332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Михаил Ахманов » Меч над пропастью » Текст книги (страница 19)
Меч над пропастью
  • Текст добавлен: 21 сентября 2016, 21:03

Текст книги "Меч над пропастью"


Автор книги: Михаил Ахманов






сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 19. Портал даскинов

Мелькнувшее в словах стало явью… – повторял Ивар, удаляясь от дороги, от воинского стана и разоренного оазиса. В этом была некая подсказка, будившая воображение, какой-то смысл, неведомый певцу, однако ясный Тревельяну. Что-то он должен понять, что-то связанное с порталом даскинов, хотя Тентачи такого не говорил и не имел представления о Древних и их порталах; для него этот феномен был – и оставался – чудом, Спящей Водой. Но – мелькнувшее в словах стало явью… Мелькнувшее?.. Что?..

Внезапно он понял: дело не в словах, а в образах, в картинах. В тех, что явила Спящая Вода… Пейзажи мест на всех континентах, виды гор, лесов, степей, поселений туфан и кьоллов, хеш и остальных племен… Все это стремительно мелькало, когда он смотрел на Спящую Воду, и это были, несомненного, точки выхода, пункты, в которые можно переместиться из пещеры. Каталог планетарной транспортной сети, ожидающий указаний: останови картину, шагни в портал и попадешь куда желаешь.

«Тривиальное соображение, – подумал Ивар, – ясно, что портал в пещере настроен на точку выхода за Поднебесным Хребтом, но пассажиру предлагают и другие варианты. Проблема в том, как выбрать нужный, как сделать врата двусторонними и передвинуть их в любое место на планете… Возможно, тот управляющий модуль, что они ищут, не в подземелье у Спящей Воды, а у другого портала? Транспортная сеть обширна и, должно быть, включает сотни врат… Если так, нужно заняться точками выхода – хотя бы теми, где вероятность обнаружить модуль больше…»

Эта идея завладела им, и Тревельян решил было связаться с Маевским, чтобы ее обсудить, но память вдруг подсказала новую мысль. Он огляделся. Огни лагеря уже исчезли, вокруг простиралась темная пустыня, холмы песка и уходившие к югу такыры, засыпанные мелким щебнем. В небе маячил бледный серп Гандхарва, бросая на вершины дюн неяркие лучи. На миг Тревельяну почудилось, что он опять на Хтоне; Хтон тоже был миром пустынь, однако не знойных, как здесь, а холодных.

– Стой, – сказал он, хлопнув трафора по шее. – Остановись, друг мой, и вызови флаер. Нам понадобится экран с большим разрешением.

– Слушаюсь, эмиссар.

Ивар спрыгнул на песок. Прошло минуты две или три, и рядом, подняв облачко пыли, беззвучной тенью приземлился флаер. Над летательным аппаратом возникло серебристое сияние, потом световая колонна раздалась в стороны и, заслоняя унылый пустынный пейзаж, перед Тревельяном повис огромный экран.

– Сделай поменьше, – велел он. – Два на три метра хватит.

Светлый прямоугольник сжался. Он походил на тоннель, прорезанный в ночном сумраке; казалось, что он идет до самой луны, поглощает ее и тянется дальше, к границам Провала.

– Связь с базой, эмиссар? Или с группой почтенного ньюри [40]40
  Ньюри – принятое у кни'лина обращение к лицам ранга достойных. Напоминаю, что Мозг, управляющий трафором, был создан и запрограммирован специалистами расы кни'лина.


[Закрыть]
Маевского? – спросил Мозг.

– Связь пока не нужна. – Тревельян уселся на песок и поднял лицо к экрану. – Я хочу просмотреть твои записи – те, что сделаны в пещере.

– Какой-то определенный фрагмент?

– Да. Изображения, что появлялись в силовом поле портала. Ты ведь их фиксировал?

– Разумеется, эмиссар.

Как в первый раз, эти картины промелькнули стремительно: скалы и горные хребты, дымящиеся вулканы и темные ущелья, бесплодные пустынные пространства, знойные плоскогорья, заросли таша, деревья сеннши и мфа, моря и проливы, города туфан с гаванями, полными кораблей, поселения хеш и пейзажи Раху, где обитал карликовый народец, оазисы кьоллов с башнями в предгорьях… Был среди этих видений круглый зал, подобный пещере в недрах Поднебесного Хребта, с сияющей завесой, что струилась сверху хрустальным ливнем, точно таким же, как Спящая Вода. И было в этой просторной камере…

– Ну-ка, повтори медленнее, – распорядился Ивар, ощутив внезапный озноб. – Меня интересует этот зал. Что ты о нем думаешь?

