вот в гестапо их всех великолепно знали и в фас, и в профиль. Поэтому пришлось рискнуть, тем более что первичная проверка показала: оснований не доверять Барту нет. Пленный, согласившийся сотрудничать с советскими спецслужбами, тоже был направлен в разведшколу.

Но все это – позади, а пока два немца медленно спускаются на парашютах на лесную поляну. Здесь их встретили партизаны, которые помогли им добраться до ближайшей железнодорожной станции. «Франц» и «Бек» под видом солдат-отпускников погрузились в один из эшелонов, следовавших в рейх. Все документы у них были в полном порядке: только специальный придирчивый досмотр мог бы обнаружить подделку. По легенде, солдаты не были знакомы друг с другом, и на случай ареста для каждого из них даже была разработана своя собственная легенда. На случай, если разведчиков вынудят работать под контролем гестапо, был придуман условный сигнал: повторение нескольких групп знаков. Каждому давалась своя задача: «Францу» как более надежному – установка связи с группой «Корсиканца», «Беку» – самостоятельный сбор данных и проведение радиосеансов с Москвой.

К сожалению, из поля зрения чекистов выпали два обстоятельства. Во-первых, особая инструкция вермахта, по которой семья дезертира ставилась под особый контроль. А Барт в немецких документах числился именно дезертиром. Во-вторых, страстная любовь Барта к жене. Сойдясь вместе, эти факторы предопределили провал операции. Но сначала все развивалось как по нотам. «Франц» быстро добрался до Берлина и установил контакт с Элизабет Шумахер (Идой), женой Курта Шумахера. Она вывела его на «Старшину» и Кляйна. Встреча была радостной, но наладить двустороннюю радиосвязь с Москвой так и не удалось. Максимум, чего удалось добиться «Францу», – это сделать так, чтобы его услышали в Центре.

По злой иронии судьбы «Беку» повезло гораздо больше. Его радиопередатчик, более современный, чем тот, который имелся у группы «Корсиканца», легко «поймал» Москву. Первые донесения говорили о всевозможных трудностях, с которыми ему пришлось столкнуться в Берлине. А потом связь прервалась. Вопреки предостережениям и здравому смыслу Барт начал разыскивать свою горячо любимую жену. И естественно, тут же попал в руки гестапо, где его вынудили вступить в радиоигру с Москвой. В Центре, однако, довольно быстро раскусили обман. После этого «Бек» оказался не нужен гестапо, и его бросили в тюрьму.

Одновременно с ним провалился и Хесслер. Как это произошло? После войны Барт признался, что под пыткой выдал своего напарника. Скорее всего, дело было не так. На след «Красной капеллы» вышли и без помощи захваченного парашютиста. К тому моменту, как «Франц» и «Бек» садились в самолет на подмосковном аэродроме, кольцо вокруг «Старшины» и «Корсиканца» уже сомкнулось.

ОХОТА НА «ПИАНИСТОВ»

Само название «Красная капелла» родилось в недрах гестапо. По общепринятой терминологии, пианистами называли радистов-нелегалов. Когда по всей Европе зазвучал нестройный оркестр подпольных передатчиков, работающих на Советский Союз, его закономерно окрестили «Красной капеллой».

Это же название присвоили и особой группе – зондеркоманде гестапо, которая была сформирована летом 1941 года из наиболее опытных и талантливых контрразведчиков. Впрочем, в команду входили не только «ребята Мюллера»: здесь были представлены также люди Шелленберга и Канариса. Злейшие враги собрались вместе, чтобы положить конец «красной заразе». О результатах своей деятельности зондеркоманда докладывала непосредственно рейхсфюреру СС Гиммлеру. Ее главой был назначен 38-летний оберштурмбаннфюрер СС Фридрих Паннцингер, земляк и старый друг Мюллера. В полиции он работал с 1923 года, но настоящий карьерный взлет начался после прихода нацистов к власти. В 1937 году Паннцингер перебирается из Мюнхена в Берлин, где становится заместителем начальника управления полиции. В 1940 году становится атташе полиции при германской миссии в Софии. Наконец, в 1941 году он был назначен заместителем Мюллера.

