332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Михаил Ахманов » Недостающее звено » Текст книги (страница 16)
Недостающее звено
  • Текст добавлен: 21 сентября 2016, 21:03

Текст книги "Недостающее звено"


Автор книги: Михаил Ахманов






сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 14. Мир далекий, мир близкий

Консул Мохаммед Ортега сидел перед своим шале на склоне Конгура [31]31
  Конгу р – одна из высочайших вершин Гималаев (7719 м), расположенная в западной части хребта.


[Закрыть]
. Отсюда, с высоты семи километров, открывался потрясающий вид: на западе – Памир, на востоке – пустыня Такла-Макан, на юге – гигантские вершины Гималаев. Север закрывали покрытые снегом горные отроги, а за ними, на плодородной равнине, лежал древний город Кашгар, откуда, согласно семейным преданиям, происходила одна из ветвей рода Ортеги. Другая, которой он был обязан своей фамилией, переселилась на Тхар из Испании, из Мадрида. Но в Испании – да что там в Испании!.. – в любой другой части света не нашлось бы гор, которые могли сравниться с Гималаями и подарить то ощущение свободы, безграничного простора и разреженного воздуха, которое было привычным для Ортеги.

Он родился под светом Беты Молота, в суровом мире, где пейзажи пустынь, хребтов и плоскогорий разнообразила только экваториальная жилая зона. В Обитаемом Поясе Тхара зеленели леса и луга, текли ручьи и реки и даже водилась кое-какая живность, но термометр редко показывал больше двадцати по Цельсию. Основное пространство этой планеты занимали камни и заросли мхов, холодные океаны и ледяные озера, но, несмотря на это, Тхар отличался дикой первозданной красотой. Правда, людей не баловал – без импланта дышать его разреженным воздухом было тяжело. Имплант вживлялся всем уроженцам Тхара, и в атмосфере, считавшейся нормальной на других планетах, они носили маски или выбирали для жизни высокогорный район – обычно не ниже пяти-шести километров над уровнем моря.

Разумеется, имплант можно было удалить, и, разумеется, никто этого не делал, кроме служивших в космофлоте. Имплант и шрам над левой грудью являлись почетным отличием тхаров, знаком, что выделял их среди обитателей Федерации, напоминанием о героическом прошлом. О том, как Тхар отбили у фаата, о Войнах Провала, бушевавших полтора столетия, об оккупации планеты флотилией дроми и бесславной гибели захватчиков. Этим гордились, это не забывали и, хотя с тех пор прошло немало лет, почитали давние традиции. Согласно одной из них, предназначением старшего сына в каждой семье являлась воинская служба, и служили тхары, в основном, в десанте – там, где бьются с врагами грудь о грудь, где не жалеют крови, ни своей, ни чужой, и умирают без жалоб и стонов. Встречались среди этих бойцов и выдающиеся флотоводцы, и было их не меньше, чем в мирах, превосходивших Тхар населением раз в десять.

Сам Ортега был из младших сыновей, свободных в выборе занятий, но и он подчинялся обычаю: где бы ни работал тхар-мужчина, контакты со Звездным Флотом, если в том была нужда, возлагались на него. Мудрое правило! Каждый тхар имел, как минимум, трех офицеров-родичей и знал едва ли не с пеленок, как вести дела с военными, о чем уместно их просить и где лежит граница дозволенного. Консул Мохаммед Ортега не являлся исключением, и потому связь Фонда с космофлотом была его прерогативой.

От шале, изящного домика из акрадейта, долетел хрустальный перезвон. Ортега поднялся, прихватил легкое кресло и зашагал к веранде. Под его башмаками похрустывал снег, прохладный ветер шевелил волосы, в безоблачном синем небе висело солнце и горные пики дремали в покое и тишине. Очень похоже на Тхар! Такова Земля, подумал он; бесконечно разнообразная планета-мать, где найдутся любые пейзажи, любые картины. Что такое Гондвана, Сакура, Роон, Ваал, Высокая Гора и даже Тхар? Всего лишь ее отражения в зеркале Вселенной…

– Адмирал на связи, – мелодичным голосом сообщил дом. – Откуда желаете говорить, консул? С веранды или из кабинета?