– Я считаю, что это еще одна распределительная станция сети, полный аналог подземелья, лежащего под местными горами. Есть лишь один дополнительный штрих… – Изображение застыло, потом начало неторопливо и плавно поворачиваться, позволяя рассмотреть завесу Спящей Воды, округлые стены, высокий купол и нечто белое, гладкое, мерцающее отраженным светом. – Вот дополнительная деталь, которой не было в нашей пещере, – вымолвил трафор. – Изваяния! Такие же, как на Хтоне. Помните их, эмиссар?

– Помню ли я! Еще бы! – пробормотал Тревельян. Стараясь справиться с волнением, он сделал глубокий вдох, стер со лба испарину и укоризненно произнес: – Этот поразительный реликт… эти статуи… Ты мог бы проинформировать меня о них пораньше.

– Конечно, я разумное существо, однако не человек, – с достоинством отозвался трафор. – Личная инициатива – мое слабое место, эмиссар, и вы об этом знаете. Вы приказали сделать запись, и я это исполнил. Команды анализировать изображение не поступало, вследствие чего я…

– Ты прав. Мои извинения. – Ивар хлопнул его по спине и уставился на скульптурную группу.

Четыре обнаженные фигуры, взявшись за руки, застыли на невысоком постаменте; светлый цвет камня, видимо, мрамора, подчеркивал грациозность их тел, изящество поз и красоту спокойных лиц. Лоона эо! Четверо лоона эо: мужчина и женщина – напротив друг друга, а между ними – представители двух других полов, полумужчина и полуженщина. Эти создания выглядели более хрупкими, чем люди, и не такими высокими, но в остальном как будто не отличались от землян, кни'лина, терукси и прочих гуманоидных рас.

Не отличались?.. – подумал Тревельян. Ошибочное впечатление! Разница, конечно, была – такая же, как между человеком и грациозным эльфом, сотканным из лунных лучей, солнечного света и тумана. Отблеск ровного сияния Спящей Воды падал на мраморные фигуры, и казалось, что они движутся в медленном плавном танце.

У Тревельяна на миг перехватило дыхание. Он видел эти статуи дважды – недавно, в разрушенном городе на Хтоне, и много лет назад, когда проходил стажировку в Посольском Куполе лоона эо на Луне. В нем, разумеется, никаких лоона эо не было, а только их представители-сервы, сотрудники дипмиссии, пусть не совсем живые существа, зато приветливые и общительные. Сервы считались самыми совершенными биороботами в Галактике, высшей ступенью искусственного интеллекта, и кое-кто из земных ксенологов рассматривал их как новую расу, хотя и зависимую от лоона эо, но вполне разумную. Сервы вели переговоры, вербовали наемников, летали на торговых кораблях, покупали и продавали; словом, занимались делами, не слишком интересовавшими их хозяев-интравертов. Ксенологи связывали самоизоляцию лоона эо с их ментальными талантами, с наличием третьей сигнальной системы, считая, что телепатам неуютно в обществе созданий, умеющих лишь говорить и слушать. И, в подтверждение этой гипотезы лоона эо, словно нуждаясь в равных партнерах, старались век за веком пробудить ментальный дар у гуманоидных рас.

Было ли это прогрессорским воздействием?.. Весьма возможно! Во всяком случае, ряд артефактов лоона эо влиял на психику столь странным, столь радикальным образом, что их ввоз на Землю запретили. Но именно этими Запретными Товарами интересовался юный Ивар Тревельян. Волшебные статуэтки и зеркала, музыкальные шарики коум, Ткани Забвения и гипноглифы – гипноглифы, что чаровали гуманоидов всех известных рас! Это было чудо! Непонятное и опасное, но – чудо!

Он жаждал объяснений и получил их, хотя они были не совсем понятными. Ивар, однако, остался доволен. Он был из тех романтиков, не чуждых прагматизма, которые полагают: лучше что-то, чем ничего.