Отборная гестаповская команда приступила к поискам русских «пианистов». Но начала она не с Берлина, а с Брюсселя. Это на первый взгляд странное решение, напоминающее действия героя знаменитого анекдота, который искал свои ключи не там, где потерял, а там, где светло, было в данном случае глубоко оправданным. Потому что именно из Бельгии лились самые мощные «трели» «Красной капеллы». Именно здесь была расположена самая сильная советская резидентура в оккупированной немцами Европе.

«Звездой» этой резидентуры был, вне всякого сомнения, «Кент». Но не он являлся ее главой. Эту роль играл Леопольд Треппер (Отто), который весьма ревниво относился к успехам подчиненного и постоянно пытался совершить что-нибудь выдающееся, чем-то напоминая в этом Кобулова. Впрочем, до злосчастного «Захара» ему было, слава богу, далеко. Однако одну решающую ошибку Отто все же сделал. Но об этом чуть позже.

В 1940 году резиденты сняли у некоей Риты Арну, голландки, не слишком жаловавшей нацистов, домик в пригороде Брюсселя. Здесь, на втором этаже, они устроили конспиративную радиоквартиру. Радистом стал молодой Михаил Макаров (кодовое имя «Хемниц»). Как и старшие товарищи, он прятался под маской уругвайского гражданина, мелкооптового торговца. «Хемниц» быстро освоил радиопередатчик, кроме того, он отлично проявил себя в годы войны в Испании. Но в Центре не учли, что разведчику нужны совершенно иные качества, нежели боевому летчику. «Хемниц» оказался не слишком устойчив морально и пренебрегал конспирацией. На конспиративную квартиру он начал водить случайных знакомых и девушек легкого поведения. Кроме того, на вилле поселились еще два сотрудника резидентуры, что грубо нарушало известное правило: не превращать явку в место жительства персонала. Еще одним нарушением были частые и продолжительные выходы в эфир, против чего протестовал «Кент», заявлявший, что так легче всего дать себя обнаружить.

Он оказался прав. Зондеркоманда вычислила расположение передатчика. С каждым днем к нему удавалось подобраться все ближе и ближе. В конце концов на подозрении остались три дома. Гестаповцы применили нехитрый прием: выключили на несколько секунд электричество в одном из них. Работа передатчика тут же прервалась. Теперь все стало ясно. Эсэсовцы пошли на штурм.

Шифровальщица была схвачена сразу, вслед за ней – второй радист. Через несколько минут на виллу зашел «Хемниц», которого тут же скрутили. Сразу же в дверях возник Треппер, который мог стать самым ценным уловом. Но ему удалось выкрутиться: при себе Отто имел документ, удостоверявший, что «господин Жильбер» уполномочен директором парижского отделения организации Тодта (строительная организация вермахта) изыскивать необходимые рейху стратегические материалы. Его пришлось отпустить. Отто немедленно связался с «Кентом», и тот сразу же бежал в не оккупированную нацистами Южную Францию. Провал был очень серьезным, но имел пока локальный характер. Главные действующие лица остались на свободе.

Тем временем в Берлине полным ходом шла разработка арестованных. Именно тогда трагически аукнулась ошибка Треппера, не ставшего отправлять домой морально неустойчивого «Хемница». Под пытками молодой радист рассказал все. И об Отто, и о «Кенте», и о системе шифрования, и о многом другом. Его поведение выглядит особенно прискорбно на фоне шифровальщицы Софи Познанской, которая выдержала все пытки, а потом, боясь все-таки проговориться, покончила с собой.

Свою лепту в разгром внесла и хозяйка виллы Рита Арну. Под угрозой расправы весь ее антифашизм словно рукой сняло. Она рассказала много интересного о посетителях виллы, а также о книгах, которые видела на столике Софи. Именно эти книги использовались для кодирования сообщений. С помощью этой информации гестаповцам удалось расшифровать практически все радиограммы, отправленные резидентурой Треппера из Брюсселя за последний год и полученные ею. Среди них оказалась и та, в которой «Кенту» предписывали отправиться в Германию и связаться с группой «Корсиканца». Петля вокруг берлинских антифашистов затянулась. На дворе стояло лето 42-го года.