Текст книги "Путь долга"

Автор книги: Михаил Катюричев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Глава 20

Танцевальный зал по размерам еще больше тронного и отделан в том же бело–золотом стиле с акцентами черного и красного. Небольшая сцена для музыкантов и артистов в противоположном от входа конце. Традиционные столики с закусками вдоль стен.

– Госпожа баронесса, – вынырнувший из толпы Ричард церемонным поклоном приветствует Ниа.

– Господин герцог, – дочь отвечает отрепетированным реверансом.

– Вообще–то маркиз, – улыбается парень, – герцог мой папа. Я им стану еще не скоро.

– Простите, ваша светлость, – Ниа краснеет.

– Да ладно тебе, – машет рукой парень и тут же снова переходит к официальному стилю: – Могу я надеяться, что вы подарите мне первый танец, леди Ниаминаи?

– Счастлив вас видеть, леди Анна, – приветствую я подошедшую герцогиню, – вы обворожительны.

И поклон, и комплимент абсолютно искренни. Анной тай-Гивер я восхищаюсь. За умение и в сорок лет затмить красотой юных прелестниц, за королевское достоинство, за способность, при необходимости, забыть о высоком положении и возиться с чужими детьми, мыть посуду и готовить еду, за мужество, проявленное в Гаэсской операции. Вот уж кто достоин "Лилии" не меньше нас. Умнейшая, кроме того, женщина – входила когда–то в тайный королевский совет с легкой руки шута прозванный "малым королевским зверинцем". А потом "повзрослела, вышла замуж и поняла, что есть более важные дела, чем управление государством" – ее собственные слова. Кстати, на груди леди Орден Десницы четвертой степени, выдаваемый за не боевые заслуги перед короной.

Пока мы обменивались приветствиями, поздравлениями и комплиментами, подтянулись и остальные члены команды с присоединившимся к ним Олафом Ролленом. Кстати, он уже рыцарь, с чем его тут же и поздравляю. Начинается вступление к первой фуэте и мы разбиваемся по парам. Леди Анна просит Матеуша составить пару какой–то знакомой девушке, а Элеандора уводит распорядитель бала.

Маленькая теплая ладошка в моей руке. Странное, непривычное ощущение чего–то родного рядом. Это не первый наш совместный танец, но сейчас Тиана ощущается как… нет, не часть организма, конечно, но нечто бесконечно близкое. Выполняя положенные шаги, повороты и поклоны, наслаждаюсь новым чувством единения. Увы, все хорошее рано или поздно кончается. Нужно будет как–нибудь попробовать свободную импровизацию. В танце, а не в бою.

Компания снова собирается у колонн, опоясывающих зал.

– Сеньоры, поздравьте меня – я счастливейший человек на свете, – тут же делится радостью Олаф, – леди тай-Биен изволила ответить мне согласием!

Все тут же начали поздравлять молодых людей и рассказывать магу, как же ему повезло и как все мы страдаем, лишившись нашей милой целительницы. Софья смущалась, Олаф сиял как золотая монета. Тут же решено было проводить обе свадьбы одновременно. Сеньор Вальрус сразу начал спорить с герцогом тай-Херц о месте проведения церемонии, настаивая, что это должен быть непременно Киан.

Постукивая тростью по плитам пола, к нам подошел сэр Эрцель. В цивильном костюме и парике я его не сразу и узнал. Тай—Дорум рассказал, что ногу ему до конца вылечить так и не смогли и теперь он занимается больше кабинетной работой. Кстати у сэра шпиона на темно–сером камзоле красуются два пылающих сердца и одно стальное, а также довольно специфический орден "глаз дракона", которым награждают преимущественно дипломатов.

Потягивая принесенное Тианой вино, изучаю присутствующих во всем многообразии мундиров, камзолов, парадных шпаг и украшений. Магов среди присутствующих мало. Вон тот худой русоволосый целитель неопределенного возраста – мэтр Фадиус по прозвищу Тысячелетник, старший придворный маг. Рядом с королем еще один сильный маг земли, видимо, телохранитель.

А вот и еще одна странная личность. К нам направляется карлик не больше трех локтей ростом в нелепом желто–сине–зеленом наряде. На коротко стриженой голове криво сидит малиновый берет. Судя по всему, это королевский шут, но личность явно не простая. Начать с того, что защит на нем навешено не меньше, чем на короле, да и сам карлик – сильный маг разума и, кажется, не совсем человек.

– Здравствуй, братец! – подбоченившись, шут нагло смотрит на меня, – вот интересно, как тебя теперь называть: "ваша светлость" или "ваша темность"?

– Как вам будет угодно, ваше шутейшество, – ухмыляюсь не менее нагло.

– А правду говорят, что демона можно изгнать, хорошенько оттрахав?

Чуть морщусь. Шутка грубовата, да и дети рядом, но шут и не думает затыкаться:

– Возьмешь меня в ученики? Сдается мне, эта рыжая очень похожа на демона. Давай ее вместе, того… изгоним.

Я еще думаю, что ответить, а "хвост саламандры" уже рассекает воздух, снося где–то треть энергии щитов. Перехватываю занесенную для повторного удара руку.

– Применять боевую магию в присутствии монаршей особы запрещено, моя дорогая, – сейчас я готов погасить любой выплеск силы, но Тин как–то очень быстро затихает, только буркнув:

– Он сам больше на демона похож.

– Действительно, барон – король, оказывается, наблюдал за этой сценой, как и большая часть присутствующих, – мы еще ни разу не видели, как вы охотитесь на демонов. Говорите, Фолио похож, юная леди?

Карлик с испуганным криком взлетает в воздух (я чуть челюсть не уронил) и прячется на одной из многочисленных люстр, корча оттуда рожи. Любишь пошутить, маленький засранец? Так уверен в собственной защите? Что ж, я тоже люблю пошутить.

Прыжок я рассчитал почти верно, люстру качнуло, но тяжелая цепь выдержала. Выплеском силы сношу все защиты и часть собственной энергии карлика, а затем хватаю того за шиворот. Что дальше? Высоковато, однако, но тащить шута через поля пепла небезопасно. А, была не была! Прыгаю так, закинув верещащего паяца на плечо. Приземлился жестко, но вполне эффектно.

– Значит, вы хотели узнать, как изгоняют демонов, ваше шутейшество? – играю на публику, – сейчас покажу. Поверьте, для самцов процедура та же самая.

Перебросив недоростка под мышку, направляюсь к одному из выходов. Кажется, шута проняло – ментальное копье разносит первый слой защиты и вязнет во втором. Слабоват ты, малыш, со мной тягаться. Оказавшись в коридоре, пяткой закрываю дверь и, хорошенько встряхнув, ставлю, наконец, шута на землю. Тот бледный, как приведение. Темным зрением (для пущего эффекта, все, что нужно, я рассмотрел раньше) изучаю сжавшуюся фигуру.

– Вы выяснили все, что хотели, мэтр? – добавляю в голос льда.

Фолио судорожно кивает. Кажется, говорить он пока не может.

– В таком случае, воздержитесь от шуток в адрес леди Тианы, – советую вполне дружески, – следующая может стать для вас последней.

И уже не обращая внимания на карлика, возвращаюсь в зал. Меня встречают одобрительными возгласами. Сквозь толпу наперерез мне направляется средних лет господин с тиронским пауком на гербе и изрядным количеством наград. Если я правильно понял, это и есть глава службы безопасности и внешней разведки.

– Все в порядке, шут жив, – произношу вполголоса, не дожидаясь вопроса.

Лорд–паук едва заметно кивает и делает вид, что направлялся вовсе не ко мне, а к гвардейскому майору, что стоит левее.

Снова ловлю на себе неприязненный взгляд господина в ало–зеленом.

– Граф тай-Лионтер опасный противник, – раздается из–за плеча, – к тому же, он близок к сэру Дитриху.

– Простите? – развернувшись, изучаю советчика.

Чуть выше среднего роста, каштановые волосы до плеч, виски уже седые. Нос с горбинкой, тонкая линия рта и надменно–покровительственный взгляд.

– Позвольте представиться, граф Эрондейл тай-Шерган, один из вассалов герцога тай-Мориц.

– Значит, мы в какой–то мере соседи?

– В какой–то мере, – кивает тот, – и позвольте дать вам совет, чисто по–соседски: как я уже говорил, вам потребуются союзники и покровители. Тай—Лионтер близок к лорду–маршалу, а вот канцлер, почему–то отказался взять вас под свою руку. Не знаете, почему?

– Кстати, третьего дня я даю бал в честь победы. Буду рад вас видеть в своем отеле на улице Смиренных Праведников, – уже вежливо–формальным тоном добавил граф, как бы без связи с предыдущим.

Хитроумный сосед явно старался заронить в мою душу сомнение и перетянуть на свою сторону в неведомых мне пока играх, но все же интересно – действительно ли тай-Гивер отказался стать моим сюзереном? Если меня поставили перед фактом, не дав возможности выбирать, то это еще не значит, что не выбирали меня. Уж свободных–то земель после войны достаточно, а значит, слова тай-Шергана могут оказаться правдой.

– Красивая пара, не правда ли? – задумавшись, не заметил подошедшую сеньору средних лет, – это ведь ваша дочь?

Проследив за взглядом, вижу Ниа, отплясывающую кираму с каким–то крепышом.

– Да, конечно, – отвечаю односложно, предоставляя даме самой догадываться, к какой части вопроса это относится. Жеманный тон мне не нравится.

– Сколько ей лет? – леди все не унимается, приходится поддерживать вежливую беседу:

– Одиннадцать.

– А Лиону двенадцать. Ваша дочь вырастет в настоящую красавицу, что одним взглядом разбивают сердца, – сказано с вежливой, и почти искренней улыбкой, но намеки мне не нравятся.

– Ну, о свадьбе думать пока рано, – рассмеялся я, постаравшись, чтобы это выглядело естественно.

– Думать никогда не рано, – подпустила шпильку аристократочка, – к тому же дети так быстро взрослеют… Но мы можем продолжить разговор и в другой раз. В конце декады мы с мужем устраиваем детский праздник в загородном имении. Рада буду видеть вас и вашу дочь.

– Что случилось? – Тин заглядывает мне в глаза и протягивает очередной бокал вина, – ты чем–то раздражен.

– Ты чудо, – легонько целую ее в висок и принимаю бокал, – как раз то, чего мне сейчас не хватает.

– Хорошая жена должна следить, чтобы муж всегда был сыт, здоров и весел, – лукаво улыбаются Тиана.

Взяв ее под локоть, увлекаю в тишину сада, вполголоса рассказывая о странных намеках. Думаю, Ниа на некоторое время можно оставить без присмотра.

Внимание привлекает тихий голосок на одной из соседних тропинок. Какая–то молодая девушка пытается помочь пьяному в стельку шуту, уговаривая, что все хорошо и скоро вернется Кайн с вином и все тогда станет совсем здорово, если вот прямо сейчас мэтр не будет падать, а постарается идти прямо. В парке уже довольно темно, так что первым шут видит желто–оранжевое платье Тианы. Кое–как утвердившись на ногах, коротышка пытается изобразить поклон. Если бы не сопровождающая его девушка, шут снова оказался бы на земле, а так поклон можно считать почти удачным.

– Леди А-дивено! – мэтра здорово шатает, да и речь не совсем внятная, – я ис–с–срене пршу п-пращенья…

Тут, видимо, все же сфокусировав зрение, Фолио замечает меня. Побледнев, делает пару шагов назад и все–таки падает. Его спутница этого не замечает, застыв в сторонке и изучая нас настороженным взглядом.

– Эй, шут, смотри, что я принес! – из кустов вываливается дядька в довольно простом камзоле и с чехлом от риттоны за спиной. Руки у него заняты двумя кувшинами вина. Паренек лет семи тащит следом корзинку с какой–то снедью, судя по запаху.

– Ща, маэсто, подожди, – все так же сидя на земле, Фолио трясет головой, глядя в одну точку, а потом со второй попытки создает отрезвляющее заклятие.

После этого шут поднимается, некоторое время стоит с закрытыми глазами, пережидая последствия заклинания, а потом снова отвешивает в нашу сторону поклон.

– Леди Тианамирея, искренне прошу извинить за ту глупую шутку. Я никоим образом не хотел вас обидеть. То есть я это, хотел… – шут, окончательно запутавшись, умолкает.

– С чего бы столь искреннее раскаяние? – иронично уточняет Тиана, – явно для вас не характерное?

– Ну, господин барон сказал, что за следующую шутку вы можете и убить, – к шуту вернулась часть его былой наглости.

– Раз так сказал господин барон… – кивает Тин, и уточняет, обернувшись ко мне:

– Полагаешь, мне стоит простить ту выходку?

В голосе чувствуется ирония, но совсем чуть–чуть, на самом дне. Серьезно киваю. Убийство шута сейчас будет некстати.

– Как пожелаете, мой господин, – Тиана приседает в реверансе, пряча улыбку.

– Вы действительно не сердитесь, лорд? – опасливо уточняет Фолио.

Похоже, меня он боится все же больше, чем Тин.

– Да ладно, я понимаю – такая работа.

Легонько касаюсь сознания всех присутствующих и вспоминаю песню про грустного шута. Фолио тут же приходит в восторг и требует от маэстро Кайна непременно запомнить слова и мелодию. Пьем за мир, взаимопонимание и нелегкую судьбу творческих личностей. У нас с Тин бокалы свои, а для остальных посуда нашлась в корзинке. Получив разрешение записать слова и исполнять только что услышанную песню, седеющий музыкант вознамеривается тут же отблагодарить меня ответной песней. Ученица его, оказывается, играет на флейте, а у паренька на поясе висит бубен. Вместе они исполняют красивую, вроде как горскую, песню. Надеюсь, только, что под волкодавом они подразумевали все–таки меня. А то ведь могли и наоборот, тв–ворческие личности.

– И снова Старик в темноте, с девушками, вином и музыкантами, – насмешливо комментирует появившийся из тени деревьев Элеандор, – некоторые вещи никогда не меняются.

Рядом с лучником следует и Ниа. Похоже, девочка уже утомилась, но если я ее хоть немножко знаю, не уйдет отсюда пока у маэстро Кайна не кончатся песни.

– Все меняется, Эл, – грустно возражаю я, – все меняется. Пятерки больше нет, я теперь гребаный аристократ и владелец куска земли не пойми где, с кучей врагов и горсткой друзей. Важная, по местным меркам шишка. Пойдешь ко мне советником по информации?

– Пойдешь ко мне помощником по безопасности? – парирует тот.

– Понял, заткнулся, с глупыми предложениями не лезу, – у Элли всегда здорово получается поднимать мне настроение, – а чем ты планируешь заняться?

– Отправлюсь путешествовать, – мечтательно улыбнулся Элеандор, – я, например, еще ни разу не был на островах. Не прямо сейчас, конечно. На ваших свадьбах я еще погуляю.

– Послушай–ка Эл, а у тебя остались старые связи дядюшки? – тихонько спросил я, убедившись, что все остальные не обращают на нас внимания, – есть одно дело…

Часть 2

Глава 1

Есть своя прелесть в том, чтобы наблюдать картины в свете восходящего солнца. С того момента, как розовая полоска только–только показывается над горизонтом и до тех пор, пока светило полностью не поднимется над городскими крышами, сквозь широкие окна заливая картинную галерею мягким осенним светом. Все оттенки серого, видимые ночным зрением, вдруг начинают преображаться, картина оживает. Игра теней и пока еще неярких красок создает призрачные образы, которые через минуту выглядят уже совсем иначе. Цвета словно рождаются где–то в глубине, постепенно проявляясь на холсте, двигаясь, словно живые, смешиваясь и постепенно занимая то единственное место, что предназначила им воля художника, открывая первоначальный замысел во всем его великолепии. Эта игра завораживает, кажется, что тени разумны, и сегодня просыпающаяся на твоих глазах картина вдруг обретет нечто новое их волей.

– Доброе утро, барон! Вы любите живопись?

И кому не спится в такую рань? Приличные аристократы не встают раньше полудня, потому как гулять начинают только после восемнадцатого тайса. О, наша маленькая хозяйка. Спешно поднимаю щиты.

– Ну вот, опять! – девушка, кажется, готова заплакать, – вы меня избегаете! А если спрятаться не получается, сразу закрываетесь так, что вас тут словно и нет, и спешите куда–нибудь улизнуть!

Камеристка, сопровождающая юную госпожу тай-Мориц, посмотрела на меня неодобрительно. Старый, мол, невежа, расстроил ребенка! Юная герцогиня младше мужа раза в три, ей сейчас, кажется, девятнадцать или около того, хотя выглядит она еще моложе. Насколько я знаю, сирота, дочь какого–то боевого товарища сэра Дитриха. Мне эту историю рассказывали как пример заботы о вассалах и их семьях. Впрочем, девочке, наверное, действительно повезло.

– Прошу меня извинить, ваша светлость, – вежливым поклоном пытаюсь скрыть досаду, лирическое настроение момента ушло без следа – дело в том, что беременные женщины очень чувствительны. Аура темного мага может повредить и вам и ребенку. Так что моя вынужденная грубость продиктована исключительно заботой о будущем сэре тай-Мориц и его очаровательной матери.

– И все же не уходите, прошу вас! – девушка вскинула руки, словно пытаясь меня остановить.

Маленькая, порывистая, леди Жюстин (для друзей и близких Жу–жу) чем–то напоминала Тин. Наверное, поэтому они так быстро подружились.

– Вам нравятся эти полотна? – девушка опустилась на скамеечку в одной из ниш, – я знаю, вас часто видят здесь по утрам.

– Некоторые, – дипломатично ответил я, стараясь все же не приближаться к будущей матери слишком близко, – вот этот портрет, например. И еще один в дальнем конце, хмурый дворянин на фоне окна. Они существенно отличаются от написанных в традиционном стиле. Чувствуется влияние Чидаро Фэйри, хотя, скорее всего, это кто–то из учеников.

– У маэстро не было учеников, – покачала головой Жюстин, – только подражатели. А вы видели картины маэстро? Где?

– В королевском дворце Эрании есть два полотна. Я видел "Братьев", а второе висит в кабинете короля и меня туда не пустили.

– А мне сэр Дитрих преподнес одно в качестве свадебного подарка. Если вы обещаете навестить меня как–нибудь в замке Спящего Дракона, я вам его может быть даже и покажу.

– Я постараюсь, леди. Если дела баронства не будут отнимать слишком много времени. А вы не скажете, кто автор этих картин? Они не подписаны.

– Я, – девушка смутилась и заговорила очень быстро, словно оправдываясь, – я знаю, что живопись не самое благородное из занятий, но я с детства люблю рисовать, и…

– И у вас великолепно получается!

На самом деле здорово. Не совсем в моем вкусе, возможно – слишком резкие цвета и тени, но все равно огромный шаг вперед по сравнению с местной мазней. Скажем так, я признаю, что Караваджо великий художник, но предпочитаю более сдержанного Рембрандта.

– Вы меня смущаете. Право, я не достойна такой высокой оценки.

– И все же, позвольте покинуть вас, оставаясь при своем мнении.

– Идите, мэтр, – вздохнула Жюстин, – сегодня вечером у меня гости, вы осчастливите нас своим присутствием?

Показываться беременной на балах и приемах не совсем прилично, по местным нормам, но ничто не мешает Жу–жу принимать близких друзей у себя дома.

– Не знаю, леди, – я вздохнул, – Вообще–то сегодня мы приглашены на какой–то детский праздник у графини тай-Митцен, но я спрошу у своих девочек.

– Конечно, спросите, – улыбнулась юная герцогиня, – и попросите Тиану зайти ко мне, как проснется.

– Обязательно, леди, – согнувшись в прощальном поклоне, потихоньку отступаю вглубь коридора.

Как же меня достали все эти балы и приемы, кто бы знал! За месяц вынужденного безделья, кажется, ни одного дня не прошло, чтобы мы куда–нибудь не выезжали. Началось все с торжественного посвящения новых рыцарей в ордене Лилии. Чувствовал я там себя до ужаса неуместно, как ворон в стае голубей. К тому же в белых, свободно ниспадающих орденских одеждах я был похож на моль–переростка. Уж не знаю, выбран ли цвет, как символ чистоты, или просто белые одежды выгодно смотрелись со смоляными локонами леди–командора, пост которой занимала по традиции супруга монарха. А потом понеслась череда званых вечеров, которые выматывали сильнее, чем схватка с демоном.

Фальшивые улыбки и положенные по протоколу слова. Вскользь брошенные фразы и взгляды. Абсолютно чужой, непривычный и опасный мир, где смысл сказанного не так важен – важнее кто, кому и когда. Леди тай-Финнел поинтересовалась у леди тай-Гейм здоровьем дочери? Это можно расценить как угрозу, ведь вассалы тай-Финнелов находятся с Геймами в состоянии кровной вражды, или первый шаг к примирению. Или истолковать еще тысячей разных способов в зависимости от контекста и текущей политической ситуации. Голова взрывается, пытаясь удержать в памяти всю эту паутину интриг, родственных связей и взаимных интересов. И ведь во всем этом приходится участвовать! Участвовать так или иначе, ведь любое твое действие, любой вопрос, ответ или отсутствие оного, тут же будут вплетены в общую паутину, и, порой, совершенно неочевидным для тебя способом и с непредсказуемыми последствиями. Словно балансируешь на остриях кинжалов – один неверный шаг, неосторожный жест, и все. Меня это постоянное нервное напряжение выматывает до предела, а вот Тин, похоже, игра нравится. Впрочем, большие скопления людей Тин тоже раздражают, так что в последнее время на приемах меня все чаще сопровождает Рэйчел. Ей полезно для общего развития. К тому же она–то получает от этих сборищ искреннее удовольствие, наслаждаясь танцами и вниманием сверстников.

Кстати, о моих домашних. Где они там? Аккуратно касаюсь невидимых нитей своей души, что связывают меня с близкими по праву крови. Тин еще спит, Ниа уже проснулась, но еще валяется, не желая вылезать из теплого гнезда, в которое за ночь превратилась ее постель. Кошмар тоскует на конюшне, а Тень охотится на окорок. Окорок большой, сочный, чуть подкопченный и пахнущий просто одуряюще. Понятное дело, волчица отнюдь не голодает, да и, в принципе, я ей этот окорок могу просто купить, но это не так интересно. Гораздо веселее выхаживать добычу, словно бы ненароком оказываясь у дверей кухни, сидеть в засаде, ожидая, когда отвернется юный поваренок. А потом метнуться черной молнией, схватить, побегать по двору от рассерженной прислуги, пытаясь не выронить тяжелую и неудобную добычу, а затем принести ее к ногам вожака – похвастаться. И уже после, получив разрешение, впиться в ароматный кусок, похрустеть костями или оставить их как игрушку.

Сейчас волчица тихо кралась сквозь кусты вдоль левой стены сарая. Еще немного и можно увидеть дверь кухни. Я на секунду слился сознаниями с Тенью, переживая азарт охоты и легкое разочарование от того, что Ангус оказался на месте. Волчица развлекается так не первый раз, так что повара бдят. Тойфель может и отвлечься, особенно если по двору пройдет одна из самочек, а вот Ангус серьезен и ответственен – его обмануть сложнее. Хотя, если с поленницы забраться на крышу сарая… Понятное дело, волчица различала прислугу отнюдь не по именам, но уж я-то их запомнил – жаловаться каждый раз прибегали ко мне.

Увлекшись переживаниями охотницы (к черту всех аристократов, вот заседлаю сегодня Кошмара, свистну Тень, и за город. Чтобы только ветер в ушах свистел!) еле успел увернуться от вывалившегося из ближайшей двери хрипящего мохнатого чудовища.

– Пи–и–ть! – Чудовище на проверку оказалось бароном тай-Траген, одним из моих соседей, чьи владения граничат с Келдонским лесом.

С сэром Отто мы сошлись на любви к пиву, не особо почитаемому местными аристократами. До сих пор с содроганием вспоминаю двухдневный загул, когда барон решил просветить меня в традициях местного пивоварения. Под конец он заявил, что: "это самое пристойное дерьмо из того дерьма, что у них тут на юге считают пивом, но ты поймешь, что такое настоящее, честное пиво, когда я угощу тебя нашим, по фамильному рецепту! Все остальное – не более чем лошадиная моча!". Траген к тому моменту был пьян в стельку, а потому выражался так, как душа требовала. Этим он мне и понравился – большой, громогласный, волосатый, веселый и радушный. Простой и основательный как его любимая палица, которой он, по слухам, очень неплохо владеет.

– А, это ты, маг. Сколдуй на меня, что–нибудь, а? Ох, как башка–то раскалывается!

Барон взлохматил рыжую шевелюру. Да, погулял он вчера, видимо, неплохо и сейчас явно терзался жутким похмельем. Весь помятый, растрепанный, в расстегнутой до пупа рубахе, да еще и босой, он, кажется, еще не до конца осознавал происходящее.

На секунду прикрыв глаза, дотянулся до Лиз, отдавая приказ. Через пару минут заспанная девчонка притащила целый кувшин пива, который властитель Трагена и осушил одним глотком. После чего смачно рыгнул, почесал волосатую грудь и наконец, кажется, пришел более–менее в себя. По крайней мере, заметил–таки свою благодетельницу.

– Ох, спасибо! Спасла прямо! Дай я тебя обниму!

Лизбет тут же шмыгнула мне за спину.

– Доброе утро, сэр Кат. Ваша что ли рабыня? – вместе с сознанием к барону начало потихоньку возвращаться и вбитое в детстве аристократическое воспитание, – смышленая девочка, и расторопная. Продашь? А то мой дурак–оруженосец опять исчез куда–то. Геквертиш! Кружку пива похмельному сеньору и то подать некому! Эй, девка, хочешь ко мне?

Перечить господину, пусть даже и чужому, рабыня не должна, поэтому Лиз только подальше спряталась за мою спину. Судя по эмоциям, она в первый раз задумалась о том, что ее можно продать. Избаловала ее Ниа, избаловала. Да и я хорош.

– С кем это вы так вчера погуляли, сеньор?

– А то не знаешь! Твоя рыжая, наверное, вообще не человек, клянусь Грахом!

– С этого момента подробнее, – я насторожился, предчувствуя неприятности.

– Ну, в общем, мы вчера это… поспорили.

– Кто кого перепьет что ли? – я не знал, смеяться мне или гневаться.

– Угу. Геквертиш, вот это позорище! Ох, поставил девчонку на место, называется! Я ж ей еще десяток золотых должен… – простонал здоровяк.

– А, то–то она до сих пор дрыхнет! – ухмыльнулся я, – И много выпили?

– Думаешь, я помню? Меня оттуда, похоже, уносили.

– Ну, тогда все не так плохо. Если уж тебя оттуда выносили, то остальные участники попойки не факт, что вообще живы.

На секунду лицо барона просветлело, но через секунду он снова сник:

– Не, там Ульрик был судьей. Он вообще не пьет.

Ульрик, барон тай-Фрейр еще один сосед Отто, принадлежащий, как и он, к сторонникам хитроумного тай-Шергана. Полная противоположность медведю-Трагену: невысокий, худощавый, подвижный. К тому же умен, ироничен, но в меру, что делает его весьма приятным собеседником.

– Лиз, иди оденься и приведи себя в порядок, – отсылаю с любопытством прислушивающуюся к разговору служанку, – и Ниа давай поднимай.

– Вы бы, ваша светлость, тоже хоть обулись, – насмешливо смотрю на взлохмаченного барона, – и рубашку застегнули. А то я тут неподалеку леди Жюстин видел – наткнетесь в таком виде, конфуз выйдет.

– И, кстати, – подпускаю в голос холода, – мне очень не нравится, когда кто–то пытается споить мою женщину. Так что оставьте мысли о реванше.

– Простите, что прерываю, благородные сеньоры, – подбежавший слуга в ливрее тай-Морицей согнулся в поклоне, – но у ворот какая–то нищенка спрашивает барона тай-Ривертэйн.

– Нищенка? – Отто посмотрел на меня с удивлением.

Только плечами пожимаю. Понятия не имею, кто это может быть. Сейчас спустимся и посмотрим.

У ворот действительно ждала какая–то женщина. И вовсе она не нищенка, это просто снобизм городских слуг.

– Сафира? – только приглядевшись, я понял, кто это. И дело даже не в поношенной одежде, а в какой–то общей ауре усталости и безнадеги.

– Здравствуйте, мэтр… простите, ваша светлость. Я не хотела вас беспокоить. Я искала мастера Элеандора, но в гильдии мне сказали, что "Пятерка" расформирована. А тут увидела вчера вас, входящим в этот дом и подумала, что вы можете знать…

– Эл уехал, – недоуменно пояснил я. Какая–то Сафира странная. Откуда эта робость, извиняющийся тон? – а что вы хотели?

Некоторое время аура полыхала, выдавая внутреннюю борьбу, потом я все же услышал тихое:

– Мне нужна помощь.

И откуда, интересно, эта неуверенность? Не уверена, что нужна, или не уверена, что мне стоит об этом знать? Нет, так дело не пойдет. У женщины явно что–то случилось, а я держу ее на пороге.

– Для начала вам нужно пройти со мной, поесть, отдохнуть и немного выпить. А потом рассказать мне, что произошло.

Не дожидаясь возражений, слегка подталкиваю Сафиру в направлении парадного входа.

– Проходите, присаживайтесь – пропускаю женщину вперед, – сейчас принесут поесть.

Сафира неуверенно оглядывается, потом присаживается на краешек стула. Машинально отмечаю, что из трех стульев она выбрала тот, что ближе к выходу. К тому же стол теперь отгораживает ее от остальной комнаты. Сажусь напротив. Не лучший вариант для доверительной беседы, но сидеть спиной к окну мне некомфортно на подсознательном уровне. Инстинкты демона, возможно?

– Доброе утро! О, у нас гости? – следом за Лиз, несущей поднос с едой, в комнату заглянула Ниа.

– У меня гости, – выделяю голосом первое слово, – позавтракай сама.

– А леди Тиана?

– Еще спит. Иди.

Девочка надулась, но ушла молча.

Пока Сафира ест, потягиваю винцо. Рановато, конечно, но не молоко же гостье предлагать?

– Итак, вы искали Элеандора? – начал я беседу, когда Сафира, наконец, отставила тарелку и пригубила из кубка.

– Да мэтр. Вы знаете, где он? – Кажется, женщина еще надеется обойтись малой кровью.

– Сейчас он в Кермонте и вернется нескоро, – Элеандор действительно вместе с Софьей занимается подготовкой к свадьбам, – расскажите, что случилось?

Какое–то время Сафира молчала, собираясь с мыслями, а потом огорошила меня первой же фразой:

– Аманда умерла.

Печально. Надеюсь, Сафира не ждет, что я ее воскрешу. Впрочем, в этом случае она искала бы меня, а не Элеандора.

Женщина попыталась прочитать какие–то эмоции на моем лице, затем продолжила:

– С этого все началось. Глупая ситуация: попали в засаду, преследуя отступающих эранийцев. Эмми и ребят вполне можно было вытащить, но командующий решил иначе. Лорд–хранитель к тому времени уже уехал и командовал один из его родственников, а он не решился лезть в горы под удар магов.

Годвер взбесился. Он вообще не любит терять людей, а Аманду действительно любил как дочь. В общем, разругался с этим Паулсом, полез в драку. От виселицы его спасло заступничество тай-Беренгина, но вышвырнули нас из Кермонта без призовых. Капитан запил. Нет, он и раньше мог выпить, но не так. Ему словно опротивела жизнь и он прятался от нее на дне кувшина. – Сафира горестно вздохнула, – Народ начал потихоньку разбредаться – денег нет, новых контрактов не предвидится, капитан забыл про свой отряд и пьет целыми днями… Конечно, пришлось продать кое–что, но жалование всем уходящим мы выплатили сполна.

В голосе прозвучала даже некоторая гордость. У наемников свои правила и законы чести.

– Сейчас остались самые верные – продолжила сеньора, – те, кто с Годвером с самого начала, кому уже некуда идти, потому как Волки – их семья. Без капитана не заключишь контракт, но ребята зарабатывают, кто как может. Честно говоря, я даже не знаю, как мы будем платить следующий взнос в гильдию.

На протяжении всего рассказа Сафира смотрела в стол, иногда нервно теребя обручальный браслет.

– Бол предложил двинуть в столицу. Какие–то у него тут были знакомые. Но, увы, с теми людьми ничего не вышло. А тут еще и Годвер снова влез в драку. И кто же знал, что этот юнец дворянин? Развелось их в столице – шагу ступить нельзя, и ведь по внешности ни за что не скажешь! Одет еще беднее наших… – Распалившаяся Сафира, так похожая на себя прежнюю, вдруг резко сникла. Последняя фраза прозвучала жалобно и недоуменно.