Нижний этаж Посольского Купола отвели под сад внушительных размеров, хотя было неясно, как он помещался в керамической башне диаметром сто двадцать метров, заглубленной в лунный грунт. В этом саду – или скорее парке – росли высокие деревья невиданных пород, журчали ручьи и щебетали птицы; дорожки тянулись словно в бесконечность, бежали мимо скал, цветущего кустарника и водопадов и приводили к просторным полянам. Ивар блуждал по этому саду, пока не добрался до площадки, где высились изваяния, те же четыре фигуры на невысоком постаменте, эльфы из белого мрамора… Они были так грациозны, так прекрасны! Он глядел на них словно завороженный, не обращая внимания на стоявшего рядом серва. Но вскоре очнулся; серв был слишком важной персоной, чтобы не замечать его присутствия. Сам Первый Регистратор, глава дипмиссии и полномочный посол лоона эо на Земле!

Тревельян прищурился, отдавшись воспоминаниям. Пустыня, окружавшая его, внезапно исчезла, растаяли контуры темных барханов, скрылись небеса с тонким серпиком Гандхарва; ветер бросил ему в лицо гостку пыли, но он был неподвижен. Он находился сейчас не здесь, а в Посольском Куполе, в волшебном саду, на той поляне, где высились статуи; он пребывал в своем прошлом и смотрел в лицо Первому Регистратору.

* * *

У этого серва были такие огромные глаза! Внешностью он походил на лоона эо, а не на людей Земли: такое же грациозное и хрупкое создание с маленьким ртом, зрачками цвета бирюзы и шапкой золотых волос. С его плеч спадала мантия, руки с узкими кистями покоились перед грудью, и вид их зачаровал Тревельяна: все остальные сервы имитировали обликом землян и были пятипалыми, но этот не скрывал своей инопланетной природы.

– Статуи, – промолвил Ивар, – статуи… Они прекрасны!

Первый Регистратор склонил голову.

– Да. Символ того, что мы здесь были и мы здесь есть.

– Но почему вы их прячете? Такая красота достойна, чтобы…

Его прервали плавным движением рук.

– Символы бывают явными и тайными. Не нужно торопиться, Ивар Тревельян. Скрытое сейчас станет со временем очевидным.

Над изваяниями закружилась стайка птиц, таких крохотных, что в человеческих ладонях поместился бы целый десяток. Казалось, что они хотят приземлиться на каменные плечи и головы, но что-то их оттолкнуло; птицы умчались с негодующим щебетом.

– Ты задавал вопросы, – сказал Первый Регистратор. – Ты спрашивал о том, что у других не вызывало интереса. Или, возможно, они хотели бы узнать, но смущение и боязнь их остановили – ведь ответы не всегда приятны. Ты все еще желаешь с ними ознакомиться?

Тревельян покраснел.

– Конечно. Наверное, я слишком безрассуден. – Сделав паузу, он спросил: – Это плохо или хорошо?

– В мире есть много такого, что не подпадает под вашу бинарную систематику. Оно просто есть. И есть другие феномены – то, что кажется сейчас плохим и даже страшным, но в перспективе такая оценка неверна. Следует судить по результату.

– Ты говоришь о Запретных Товарах?

– Да. Ты спрашивал, зачем они лоона эо? И раз ты желаешь это знать, я отвечу: лоона эо они не нужны. Вы считаете их игрушками? Пусть так! Но это игрушки для вас.

– В чем же их смысл?

– В изменении. Конечно, перемены любят не все, и когда-то они тоже боялись… – Первый поглядел на статуи. – Но они преодолели страх. Теперь ваша очередь.

Странный серв, мелькнуло у Тревельяна в голове. От него веяло силой и властностью, несовместимыми со статусом слуги – тем более искусственного существа. Он вел себя не так, как остальные биороботы, и не так говорил; лоона эо были для него «они», хотя другие называли их Хозяевами.

– Наша очередь… – медленно протянул Ивар, чувствуя, как холодеет спина. – Очередь изменяться? Как? И зачем? Я не понимаю!

– Разве это такая уж сложная мысль, Ивар Тревельян? Малые и несмышленые в детстве, вы с возрастом изменяетесь, вы учите своих потомков, даете им книги и полезные игрушки. Разве сам ты не станешь умнее через год, или два, или через десять лет? Станешь, непременно станешь! Все, что растет, с неизбежностью меняется… Меняются люди, меняются их жизнь и культура, их цивилизация. Вы строили храмы из камня и дерева и плавили железо… потом пересекли океан, нашли и заселили новые континенты… потом отправились в космос, встретились с другими расами… Со временем вы забыли про голод и болезни, вражду и тяжкий труд… Разве это не перемены? И разве вы теперь не спрашиваете, куда двигаться дальше? То ли в Рукав Персея и в центр Галактики, то ли в глубины собственного разума?

– Ты хочешь сказать… – начал Тревельян и прикусил язык. Истина открылась ему, словно проблеск огня во тьме; внезапно он понял, что связь людей друг с другом, то, что объединяет их и цементирует род человеческий – язык и телесное сходство, общая родина, память о прошлом и тысяча других вещей – все это может сделаться глубже, крепче и надежнее. Если бы люди умели передавать эмоции и мысли без всяких технических средств, делиться ими, ничего не скрывая, не обманывая, не страшась непонимания… если бы этот драгоценный дар был не только у землян, но у всех народов, обитающих в Галактике… если бы они могли общаться так, как это делают лоона эо, без слов, без примитивных сотрясений воздуха… и если бы кто-то, желая подтолкнуть развитие ментального искусства, дал им… Что? Набор игрушек? Пособие по телепатии? Самоучитель мысленной связи?

«Тренировочные снаряды, – подумал Ивар. – Небезопасные, как всякий предмет, связанный с экстремальным усилием… Взять хотя бы кольца или брусья – на них гимнаст покажет чудеса, а человек неподготовленный сломает шею. Возможно, ушибется или вывихнет сустав, а вот прыжки с трамплина – вещь посерьезнее. Однако прыгают… и каждый когда-нибудь прыгает в первый раз».

Тут Ивар обнаружил, что Первый следит за ним с улыбкой.

– Тренировочные снаряды, – произнес серв, хотя вслух эти слова сказаны не были. – Мне нравится. Очень точная аналогия.

– Выходит, мы должны сделаться такими же? – пробормотал Тревельян, поворачиваясь к каменным фигурам. – Но этого не может быть! Люди не похожи на лоона эо! Их общество и культура древнее наших на порядок или на два, у них другая физиология, другое устройство мозга… Я знаю, я читал! Они ведь даже не гуманоиды! У нас два пола, а у них – четыре, и размножаются они иначе, при помощи ментальной конъюгации!

– Такими же вы не станете, Ивар Тревельян, ибо у каждой расы свой путь, своя судьба. Что же до различий и этой ментальной конъюгации… – Первый с иронией фыркнул. – Не так уж они велики, эти различия. Конечно, у лоона эо ментальный способ зачатия, а у вас… гмм… несколько более примитивный, но все же, все же…

– Да? – Ивар навострил уши.

– Все же был случай, когда человек, земной мужчина, и женщина лоона эо породили дитя. Ты слышал о Сергее Вальдесе?

– Адмирале Вальдесе? – Брови Тревельяна приподнялись в изумлении. – Разумеется, слышал! Он сражался с дроми… Но это было так давно! Шесть или семь столетий назад!

– Давно для вас, но не для нас, – заметил серв. – Лоона эо, сын Вальдеса, еще жив.

– Прости, но этого не может быть! Конечно, лоона эо очень долговечны, но человек Земли не может…

– Может, Ивар Тревельян. Перед войной с дроми Вальдес служил в Защитниках лоона эо и полюбил их женщину. Вы бы сказали, что это очень романтическая история… [41]41
  См. роман Михаила Ахманова «Бойцы Данвейта».


[Закрыть]
– Первый Регистратор усмехнулся. – Она была изгоем, ее заставили покинуть астроид, так как… Впрочем, это неважно. Женщина по имени Занту была изгнанницей и очень одиноким существом. Телепат, вне общества себе подобных, обречен на муки, на страдания, которые я не сумею тебе описать… он видит, слышит, говорит, но остальные, все, кто рядом с ним, слепы, глухи и немы… Теперь о Вальдесе. Его послали Защитником на торговое судно Занту, и там они повстречались. Вальдес обладал ментальным даром, врожденной способностью, что проявляется у вашей расы очень редко. В своем роде он тоже был изгоем. – Серв смолк, потом добавил: – Можешь представить дальнейшее.

Тревельян внимал Регистратору с раскрытым ртом. Возможно, будь он старше и опытнее, эта история показалась бы ему чем-то вроде сказки о Лейли и Меджнуне, но ученый скепсис еще не успел отравить его юную душу до самых корней. В восемнадцать лет он еще верил в реальность легенд, пусть не умом, но чувством, пусть не всегда, но временами, и эта святая вера, еще не растоптанная ксенологией и прочими науками, шептала, что все услышанное – правда. Поразительная, невероятная, но правда!

И, словно желая окончательно его добить, Первый Регистратор вымолвил:

– Когда началась война, Вальдес оставил службу у лоона эо и вернулся в космофлот. Он был уже женатым человеком – кажется, так у вас говорят?.. – и его семья обосновалась на Тхаре. Земная женщина стала матерью его детей, подарила ему дочь и сына, а у них были свои дочери и сыновья. Ты, Ивар Тревельян, их потомок.

– Не может быть! Я веду свой род от Тревельяна-Красногорцева, командора Звездного Флота!

– Снова – не может быть… – тихо повторил голубоглазый серв. – Ты говоришь это не первый раз, и я снова отвечу: может! В тебе и в любом из вас, живущих ныне, сокрыта память о многих людях. Бывает так, что она просыпается, но вы не в силах понять значение и смысл этих снов, вы даже не знаете, откуда они к вам приходят. Возможно, память прошлого проснется и в тебе… или не проснется никогда… Но знай: капля крови Сергея Вальдеса – в твоих жилах. Поэтому ты здесь.

– Чтобы услышать о нем, о Запретных Товарах и о будущем, что уготовано человечеству? – хмурясь, спросил Тревельян. – Но все это, должно быть, тайны и секреты, секреты и тайны… Что случится, если я расскажу о них?

– Расскажешь, но не сейчас. Скоро, совсем скоро ты позабудешь о нашей встрече и вспомнишь о ней в зрелости, в годы, когда к человеку приходят опыт и мудрость. Тогда тебе будет ясно, кому рассказать, что рассказать и о чем умолчать.

– Ты уверен, что все именно так и случится?

– Да, Ивар Тревельян. Испытано на многих.

– Выходит, я не единственный… – Ивар запнулся, – не единственный избранник?

– Думать так было бы наивно. Великие результаты достигаются медленными и терпеливыми усилиями многих людей. Медленными и терпеливыми, Ивар Тревельян! – Серв отступил к цоколю в середине площадки и прикоснулся к сплетенным рукам двух статуй. Казалось, что его четырехпалая кисть тоже высечена из светлого мрамора. – Прощай! И пусть твоя жизнь длится, пока не исчезнут пятна на лунах Куллата.

Это была ритуальная фраза прощания, означавшая вечность. Молча поклонившись, Тревельян шагнул к тропинке, ведущей прочь с поляны, но вдруг обернулся и бросил последний взгляд на каменные изваяния и застывшего рядом Регистратора. Потом спросил:

– Кто ты? Ты не похож на серва.

– Не похож, – услышал Ивар. Но вопрос остался без ответа.

– Для чего ты существуешь? В чем твоя цель?

– В служении.

– В служении лоона эо, твоим хозяевам?

Первый Регистратор улыбнулся, взглянул на мраморные статуи, затем на Тревельяна и сказал:

– Просто в служении. У меня нет хозяев.

* * *

Видения растаяли, и Тревельян очнулся.

Мерцающий экран, а за ним – пески и камни, камни и пески… пустыня и удушающий зной… Долгая ночь Раваны накрыла его черным плащом, и до рассвета было еще далеко.

Он поднялся. Налетел порыв ветра, и колокольчики на рогах трафора тихо зазвенели.

– Сверни экран, дружок, и полезай в флаер. Полетим к Маевскому.

– Есть идеи, эмиссар?

– Пожалуй. Доберемся до пещеры и Спящей Воды, проверим.

Экран над флаером погас. Сдвинулись створки грузового отсека, и трафор, превратившись в толстого червя, скользнул в машину. Тревельян устроился в пилотском кресле, дал голосом команду навигатору; флаер стремительно взмыл в темное небо, вышел за пределы стратосферы и лег на курс. В течение сорока минут они описывали огромную дугу над горами, то застывшими в ледяной тишине, то грохочущими, огнедышащими, плюющими лавой и дымом. Ивар успел утолить жажду и съесть сухой паек, потом связался с Маевским и предупредил, что скоро будет у входа в подземелье. Внизу громоздились горные пики, грозили его машине огненные жерла, растекались пропитанные серой тучи; вверху застыл серп Гандхарва, похожий на сабельное лезвие в обрамлении редких звезд.

– Могу я сопровождать вас в пещеру, эмиссар? – раздался голос трафора. Сейчас он говорил нежным вкрадчивым контральто.

– Я подумаю, – отозвался Тревельян. – Видишь ли, мне предстоит очень деликатное дело.

– Я незаменимый помощник в деликатных делах, – сообщил трафор. – У меня тонкая чувствительность и очень высокий интеллект, которые сочетаются с безусловным повиновением и дисциплиной. Против этого даже ваш достойный предок не стал бы возражать.

– Предок… да… – вздохнул Тревельян. – Предок мне бы сейчас пригодился.

– Конечно, я не могу его заменить на сто процентов, но все же мое содействие… – снова начал Мозг, но Ивар велел ему заткнуться.

Его аппарат снижался над плоскогорьем, изрезанным трещинами и каньонами. Тревельян мрачно насупился – этот пейзаж не вызывал приятных воспоминаний. Где-то неподалеку, в степи у подножий скал, разбойники напали на караван Киречи-Бу, и где-то здесь остались кости колдуна, его людей и мертвых яххов. Здесь приземлился флаер с Дхот-Тампой, здесь, в преддверии Йргыка, они бились, и здесь ему была поведана история о мертвом племени Живущих В Ущельях… Теперь Дхот тоже мертв. Эти равнины по обе стороны гор просто усеяны трупами!

Флаер проник в ущелье. Впереди и внизу вспыхнули прожекторы, и Тревельян увидел чуть мерцающий купол силовой защиты, темную трещину в скале, а рядом с ней – два жилых модуля, транспортный бот, группу людей и нескольких киберов. Позади модулей виднелись раскрытые контейнеры с оборудованием, стол, пластиковые кресла, кухонный агрегат, грузовой флаер и еще четыре поменьше. Судя по всему, Маевский здесь прочно обосновался.

Машина нырнула в проход, раскрывшийся в силовом барьере, и зависла над каменистой почвой. Трафор, превратившись в диск, выбрался из грузового люка, за ним вылез Тревельян, и его сразу окружили участники экспедиции. Взгляд Ивара скользил по их взволнованным лицам: Маевский, Пардини, Нора Миллер, как всегда, суровая, Анна, как всегда, прекрасная, стажер Инанту Тулунов, инженеры Теругга и Джикат Ду. На пике Шенанди трое, автоматически отметил он – Юэн, Энджела и Кафи. Еще Петр и Лейла – те на своих островах… Его охватило странное ощущение – казалось, он непременно должен знать, где сейчас каждый человек. Но не только это: еще увериться, что все в безопасности, что им ничего не грозит, и потому руководитель может быть спокоен.

«Взрослеешь, – сказал бы дед. – Взрослеешь, мужаешь и готовишься взвалить на плечи груз командирских забот…» «Уже взвалил», – с усмешкой подумал Тревельян. Командор был прав, хоть находился очень далеко отсюда.

Говорили все разом:

– Координатор, наконец-то!..

– Полагаю, вы отправитесь в пещеру? Я хотела бы…

– Кафингар просил передать вам привет…

– Вы что-то придумали, Ивар? Я должна знать… я…

– Старший, старший! Возьмете меня с собой?..

– И меня! Вам будет нужен инженер? Мы с Джикатом готовы…

– Не шумите! Дайте ему сказать!..

– Тише, тише! Инанту, Джакомо, меньше энтузиазма! Не отдавите координатору ноги…

– Повторяю, Тревельян, я должна…

– Нам пригодятся роботы. Тут есть один агрегат…

– Отлично выглядите, Ивар! Ка-акие зубки! Ка-акой рот! Прямо создан для поцелуев!

Увернувшись от Анны Веронезе, Тревельян сказал:

– Всем внимание! – Возгласы его коллег стихли. – Йозеф, вы просматривали запись тех картин, что появляются в портале? Я имею в виду режим замедленной трансляции.

– Разумеется, – кивнул Маевский. – Этим занималась Нора.

– И что скажете, доктор?

– Двести тринадцать эпизодов, координатор. Несомненно, это точки входа-выхода, разбросанные по всем материкам и островам планеты, у самых интересных объектов. Через такой портал на Раху недавно я переместилась к вашим людоедам у Поднебесного Хребта. Думаю, эти врата функционируют раз в несколько суток. Мои малыши… то есть зверолюди… утверждали, что…

– Простите, Нора, количество и диспозиция врат сейчас меня не волнует. Здесь, под этими скалами, – Тревельян показал на трещину, – базовая станция, но есть и вторая, такой же обширный зал с Падающей Водой… Вы его как следует рассмотрели?

Миллер смущенно моргнула.

– Нет… пожалуй, нет… Я заметила, что он идентичен нашему подземелью, и значит, не слишком интересен.

Маевский с задумчивым видом нахмурился.

– О! Это мысль! Полагаете, что раз здесь нет органов управления, то, возможно, что-то найдется в другой камере?

– Возможно, – подтвердил Тревельян. – Я собираюсь в нее заглянуть, коллеги. Один. Пока один.

– Но как вы туда попадете? – спросил Пардини. – Пейзажи сменяют друг друга с такой быстротой… Я замерял: каждое видение фиксируется двести семьдесят семь миллисекунд. В эту дверь нельзя проскочить.

– Я постараюсь.

– Как насчет связи? – деловито произнес Маевский.

– Да, конечно, браслет мне не помешает. И еще шлем. Дайте мне контактный шлем.

– Но вы же сами запретили…

– Запретил вам. У координатора есть кое-какие привилегии.

Инанту молча протянул Тревельяну комбраслет, снятый с собственного запястья, Теругга подал шлем, сверкавший полированным металлом.

– Оружие? – В руках Джиката вдруг появился мощный бластер.

– Оружие мне не понадобится, – сказал Тревельян, шагнув к трещине. – Не беспокойтесь, я вернусь через пару часов… ну, через три, в крайнем случае. Мой робот пойдет со мной. Вперед, приятель!

У входа в подземелье он обернулся. Коллеги, все семеро, стояли плечом к плечу и глядели на него. Инанту – восхищенно, Маевский и оба терукси – одобрительно, Пардини – с тревогой, а в зеленых глазах Анны Веронезе читалось обещание. Что до Норы Миллер, та смотрела хмуро, даже с неудовольствием; ей, конечно, до смерти хотелось отправиться с ним. Тревельян лязгнул зубами, сделав вид, что хочет ее укусить, растянул в улыбке огромный рот и скрылся в подземелье.

Трафору не пришлось включать прожекторы – дорогу освещали подвешенные в воздухе световые шары. К тому же киберы расчистили путь, убрали кости и мусор, расплавили торчавшие из пола камни, так что идти было легко, и при желании Ивар мог бы проехаться на трафоре. Но он шел неторопливо, прижимая к груди шлем и размышляя, будет ли от него какая-то польза. Пардини сказал, что фантомы пейзажей сменяются примерно за четверть секунды – значит, весь цикл занимает минуту. Это совпадало с наблюдениями Тревельяна, но практической пользы в них не было никакой: за четверть секунды в дверь и правда не проскочишь. Нужно остановить картину – но как?.. Поиски клавиш, кнопок или сенсоров оказались тщетны, голосовая связь тоже отсутствовала – да и на каком языке общаться с устройством, что управляет вратами?.. «Пожалуй, Миллер права, – подумал Тревельян, – без ментальных фокусов не обойдешься. С дедом вышло бы проще и надежнее – командор, в силу своей бестелесной природы, мог сканировать ментальные поля. Но где он, дед, где?.. Нет деда… Верно сказано у Йездана Сероокого, книлинского мудреца: у нас есть только то, что мы теряем…»

Трафор, скользивший впереди, выдвинул щупальце с вокодером и поинтересовался:

– Инструкции, эмиссар?

– Будешь вести запись и наблюдать. Ни во что не вмешивайся. – Ивар помолчал и добавил: – Что бы ни произошло, никаких активных действий.

– Можете на меня положиться, эмиссар. А что может произойти?

– Понятия не имею.

Они миновали дыру в стене и очутились в подземной камере. Высокий купол, гладкие стены, занавес Спящей Воды и мягкое сияние, струившееся под сводами зала… Тут ничего не изменилось, лишь исчезли мусорные кучи да шагах в двадцати от врат была подвешена голографическая камера. Ивар остановился рядом с ней, глядя на серебристые струи, падавшие с потолка и исчезавшие в гладком полу. Надо думать, присутствие живого существа активизировало какой-то скрытый механизм – не прошло и двух минут, как в глубине хрустальной завесы побежали, понеслись стремительно знакомые пейзажи, потом возникло ущелье у покинутого лагеря шас-га, истоптанная, заваленная отбросами земля, пятна от прогоревших костров и вдалеке – очертания едва заметных дюн. Видимость была неважной – слабый свет Гандхарва не мог разогнать ночную тьму.

Тревельян сосредоточился, закрыл глаза, представил мысленно картину такого же зала, купол, взметнувшийся ввысь, застывший водопад и четыре фигуры из белого мрамора. Не обладая сильным ментальным даром, он все же не был новичком в таких делах; основам обучали в Академии, а дальше все зависело от личных талантов и практики. Пожалуй, главным являлся момент погружения в транс, способность выскользнуть из реальности и обратиться мыслью к чему-то другому, иногда удаленному на много светолет; затем вообразить этот объект или, возможно, личность контактера и передать сообщение. Бытовые и промышленные установки, транспорт и оружие давно уже управлялись биотоками, либо напрямую, либо с помощью контактных шлемов-усилителей, но ментальная связь от разума к разуму все еще была загадкой. Очень немногие люди владели мощным даром телепатии, и почти всех таких умельцев подбирала Секретная служба Звездного Флота.

– Ну, – произнес Тревельян, не открывая глаз, – что ты видишь? Есть изменения?

– Никаких, эмиссар, – откликнулся Мозг. – Настройка прежняя. Могу я узнать, что вы делаете?

– Активирую третью сигнальную систему, – буркнул Ивар и сделал новую попытку, опять безуспешную. Он поднял веки, уставился на ночной пейзаж в портале и недовольно промолвил: – Черт, не выходит! То ли сигнал слабый, то ли мозги у даскинов устроены совсем иначе… Может быть, здесь какая-то блокировка? – Он повертел в руках шлем – надевать его не хотелось, но, видно, придется. – С другой стороны, – продолжил вслух Тревельян, – система должна улавливать любые сигналы, в том числе слабые. Или не должна?

Он задумался, но ответа на свой вопрос не обнаружил. У земной науки даже понятия не имелось о ментальных талантах даскинов; вдруг их слабые сигналы превосходят возможности гомо сапиенс?.. Не такой уж он сапиенс, этот гомо – даже в сравнении с парапримами, не говоря о даскинах!.. Паранормальные способности людей развивались медленно, хотя за последнюю тысячу лет, в связи с появлением психокибернетики, некоторый прогресс все же был достигнут.

«Натянуть шлем?.. – подумал Тревельян, вздыхая. – Видно, без этого не обойтись… Но если придет ответный импульс, усиленный шлемом, последствия будут фатальными».

– Эмиссар, – раздался голос Мозга, – однажды вы вступили в ментальную связь со мной. Помните? Это было еще на Сайкатской станции.

– Разве такое забудешь? – сказал Тревельян. – В ментальном плане ты… гмм… очень достойная личность.

– Благодарю. Я проанализировал воспоминания о том контакте и пришел к определенным выводам. Они касаются мощности сигнала, эмиссар. На фоне обмена информацией были периоды сильных всплесков. Я имею в виду ваши ментальные импульсы. Временами их мощность резко возрастала.

Тревельян насторожился.

– В самом деле? Когда же ты это фиксировал?

– В момент, когда вы высказывали желание. Это человеческий термин. Я воспринимаю ваши желания, как подлежащие выполнению команды.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю