332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Михаил Белозёров » Эпоха Пятизонья » Текст книги (страница 18)
Эпоха Пятизонья
  • Текст добавлен: 4 октября 2016, 23:24

Текст книги "Эпоха Пятизонья"


Автор книги: Михаил Белозёров






сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

«Богомол» в отдалении уснул, свесив набок голову в нелепом плоском шлеме. Его ржавые суставы казались обломками буровой установки. Развалины Кремля с ярко освещенной «тарелкой» напоминали сюрреалистический пейзаж какого-нибудь приключенческого фильма. Неужели «они» разбабахали Кремль и город, а я и не заметил из семнадцатого века? – думал Костя. От таких мыслей по спине пробегал мороз. – Только бы Амтант не оплошал, только бы не оплошал. Костя перелез через камни. Боль в мышцах и немощность на какой-то момент оставили его. Казалось, он снова стал ловким и вертким, каким был в Чернобыльской Зоне. Он вспомнил, как со страху прошел через два минных поля и перепрыгнул через две стены, находившихся под напряжением. Повезло ему тогда необычайно и долго потом везло – до самого выхода из Зоны. Ред Бараско помог! – с удовлетворением думал Костя.

Он обошел «богомола», то бишь палассита, справа, стараясь не особенно шуметь. Он уже сообразил, что эти «богомолы» давние, что им никак не меньше десяти лет, и, похоже, «тарелка» здесь ни при чем, раз ей всего три месяца. Несуразица какая-то, – подумал он. – Лишние пазлы. Не получается картинка. Густые заросли татарника и лопухов стояли стеной. Какие-то лианы с колючками цеплялись за одежду и мешали передвигаться. К тому же патроны в дисках, как казалось Косте, гремели на всю округу, но на фоне гула «тарелки» это была сущая ерунда.

Серегу Гнездилова Костя нагнал в тот момент, когда Иван Лопухин встал и в открытую пошел к подводе.

– Что?! Что он делает?! – невольно воскликнул Костя.

Прежде всего он подумал о Верке. Как же она жить будет без отца?

– Я ему тоже говорил… – стал оправдываться Гнездилов, ничуть не удивившись появлению Кости. – Но разве он меня послушается?

– Для него, куда ни кинь, везде клин, – объяснил Костя, на всякий случай выбирая самый удобный для стрельбы сектор. – Вернется без Серко, запорют на той же самой конюшне, попадет в руки к «жабакам» – съедят с потрохами. Что лучше?

– Лучше вернуться с конем, – отозвался Гнездилов. – Только я не пойму, при чем здесь «тарелка»? Это ведь Зона! А «тарелки» не делают Зоны. Это аксиома.

Костя хмыкнул. Ишь, разбирается, подумал он и согласился:

– Зона, но, видать, не та, не классическая, к которой все привыкли, а лишь имитация, чтобы люди не особенно мучились всякими проблемами и не задавали себе глупых вопросов: «Что это такое новенькое?!» – а боролись именно с Зоной. А, как известно, с Зоной бороться невозможно. Это природная данность, от нее не отмахнуться.

Больше он ничего не успел сказать и не успел порассуждать над очевидными вещами: Иван Лопухин подошел к Серко, обнял его, и никто не закричал: «Караул!», никто не забегал, не завыл, только «тарелка» загудела, как показалось Косте, еще громче. Может, пронесет? – подумал он с тайной надеждой. Серко тихо заржал.

Гнездилов возмущенно засопел. Ему тоже не нравилась ситуация, но он в ней разбирался еще меньше, чем Костя.

Костя с тревогой подумал о темной Москве, лежащей за пределами Кремля. Похоже, возвращаться некуда. Нет там ничего – пустыня, холодная и выгоревшая. Эта новая неопределенность беспокоила его точно так же, как и непонятная «тарелка». Почему она здесь очутилась?

Гнездилов вдруг сказал:

– Такое ощущение… что… произошла война…

Точно, осенило Костю, как я сам не догадался?! Третья мировая! Эти развалины, и мертвая Москва. Ведь по-другому не бывает. Но тут его внимание снова привлек Иван Лопухин. Тот, уже не таясь, взял Серко под уздцы и стал поворачивать телегу влево, в сторону Тайницкого сада. Телега скрипела и стонала, разбитая тяжелыми грузами. Серко от радости попытался взбрыкнуть. Колесо наскочило на камень. Лопухин наклонился, чтобы убрать его. Тут его заметили. К нему уже бежали длинноногие «богомолы» и большеголовые «жабаки», а также «нитридо-платиноиды» – все, кроме «фракталов». Они со своими дрессированными «дронами» на этот раз остались возле «тарелки». «Дроны» сделались видимыми и послушно, как собаки, караулили рабов, то бишь москвичей, а «фракталы» занервничали и забегали в лучах света еще быстрее.

Интересно, кто из них главнее, – думал Костя, выбирая цель, – «жабаки» или «нитридо-платиноиды»? И изготовился к стрельбе, поставив «флажок» на короткую очередь. На таком расстоянии он мог рассчитывать только на то, что поразит «жабака». В «нитридо-платиноидов» следовало стрелять в упор, а в «богомолов» – по ногам, в симбонановолокна. Вот тогда-то Костя и понял, что они сейчас с Гнездиловым лягут здесь костьми, и хотел было уже отослать парня к Верке, чтобы хотя бы они спаслись, но нервозность вдруг исчезла, будто ее и не было. Костя почувствовал себя уверенным и спокойным, словно уже выиграл все сражения, хотя и пожалел, что «титан» вышел из строя. Сейчас бы я все слышал и знал, что делать, подумал он. Между тем Иван Лопухин преспокойно откинул камень в сторону, разогнулся и что-то стал отвечать «жабаку» и «нитридо-платиноидам» в образе майора Базлова. Потом случилось совсем невероятное: «жабак» что-то спросил у «богомолов», подбежавших к телеге, и те дружно закивали своими лошадиными головами в касках типа чуча.

– Фу-у-у… – понял Костя. – Теперь бы только отпустили его!

Лопухин несколько раз показал на свою перевязанную голову, потом – на Серко, подводу и в направлении Тайницкой башни, и главный «жабак», совсем как человек, устало махнул рукой, что означало одно: катись на все четыре стороны! Должно быть, он согласился с доводами человека. Да и действительно, чем может быть опасен человек из семнадцатого века? Даже если он кому-то что-то расскажет, ему не поверят. Поэтому, скорее всего, он будет молчать, как рыба об лед, чтобы не прослыть белой вороной и не накликать на себя беду. Слава богу, подумал Костя, что старший сержант Хамзя занят другими делами, но тут же вспомнил об Амтанте. Тревога закралась в его сердце: вот-вот тот должен был появиться вместе с этим сержантом. Лишь бы все вышло, как я задумал. – Он вовсе не был уверен в успехе и надеялся лишь на жадность и глупость Хамзя. А вдруг Хамзя окажется умнее и никуда не пойдет? У меня всегда так – какая-нибудь мелочь рушит все планы, даже самые лучшие, думал Костя, держа пальцы скрещенными.

«Богомолы», то бишь паласситы, расступились, вяло поворачивая своими длинными, как телеграфные столбы, телами, «нитридо-платиноиды» в образе майора Базлова чуть ли не отдали честь, и Иван Лопухин повел Серко в сторону спуска к Тайницкой башне – вначале не очень уверенно, оглядываясь, потом все быстрее и быстрее и пропал в темноте ночи.

Хорошо, хоть он спасется, вздохнул Костя и почувствовал, как по лицу струится холодный пот, хотя теплой летней ночи никто не отменял.

– Уходим! – скомандовал он.

Верку они с Гнездиловым подцепили в тот момент, когда пробегали мимо. Кошка Дуська доверчиво прыгнула ему на плечо и потерлась о шею.

Они как ветер понеслись к Тайницкой башне, перепрыгивая через груды кирпичей, сцементированные раствором, через бревна, некогда служившие перекрытиями, через колонны, которые некогда подпирали портики, понеслись, разумеется, не по прямой, а вдоль разрушенной Кремлевской стены, путаясь в лианах и колючем татарнике. Со стороны города тянуло давнишней гарью пожарищ. Далеко-далеко горел одинокий огонек. Кто там? Горожане? Бродяги? Случайно выжившие? – думал Костя. Бедная страна! Бедный народ! И не было здесь никакой войны, а одно сплошное недоразумение. Господи, ну не могут же все несчастья быть в одном месте, не могут!

Тело дало о себе знать в самый неподходящий момент. Оно снова сделалось слабым и непослушным. Костя закашлялся, но не остановился. Сердце билось где-то в горле, в висках пульсировала боль. В тот момент, когда перед глазами поплыли круги и земля словно вздыбилась под ногами, он потерял связь с реальностью и пришел в себя оттого, что Гнездилов лил ему воду на голову прямо из хабара-кормильца. На этот раз хабар не поскупился, и Костя мгновенно промок до нитки. Тонкий, как паутина, комбинезон не шел ни в какое сравнение с универсальным «титаном».

– Что? Что случилось? – встрепенулся Костя.

– Ты просто упал, – растерянно объяснил Гнездилов.

Верка стояла поодаль, прислушиваясь к чему-то, чего еще не слышал Костя. Лишенный «титана», он сделался беспомощным и слабым.

– Все, все… хватит… – с трудом произнес он, – дай попить. – И пил до тех про, пока жидкость не забулькала в горле.

После этого он сел, ощущая во рту вкус сухого белого вина. Силы возвращались. Голова уже не кружилась, но подняться он почему-то боялся. И вдруг понял, что они не случайно застряли посреди развалин. «Анцитаур», старый надежный приятель, наконец вспомнил о нем. Что-то должно было произойти.

Верка сказала:

– Кажись, кто-то идет…

Костя и сам ощутил подрагивание земли. Так могли ходить только «богомолы». Над развалинами Военной школы возникли две головы в идиотских касках чуча – Амтант и старший сержант Хамзя. Амтант самозабвенно врал:

– Где-то здесь… точно помню… дыра в земле, а там… ой, чего там только нет!.. Век бы ел и ел… вкуснотища!..

– Чего?.. – загипнотизировано спрашивал Хамзя и облизывался.

Его толстые вывернутые губы блестели от горчицы и ливерной колбасы. А еще, должно быть, старший сержант Хамзя предвкушал крепкие спиртные напитки, к которым пристрастился здесь, на Земле, и которые оказались очень вкусными, а главное – полезными.

– Сунь только руку… – уверял его Амтант, – а там Клондайк!

Откуда он знает о Клондайке? – удивился Костя, но тут же сообразил, что «богомолов» специально готовили для Земли и набивали им головы всякой исторической всячиной.

Амтант с Хамзей обогнули угол Военной школы и вышли на дорогу, ведущую к Спасской башне.

– А что-нибудь покрепче есть? – Хамзя влил в себя остатки кахетинского, зашвырнул бутылку в развалины, и она просвистела над Костиной головой, как ядро, выпущенное из пушки.

– Конечно есть, – уверял Амтант старшего сержанта Хамзю, – я и коньяк видел, и джин, и абсент…

– А чего сам не выпил? – с подозрением спросил Хамзя.

– Я к вам сразу побежал, как к своему непосредственному начальнику.

– Молодец! – снисходительно похвалил его старший сержант Хамзя. – Ценю. Даже уважаю. А ты никому больше не говорил? – испугался он и, должно быть, подумал о капитане Бухойфе, с которым не хотел делиться.

– Нет, что вы! – воскликнул Амтант. – Как можно?! Только вам!

– Молодец! Ценю! Ну и где он, этот буфет? – Хамзя оглядел развалины, лежащие в тени обгорелых стен.

– Да вот где-то здесь. – Амтант, поднимая пыль и волоча за собой лианы, рыскал по камням, высекая искры. – Сейчас найдем… Куда он денется… Была же здесь дыра… была…

Старший сержант в развалины лазить брезговал. Он, уперев руки в боки, издали наблюдал за Амтантом.

– Ищи-ищи, – говорил он, – если найдешь, я тебе, так и быть, дам выпить пару глотков водки. Сам понимаешь, рядовым не положено. Ну, а колбаса вся моя, и консервы мои. Эх, надо капитану отстегнуть, а там еще, не дай бог, «жабаки» подтянутся. Самому не хватит.

– Да мы понимаем… – отвечал Амтант. – Здесь много чего.

– Ты губу-то не раскатывай! – оборвал его Хамзя. – Сказано, два глотка, значит, два глотка.

– Неужто мы без понятия? – стал оправдываться Амтант. – Неужто мы субординацию потеряли?

– Вот это ты молодец, вот это правильно… – поучал его старший сержант Хамзя. – Старший командир, он для тебя отец, друг и брат.

– Я же всей душой… Я ж не спорю… два глотка так два глотка… где же этот?.. – Амтант шарил по развалинам, ища, разумеется, не пресловутый буфет, а Костю.

– Нашел?

– Да нет еще…

Несомненно, он вот-вот готов был потерять чувство самообладания. Костя понял: еще мгновение, и Амтант с криком «Спасайся!» побежит в сторону города, где у него не было ни единого шанса выжить. Старший сержант Хамзя его, конечно же, подстрелит, а этого нельзя было допустить. Костя привстал. Амтант его заметил и замер, словно наступил на мину-лягушку.

– Ну что, нашел?! – окликнул его старший сержант Хамзя.

Амтант, изображая полного идиота, заторможенно повернулся на окрик и односложно ответил:

– Ага… – И даже забыл закрыть большегубый рот.

– Погоди! Я сам! – Старший сержант Хамзя, высоко задирая ноги, полез в развалины, совсем как человек, боясь запачкаться в пыли.

Все это время Костя шептал Амтанту:

– Отцепи «пермендюр», отцепи!

Но на Амтанта словно нашел столбняк. Он только смотрел на Костю и глупо улыбался. Костя все понял и зашипел:

– Прячься!

Серега Гнездилов сразу же куда-то исчез, испарился, будто его и не было. Верка дернулась, но почему-то осталась на месте, во все глаза глядя на Костю. Кошка Дуська, сидя на плече у Кости, приготовилась орать благим матом.

– Погоди… не доставай! – командовал старший сержант Хамзя. – Я сам, а то раздавишь… испортишь хорошие вещи… там колбаса, наверное… изюм… я изюм люблю… а лучше семечки. Здесь, на Земле, чудные семечки. Я один раз ел. Я тебя тоже угощу, ты не думай, я не жадный.

Костя со своим дробовиком модели АА-24 почувствовал себя против него примерно так, как индеец с луком против кремневых ружей. Завалю, если только очень и очень повезет, подумал он.

Первым, кого увидел старший сержант Хамзя, была кошка Дуся, точнее, ее глаза. Они светились в темноте, как два зеленых прожектора. Хамзя, конечно же, видел земных кошек, но не знал свойств их глаз. Он так и замер с поднятой ногой, приняв зеленый свет за нечто опасное. Это дало возможность Косте переместиться на шаг влево, и тут кошка Дуся выгнулась, запыхтела, напряглась и завыла диким голосом. Она никогда не видела «богомолов», и ее ужасу не было предела. В довершение ко всему она выпустила когти и вцепилась в плечо Кости со всей кошачьей дури. Даже хваленый комбинезон не выдержал ее когтей. Костя от боли дернулся, словно ему в плечо впилась змея, и первый выстрел, направленный в икру Хамзе, пришелся мимо.

Вот то, чего я все время опасался, пронеслось в голове у Кости, пока он передергивал затвор.

Старший сержант Хамзя, как опытный боец, начал уходить с линии стрельбы, одновременно направляя в сторону зеленых кошачьих глаз «пермендюр», но ни переступить через Костю, ни тем более выстрелить он не успел – сказывалась травма низа живота. «Бах!!!» Страшная боль пронзила его. Опорная нога лишилась мышцы из симбонановолокна. Он стал заваливаться набок, все еще стараясь поймать в прицел фосфоресцирующие глаза кошки Дуси и почему-то думая, что провалился в яму. Однако от грохота выстрелов Дуська возьми и сигани в развалины. Верка бросилась следом. И это было хорошо, потому что она не видела, как добили старшего сержанта Хамзю. И хотя тот принадлежал к расе «механоидов» и, стало быть, не обладал душой, но картина смерти даже «механоида» не предназначалась для слабой девичьей психики. Впрочем, если бы не Амтант, Костя не справился бы с Хамзей. Самое большее, на что он мог рассчитывать, – это обездвижить его. К счастью, в ближнем бою «богомол» оказался совершенно беспомощным, как мамонт против толпы троглодитов, которые побеждали копьем и умением.

Костя успел выстрелить еще один раз, целясь в другую ногу, но стальные щитки, прикрывающие голень, уберегли мышцы от картечи, и Хамзя, стоя на колене, взял упреждение и выстрелил, причем из обоих стволов сразу. Если бы Костя никогда не имел дела с «богомолами», то он наверняка погиб бы, но он просто упал вперед, и два огнедышащих шара пронеслись над ним, врезались в развалины и подняли столб дыма и пепла. И следующего залпа в упор он тоже избежал, откатившись в сторону, хотя у него заложило уши, а в голове зазвонил колокол. А потом вдруг наступила гробовая тишина. Костя, не глядя, вскинул дробовик, два раза выстрелил в упор и увидел, что старший сержант Хамзя стоит на одном колене, безвольно опустив руки и покачиваясь, а из его груди вырывается столб пламени. Может, это и была его душа, вместе с которой выгорала биоэлектронная начинка. Тут Костя понял, что своим спасением обязан Амтанту, который держал «пермендюр» все еще направленным на старшего сержанта Хамзю. Ствол «пермендюра» курился, а физиономия у Амтанта была самая что ни на есть счастливая. Отвел он душу – расправился с ненавистным сержантом!

– Молодец! – крикнул Костя. – Здорово ты его, очень-очень здорово! И очень ко времени! Больше не стреляй, не надо, побереги… – Он не успел договорить.

Старший сержант Хамзя, от которого остался один металлический каркас, рухнул лицом вперед, как Родосский колосс, едва не придавив Костю.

Во все стороны полетела пыль и мелкие камни.

– Отцепляй «пермендюр»! – сказал Костя, не дожидаясь, когда над телом старшего сержанта опадет пламя и рассеется пыль.

Больше всего он боялся, что на звуки выстрелов и столб пыли сбегутся «богомолы», «жабаки» «нитридо-платиноиды» и «протеиновые матриксы». Воюй после этого с толпой!

Амтант пришел в себя:

– Хозяин…

– Что? – спросил Костя, возясь с «пермендюром» старшего сержанта Хамзя.

– Простите меня…

Откуда-то вынырнул Серега Гнездилов и с восхищением произнес:

– Здорово ты его!

– Это не я, – ответил Костя. – Это Амтант… – И подмигнул ему.

Амтант понял, что его простили, и расплылся в улыбке.

– Твой знакомый что ли?

– Ну, в общем-то… Друг, можно сказать…

– Да… хозяин, – подтвердил Амтант, с лица которого еще не сошла счастливая улыбка.

– Хороший друг! – восхитился Серега Гнездилов, оглядывая Амтанта с ног до головы. – Хотел бы я иметь такого друга. Но все равно я бы так не смог! – добавил он, отцепляя «пермендюр» с правой руки сержанта Хамзя. – Это ж надо – завалить такую машину! Это ж надо! – твердил он, возясь с тугими ремнями.

Костя оглядел неподвижную тушу Хамзя. Действительно, повезло несказанно.

* * *

Закона подлости еще никто не отменял. Не успели они отцепить «пермендюры», как затряслась земля.

– Вера!.. – в ужасе крикнул Костя.

– Я здесь!

Верка вынырнула из развалин, прижимая к груди кошку. Перепачканная, взъерошенная, но счастливая. Глаза ее горели голубым огнем, а распущенная коса развевалась, словно боевое знамя.

– Пулей беги к Тайницким воротам!

Костя боялся лишний раз взглянуть на нее, чтобы не изменить решение.

– Зачем?! Я не могу! – Она в знак протеста перекинула косу со спины на грудь. – Я останусь здесь!

– Я тебе говорю, беги к отцу и уходите домой!

– А ты?..

– Что я? – Костя мельком взглянул на «тарелку».

Ему показалось, что она словно бы парила над землей: то ли свет под ней сделался ярче, то ли она действительно приготовилась взлетать. Он снова посмотрел на Верку.

– Ты… ты… ты… – она не знала, как сформулировать мысль, – ты пойдешь с нами?..

Господи, – подумал он, я еще не знаю! Но мысль остаться в семнадцатом веке взбудоражила его воображение. Это ж сколько всего можно там накрутить – скорректировать историю, чтобы в России потом лучше жилось, технологий всяческих напридумывать, оружие, электричество завести, флот построить, обогнать в развитии весь белый свет, царю-батюшке помочь. Но одновременно ему в голову пришла другая мысль: этот же самый царь-батюшка посадит тебя на кол как колдуна и чернокнижника, и все дела. У него аж мороз по коже пробежал от такой провидческой мысли. Будешь ты там, как белая ворона, и врагов у тебя будет немерено, и не поможет тебе никакой «анцитаур». Может, он в семнадцатом веке вообще работать не будет! Единственный огромный плюс – Верка Лопухина. Но долго ли я в нее еще буду влюблен, неизвестно. Поставят на конюшню за лошадьми ухаживать. Все это пронеслось у него в голове в мгновение ока.

– Я не знаю! – крикнул он. – Видишь, какая заваруха! Беги!

– Еще чего! – воскликнула она.

Черт! Может, это и есть то, чего я искал всю жизнь? – подумал он, не зная еще, что он точно так же прав, как и не прав, что все в жизни равнозначно, если отнестись беспристрастно, что миром правит случай, а не воля.

Топот приближался. Вот-вот должны были появиться «богомолы».

– Беги! Кому сказал! – Он едва не кинулся к ней, чтобы прогнать силой.

– Никуда я не побегу! – топнула она ногой в лапте.

– Ладно! – Костя махнул рукой. – Тогда спрячься где-нибудь подальше и не высовывайся!

Верка радостно подскочила к нему, чмокнула в щеку и кинулась куда-то в темноту. Кошка Дуська напоследок жалобно мяукнула: «Мяу-у-у…» Впечатлений о «третьем мире» ей хватило на всю оставшуюся жизнь.

– Серега! – Костя показал Гнездилову налево. – Береги заряды! Помни, что основная цель – «тарелка»!

Сам же побежал направо, где лучи света вырывались из-за угла, как корона Солнца из-за Луны.

– А мне что делать? – спросил Амтант так, словно его обделили вниманием и он готов был обидеться.

– А ты в центре! – приказал Костя. – Да сядь ты, в конце концов, или даже ложись, а то такая мишень, убьют сразу же.

«Пермендюр» был тяжелым, как чугунная батарея. Но Костя на одном адреналине дотащил его до угловой стены и, заслонившись рукой, выглянул из-за нее. В который раз он пожалел, что лишился экзокомбеза «титан». Сейчас опустил бы фильтры и спокойно выбрал, куда стрелять, подумал он.

Большеротые «жабаки» еще не сообразили, что произошло, и поэтому действовали не очень расторопно. Трое в балахонах голубого цвета приближались к тому месту, где сидел Костя, двое чуть левее как раз выходили под выстрел Амтанта. За ними, как телеграфные столбы, маячили «богомолы». Без команды они не желали делать ни шага. «Жабаки» тащили вполне земное оружие – автоматы модели АК.

Ладно, подумал Костя, он вдруг обрел спокойствие и уверенность, сейчас мы поговорим на понятном им языке. Он решил беречь заряды, да и, честно говоря, не успел бы привести «пермендюр» в боевое положение, поэтому первые залпы очередью дал из дробовика АА-24, хотя это было глупо: три выстрела в цель, а остальные в белый свет, как в копеечку. Однако три «жабака» в балахонах голубого света, попавшие под его картечь, не добежали до асфальтовой дорожки, засыпанный битыми кирпичами и известковым мусором. Один из них словно споткнулся на бегу и упал ничком, второй закрутился, как юла, и исчез из поля зрения среди камней. Третий рухнул как подкошенный и уставился в ночное небо, словно увидел там что-то необычное.

Наступила странная тишина. Должно быть, там, у «блюдца», соображали, что произошло: то ли «богомолы» восстали, то ли горожане взбунтовались. На помощь «жабакам» уже спешили «фракталы» со своими «дронами», вновь ставшими невидимыми, а где-то повыше мелькали «протеиновые матриксы», нервно выпуская из лап ветвистые разряды молний. В воздухе запахло грозой.

Ну все, понял Костя, сейчас или никогда.

– Стреляйте! Стреляйте по «тарелке»!

Он схватил тяжеленный «пермендюр», крякнув от натуги, положил его на стену, откинул шторку индикатора количества зарядов и совместил ее с раструбом на конце ствола. Там, в прицеле, находилась злополучная «тарелка», из-за которой заварился весь этот сыр-бор, из-за которой погиб Захарыч, Софринская особая бригада оперативного назначения, Кремль и, похоже, вся Россия. С этими мыслями он нажал на гашетку.

«Бах-х-х!» – «пермендюр» выплюнул белесый, как снежный ком, шар, который потащил за собой кольца белого дыма. Костя смотрел как зачарованный. Уже над ним визжали пули, уже такие же белые шары тянулись в его сторону, уже голубые молнии, словно корона, вспыхивали все ближе и ближе. А он все смотрел и смотрел туда, где от его выстрела зависела, быть может, судьба всей России. Левее тоже кто-то выстрелил, но неумело – так, что белесый шар взорвался, коснувшись земли где-то между «тарелкой» и «богомолами». В воздух, как от двухсотмиллиметрового снаряда, со страшным грохотом взметнулся столб земли и пыли. На какое-то мгновение все остальные звуки пропали. Потом миниатюрный гриб осел, расстелился над землей и стало слышно, как кричат раненые «богомолы» и «жабаки».

Куда конкретно метил Костя, он и сам не понял. «Тарелка» была такой необъятной, такой огромной, как стадион, что грех было промахнуться. Только на маковке, где сияла рубка в виде серпа, подобно солнцу, вспыхнула маленькая темная точка, но ничего конкретного не произошло, то есть не взорвалось, не загорелось, не ухнуло, как до этого ухнул снаряд «пермендюра».

Что заставило Костю подхватить тяжеленный «пермендюр» и дернуть вправо, к развалинам Сената, он и сам не понял. Должно быть, отчаяние или «анцитаур» постарался.

Спустя мгновение там, где он сидел, выросло облако дыма и пепла, а бухнуло так, что уши заложило еще сильнее, и он подумал, что соотношение сил не в их пользу, что зря он влез в эту авантюру с самого начал и что это конец. Забьют, как мамонтов, подумал он на бегу.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю