Текст книги "Заговор обреченных"

Автор книги: Михаил Тырин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

– А что же тогда? Изысканного общества ты здесь не встгетишь, так и знай.

– Я и не надеюсь. Ты мне вот что скажи, как отсюда смыться?

– Куда? – оторопел Боря.

– Ну... домой. Обратно.

– А, это без пгоблем. Попгоси Контголега – и он тебя отпгавит обгатно. Под пулю или в падающий самолет – не знаю уж, откуда тебя вытащили...

– А иначе нельзя?

– Никак нельзя, – решительно покачал головой Боря. – Некотогые пгобовали отсюда бежать, но безгезультатно.

– Ты-то, бедолага, как сюда попал?

– Пгедпочитаю об этом не тгепаться... Если всегьез надеешься убежать, есть только один вагиант. Но я мало об этом знаю.

– Я внимательно слушаю.

– Если долго лететь на ялике над могем, окажешься у Излома. Не знаю, что это, не видел. Но говогят, за Изломом – новая земля. Контголегы туда не суются. Вгоде бы там пгячутся гебята, котогые не хотят служить Контголегам.

– Так-так, а подробнее? Кажется, я как раз один из этих ребят.

– Это все, что я знаю. Поспгашивай у бойцов на пегедовой, они много всякого слышат.

Мы все-таки нашли библиотеку. Это был небольшой фанерный павильон, в котором все буквально потонуло в пыли. Боря пошарил по стенке и нашел, где включается свет.

– Ну и ггязища... – покачал головой он, глядя на нераспакованные пачки книг, вываленные на пол.

Он начал вскрывать пачки и просматривать обложки.

– Дегьмо, – сказал он наконец. – Но тебе, думаю, понгавится.

– Поищи получше, – мстительно посоветовал я. – Может, найдешь себе «Технику подросткового онанизма». Чтобы и тебе было что почитать.

Он вместо ответа несколько раз чихнул, и мы поспешили на улицу, пока и сами не покрылись пылью.

– Что тут еще есть, говори, – потребовал я.

Он обвел вокруг себя взглядом, припоминая все интересное.

– Да ничего особенного. Погуляй, посмотги. Остгов большой. Вон там – тгениговочные площадки, полигоны. Если ты кугсант, будешь туда ходить.

– А Линза твоя где?

– Линза вон там, видишь, вышки с фонагями тогчат? Туда не суйся, там охгана хогошая. Сам ее боюсь, хотя у меня допуск.

– Боишься, говоришь? Сдается мне, ты вообще к начальству должной нежности не питаешь. Так?

– Какая, к чегту, нежность?! Угоды и мегзавцы! Ты их видел?

– Одного видел.

– Одного мало. Надо всех увидеть и понять.

– Подожди, подожди! Они же тебя спасли от смерти, и не только тебя!

– Спасли?! – визгливо крикнул Боря. – Чегта лысого они спасли! Да знаешь ли ты... – Он вдруг резко замолчал, словно испугался своих слов.

– Что? – осторожно переспросил я.

– Ничего, – тихо буркнул Боря и снял очки, принявшись остервенело протирать их краем куртки. – Спасители хгеновы. Вытащить людей из одной смегти, чтобы тут же обгечь их на дгугую – это спасение? Мы все тут обгечены, ты знаешь это?

– Все? И ты?

– И я, и ты, и все остальные! Все обгечены, но все делают вид, что им весело. Веселятся! Пьянствуют! Пляшут! Это пляска обгеченных, так и знай! Гитуальный танец смегти!

– Какой танец? – не разобрал я.

– Гитуальный!!!

– Э-э... ритуальный? Пляска обреченных, говоришь?

– И говогю, и думаю, и полностью в этом увеген! Посмотги, тут нет никого стагше тгидцати пяти. Тут недолго живут. А кто выживает – спивается, пгевгащается в мусог!

– Во что? В мусор?

– Ты видел, кто здесь моет полы, таскает мегтвецов и выносит отбгосы с кухни? Это все бывшие бойцы, котогым повезло, потому что их не убили. Хочешь стать таким?

– Постой, а ты что предлагаешь?

Он смущенно замолчал, пригладив свои черные кудри.

– Самое сквегное, что я ничего не могу пгедложить. Ни-че-го!

– А если удрать за этот твой Излом?

– Не знаю... Не знаю, что там. Может, еще хуже...

...Я вернулся в общагу, когда уже рассветало. Одну книжку из библиотеки я все-таки прихватил, это был «Лунный камень» Коллинза. Чем шляться по заплеванным рыгаловкам, буду лучше читать.

Гена пришел почти сразу после меня. Он упал на кровать и долго ворочался, постанывая и чертыхаясь.

– Что с тобой? – спросил наконец я.

– А... Напрыгался, нога разболелась.

– Старый перелом, что ли?

– Да нет... Какая-то зараза укусила, еще там, в рейде.

– Сходил бы к доктору. Есть тут доктора?

– Не знаю. Наверно, есть. Схожу попозже. Я знаешь сколько в пустыне торчал, пока на отдых не отпустили? Оторваться хочу на полную катушку. А тогда уж – к докторам, к кому угодно...

Он полежал немного молча, потом спросил:

– Ну а ты сегодня подцепил себе кого-нибудь?

– Нет, – ответил я и отвернулся, давая понять, что намереваюсь уснуть. – Разве что пару блох с этого матраса.

* * *

На следующий день я узнал, что значит быть курсантом. Нет, присягу я не принимал и по плацу не маршировал, все было проще.

С утра по комнатам «гостиницы» прошлись громогласные и бесцеремонные старшины – парни, одетые в камуфляж, но не Контролеры, а наши. Они выгнали всех курсантов к подъезду. Нас всего-то оказалось шесть человек.

Я стоял и отчаянно зевал, пока старшины сверялись с какими-то списками. Меня в них не было, поэтому мое имя пришлось дописать. Я подумал, что мог бы прикинуться валенком и не вставать с кровати – все равно почти никто не знал, что я курсант.

Потом меня познакомили с инструктором. Я увидел парня лет двадцати трех, которого мучил такой жестокий абстинентный синдром, что мое сердце заныло от жалости. Он смотрел на меня, и я видел, какие муки он сейчас испытывает. Похоже, он спал сегодня от силы час.

– Пошли, – сказал инструктор, и мы направились через парк к тренировочным площадкам.

Сегодня мне предстояло овладеть искусством управления яликом. Для этого служил длинный прямой пляж, где песок был ровным и мягким, хотя в некоторых местах со следами гари. Три поцарапанных и помятых ялика стояли под деревьями.

– Пробовал? – спросил инструктор.

– Было раз.

– Показывать надо?

– Нет.

– Тогда гоняй туда-сюда, пока не надоест. – И он без сил опустился в тени дерева. Покрасневшие глаза блаженно закрылись.

Я начал гонять. Сначала было интересно – то над морем со свистом промчишься, то над деревьями поднимешься. Впрочем, слишком высоко ялик не поднимался – был какой-то предел. Я так и не увидел Дом Линзы, хотя очень надеялся посмотреть на него с высоты.

Я подумал, что, пока инструктор отсыпается, я могу преспокойно сбежать с острова и угнать этот ялик куда угодно. Впрочем, куда? И сколько нужно топлива, чтоб добраться до ближайшего берега?

Наконец я оставил машину на прежнем месте и подошел к инструктору.

– Надоело? – спросил он, не открывая глаз.

– Вообще да.

– Ну, ложись рядом, спи.

Я так и сделал. И в самом деле уснул – не забывайте, что в общагу я вернулся под утро. Спать здесь было хорошо – с моря дул теплый ветерок, никто не беспокоил. Правда, с соседней площадки раздавались душераздирающие крики. Позже я узнал, что таким образом курсантов учат разговаривать с кузнечиками командным голосом. Вообще-то между собой кузнечики общались свистом, но понимали и громкий крик.

Вскоре инструктор толкнул меня в бок и сказал:

– Ну, пошли на обед.

Он выглядел чуть посвежевшим, хотя до богатырского здоровья ему было далековато. Мы пошли в столовую и откушали суп с луком и картошкой, который почему-то источал запах скипидара.

После обеда инструктор куда-то пропал, и я до вечера провалялся с книжкой на своей кровати.

С этого дня так и повелось – утром меня выгоняли на занятия, а вечером я занимался чем хотел.

Что касается занятий, то не всегда инструкторы были с похмелья и кое-чему меня все же научили. Я успел вволю пострелять из автомата, хотя так и не выяснил, как он работает. До тошноты накатался в ялике, в общих чертах изучил живую природу здешних мест и постарался запомнить, как процеживать воду из деревьев-шаров, как поджаривать на огне какие-то корешки и как укрываться на ночь от ядовитых тварей.

Я даже вызубрил несколько фраз на языке хвостатых. Меня научили говорить: «Иди сюда», «Пошел вон», «Заткнись» и «Заткнись, урод, а то зарежу». Инструктор уверял, что обычно этих фраз достаточно, чтобы поговорить с обезьяной на любую тему, даже о смысле жизни и строении Вселенной.

Еще меня пытались научить, как распознавать обманки и избегать их, но я ничего не понял. Мне показалось, что инструктор и сам совсем мало в этом соображал.

Если говорить о свободном времени, то его я проводил довольно однообразно. Или таскал книги из библиотеки, или шлялся по острову. Книг у меня под кроватью накопился целый склад, а вот знание местной топографии мало что дало.

Я нашел Дом Линзы. Оказалось, что это огромный участок, огороженный пятиметровым глухим забором. В заборе имелась дверца с окошечком, и иногда туда заходили Контролеры. Это все, что я выяснил.

По периметру забора шли высокие и мощные мачты, на них покоились большие красные шары, которые слабо светились по ночам. Мне с моим инженерным мышлением показалось, что это какие-то энергетические установки.

Как-то я стоял и от нечего делать прикидывал – можно ли с дерева перекинуть веревку на мачту и перебраться за забор. Но тут в заборе открылась дверца, вышел некто угрюмый и до зубов вооруженный. Он ничего не успел сказать – я и сам ушел.

Борю я больше не встречал, наверное, его не выпускали из-за забора. А может, его и в живых уже не было. Сам же говорил, что обреченный...

Однажды я возвращался с занятия по маскировке. Знал бы, что это такое – спрятался б от старшины еще с вечера. Меня привели к какому-то вонючему болоту и велели в нем спрятаться, чтоб инструктор меня не мог найти хотя бы в течение десяти минут. Мне ужасно не хотелось ложиться в грязную жижу, поэтому инструктор всякий раз находил меня с первого взгляда.

Наконец он махнул на меня рукой и сказал:

– Дело твое, парень. Попадешь под обстрел – учить будет некому.

На том мы и расстались. Я – грязный и уставший – шагал на обед по узкой песчаной косе, отделявшей полигон от острова. И вдруг увидел, что навстречу мне движется полковник.

Он нес два металлических ящика, похожих на осциллографы. Заметив меня, опустил их на землю и помахал рукой.

– Ты, кажется, историк, – сказал он, почесав за ушами.

– Как угодно, – смирился я.

– Да-да, мы же разговаривали о... О чем?

– О покорении Ермаком туманности Андромеды, – охотно напомнил я.

Он задумался, а потом сел на один из своих «осциллографов» и достал дощечку, на которую непостижимым образом заносил разные исторические факты. Я заметил, что его щеки и лоб покрывают большие желтоватые пятна, которых раньше не было.

– Вот! – воскликнул он. – Вспомнил, что мне требовалось узнать! Чем прославился Петр Первый?

– Ну как же! – радостно улыбнулся я. – Он же отменил обязательное ношение противогаза для мещанства.

– Любопытно, – качнул головой полковник.

«А то! – подумал я. – Знай наших!»

В эту минуту ветер донес какой-то визг. Я, повертев головой, заметил, что в полусотне метров от нас среди кустарника дерутся несколько кузнечиков.

Зрелище было жуткое. Словами не передать, надо видеть, как они бросались друг на друга, безжалостно били всеми своими лапами, грызлись и швырялись камнями. К ним уже бежали несколько старшин с длинными палками. На кончиках палок засверкали искры, кузнечики завизжали пуще прежнего и бросились врассыпную.

– Наших ребят тоже такими палками гоняют? – поинтересовался я.

– Для ваших ребят есть другие методы. Хлемы – очень дикий народ, а дикари хорошо понимают язык силы и язык боли.

– Хлемы?

– Вы зовете их кузнечиками, но это неверно. У хлемов нет ничего от насекомых. Они немножко птицы, немножко рептилии, но все это условно. По большому счету, это совсем особая биологическая форма. У вас нет ничего подобного.

– И слава богу.

– Кстати, насчет бога. С ними нет психологических проблем. То, что мы даем им здесь, совпадает с их религиозными представлениями. Их можно переселять целыми племенами и ничего при этом не объяснять.

– Да вы и нам не очень-то объясняете, – хмыкнул я. – Что такое Зонтики, например?

– Всему свое время. Узнаешь и увидишь. А к хлемам советую привыкать, ведь тебе придется вместе с ними участвовать в различных мероприятиях.

– Могли бы посимпатичнее компаньонов для мероприятий подобрать.

– Да, мы сначала пробовали кошкообразных. Но ничего не вышло – местный климат их губит.

– Я никак не пойму, зачем вам нужны мы, если у вас есть кузнечики?

– Все вы разные. Вы – умные и хитрые, хлемы – жестокие и бесстрашные. Для всех находятся разные дела.

Полковник встал, поднял свои ящики. Потом опустил их и небрежно поманил меня рукой.

– Помоги донести.

Пришлось тащить его чертовы ящики – не отказывать же собственным спасителям в такой ерунде? Полковник шел впереди, покачиваясь на своих Х-образных ногах и почесываясь. Небо было, как всегда, серое и пасмурное.

– У вас тут когда-нибудь бывает солнце? – спросил я.

– Никогда. Здесь вообще нет светила.

– Как так? А вокруг чего тогда вращается планета?

– А это вовсе не планета.

– Мне что-то подобное говорили, но я не очень понял...

– Естественно. Вы, люди, с вашим узким трехмерным мышлением считаете, что Вселенная – это только звезды и планеты, на которых вы живете. Точно так же червяк считает, что весь мир – это только яблоко, которое он грызет.

– Я не считаю, что мир – это яблоко. Что это, если не планета? Астероид?

– Нет, это не астероид и не комета, – сказал он, досадуя на мою бестолковость. – Это периферийное образование, существующее на границе двух волновых порогов энергетического возмущения атомарной протоплазмы.

– Ну, так бы сразу и сказали... – хмыкнул я. – А то червяки, яблоки какие-то... – И тут мне в голову пришел новый вопрос: – А как же смена дня и ночи?

– Это мир с пульсирующей энергетикой. Есть миры вообще без энергетики, есть миры даже без пространства. Надеюсь, это тебе понятно?

– Уж лучше я буду считать мир яблоком, – пробормотал я.

Мы дошли до пустынного края острова, где волны бились о невысокий каменный порог, окаймляющий берег. По команде полковника я поставил один ящик у самой воды, а второй в двух десятках шагов от береговой кромки. После этого он велел мне уходить.

Я и ушел. Но перед тем как скрыться за поворотом, оглянулся. На берегу бушевало сражение – «осциллографы» проецировали объемное изображение прямо на воздух. С моря наступали полупрозрачные парусники. С берега по ним стреляли какие-то странные орудия, которые я видел, кажется, в «Звездных войнах». Среди этого призрачного боя стоял счастливый полковник и нажимал кнопки на небольшом черном пульте, висящем на животе.

Перекусив в столовой, я пошел к себе в комнату отдыхать. Гена лежал на кровати и глядел в потолок.

– Нога болит, – глухо проговорил он.

– Покажи.

– А ты – доктор?

– Нет, не доктор, но...

– Ладно, смотри, если хочется, – кисло усмехнулся он и засучил штанину.

Под коленом темнела отвратительная язва. Вокруг нее нога распухла так, что сустав сравнялся по толщине с икрой. Кожа здесь была натянутая, блестящая, с мертвенной синевой.

– Полюбовался?

– Сходил бы к Контролерам, Гена, – вздохнул я. – Они ж должны следить за здоровьем личного состава.

– Может, и должны... Схожу попозже. Сегодня еще погудим с пацанами малость, и пойду. Все равно деньги кончаются.

Я завалился на матрас и тоже начал глядеть в потолок. Последнее время меня мучил вопрос: почему им всем здесь так хорошо и весело, а мне нет? Почему они так красиво вписались в эту пустопорожнюю жизнь? И ведь не похоже, что притворяются.

Может, я личность исключительная? Может, у меня судьба особенная? Приятно, конечно, так думать, но какой мне прок от моей особенной судьбы? Валяюсь вот один на матрасе, не знаю, чем заняться...

За Геной зашел какой-то друг, помог подняться, и оба ушли. Видимо, гудеть... Я наугад взял из-под кровати какую-то книжку и попробовал читать.

Но ничего не вышло. Стоило устроиться поудобнее, в комнату ввалились двое парней. Один – толстый и белобрысый, второй же, наоборот, – маленький, скукоженный, с растопыренными ушами, похожий на мартышку.

Толстый посмотрел на меня и часто-часто заморгал.

– Я тебя где-то видел, – сказал он.

– Наверно, по телевизору, – пожал плечами я.

Я-то понял, где и когда он меня видел. Ночью возле столовой, где получил доской по физиономии. Вон, до сих пор синяк на лбу...

И тут он меня вспомнил. Он ничего не сказал, но по его лицу я ясно понял – он вспомнил. И растерялся.

– Вам чего надо, ребята? – спокойно спросил я.

– Пойдем, Бося, я ж говорил, что на другом этаже, – произнес человек-мартышка.

– Обожди, Чита, – отмахнулся толстый. Он продолжал хлопать глазами, при этом нервно облизывал губы и чесал затылок. Он, наверно, размышлял – отомстить ли мне за шишку на лбу, пользуясь численным перевесом, или прикинуться шлангом и спокойно уйти.

Мстить он, видимо, боялся. У меня могла оказаться в запасе еще одна доска. А его мелкого товарища я мог выбросить из комнаты одним пинком. Но и уходить с позором ему претило.

– Вспомнил? – нетерпеливо спросил я.

– Кажется... кажется, ты... – он нерешительно замолчал.

– Кажется, я дал тебе по башке деревяшкой. И еще могу дать, если ты за этим пришел. Кажется.

– Зачем? – окончательно растерялся он. – Не надо еще. Слушай, может, колдырнем по пять капель, раз уж так получилось.

Он, конечно, применил весьма дипломатичный ход. Если нет возможности врагу отомстить, с врагом надо подружиться.

– Наливай, – сказал я.

– Я думал, у тебя есть...

– Что?! – От такой наглости я даже с кровати встал. – Да откуда ж у меня есть, если я еще курсант!

– Ты – курсант? – Его аж перекосило. Оказывается, он получил по лбу от зеленого новобранца.

– Пойдем, Бося! – ныл человек-мартышка.

Бося присел на край кровати.

– И я все уже пропил, – сокрушенно сказал он. – Теперь только на людской доброте и держусь. – Но тут же спохватился: – Нет, не думай, я тут не самый бедный.

– Да мне наплевать, какой ты, – чистосердечно признался я.

– Нет-нет, у меня деньги всегда есть. Почти всегда. Мне Контролеры особо доплачивают за... за разные там вещи.

– За какие? Может, и мне такими вещами заняться?

– Тебе не поручат, ты курсант. – И тут, желая удержать фасон, он негромко похвастался: – Мне ведь на Земле задания поручают.

При этих словах я растопырил уши, хотя внешне вида не подал.

– Да ну! – с восторгом сказал я. – За это надо бы и вправду выпить. Такие люди – и у меня в гостях...

– Слушай, курсант, есть один вариант, – неуверенно проговорил толстяк. – Тут где-то один тип живет, он мне должен. Надо ему навешать звездюлин, тогда он отдаст. Немного, но нам хватит.

Я почесал лоб. Вариант мне не нравился. Вышибать бабки – дело гнусное, даже если должник и сам виноват. А я не был уверен, что толстому кто-то должен. По его роже не скажешь, что он способен дать человеку взаймы.

– Ладно, – махнул я рукой. Пригодились-таки денежки, подаренные Вовчиком. – Есть у меня заначка на черный день. Ради такого дела – угощаю. Сколько бутылка стоит?

– Чирик всего!

– Эй! – поманил я пальцем человека-мартышку. – Принесешь две бутылки, лети мухой, одна нога здесь, другая – там...

Он умчался.

– Извини, что так получилось, – сказал я, имея в виду происшествие у столовой. – Я тебя просто перепутал с одним там...

– Я так и подумал, – охотно закивал толстяк. Он радовался, что мы быстро нашли общий язык.

Вернулся Чита, радостно размахивая двумя бутылками.

– Чуть не отобрали по дороге, – пожаловался он, вытаскивая из кармана надтреснутый стакан. – Но я убежал.

Я сразу сказал, что выпью самую капельку, и они этому вежливо обрадовались. Меня поразило, как они пьют: словно в последний раз. Один стакан, второй, третий – без тоста, без слова, без единого звука. Профессионалы!

– Ну и как там, на Земле? – начал я гнуть свою линию. – Погода хорошая?

– Погода там разная, – сказал толстяк, и я с удовлетворением заметил, что он уже «поплыл». – Но мне там за погодой особо некогда следить.

– Чем же ты так занят?

– Дел невпроворот, – многозначительно прищурился Бося. – Контролеры на Земле – как котята слепые. Им все показать надо, все объяснить. Вплоть до того, какую жратву брать и где водку доставать. Даже какие записи для ресторана крутить и какие кино показывать...

Дверь скрипнула, и мы увидели, что к нам пожаловала дама неопределенного возраста – помятая, всклокоченная и явно который день нетрезвая.

Ее взгляд благополучно миновал нас троих и остановился на бутылке.

– Ага! – сказала она.

– Пошла вон, шалава! – прикрикнул Бося, закрывая бутылку жирным телом. – Иди своей дорогой!

Визит дамы отвлек нас от разговора, который был для меня очень важным.

– Так что там Контролеры?.. – напомнил я.

– А-а... – Толстяк махнул рукой. – Ты же видел, какие они. Им только бабочек в сачок ловить и цветочки собирать. Интилихенты вшивые... Здесь все на крутых ребятах держится. На таких, как мы!

– А на Землю как крутые ребята попадают? – нажимал я.

– Через Дом Линзы, естественно. Я толком не знаю, как. Мое дело – встать в круг, а дальше все по приборам... Последний раз, когда там был, сам чуть не гикнулся. Представляешь, дали задание сшибить какой-то «Москвич» в пропасть...

У меня при этих словах все внутри окаменело. Но я героически сохранял спокойствие.

– ...Ну и вот, значит. Угнал я «зилок» с цистерной, подкараулил этот «Москвич», черт бы его взял... А там внутри какой-то дед был, они его очень хотели поймать. Ну, я и дал в этот «Москвич» бампером. А скользко было, я поплыл по дороге прямо к обрыву. Думал, все, кранты. Но ничего, Линза сработала, втянула меня...

– А «Москвич» что?

– А чего-то у них не получилось. Не смогли сфокусировать Линзу, и тот дед куда-то пропал. И шофер тоже пропал, не знаю, где он. А там еще девка в кабине была – хороша, зараза! Жалко, ее тоже не нашли. – Он придвинулся и доверительно сообщил: – Я стараюсь всех девок, которых сюда поставляют, первым пробовать. Сказал Контролерам, что обязательно нужна дегустация, и они поверили. Сами мне их приводят.

Он захихикал. Потом забросил пустую бутылку под кровать, открыл вторую. Его приятель, кажется, начал засыпать. Толстяк толкнул его локтем.

– Не спи! Сходи поищи этого придурка, может, он пришел уже.

Чита встал и как привидение побрел к выходу. Дверь за ним закрылась, и в следующую секунду раздался грохот. Видимо, он упал прямо в коридоре да так и остался там лежать.

– Что еще интересного расскажешь, Бося? – произнес я, подвигая к нему бутылку.

– Да что рассказывать... – Он шатался, сидя на кровати, и прикладывал немало сил, чтобы не ронять голову и не закрывать глаза. – Все интересно.

– Про Линзу расскажи. Как она работает? Я могу, например, на себя в детстве поглядеть? Или обратно домой вернуться?

– Тут, понимаешь ли, хитростей много, – пробормотал он, наполняя стакан. – Энергия, космос, время... Можно все, только хитрости надо знать...

Следующий стакан, как мне показалось, был для него уже лишним. Он пил, а струйки изо рта стекали за шиворот. Наконец толстяк крякнул и отвалился к стене, замерев в неподвижности.

– Рассказывай дальше, Бося, – теребил я его. – Рассказывай про Линзу, про секреты...

– А зачем тебе? – Он расплылся в идиотской улыбке. – Смыться хочешь? Ты смотри, я не стукач, но закладывать люблю...

Я пытался его расшевелить, но он только глупо улыбался и говорил: «А? Что?» Пришлось врезать ему по физиономии. Он на секунду пришел в себя.

– Ты что? – настороженно пробормотал он.

– Ничего. Муха села. Ты здесь спать собрался?

– Спать? Нет... – Он опять закрыл глаза. Потом заворчал и наконец выдал какую-то фразу: – ...интересно. Самолеты сбивать трудно, а так... машины, ерунда.

– Что?! – заорал я. – Что ты сказал, гнида, повтори!

Он открыл глаза и вдруг посмотрел на меня удивительно ясным взглядом.

– Ничего там интересного, – сказал он. – Здесь скоро будет интересно. У Контролеров дела хреновые пошли. Вот увидишь, скоро и тебя куда-нибудь отправят. И не поглядят, что не доучился.

На этом наш разговор прекратился окончательно.

* * *

Толстяк оказался прав, дела у Контролеров действительно пошли наперекосяк. Я догадывался об этом по косвенным признакам, которым раньше вряд ли придал бы значение.

Однако теперь я всему придавал значение. Если раньше я частенько видел, как Контролеры прогуливаются вдоль берега, предаются каким-то странным забавам и вообще ведут почти курортную жизнь, то теперь их словно подменили.

Они носились по острову, ожесточенно спорили, гоняли туда-сюда кузнечиков и наших старшин. На остров то и дело прибывали новые ялики, но еще больше их убывало. С людьми. На аллеях, в столовой я видел много новых лиц. Одни были уставшими и злыми, другие – растерянными и печальными. Последним я особенно сочувствовал, ибо это были такие же, как я, новички.

На три дня про меня словно забыли. Никто не выгонял меня на тренировки, и я мог заниматься чем заблагорассудится. Я тратил время на прогулки по острову и запоминание местных достопримечательностей – дорожек, кустов, заборов. К определенному моменту, видимо, уже никто здесь не знал лучше меня географии острова, поскольку бойцы изучили только одну дорогу: общага – кабак.

Но настал момент, когда вспомнили и обо мне.

Был вечер, и я пытался выгнать из комнаты невыносимо пьяного бойца, который решил, что попал в ресторан, и настойчиво требовал у меня жалобную книгу. Неожиданно к нам заглянул злой, взмыленный старшина, окинул нас быстрым взглядом и снова скрылся. Однако через секунду он вернулся.

– Курсант? – спросил он.

– Допустим, – осторожно ответил я, выпуская из рук пришельца, мягко осевшего на пол.

– Трезвый?

В этот момент в дверь просунулся еще один старшина, внимательно на меня посмотрел и сказал:

– Веди!

И меня повели. В парке темнело, здесь все было, как обычно бывает в эти часы. Одно странно – целых двое взбудораженных старшин куда-то тащили меня, подгоняя и отказываясь отвечать на вопросы.

Мы шли в направлении Дома Линзы. Я сгоряча решил, что срочно понадобился для какого-нибудь задания на Земле – и уже успел обрадоваться, – но быстро разочаровался.

Мы обогнули Дом Линзы со стороны берега и оказались в зоне множества хозяйственных построек. Это было похоже на городок из кубиков – скопление домиков, будочек, переходиков и лесенок, где шныряли Контролеры, ползали во всех направлениях ялики, гудели какие-то установки.

Меня завели под навес, и навстречу мне вышел мой старый знакомый – полковник.

– Годится? – спросил у него старшина.

– Да-да, то, что надо! – радостно ответил полковник. Я заметил, что кожа на его руках шелушится, а вокруг носа расцвело бледно-бордовым цветом какое-то раздражение.

– Что происходит? – спросил я. – Понадобилась очередная историческая справка?

– Для тебя нашлось дело, – ответил полковник. – Быстренько надевай это... – мне протянули тяжелый черный ранец с тонкими, но прочными лямками. – И вот это, – он передал крепкую цепочку, на которой болталась стеклянная палочка чуть покороче сигареты. В стекло были вплавлены серебристые проволочки, образующие замысловатый узор.

– И что теперь? – спросил я, устраивая ношу поудобнее. – Первый раз в первый класс?

– А теперь ты отправляешься на боевое задание, – обрадовал меня полковник. – Но не один, с тобой будет напарник. Знакомься...

Из какой-то двери вышел дрожащий узкоплечий паренек с черными кудрями. Он поднял голову, и я увидел блеск очков.

– Боря! – присвистнул я. – Какая встреча!

За его спиной был такой же ранец, на ремне висело пять-шесть коробочек неизвестного мне назначения.

– Плохая встгеча, – сказал Боря, и его голос задрожал. – Нечему гадоваться, Сегежа.

– Тебя-то зачем сюда? – удивлялся я. – Добровольцем пошел, что ли?

– Прекратите разговоры, – нервно сказал полковник. – Нет времени. Хочу вас всех успокоить: это не очень опасно. У вас простая функция, и вы очень быстро сюда вернетесь. Вот... – Он извлек откуда-то две пачки потрепанных купюр и раздал нам. – Еще столько же получите, когда встретимся здесь. Идемте за мной...

Мы спустились по лестнице и зашагали узким коридором, проложенным, как мне показалось, под землей. Я и Боря перли свои рюкзаки, словно два туриста, собравшихся на пикник.

– Кстати! – воскликнул полковник. – В каком году впервые было применено электрическое освещение?

– В год крещения Руси, – ответил я. – Специально к празднику по всей Руси вкрутили новые лампочки, чтоб не в темноте креститься.

– Да? – произнес полковник и глубоко задумался.

Когда нас вывели на свежий воздух, я сразу уловил близкий шум моря. Мы стояли на широком песчаном берегу, здесь было светло от фонарей и шумно от бойцов, которые кучками сидели повсюду, смоля сигареты. Чуть в стороне ровным рядком стояли десятка полтора больших яликов с крытым верхом.

Полковник подозвал кого-то из своих, коротко поговорил на своем контролерском языке, а затем повернулся к нам.

– Ждите транспорт, я с вами прощаюсь. Объяснишь ему все... – Последние слова адресовались Боре.

– Эй, как это «прощаюсь»?! – заорал я. – Вы нам даже захудалый автомат не дали...

– Вам не нужно оружие, – нетерпеливо сказал полковник. – Вот они вооружены... – И он посмотрел за наши спины.

Я обернулся. К нам неторопливо плыл открытый ялик, в котором копошилось с десяток мерзких тварей – кузнечиков.

– Это зачем?.. – пробормотал я, но полковника уже рядом не было. Я повернулся к Боре: – Слушай, что происходит? Меня выдернули из комнаты, тут же сунули в какую-то авантюру и даже ничего не объяснили.

Боря выглядел скверно. Он сгорбился, поник, а на лице, казалось, вот-вот появятся слезы. Он изо всех сил не хотел никуда улетать.

– Я все тебе объясню, Сегежа, – горестно вздохнул он. – Мне успели дать все инстгукции.

Между тем ялик остановился рядом. Кузнечики посвистывали, толкались, бряцали оружием и поглядывали на нас своими оловянными глазами.

– Садись в машину, Сегежа, нужно тогопиться. Я все объясню по догоге...

Как ни странно, яликом управлял кузнечик. Мы медленно поднялись и отплыли в темноту, а через минуту под нами уже плескались волны. Боря провожал прощальным взглядом берег, залитый светом.

Он рассказал мне все кратко, но понятно. В каком-то районе случились осложнения с Зонтиками. Контролеры вознамерились жахнуть туда каким-то своим супероружием. А на нас возлагалась задача доставить блоки наведения, которые и сунули в наши рюкзаки.

– Нам нужно только пгибыть на место, – говорил Боря, – включить аппагаты, а потом – дгапать оттуда со всех ног.

– Почему драпать?

– Потому что неизвестно, когда они дадут залп! Не исключено, что нас накгоет, как только мы задействуем целеуказатель.

– Не берегут они личный состав, – пробормотал я, невольно покосившись на кузнечиков. Мне пришло в голову, что уродцев сюда напихали не для того, чтоб охранять нас, а чтоб стеречь – как бы не убежали.

Может, объяснить им ситуацию, а потом вместе смыться? Мол, так и так, ребята, подохнем все, лучше разбежимся, пока не поздно.