– С веранды. – Ортега поставил кресло у перил и сел.

– Кофе, чай, тецамни, пхара? [32]32
  Тецамн и – напиток кни’лина; пхар а – напиток терукси. То и другое – тонизирующие травяные настои, аналоги чая.


[Закрыть]

– Вино. Бокал красного вина.

Ярко-синий прямоугольник неба между столбиков веранды исчез, сменившись приятной глазу полутьмой. В ее глубине угадывались мерцающие на стенах картины, высокий потолочный свод, шкафы, диваны и наклонная столешница с панелью – над ней медленно вращался шар Земли, окутанный шлейфом разноцветных огоньков. Рядом с этой голограммой, держа на ладони бокал с вином, стоял человек с широкой мощной грудью уроженца Тхара.

– Адмиральский салон на флагмане «Запад», – произнес дом.

Протянув руку, Ортега коснулся своего бокала.

– Со встречей, брат. За тебя!

– Со встречей, младший. За тебя!

Они проделали традиционные жесты: бокал идет к левой стороне груди, потом к правой и, наконец, к губам. Пить полагалось до последней капли.

– Благополучен ли ты? – спросил старший брат.

– Вполне. Я отдыхаю. Тут, в горах, такое солнышко… Я разомлел, как сиренд [33]33
  Сирен д – ящерица с блестящей синеватой шкуркой, эндемик Тхара.


[Закрыть]
на теплых камнях.

Брат усмехнулся.

– Ты отдыхаешь… Однако есть проблемы?

– Проблемы есть всегда, Керим.

Но сразу переходить к проблемам было бы невежливо, и потому Мохаммед Ортега, консул ФРИК, и Керим Рамон Ортега, адмирал, начальник Стратегического штаба, поговорили о женах, дочерях и сыновьях, о братьях, сестрах и их многочисленном потомстве, вспомнили Тхар и решили, что надо как-нибудь слетать в Мертвую Лощину, поохотиться на каменных дьяволов. Затем консул Ортега сказал:

– Есть просьба к Флоту, брат. Один из наших специалистов отбыл с Сайката к двойной системе Асур-Ракшас. Транспортный корабль ГР-15/4044, рейс через Хаймор и Горькую Ягоду… Если позволишь, я отправлю тебе всю информацию о маршруте корабля и нашем сотруднике. У него задание чрезвычайной важности.

– Отправляй, – произнес адмирал. Затем воцарилась тишина; Ортега-старший изучал полетный лист и досье Тревельяна, Ортега-младший любовался заснеженными склонами и ледниками, сверкавшими на солнце точно застывшие реки. Маленький робот-слуга снова наполнил его бокал.

Лоб адмирала прорезали морщины. Кажется, он был удивлен.

– Ваш сотрудник встретился с сильмарри? Редкая удача, клянусь Великой Пустотой!

– Когда он представит отчет, я перешлю материалы в штаб Флота, – пообещал Ортега.

– Благодарю. Это будет любопытно. Вдвойне любопытно – ведь рандеву состоялось в Провале, у неизвестного нам светила. И там есть планета! – Адмирал всматривался в бегущие по экрану кадры записи. Морщины на его лице стали глубже. – Этот мир сравнительно недалеко от Гаммы Молота и значит, входит в сферу интересов Федерации. Я вижу, Тревельян, ваш сотрудник, решил его исследовать? И каковы результаты?

Ортега пожал плечами.

– Пока никаких. Покидая корабль, он не оставил сообщения – очевидно, считал, что справится за день или два. Но прошло более трех суток, как мы в неведении. Сокольский обеспокоен. Мы все обеспокоены, брат. Мы полагаем, что с Тревельяном что-то случилось.

– Судя по досье, он из тех парней, которым палец в рот не клади, – заметил адмирал. – Но происшествие странное, согласен! Этот мир в Провале… неведомая планета… непонятная задержка… Можно думать, что ваш сотрудник встретился с каким-то противодействием, а это уже по нашей части.

