Текст книги "Моссад: одни против всех. История и современность израильской разведки"

Автор книги: Михаил Жданов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Находки Хартельсманна

Генрих Хартельсманн специализировался на журналистских расследованиях, касавшихся нацизма, особенно его интересовали судьбы нацистов после войны. Сперва он занимался теми, кто остался в Германии и каким-либо образом избежал правосудия. Но потом вышел на след организации «ОДЕССА» и начал распутывать сложную сеть, сотканную нацистами после войны.

В первую очередь Хартельсманн проверил всех высокопоставленных нацистов, о гибели которых не было достоверных данных. И здесь внимание журналиста привлек, в первую очередь, Борман. Существовало несколько свидетелей его гибели, но их показания серьезно расходились: один заявлял, что в танк, за которым шел рейхсляйтер, намереваясь прорваться из осажденного Берлина, угодил русский снаряд, и Борман исчез во вспышке. Другой утверждал, что группа работников рейхсканцелярии во главе с Борманом попала под губительный пулеметный огонь, и никто не уцелел. Кроме того, ни один свидетель не мог указать точное место гибели рейхсляйтера, даже районы города, где они якобы наблюдали смерть Бормана, не совпадали. И, что самое главное – никто из них не видел тела.

Не было найдено оно и впоследствии. Зато к 1965 году, когда Хартельсманн начал свое расследование, свидетельства людей, видевших Бормана живым и здоровым совсем недавно, исчислялись уже десятками. Большинство свидетельств приходило из аргентинской столицы Буэнос-Айреса и ее окрестностей, хотя в списке, тщательно собранном немецким журналистом, фигурировали и другие страны – Боливия, Уругвай, Чили. Любопытно, что свидетельств, относящихся к периоду после 1959 года, практически не было. То есть Борман перестал появляться на людях после того, как арестовали и казнили Эйхмана. Именно эта странность и привлекла внимание Хартельсманна.

Во-первых, он решил установить, мог ли Борман в последние дни Третьего рейха покинуть Германию и отправиться в Латинскую Америку. Оказалось, что это было вполне реально. Из гибнущей нацистской империи через всю Атлантику прорвались и сдались аргентинским властям несколько германских подводных лодок. К примеру, в июне 1945 года всю Аргентину потрясла необычная новость: в порт Мар-дель-Плата среди бела дня вошли две нацистские подлодки. Над обеими развевались красно-бело-черные нацистские флаги. Прежде чем кто-либо в порту успел опомниться и принять меры (Аргентина формально входила в число стран антигитлеровской коалиции), флаги были спущены. U-530 и U-977 сдались властям. А пару лет спустя несколько брошенных субмарин были обнаружены в уединенных бухтах пустынного патагонского побережья. Вполне возможно, что на одной из этих подводных лодок в Аргентину и бежал бывший рейхсляйтер.

Но более вероятен другой вариант. Умный и хитрый человек, Борман наверняка заранее предвидел незавидный финал Третьего рейха и готовил себе пути к отступлению. Я более чем уверен – у него было готово надежное убежище. Ведь не зря, начиная с 1942 года, он заботливо увеличивает подконтрольные только ему счета в швейцарских банках! К 1945 году на них уже лежали десятки, сотни миллионов долларов. Странно думать, будто фактический обладатель такого огромного состояния не сумеет спасти собственную шкуру. Хартельсманну удалось воссоздать довольно четкую картину бегства Бормана из поверженной Германии.

Итак, 2 мая 1945 года рейхсляйтер двинулся на прорыв через советское окружение. Надо сказать, окружение на тот момент было не очень плотным, в нем существовали бреши. Конечно, большая группа людей и танков пройти сквозь них не могла, но несколько человек под покровом ночи вполне бы справились с такой задачей. Борман, как подтверждают многие очевидцы, действительно присоединился к шедшей на прорыв танковой колонне. Но он вовсе не лелеял надежду на прорыв. Его расчет строился на том, что танки привлекут в этом секторе внимание русских, и под шумок удастся проскочить.

В общем-то, его надежды оправдались: в кромешной тьме, двигаясь в основном по канавам, Борман с несколькими спутниками вышел к позициям группы Штайнера. Здесь он сел в самолет и отправился в южном направлении. Бавария еще не была оккупирована американцами, и 3 мая Борман оказался под защитой группировки Вермахта. Но задерживаться здесь надолго рейхсляйтер не собирался, более того, свое присутствие стремился сохранить в глубокой тайне. Лишь с большим трудом Хартельсманну удалось разыскать после войны нескольких свидетелей, которые вроде бы видели Бормана в те дни в предгорьях Альп. Почему их показания не привлекли внимания раньше, неизвестно.

У Бормана все было приготовлено для перехода швейцарской границы. 5 мая, когда Третий рейх еще бился в агонии, он появляется в Швейцарии в роли шведского коммерсанта Густава Шрене. Прикрытие неплохое, но долго работать не будет, хотя Борман изменяет свою внешность: отращивает бороду и усы, пользуется театральным гримом. Пока его никто не узнает, но вот как долго это продлится? Совершенно неизвестно. А Швейцария не более чем островок в бушующей Европе, и при попытке покинуть его вероятность попасться очень велика. Что же делать?

Может, кто-то другой растерялся бы, но у Бормана все продумано. По чужим документам куплен небольшой самолет. Как только война в Европе затихает и небо становится мирным, рейхсляйтер улетает в Испанию. 13 мая он уже в Мадриде. В это время победители только-только начинают искать главарей побежденной Германии. А в июне Борман пересекает Атлантический океан и оказывается в Аргентине. Здесь он меняет имя, но совершенно перестает заботиться о внешности. Бояться ему особенно нечего, Аргентина дает свое гражданство всем, кто заплатит ей определенную, достаточно скромную, сумму денег. А денег у Бормана предостаточно. Хартельсманну так и не удалось в ходе своего расследования почерпнуть достоверную информацию о нацистских счетах в Швейцарии, но, по неофициальным данным, операции с ними происходили регулярно.

В Аргентине Борман выступил в роли главы немецкой диаспоры. По самым скромным подсчетам, в конце сороковых годов в стране находилось не менее полумиллиона немцев, значительное большинство нацисты. Как правило, жили в собственных самоуправляющихся поселениях, куда чужаку вход был заказан. Благодаря деньгам со швейцарских счетов немцам удалось построить вполне процветающий бизнес и даже организовать собственную спецслужбу, кадровую основу которой составили бывшие гестаповцы. Разумеется, были и те, кто решил начать новую жизнь и не общался с бывшими товарищами, а также люди, которым по тем или иным причинам не хотели доверять и, соответственно, не принимали в диаспору.

Именно среди последних оказался Эйхман. Почему бывшие товарищи отказались с ним общаться, сказать сложно. Возможно, проблема в том, что старый гестаповец весьма склочный человек, легко наживал себе врагов и умудрился поссориться со многими лидерами местной немецкой общины. В частности, известно, что Борман его откровенно недолюбливал. Возможно, виной всему были слухи о том, что Эйхман работал на советскую разведку.

На этих слухах стоит остановиться поподробнее.

Эйхман – русский шпион?

Мысль будто Адольф Эйхман работает на русских, появилась еще в дни существования Третьего рейха. Сотрудники Гестапо обнаружили гигантскую утечку внутренней информации. Неизвестный предатель сдал советской разведке сеть диверсантов, созданную на территории Польши и Чехословакии для действий в тылу наступавших русских танковых корпусов. Ей надлежало стать частью «Вервольфа», системы партизанских формирований на занятых врагом территориях. Провал был поистине грандиозен – тщательно продуманная и разработанная система разгромлена полностью. Характер информации таков, что предателем мог оказаться только кто-то из своих. Тщательная проверка не принесла никаких результатов, но некоторые косвенные улики указывали на Эйхмана. Его собирались проверить более тщательно, но не успели – война закончилась. В наступившем хаосе никто поначалу не вспомнил о подозрениях, павших на главного специалиста по «окончательному решению еврейского вопроса», и Эйхману удалось вместе с другими видными нацистами спастись бегством при помощи организации «:ОДЕССА».

Зато потом, когда беглец прочно обосновался в Аргентине, подозрения всплыли вновь. В конце сороковых годов Борман быстро и эффективно создает Службу безопасности немецкой диаспоры, сокращенно «Дези». Кадровую основу новой структуры составили бывшие сотрудники СД. Характерно, что Эйхмана туда не взяли – возможно в новых условиях специалисты по сионизму были мало актуальны, если бы «Дези» вскоре после своего создания не начала углубленную проверку Эйхмана.

Старый гестаповец, сам о том не подозревая, оказался объектом двойной слежки: сначала за ним наблюдали свои, потом израильтяне. По итогам наблюдений «Дези» не удалось найти каких-либо доказательств вины Эйхмана: в советское посольство он не ходил, с неизвестными лицами не общался. В итоге от него отстали, решив, что либо он прекратил свое сотрудничество с русскими, либо никогда и не был в нем замешан. Однако ярлык «подозрительного» с Эйхмана так никогда и не сняли, фактически оставив старика и его семью за пределами нацистской диаспоры. Что, разумеется, существенно облегчило его поимку израильтянами.

Так был ли Эйхман шпионом советской разведки? Утверждать что-либо наверняка очень сложно. Но такое предположение мало похоже на правду. Во-первых, трудно предположить, что русские не попытались бы использовать его в качестве своего агента в немецкой диаспоре в Аргентине, а такую деятельность мгновенно бы засекли профессионалы из «Дези». Что же касается улик, собранных на него еще до краха Третьего рейха, то картина получается более чем странная. Уж слишком они смахивают на банальную подделку. Создается впечатление, что кто-то хотел намеренно подставить Эйхмана. Борман?

В любом случае, операция «Моссада» стала одновременно достаточно крупным провалом «Дези». Как бы ни относились к Эйхману его бывшие коллеги и лично Борман, специалист по евреям знал слишком много. И теперь, попав в руки врага, его осведомленность могла стать смертельно опасной.

Никто не предавался иллюзиям, что старик будет непоколебимо хранить известные ему сведения о германской диаспоре в Аргентине. Терять Эйхману было нечего, и он, действительно, рассказал все израильтянам. А значит, можно было в любое время ждать новых визитов «Карающих ангелов».

Что предпримут евреи? Совершенно очевидно, они не станут действовать по официальным дипломатическим каналам. Аргентинские власти и так не питали к Израилю особой симпатии, а после дерзкой операции «Моссада» отношения испортились если не окончательно, то, по крайней мере, на длительный срок.

Следовательно, израильтяне могли продолжить секретные операции. «Ханокмин», действительно, приступил к подготовке новых акций. Увенчанный лаврами Элром, многократно награжденный и обласканный, возглавил очередную боевую группу.

А дальше. адальше начинается самое странное. В апреле 1962 года, спустя ровно год после того, как человек впервые полетел в космос, «Ханокмин» фактически расформировывают. Номинальная структура остается прежней, но число агентов значительно сокращается. Более того, уходят (вернее, переводятся на другую работу) лучшие из лучших. Эффективная боевая структура превращается в сонную бюрократическую канцелярию. Смешно думать, будто это сделано не специально. Очевидно, задача преследования нацистов потеряла свою актуальность. Неужели был пойман последний преступник? Понятное дело, нет. Русские, например, чуть ли не до конца XX века продолжали охоту, и все равно многие уцелели в получивших независимость прибалтийских республиках. Так почему же Израиль отказался от идеи поимки и наказания нацисттов?

В большой и красивой книге «Охота за нелюдями», изданной в Израиле в 2003 году и посвященной как раз деятельности отрядов «Ханокмин», об этом не сказано ни слова. Зато там есть другой интересный документ. Обычно книги читают не от первой до последней страницы. Жадно проглатывают основной текст, иногда даже «по диагонали», и с облегчением захлопывают ее. В приложения заглядывают редко и мало. И очень, к слову сказать, напрасно. Потому что там можно обнаружить массу интересных вещей.

В приложениях к книге «Охота за нелюдями» я, например, нашел список, озаглавленный «Павшие во имя отмщения». Это сотрудники «Ханокмин», погибшие в ходе операций по поимке и ликвидации бывших нацистов. Кто допустил в печать такой в буквальном смысле слова кричащий документ, не совсем понятно. Видимо, цензура в «Моссаде» тоже не читает приложения. Потому что в списке указаны не только имена (настоящие или нет, в принципе, совсем неважно), но и даты гибели. И числа эти сохраняли довольно странную тенденцию.

Всего в ходе операций погиб 21 «моссадовец». Из них 18 (восемнадцать!) между 9 августа и 11 октября 1961 года. При этом 9 августа погибли три человека, 14 августа – еще четыре, 28 сентября – восемь и 11 октября – три. Против некоторых дат стоял знак вопроса, и это заинтриговало меня еще больше. Значит, точная дата гибели неизвестна? Агенты считаются пропавшими без вести?

Для любого разведывательно-диверсионного подразделения, состоящего из профессионалов высшего уровня, а не наспех подготовленных партизан, такие потери – страшный разгром. Ведь каждого профессионала нужно готовить несколько лет в специальной разведшколе, а потом еще долго учить на практике. Тем более непонятна причина столь высоких потерь. Стихийное бедствие? Несчастный случай? Неужели сразу четыре подряд? Такие высокие потери могут объяснить, почему «Ханокмин» фактически прекратил свою деятельность, но их причина совершенно непонятна.

Будем рассуждать логически. Успешная операция по захвату Эйхмана привела к тому, что сотрудники «Моссада» приобрели уверенность в своих силах. Они приступили к планированию новых, более масштабных акций, естественно, в Аргентине, где скрывались уцелевшие бонзы Третьего рейха. Год спустя «Ханокмин» неожиданно несет огромные потери, а еще через полгода вовсе сворачивает свою деятельность. Все это позволяет сделать вывод: новая акция провалилась. Потери, нанесенные «Моссаду», оказались столь масштабными, что деятельность «Ханокмин» пришлось свернуть.

Все сходится в этой схеме, кроме одного. Да, потери, понесенные «Ханокмином», могли быть велики, но не смертельны. Ведь «Карающие ангелы» являлись лишь одним из подразделений мощной и разветвленной структуры – «Моссада». Пусть во втором бою с «Дези» израильтяне потерпели поражение, но, зная упорство их спецслужб, следовало предположить, что они не отступятся. Однако отступились. Почему?

После долгих размышлений я смог сформировать три основные версии на этот счет.

Версия первая: Рука Вашингтона

Говоря о том, что израильские разведчики не могли просто так отступить, я невольно допустил то самое искажение, в котором обвинял других исследователей. Ведь «Моссад» не являлся чисто израильской структурой, а был своеобразным Интернационалом спецслужб западного мира. И заправляли в нем, как и во всем западном мире, в первую очередь американцы.

Насколько сильно сказывалось американское влияние? Об этом рассказывает документ, который и по сегодняшний день остается секретным. В мои руки он попал совершенно случайно вместе с рядом других бумаг, о которых я расскажу чуть позднее. Это написанная в 1969 году служебная записка руководителя одного из отделов «Моссада», где он разъяснял своему коллеге вопросы сотрудничества с Соединенным Штатами. В частности, там сказано следующее:

Сегодня, когда Израиль находится в крайне тяжелом положении и окружен со всех сторон враждебными государствами, стремящимися его уничтожить, мы не имеем права рисковать отношениями со стратегическим союзником – США. Без поддержки Соединенных Штатов наше государство быстро прекратит свое существование. Поэтому во всех областях необходимо учитывать интересы США, а в некоторых даже подчиняться их прямым указаниям, поскольку от этого зависит существование Израиля. Больше чем кого-либо еще, это касается нас, разведчиков. Ведь наша разведывательная служба изначально создавалась при деятельном участии США и других стран западного сообщества, без помощи которых мы вряд ли смогли бы добиться даже половины наших успехов. Вполне логично, что наши партнеры стремятся учитывать не только наши, но и свои интересы. Поэтому по ряду вопросов нам необходимо быть уступчивее.

Возможно, именно таким вопросом стала борьба с нацистами. Но зачем Вашингтону прикрывать обанкротившихся главарей Третьего рейха? Такая причина была, и крылась она именно в том, что Борман и его шайка не так уж и обеднели. Я говорю сейчас даже не о деньгах, хотя средств на счетах швейцарских банков у бывшего рейхсляйтера сохранилось более чем достаточно. Речь идет об информации, способной по-настоящему потрясти мир. Она касалась сотрудничества американцев с нацистами в годы Второй мировой войны.

Сотрудничество это тщательно скрывалось, но время от времени все же выплывало на свет. В семидесятые годы американский публицист Чарльз Хайем написал о нем целую книгу «Торговля с врагом», где заявил, в частности, следующее:

Приходится с горечью констатировать, что во время Второй мировой войны ряд крупных финансистов и промышленников, а также отдельные ответственные лица в правительстве предпочли собственную выгоду интересам государства: наращивая военный потенциал США, они одновременно помогали укреплять военную машину нацистской Германии.

В дипломатических документах Национального архива я нашел многочисленные упоминания о видных деятелях, которые, как я привык считать, были искренне преданы интересам Америки, но здесь фигурировали как лица, подозреваемые в подрывной деятельности.

Мне приходилось и раньше слышать, что кое-кто из крупных американских, английских и немецких коммерсантов вступил в сговор для сохранения деловых контактов и после Перл-Харбора. Я также знал, что некоторые правительственные чиновники оказывали им содействие. Но мне никогда не приходилось видеть документов, подтверждающих это. Постепенно я стал подбирать обрывочные сведения по интересующей меня теме. Процесс оказался изнурительно медленным и затянулся на два с половиной года. Но то, что я узнал, глубоко взволновало меня. Я был потрясен, узнав, что целый ряд руководителей крупнейших американских корпораций до и после Перл-Харбора тесно сотрудничали с нацистскими корпорациями, в том числе и с «И. Г. Фарбен», колоссальным нацистским промышленным трестом, приложившим руку ко всем ужасам, творившимся в Освенциме.

Представители большого бизнеса образовали своеобразное сообщество, которое я назвал «братством». Члены этого «братства» имели общие источники финансирования, входили в одни и те же советы директоров компаний и банков. На международном уровне к их услугам предлагались «Нэшнл сити» или «Чейз нэшнл». Финансовые и промышленные короли поддерживали связь с Эмилем Пулем, крупнейшей фигурой в нацистской экономике, фактическим главой гитлеровского «Рейхсбанка» и Банка международных расчетов (БМР).

Дельцов сближал принцип «бизнес прежде всего». Члены «братства» строили планы на будущее в расчете на установление фашистского господства, не придавая значения вопросу, кто именно из фашистских лидеров реализует свои честолюбивые амбиции. Многие выражали готовность не только сотрудничать с немцами в течение всей войны, но и выступали за проведение мирных переговоров с Германией.

На самом деле, Хайем и другие отважные исследователи смогли рассмотреть в плотном тумане лжи и умолчания лишь самую верхушку айсберга. Его подножие осталось скрытым от их глаз. А ведь в состав «братства» входили не только некоторые бизнесмены и чиновники среднего звена, но и высшие должностные лица США! Сенатор Генри Трумэн, например, в июне 1941 года заявил, что нужно помогать русским, если немцы начнут побеждать, и немцам, если начнут побеждать русские. И пусть они убивают друг друга как можно больше, чтобы после войны никто не посмел оспаривать господство США. Вскоре сенатор Трумэн стал американским президентом. Взглядов своих он, естественно, так и не изменил. А зачем?

Помощь, которую американцы оказывали нацистской Германии, переоценить невозможно. В ходе работы над этой книгой я неоднократно натыкался на ее следы. Но распутывать полуистлевшие ниточки пока что нет ни времени, ни сил, поэтому скажу одно: засевшим в Аргентине нацистам было чем шантажировать США. Если бы хоть часть информации об их сотрудничестве с Вашингтоном всплыла на поверхность, международному престижу Соединенных Штатов грозил ошеломляющий удар. Поэтому американские политики вполне могли поддаться на шантаж Бормана и настоятельно посоветовать израильтянам «не трогать безобидных старичков». А тем, в свою очередь, ничего не оставалось, как согласиться.

Возможно, дело обстояло именно так. А может быть, и нет.

Версия вторая. Рука Москвы

Эта версия возникла у меня, в общем-то, случайно. Дело в том, что в моем распоряжении оказался архив одного из самых крупных и успешных агентов «Моссада», который проживал и работал в Западном Берлине. О судьбе этого агента я расскажу в отдельной главе. Процитированная мной выше служебная записка происходит именно из его архива, многие тайны «Моссада», о которых я рассказываю здесь тоже открылись мне благодаря этим документам.

В одной из бумаг я обнаружил глухое упоминание о встречах в Берлине советского и израильского дипломатов. Встречи происходили в январе 1962 года, с завидной периодичностью. Затем они прекратились по невыясненной причине – стороны то ли пришли к согласию, то ли, наоборот, ни о чем не договорились. Отмечу, что между СССР и Израилем в то время не было дипломатических отношений, поэтому организация секретных встреч требовала значительных усилий. Очевидно, обсуждался весьма важный вопрос. Только какой? Возможно, что речь шла именно о преследовании нацистов в Аргентине. Но с какой стати русским защищать недавних смертельных врагов? Пришло время снова вспомнить версию, клеймящую Бормана как русского шпиона. Насколько она достоверна?

Утверждать что-либо наверняка, разумеется, невозможно. Архивы советских спецслужб плотно закрыты и вряд ли откроются в ближайшем будущем. Но несомненно, в самых верхах Третьего рейха работал агент русских, который передавал им весьма ценную информацию. Кто он – до сих пор неизвестно. В России очень популярен миф о Штирлице, советском разведчике, выдававшем себя за немца и сделавшего успешную карьеру в ведомстве Шелленберга, руководителя нацистской разведки. Авторы этого мифа опирались на реальные факты, но кто настоящий прототип Штирлица, можно только догадываться. Мы тоже сейчас не сможем дать ответ на этот вопрос, да и не будем его искать. Важно другое: мог ли Борман являться тем самым русским шпионом?

Я довольно долго занимался этим вопросом, несмотря на то, что это потребовало от меня отвлечься от основного предмета поисков. И в итоге так и не смог прийти к какому-либо однозначному выводу. С одной стороны, один из высших функционеров рейха, известный своей преданностью Гитлеру и располагавший информацией обо всех без исключения секрета, вряд ли был чьим-то агентом. Иначе масштабы утечки информации были бы совсем иными, и русские наверняка знали бы о многом, о чем они в реальности не имели никакого представления или только догадывались.

С другой стороны, глухие слухи о «красном» прошлом Бормана циркулировали еще до краха гитлеровской Германии. Всем была известна и его скрытность. Особенно много вопросов возникает в связи с его «чудесным» спасением из окруженного Берлина. Настолько ли «дырявым» было кольцо русского окружения? Ведь практически никому, кроме Бормана со товарищи, не удалось спастись из имперской столицы. Или для партайгеноссе специально держали открытый «коридор»?

Впрочем, возможен и такой вариант: предчувствуя скорый крах, Борман во время войны стал передавать какую-ту, отнюдь не всю, доступную ему информацию русским. В обмен выторговав, разумеется, свое спасение. Русские, известные привычкой четко исполнять взятые на себя обязательства, спасение Бормана обеспечили. Но каждый, кто единожды попадал в цепкие лапы ГРУ, уже не имел шансов из них выбраться. И, если Борман действительно сотрудничал с русской разведкой, то после отъезда в Аргентину он стал для нее бесценным источником информации. Позволить себе потерять такого агента русские не могли, они четко держали руку на пульсе и, когда «Моссад» потянулся к Борману, сочли возможным вмешаться.

На каких условиях шел торг? Очевидно, Советский Союз предлагал что-то достаточно важное для Израиля. Разумеется, не дипломатическое признание и тем более не отказ от дружбы с арабскими государствами – ни один, даже самый ценный агент не стоит потери стратегически важных союзников. Возможно, русские согласились не передавать арабам определенные виды оружия или технологии. А может, наоборот, угрожали – если евреи не отстанут от Бормана и его команды, арабы получат, скажем, разгадку секрета ядерного оружия. И тогда Израилю точно настанет конец. Гадать, дело крайне неблагодарное. В любом случае, переговоры оказались успешными. Русским удалось защитить своего суперагента.

Если Борман, конечно же, был их суперагентом.

Версия третья: сделка с дьяволом

Третья версия кажется на первый взгляд достаточно абсурдной, но она же представляется, как это ни странно, наиболее правдоподобной при более тщательном рассмотрении. А если израильтяне и нацисты договорились между собой?

На эту дикую мысль меня навел один любопытный факт. Дело в том, что во внутренних документах «Моссада» 1959, 1960 и 1961 годов часто встречаются жалобы на недостаточное финансирование разведывательной службы. Решив изучить вопрос пошире, я с некоторым изумлением узнал, что на рубеже 195060-х годов финансовое положение еврейского государства вообще выглядело далеко не блестяще. Конечно, существовала американская помощь, какие-то деньги платили «кающиеся» немцы. Всего этого хватало для построения нормальной экономики, но Израиль был осажденным военным лагерем, со всех сторон окруженным врагами и вынужденным тратить огромные деньги на оборону. Ему требовалось в огромном количестве производить и закупать пушки, танки, самолеты, боеприпасы. А ведь экономика страны еще не окрепла и не встала на ноги. И хотя еврейское государство всячески демонстрировало оптимизм и хорошее настроение, высшие должностные лица страны знали горькую, как хина, правду: новой гонки вооружений с арабами Израиль не выдержит. Потому что у арабов есть многомиллионное население и огромные запасы нефти, позволяющей творить деньги практически из ничего. В Израиле же – немного плодородной земли и сухая пустыня. Да еще Мертвое море, соль которого, увы, не превращается в деньги.

Ситуация в корне изменилась в 1962 году. У израильского руководства внезапно появились деньги, причем огромные. С этого момента страна не знала экономических трудностей. Что произошло? Официальные источники и историки молчат. Тщательно скрывается как финансовый кризис, так и чудесное спасение от него. Молчат и зарубежные источники, а ведь любой спаситель (наиболее вероятный претендент – Соединенные Штаты) не замедлил бы разрекламировать себя всему свету.

Я решил поподробнее заняться финансовыми вливаниями и обнаружил интересный момент: на счета израильского руководства деньги пришли из швейцарских банков. В общем-то, ничего необычного в этом нет – многие государства и частные лица предпочитают доверять свои капиталы швейцарцам. Но любопытно, речь шла о тех самых банках, вокруг которых в самые последние годы ушедшего XX века разгорелся скандал из-за их связей с нацистами. Скандал, достаточно быстро и эффективно забытый, причем, как это ни странно, при полной поддержке Израиля. Что-то тут нечисто.

Окончательно укрепил мои подозрения факт, что в феврале 1962 года в Аргентину с полуофициальным визитом прибывает крупный чиновник министерства иностранных дел Иегуда Хан. Хана многие считали «серым кардиналом» израильского правительства, настолько он слыл влиятельным человеком. Родившийся в 1905 году, Хан переехал в Палестину еще до Второй мировой войны и занимался тем, что поддерживал контакты с британской колониальной администрацией, представляя в глазах последних лояльную часть местных евреев. Одновременно он был тесно связан и с «Хаганой». После образования государства Израиль Хану несколько раз предлагали высокие посты, однако он предпочитал оставаться за кулисами, «серым кардиналом», весьма влиятельным, но не несущим никакой ответственности. Его имя практически не появлялось в газетах, но к его советам прислушивался сам премьер-министр молодого еврейского государства. Еще одним козырем Хана, дающим право оказывать огромное влияние на происходившее в стране, были его теснейшие связи с силовыми структурами – армией и спецслужбами. Несмотря на то, что официально Хан работал в министерстве иностранных дел, он занимался весьма широким кругом вопросов и очень редко выбирался за рубеж. Мне удалось найти сведения только о трех его поездках, каждая из которых имела огромную важность. Что же заставило одного из самых влиятельных израильтян сорваться с насиженного места и полететь в далекую и, в общем, малозначительную Аргентину, с которой, к тому же, после операции по поимке Эйхмана были основательно испорчены отношения?

Может, именно, чтобы эти отношения восстановить? Верится с трудом. Зачем это Израилю понадобилось резко улучшать отношения, к тому же не раньше и не позднее, а именно год спустя после инцидента? Тем более, после визита Хана ни экономические, ни политические контакты с Аргентиной не оживились, да Израиль и не проявлял к ним в дальнейшем никакого интереса.

Мне удалось найти программу визита Хана в Аргентину. В ней обнаружились поразительные вещи. Во-первых, крупный чиновник летел практически без положенной в таких случаях свиты, едва ли не один! Во-вторых, в расписании его встреч есть странная двухдневная «дыра», относительно которой уточняется, что в это время Иегуда Хан будет находиться за пределами аргентинской столицы. Встречи же с официальными лицами Аргентины немногочисленны и коротки, как будто не ради них Хан приехал в страну.

Впрочем, вполне возможно, так оно и есть. Собрав еще некоторые факты, я рискнул восстановить картину происходившего, какой она, с высокой долей вероятности, могла бы быть.

Итак, весной 1960 года успешно завершилась операция по поимке Эйхмана. «Моссад» громко празднует победу – весьма опасная привычка, поскольку лавры имеют свойство кружить голову. Немедленно начинается подготовка новой, еще более масштабной операции. Конечно, проводить ее сразу же никто не собирается, надо немного выждать. например, годик. в конечном счете, Борману (а целью операции, скорее всего, был именно он) бежать некуда.