Ортега кивнул. Ему было известно, что Звездный Флот старается контролировать миры на границе Провала, как обитаемые, так и еще не заселенные. Провал не являлся неодолимым препятствием, и хотя земные корабли еще не побывали в Рукаве Персея, путь через бездну был проложен. Причем не раз и не два! Фаата это доказали, атакуя дальние колонии землян. Не говоря уж о том, что много столетий назад они захватили планеты Гаммы и Беты Молота и отправили в Солнечную систему боевой флот.

– Пожалуй, стоит послать туда крейсер, – произнес адмирал.

– Крейсер? Это, наверное, слишком, – отозвался Ортега. – Подошло бы что-то более мобильное – корабль, который может добраться в нужное место за пару суток. Мы ограничены временем, брат.

– Тогда отпадают внутрисистемные базы и даже та, что на Рооне, самая близкая к Провалу. Ни с одной из них в точку с этими координатами, – адмирал коснулся экрана, – не долететь за сорок восемь часов. Жди! Я проверю, что у нас имеется поблизости.

Он провел ладонью над пультом, и вместо земного шара с огнями заатмосферных станций возник прозрачный золотистый столб, в котором неторопливо кружили темные глифы. Эти значки остались непонятными Ортеге, но цель и смысл поиска он представлял. Часть эскадр Звездного Флота была сосредоточена на базах, другие эскадры и корабли находились в движении, в учебных походах, на патрулировании и расчистке трасс или, как говорилось в космофлоте, в квадранте «икс» с задачей «игрек». Эпоха считалась мирной, но мир поддерживали бдительность, труд и почти неистощимые ресурсы десятков миров, входивших в Земную Федерацию, ибо недавние враги, став партнерами, еще не сделались друзьями. Тысячи военных кораблей бороздили пустоту, и адмирал Ортега разыскивал среди них суда, локализованные у границ Провала. Их глифы поднимались вверх в голографическом столбе и застывали, точно паучки в янтарной массе.

Наконец Ортега-старший произнес:

– Фрегат «Ниагара». Доставил дипломатическую миссию в сектор терукси, на Дингана-Пхау, и идет теперь к роонской базе. Командир – Марк Дарлан. Молодой офицер, но превосходный навигатор. Может быть в нужном районе через сорок два часа, но надо поторопиться со связью. Если корабль уйдет в Лимб и прыгнет, время будет потеряно.

Консул Ортега поднял бокал.

– Не буду мешать тебе, брат. За камни Тхара!

– За его воды и поля!

Они выпили, и видение адмиральского салона погасло. Задумчиво поглаживая тонкую ножку бокала, Ортега распорядился вызвать коллег. Лица Андрея Сокольского и Юи Сато явились перед ним; оба – в обрамлении цветов, струящейся воды и свежей зелени. Они сидели у фонтана в парке станции «Киннисон». Пьер Каралис, четвертый в их консульской группе, находился слишком далеко и в данный момент был недоступен для связи.

– Флот нам поможет, – сказал Ортега. – Я договорился. Они отправят в Провал «Ниагару».

Сокольский потер висок сухими пальцами.

– Не помню крейсера с таким названием. Из нового пополнения?

– Это не крейсер, фрегат. Но он сейчас в выгодной позиции, так что доберется к Тревельяну менее чем за двое суток.

– Хорошо, – заметил Юи Сато. – Скорость сейчас важнее силы.

Ортега усмехнулся.

– Присутствие силы не исключается. Насколько я знаю брата… гмм… адмирала Ортегу… он в течение недели подтянет к этому квадранту пару крейсеров с роонской базы. Адмирал – человек предусмотрительный.

– Это больше, чем мы могли ожидать.

– Мы здесь ни при чем, Андрей. Разумеется, Тревельяна найдут и выручат, если он жив, но главная задача флота – быть в курсе всего, что происходит у границ. Или может произойти… Звезда с планетой в Провале – это нечто новое. Возможно – угроза, возможно – удобный форпост, еще одна база на опасном рубеже… Все это не проблемы Фонда. Думаю, для нас там нет работы. Там некого прогрессировать и некого спасать.

– Согласен, – промолвил Сокольский. – Светило – древний красный карлик, старше Солнца на сотни тысячелетий. Змея, пережившая свой яд… Если там была когда-то жизнь, время ее похоронило.

– Похоронило, – эхом отозвался Юи Сато.

* * *

Расчет был верен – из воинства Побега не уцелело и четверти. Когда подтянулись отряды со второго рубежа, темный период суток уже кончался, но предрассветная буря еще не началась. Стратегический модуль использовал время разумно: нанес удар с поверхности земли и с воздуха, отправил сокрушителей в подземные ходы и принялся уничтожать бродивших там врагов. Ни один отпрыск Побега не ускользнул из подземелья, а те, что сражались в небе и среди утесов, тоже были бы разбиты, но помешала буря. Их остатки унеслись на запад с ураганом, но сколько долетело до укрытий?.. Вероятно, немногие; прорваться сквозь фронт переменного давления и обогнать наступающий день смогли бы отпрыски с полным ресурсом, а не растратившие энергию в сражении.

Фардант Седьмой торжествовал. Потерянное Гнилым Побегом стало его приобретением: крохотные поглотители уже поднимались из нор, вгрызаясь в обломки и расплавленные корпуса, извлекая из них крупицы металлов, кремнийорганику и другое ценное сырье. Боевых отпрысков восстановить нетрудно, если есть ресурсы, а утилизация погибших много проще, чем добыча металла из истощенных рудных жил. И потому, дождавшись восхода солнца, Фардант отправил на границу новые армады поглотителей, а с ними – стражей и рабочие побеги; назначением последних было копать и строить, разбирать завалы, возводить укрытия и чинить то, что поддавалось ремонту.

Этот труд он возложил на вспомогательные модули, освободив свое центральное ядро. Данная часть его сущности продолжала наблюдать за звездным странником, улавливая едва ощутимый отзвук чувств и мыслей. Ментальное эхо было слабым, но позволяло выяснить, где находится пришелец – правда, с невысокой точностью. Чужак последовал совету Контактера и перебрался в древний город, бродил там среди руин, разглядывал следы былого величия и, вероятно, думал о потоке времени, что за недолгий срок смывает все: разумных существ и сотворенное ими, мечты и надежды, плоть и кровь, даже галактики и звезды. Впрочем, Фардант не был уверен, что угадал мысль Пришедшего из Пустоты. Насколько долговечен звездный странник? Может быть, период его жизни столь же краток, как и у предков Фарданта, а значит, они по-разному воспринимают время. Хотя девять или десять тысяч Оборотов, прожитых Фардантом, являлись всего лишь мгновением в галактических масштабах, он считал себя бессмертной сущностью и не сомневался, что конец его так же далек, как тепловая смерть Вселенной. Если, конечно, он переживет Великого Врага и прочих властителей, Дазза, Матайму и остальных.

Телепатическая нить, протянутая к пришельцу, внезапно напряглась и дрогнула. Возбуждение, решил Фардант, сильное возбуждение, но не только – что-то еще, странное и непохожее на известные ему эмоции. Как и другие владыки, он сохранил способность чувствовать; все они знали ярость и гнев, тоску и горечь, разочарование и злобу – то, что пришлось испытать их предкам, когда мир погибал, содрогаясь в конвульсиях ужаса. Память об этом хранилась в генетическом коде и порождала ощущения; отзвук прошлого был как рев трубы, будивший ненависть к врагам. Источником других эмоций, торжества победы или страха поражения, являлся спор, борьба, которую они вели веками; эти суррогаты счастья и горя, жалкие их аналоги, тоже были знакомы Фарданту, но чувств Пришедшего из Пустоты он не понимал. Не гнев и ненависть, не страх, не радость… Что?.. В скудном спектре эмоций Фарданта отсутствовало удивление.

Он зафиксировал момент, когда пришелец оказался на поверхности. Затем пришла буря. Подождав, пока не утихнет ярость урагана, Фардант отправил воздушные машины с сокрушителями. Он послал их с внутренней границы, которая была гораздо ближе к пустынным землям и городским руинам, чем его оазис; отпрыски могли добраться до цели за сороковую часть Малого Оборота. Ментальная нить, соединявшая со звездным странником, не прервалась, и это означало, что он пережил ураган и находится где-то неподалеку от развалин. Слабые телепатические импульсы, приходившие к Фарданту, подсказывали: его недостающее звено не двигается и ждет. Это была разумная тактика; очевидно, пришелец хотел, чтобы его нашли и доставили к владыке.

Затем случилось нечто странное. Та же непонятная эмоция: не гнев, не страх, не радость, а какое-то иное чувство, вспыхнувшее и угасшее как проблеск молнии. Импульсы стали более частыми, и Фардант ощутил, что Существо из Внешнего Мира удаляется на северо-восток – туда, где лежит домен Матаймы. Определить позицию точнее не представлялось возможным, но с курсом не было сомнений, и Фарданта охватили тяжкие предчувствия. Он велел своим отпрыскам поторопиться.

Машины прибавили скорость и, миновав границу, понеслись над северной пустыней. Регистрирующие органы побегов передавали информацию Фарданту; он чувствовал стремительность полета, упругое сопротивление воздуха и порожденный трением жар. В зрительных центрах мелькали песчаные холмы, утесы и камни, пятна растительности, но восприятие этой картины было иным, нежели у человеческого существа: оттенки цвета и тепло ассоциировались со звуками, с симфонией шелестов и скрипов, пронзительным писком и резкой барабанной дробью.

Внизу возник цилиндр под округлым колпаком, и звуки сделались сильнее; теперь Фардант ощущал, что поисковые лучи, отражаясь от песка и корпуса объекта, звучат по-разному. Опознав в цилиндрической башне готового к бою врага, он вызвал стратегический модуль и возложил на него управление. Справиться с этим гигантом казалось не труднее, чем с сокрушителями Побега; тысячелетний опыт напоминал, что у него более мощные метатели, но перевес четыре к одному и атака с воздуха гарантировали победу. Победу, но не жизнь пришельца, захваченного отпрыском Матаймы! Только это беспокоило Фарданта; он чувствовал, что звездный странник где-то рядом, но скрывавший его ментальный барьер был почти непроницаем.

Летательные машины атаковали, стараясь расплавить камни и песок у вражеского треножника и повалить огромную башню. Это стало бы лучшим исходом, самым безопасным для пришельца; Фардант полагал, что он защищен от перегрева и сумеет выжить. Впрочем, его гибель не являлась катастрофой – труп, даже ничтожные фрагменты тканей вполне подходили для будущих опытов. Главное, быстрей доставить их в гипотермические камеры.

Гигантский сокрушитель рухнул, подняв фонтан огненных брызг. Воздушные машины снизились, отпрыски Фарданта были готовы спуститься на грунт, и в это мгновение пять башен восстали из песка. Затем Фардант почувствовал обжигающие удары плазмы, а вслед за ними пришли тишина, темнота и забвение. Он попытался активировать своих сокрушителей и понял, что все они погибли. То была ловушка! Хитрость Матаймы!

Матайма не походил на Дазза, Тер Абанту Крору и самого Фарданта. В каждом из них воплотились черты предков-творцов, даровавших им разум: Дазз унаследовал идею непротивления и бегства и покинул бы гибнущий мир, будь у него такая возможность; Крора, потомок Темных Владык, мечтал о безраздельной власти над планетой и еще о том, чтобы отомстить Великому Врагу; в замыслы Фарданта тоже входили власть и месть, но главным все же являлось создание жизни. Правда, в этом он не слишком преуспел, сотворив Побега, ставшего врагом, и несколько тысяч безмозглых тварей.

Что до Матаймы, то цель его оставалась неведомой. Наследник Нелюдимых, одной из групп, боровшихся в древности за выживание, он был хитер, недоверчив и замкнут, как и положено слабейшему. Возможно, Фардант мог раздавить его, мог послать в его домен тысячи сокрушителей, взломать оборону Матаймы и сжечь его вместе с отпрысками… Возможно, он смог бы это сделать, если бы не Крора! Опасность вторжения с запада была вполне реальной.

Фардант ощутил бессильную ярость. Отдернув нить, соединявшую его с пришельцем, и превратив ее в ментальный щуп, он потянулся на северо-восток, к барьеру, окружавшему разум Матаймы. Непроницаем и холоден, как всегда, но будто бы чего-то ожидает… Возможности вступить в переговоры?

«Пришелец, Существо из Пустоты… – Мысль ударила в ментальный щит как сгусток плазмы. – Зачем он тебе?»

Молчание.

«Он пролетел над доменом Кроры и остался жив, но аппарат его разбился. В северных горах – одни обломки. Там нет оружия».

Тишина.

«Считаешь, он выдаст какие-то секреты? Нечто, дающее преимущество? Но это произойдет не сразу. Раньше мои сокрушители встанут у твоих границ».

Снова нет ответа. Похоже, угроза не испугала Матайму. Телепатические импульсы тонули в его ментальном щите и гасли, как звезды на восходе солнца.

«Верни его, – просигналил Фардант. – Верни, если хочешь уцелеть!»

На этот раз Матайма отозвался. Пришедшая мысль была угрожающей и ясной:

«Твой домен ближе всех. Когда пришелец будет мой, я начну с тебя».

Справившись с приступом гнева, Фардант попытался нащупать Пришедшего из Пустоты. По его расчетам, тот должен был удалиться на значительное расстояние, но, видимо, гигантские отпрыски Матаймы, пленившие звездного странника, не спешили. Фарданту чудилось, что они шагают все медленнее и медленнее и что его недостающее звено все еще поблизости от городских руин. Он собрался отправить на поиск крупный отряд сокрушителей, но ментальное эхо вдруг подсказало, что гиганты возвращаются. Это было непонятно. К тому же они двигались не к городу, а ближайшим маршрутом к границе домена.

Для человека непонятное – источник удивления, но подобной эмоции Фардант не знал. То, что не удавалось понять, запускало в его сознании другой механизм – впрочем, тоже свойственный человеку: генерацию предположений. Их спектр в данном случае был узок: или Матайма, испугавшись, все же решил избавиться от чужака, или замыслил какую-то хитрость. Второе вероятнее, думал Фардант; отпрыски Матаймы шли под защитой поля помех, незримые для стражей границы и средств дальнего обнаружения. Он мог проследить за ними лишь по ментальной ауре пришельца, но этот способ не отличался точностью.

Он ждал, надеясь, что гиганты скоро попадут в зону прямой видимости и можно будет уточнить, какая из гипотез справедлива. Ветер стих, солнце медленно ползло в зенит, рабочие побеги трудились, поглотители грызли металл, наблюдатели следили за пустыней. Истекла десятая часть светлого времени, и ожидаемое произошло – отпрыск Матаймы возник у дальних рубежей, но только один и без пришельца. Фардант велел его уничтожить. Затем, вызвав стратегический модуль и передав ему управление боем, он погрузился в размышления, очнувшись лишь тогда, когда на стражей границы обрушились гиганты-сокрушители. Один из них нес в своем чреве звездного странника, и, выяснив это, Фардант решил, что обе его гипотезы ошибочны.

Матайма ничего не замышлял и не желал вернуть недостающее звено – он, вероятно, терялся в догадках, не понимая, что случилось с его отпрысками. Его создания шли не туда, куда приказано, и делали то, чего не позволял их ограниченный разум… Они подчинялись уже не Матайме, а Пришедшему из Пустоты, и, догадавшись об этом, Фардант ужаснулся.

Как он захватил контроль над сокрушителями? Куда он направляется? И что намерен делать?

Пока Фардант искал ответы на вопросы, чужак, миновав границу домена, ступил на его территорию.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю