332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Михаил Ахманов » Далекий Сайкат » Текст книги (страница 15)
Далекий Сайкат
  • Текст добавлен: 21 сентября 2016, 21:02

Текст книги "Далекий Сайкат"


Автор книги: Михаил Ахманов






сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Проход закончился. Перед ними лежала неширокая площадка, от которой расходились лучами новые щели, разделяя склад на секции. Здесь было хранилище соков – разумеется, не жидких, а в виде порошка-экстракта, расфасованного в большие цилиндрические тубы. На каждой емкости – название плода или коктейля: смеси «три сестры» и «пять сестер», «бледная луна», «дети астрала», «кхайритский освежающий» и добрая сотня других.

– Гиббех, где тинтахское вино? – спросил Пилот.

– Ньюри найдет его в центральной секции.

Ботаник потянул воздух носом.

– Точно, в центральной! Пахнет!

Тревельян не чувствовал ничего, но обоняние у кни’лина было острее и тоньше, чем у землян. Действительно, продвинувшись шагов на двадцать по новому проходу, они обнаружили взломанный контейнер, от которого тянуло пряным, похожим на коньячный, запахом.

– Здесь он пил, – произнес Второй Пилот.

– И выпил немало, клянусь Йезданом! – добавил Третий Вечерний. – Один, два, три пустых сосуда… еще пустые места в контейнере… две упаковки он унес с собой.

Во всей Галактике безалкогольное тинтахское вино, как и особого вида мед, производилось только на Тинтахе, планете в секторе лоона эо, заселенной тысячелетие назад выходцами с Земли, из Китая, Индии и Южной Америки. Лоона эо давным-давно покинули свои планеты, поднявшись с их поверхности в астроиды, искусственные космические города; собственно, они уже не смогли бы жить внизу, на планетарных телах, ибо привыкли к значительно меньшей гравитации в своих заатмосферных поселениях. Землян они вербовали для защиты от набегов дроми, расплачиваясь с наемниками правом перебраться в опустевшие, но вполне благоустроенные миры – Данвейт, Тинтах и другие. Разумеется, сами лоона эо и их биороботы-сервы лозу для вина не выращивали и мед не собирали; этим занимались люди, поставляя вино в традиционной упаковке, в бутылях из прочного пластика, что имитировал стекло. Три такие бутылки, опорожненные Курсом, валялись у контейнера.

Второй Пилот уставился в глубину прохода.

– Значит, тут он был, причем недавно… Что за этой секцией, Гиббех?

– Широкие раздвижные ворота в пустой склад для земных продуктов, – доложил слуга. – У стен свалена арматура для монтажа стеллажей, они еще не собраны. Дальше – блоки системы жизнеобеспечения и монолитная переборка, за которой генератор Лимба. Рядом несколько гравиподъемников. Есть лифт, который ведет прямо к централи.

Морщины у губ Пилота сделались резче – он усмехался.

– Ты, Гиббех, техник наружных шлюзов, но отлично знаешь весь нижний ярус. Наведывался сюда, в хранилище? Таскал своим тинтахское и наркотическую травку?

– Достойный ошибается. Шлюзовые камеры расположены по окружности станционного диска, и пройти к тем, что на другой стороне, быстрее по внутренним отсекам и коридорам, чем по кольцевой галерее. Этот слуга достойного делает обход раз в трое суток, как ему приказали.

– Ладно! – Пилот махнул рукой. – Я не против, если ты прихватишь что-нибудь по дороге. Но Шиар пусть проследит, чтобы вы не увлекались тинтахским.

– Шиар услышал ньюри, – раздалось за спиной Тревельяна.

Они вышли к воротам в дальней переборке, раздвинутым во всю ширину, метров на семь. Отряд перестроился: Пилот с излучателем – в центре, Тревельян и Вечерний – слева и справа от него, оба служителя – сзади. Этих двух кни’лина в трусости не упрекнешь, подумал Ивар; идут первыми, слуг на убой не пускают. Он ясно ощущал, что уже определился со своими симпатиями и антипатиями; погибшие Джеб Ро, Первый Лезвие и Зенд Уна вызывали не больше теплых чувств, чем отмороженная ведьма Найя Акра и убийца Глубина, а Пилот и Вечерний ему нравились. Иутин, что набивался ему в друзья, был пока что вещью в себе, а красотка Ифта Кии вообще являлась терра инкогнита, краем непознанным и непонятным. Аристократка похарас, явившаяся к землянину с просьбой о защите! Нарушившая коно, рыдавшая в его объятиях! Что-то в этом было странное, совсем не характерное для сдержанных кни’лина. Он взглянул на таймер, отметил, что сейчас три двадцать семь ночного времени, и представил Ифту Кии спящей в его постели. Вид был приятный, но отвлекал от дела.

За воротами царила тьма. Она казалась такой же непроницаемой и густой, как в Провале, разделявшем две ветви Галактики, Рукав Ориона с земным сектором и Рукав Персея, где лежали владения бино фаата, древних врагов человечества. В Провале Тревельян побывал много лет назад, когда юным стажером Фонда отправился в один из прогрессируемых миров на границе этой галактической бездны. Приятных воспоминаний о том задании и о планете, называвшейся Пекло, у него не сохранилось.

– Станция, – негромко позвал Пилот, – мы перед пустым продовольственным складом. Включи освещение.

– Слушаю, ньюри.

За воротами вспыхнул неяркий свет. Они шагнули внутрь, и Тревельян окинул взглядом просторное овальное помещение, где вдоль стен были уложены трубы и блоки гравиподвесов, с потолка спускались шланги, многосуставчатые лапы погрузчиков и питающие кабели, а в воздухе плавал десяток световых шаров. Прямо под центральным шаром, скрестив ноги и положив ладони на колени, сидел Курс, и перед ним валялись две пустые бутылки. Лицо его было бледным как мел, безволосый череп поблескивал в потоке света, взгляд серых глаз казался застывшим, словно он, забыв о реальности, рассматривал что-то в глубине себя самого, в собственном сердце или памяти.

– Вот и он! – сказал Второй Пилот, поднимая излучатель. – Нашли, хвала Йездану! Ну, теперь…

Случившееся дальше заняло столь мало времени, что Тревельян едва успел вдохнуть. Увидев нацеленный в него палустар, Курс внезапно очнулся – или, быть может, уже пребывал в полной боевой готовности, так как совершенный им прыжок не удалось бы повторить ни одному земному акробату. Оттолкнувшись от пола и подхватив обе бутылки, он взмыл вверх метра на три, после чего один пластиковый сосуд полетел в голову Пилота, а другой – в лоб Тревельяну. Ни крикнуть, ни выстрелить Пилот не успел, рухнул, как подкошенный, обливаясь кровью. Ивара спасла кожа, убыстрявшая реакцию – он увернулся, бутыль со свистом пронеслась у его плеча, и тут же сзади раздался стон Гиббеха. Потом защелкал метатель в руках ботаника, зазвенели, ударяясь о стены, капсулы с сонным зельем, в ужасе закричал Шиар, метнувшийся к Гиббеху, но киборг в этих событиях уже не принимал участия. Тревельяну удалось заметить только тень, что скользнула к дальней стене и растаяла во мраке точно дьявол, вернувшийся в преисподнюю.

Бросив бесполезный топорик, он склонился над Пилотом, вытащил у него из чехла на поясе кибераптечку и приложил маленький аппаратик к виску около раны. Тут же вспыхнули тревожные зеленые огоньки, зажужжал инъектор, замелькали тоненькие манипуляторы, удаляя частицы пластика. Потом ударил фонтанчик спрея, и кровотечение остановилось. Но Пилот по-прежнему лежал с закрытыми глазами.

Огромная ладонь ботаника легла на плечо Тревельяна.

– Что с ним?

– Боюсь, серьезная травма черепа. Бутыль разбилась, и если осколки проникли в мозг, дело плохо. Видишь, в сознание он не приходит.

– Я вызову гравиплатформы. Отвезем его в медицинский отсек. – Третий Вечерний шумно перевел дыхание. – Бесславная получилась битва!

– Это точно, – согласился Ивар, поворачиваясь к слугам. Гиббех, с перекошенным от боли лицом, сидел на полу, Шиар прижимал к его шее аптечку, и на ней горели зеленые огни. На бутылке, валявшейся рядом, следов крови не было.

– Куда его ударило, Шиар?

– В левое плечо. Перелом ключицы. Сейчас введу обезболивающее. Спасибо ньюри, он помнит о своем слуге…

Приборчик на виске Второго Пилота упрямо наливался зеленью. Неважные дела, подумал Тревельян; киборга не достали, Гиббех ранен, а Пилот скорее мертв, чем жив. Полный провал! Не хватает только новых обвинений тощей жрицы – скажет еще, что волосатый подбил двух идиотов ни на эту глупую охоту! С другой стороны, он не мог переубедить Пилота и Вечернего и не мог отказаться. Отказ был бы воспринят как трусость и с гарантией привел бы его коллег к гибели. Анализируя битву – точнее, их стремительное поражение, – Тревельян решил, что если разум Курса поврежден, то на тактических способностях киборга это не сказалось. Курс метнул свои снаряды в самых опасных противников: в Пилота, грозившего излучателем, и в землянина, с которым схватывался уже дважды. Случай? Вряд ли… Но как ни расценивать произошедшее, ясно одно: не будь среди охотников Тревельяна, второй сосуд разбил бы голову Вечернего.

Вероятно, ботаник это понимал – сделав жест благодарности, он поднял палустар и протянул его Ивару.

– Возьми. Не стоило отдавать его Пилоту – он хоть опытен, но немолод, и реакция уже не та. У тебя, по крайней мере, был бы шанс.

– Если он умрет, – Тревельян взглянул на бескровное лицо Пилота, – клянусь, что Курс погибнет от моей руки. Разыщу и убью!

– Цена утреннего дома высока, – сказал Вечерний, согнув колени.

– Высока, – эхом откликнулся Шиар.

Примчались две гравиплатформы. Погрузив раненых, трое уцелевших пошли за ними к ближайшему лифту, поднялись наверх и бегом направились в медотсек. Было без четверти четыре, когда Второй Пилот очутился в саркофаге киберхирурга, и тонкие щупальца замелькали над ним, срезая одежду. Второй хирургический комплекс занялся Гиббехом, погрузив его для начала в сон. Тревельян и Вечерний молча сели на подушки в центре операционной, и расстояние между ними было много меньше положенного коно. Шиар отправился к раздаточному автомату, принес какую-то еду, токары с соком и встал за спиной Тревельяна.

«Сидим теперь как люди, как два настоящих брата-гуманоида, так сидим, что рукой дотянешься, – думал Ивар. – Сколько бед нужно вместе пережить, чтобы дистанция меж нами сократилась? Сколько городов разрушить друг у друга, сколько взорвать кораблей, сколько планет испепелить и сколько уничтожить поселенцев?.. Ну, что было, то было и быльем поросло. Сейчас у нас мир. Худой мир, но все лучше доброй ссоры».

Вообще-то братьев-гуманоидов в Галактике хватало, но проходили они большей частью по ведомству ФРИК, то есть были нетехнологическими расами на стадиях полной или частичной дикости. Скажем, на планете Осиер дикость была относительной, а зверства – умеренными, ибо там еще в древности сложилась сильная централизованная власть, и присматривали за нею, кроме землян, еще и другие прогрессоры. А вот на Пекле одичание казалось полным, и Фонд уже лет шестьдесят прилагал неимоверные усилия, чтобы исправить ситуацию. Такая помощь являлась благородной миссией, долгом перед младшими братьями, прозябавшими в невежестве и склонными по данной причине резать мужчин, насиловать женщин и торговать детьми. Все это было неизбежной частью процесса эволюции, движения от троглодитов, подобных сайкатским, к вершинам культуры, звездным кораблям, роботам, компьютерам, а главное, к осмыслению своей человеческой сущности. Но с теми, кто этого достиг, со старшими братьями-гуманоидами, среди которых земляне справедливо числили самих себя, что-то оказалось не в порядке. Две галактические расы, бино фаата и кни’лина, были так похожи на земное человечество, так совершенны и прекрасны видом, так мудры! Но пришлось сражаться с теми и с другими, словно сходство не просто раздражало их, а являлось поводом для ненависти и яростной агрессии. С этим феноменом историки и психологи Земли еще не разобрались, ибо, кроме туманных и непроверенных гипотез, не было пока теории взаимодействия гуманоидных рас в галактическом масштабе.

Прошло около четырех часов. Гиббех спал спокойным сном в своем саркофаге, на крышке которого успокоительно горели красные огни. Но киберхирург, пытавшийся реанимировать Второго Пилота, все еще трудился; мелькали его манипуляторы, подсвеченные зеленым светом, гудел аппарат искусственного кровообращения, вспыхивали и гасли лазерные скальпели, неслись по экранам цифры и кривые: пульс, состав и давление крови, гормональный обмен, мозговые ритмы, температура в различных телесных полостях и зонах. Механизм – возможно, самый сложный из всех изобретенных людьми и кни’лина – бился со смертью, и его холодный разум пока не желал признавать поражение.

В начале пятого часа блеск скальпелей исчез, гудение смолкло, паучьи лапки манипуляторов поднялись и застыли, экраны погасли. Затем сдвинулась крышка саркофага, и бесстрастный голос произнес:

– Необратимое повреждение мозга. Мозговая ткань разорвана множественными мелкими осколками. Извлечь их полностью не удалось. Восстановить жизненные функции не представляется возможным. Глубокая гибернация бесполезна.

– Кажется, я стал Вторым Вечерним, – угрюмо произнес ботаник и прикоснулся к связному браслету. – Вызову жрицу. Надо провести обряд прощания.

Тревельян встал.

– Я приду в святилище. Приду обязательно, что бы там ни шипела Найя Акра.

Вечерний кивнул, продолжая тыкать пальцем в браслет. Его брови недоуменно приподнялись.

– Странно… Сейчас время утренней трапезы, а жрица не отзывается… Станция! Найя Акра в своем жилом отсеке?

– Нет, ньюри.

– Где же она?

– Вне зоны наблюдения. Контакт с ней отсутствует на протяжении… – Мозг назвал время, примерно равное девяти часам.

– Интересные дела! – Тревельян остановился на пороге. – Куда она могла подеваться?

– Выясним. – Вечерний кивнул Шиару. – Пошли на розыски всех свободных слуг. Пусть будут в контакте с Мозгом и осмотрят парк, а также все коридоры и отсеки, где нет видеокамер. Надеюсь, что пока мы тут сидели, Курс не поднялся на этот ярус и не сломал жрице хребет.

– Думаю, Курс тут ни при чем – жрица исчезла примерно тогда, когда мы спустились вниз. И все лифты были заблокированы, – напомнил Тревельян.

Сделав знак прощания, он покинул медицинский блок и бегом помчался в свои апартаменты. Мрачные предчувствия терзали его: Пилот погиб, Найя Акра исчезла – вдруг Ифты Кии тоже нет уже в живых? Впрочем, думал Ивар, это маловероятно; без его разрешения дверь не откроется, и на станции нет ничего подходящего, чтобы справиться с прочным пластиком. Ни взрывчатки, ни лучевого оружия… Хотя как знать! Протащил же гипноглиф какой-то ловкач…

Он ворвался в свой отсек, схватил лежавший у компьютерного порта обруч и нахлобучил его на голову. Ментальный отклик командора был мгновенным:

«Ну, что нового в нашем гадючнике? Ты, надеюсь, цел?»

«Я цел и Вечерний тоже, но Второй Пилот убит, а Найя Акра пропала. Что с женщиной, дед?»

«С женщиной? Ничего плохого. Выспалась и плещется теперь в бассейне. – После паузы Советник поинтересовался: – Пилот… Кто его прикончил? Курс?»

«Да», – ответил Тревельян, направляясь к арке, что отделяла удобства.

Раздался долгий ментальный вздох.

«Жаль! Этот Пилот был приличным парнем… самым приличным среди плешаков… Говорил я тебе, сопляк малахольный, меня пусти за Курсом!»

«Как всегда, ты был прав», – признал Тревельян и сунулся в ванную.

Ифта Кии, во всей своей соблазнительной наготе, лежала в бассейне, в теплой водичке, и пузырьки воздуха, бившие из донных отверстий, ласкали ее нежную кожу. Она казалась не только живой и здоровой, но и была свежа, как майская роза: зеленые очи блестят, на алых губах мечтательная улыбка, изящный носик задран вверх. Увидев Ивара, она вытянула длинные стройные ножки, изогнула стан и хлопнула ладошкой по воде.

– Утренней радости, ньюри! Иди сюда, тут хватит места для двоих!

– Прости, но я очень устал, так что купайся одна, – сказал Тревельян и, подумав, добавил: – Радоваться нет причины, моя красавица. Этой ночью мы были на техническом ярусе – я, Второй Пилот, Третий Вечерний и двое слуг. Мы искали Курса, а когда нашли, он убил Пилота и ранил слугу. Но это еще не все плохие новости – Найя Акра исчезла. Сейчас ее ищут.

Изумрудные зрачки Ифты Кии засияли еще ярче.

– Ищут! Йездан великий! Может быть, не найдут никогда или обнаружат мертвой! Разве это плохая новость? С тех пор, как Джеб Ро привез меня в эту дыру, я лучше не слышала!

Тревельян вздохнул и направился в спальню. Он бодрствовал больше суток; глаза у него слипались, веки налились тяжестью, а кровать, к счастью, была уже свободна.

Еще до посещения Посольских Куполов, общаясь с кни’лина в Лунном пресс-центре, я не раз был свидетелем их приверженности культу лидерства. Это отмечают и такие авторитеты, как Та-цзуми и Дворкин в своей монументальной работе о кни’лина, и Яцухира Мицубиси в «Жизни на четвереньках»; есть свидетельства и других авторов. В любой группе кни’лина, временной или постоянной, спустя недолгое время появляется признанный лидер. Его позиция не закреплена навсегда, а зависит от внешних обстоятельств: скажем, во время застольной беседы лидером может быть Икс, на дипломатическом рауте – Игрек, а в критической ситуации, в момент какого-то серьезного бедствия, аварии, непредвиденной случайности, на эту роль выдвигается Зет. Такое выдвижение происходит в результате борьбы за лидерство, протекающей обычно в цивилизованных рамках, но иногда способной принять другие, более жесткие и даже весьма свирепые формы. Последнего я не наблюдал, но, представляя умозрительно такую ситуацию, нередко задавался вопросом: мог ли победить в подобной схватке честолюбивый уроженец Земли?

Чезаре Биано.

«Пять дней в Посольском Куполе кни’лина».

Глава 11
Панорамная запись

Сон Тревельяна был беспокойным. Снилось ему, что он опять юный стажер и что его опять послали на Пекло, урегулировать конфликт между Серым Трубачом и баронами Подножия Мира. Послали с целой командой, только не с опытными эмиссарами ФРИК, как было когда-то, а с десятью кни’лина: четыре похарас, пятеро ни и один зинто. Будто бы высадилась их миссия на какую-то вершину Поднебесного Хребта, но почему-то без скафандров и даже без масок, так что стали они задыхаться на шестнадцатикилометровой высоте и умирать среди снегов и льдов. Сначала Джеб Ро, за ним – Первый Лезвие и Зенд Уна, потом – Пилот и жрица Найя Акра. Сам Тревельян почему-то ни холода, ни удушья не испытывал, должно быть сознавая, что все это видится ему во сне, но кни’лина умирали друг за другом и в том же порядке, как это случилось на станции. Вот их осталось пятеро: угрюмый ботаник Вечерний, печальный Иутин, зеленоглазая красотка Ифта Кии, Глубина, глядевшая на Тревельяна с вызывающей усмешкой, и Курс, преобразившийся в железного монстра. Кто будет следующим?.. – озирая их лица, с тоской подумал Тревельян. Чей прах сгорит в святилище Йездана? Кого еще ждет погребальный кувшин, расписанный синими узорами? «Только не меня», – сказала Ифта Кии. Потом подошла к нему, прижалась всем телом и стала гладить нежной ладошкой по лицу. От нее исходил такой чудесный, такой сладкий аромат… Над Хребтом курились десятки вулканов, и Тревельян отлично помнил, что в этом районе Пекла дух стоит невыносимый. Но в его сне серой и дымом в нос не шибало, а пахло как в раю – цветами, свежей зеленью и женщиной.

Внезапно он понял, что уже не спит. Запах, и нежная ладошка у лица, и теплое женское тело, приникшее к нему, были так же реальны, как альков с постелью и стены из пластика первого лунного цвета. Ифта Кии обнимала его, ее игривые пальчики скользили по щеке, шее, затылку, а губы Тревельяна уже ловили набухший бутон соска. Возможно, все у них получилось бы на этот раз, но Ифта Кии вдруг испустила хриплый протяжный стон, и Ивар окончательно проснулся. Сев в постели, он ласково провел ладонью по хрупким плечам женщины и отодвинулся. Он чувствовал себя необычайно легким – похоже, Ифта Кии включила нейтрализатор тяготения. Если верить книге Клейста и опыту с Глубиной, кни’лина предпочитали заниматься сексом при пониженной гравитации.

Зеленые глаза женщины потемнели, рот обидчиво приоткрылся.

– Ты не хочешь? А я слышала, что земные мужчины очень похотливы. У тебя ведь нет предрассудков, Ивар Тревельян? Ты был с этой дрянью, с Глубиной, и все об этом знают… Все, кроме Найи Акра, которая не верит очевидному…

– Предрассудков у меня нет, и я весьма похотлив, – промолвил Ивар, быстро натягивая одежду. – Какие предрассудки у ксенолога? Я занимался любовью с женщинами двадцати миров, даже с такими, что не очень похожи на гуманоидов. Но сейчас, моя прелесть, не время. Я ведь сказал тебе, что Пилот погиб, а Найя Акра пропала. Это требует размышлений и ответных действий. Кстати… – Он повысил голос: – Станция! Найю Акра еще не нашли?

– Нет, ньюри Тревельян, – доложил криогенный разум. – В земных мерах поиски продолжаются уже три часа семнадцать минут.

– Долго, – заметил Ивар. – Ну, верхний ярус велик. Парк осмотрели?

– Еще не полностью.

– Вот видишь, какие у нас проблемы, – сказал Тревельян, стараясь не смотреть на соблазнительную наготу второго генетика. И, вспомнив свой сон, добавил: – Люди гибнут и исчезают… Кто следующий, моя радость?

Кажется, эта мысль отрезвила Ифту Кии. Ее глаза испуганно распахнулись, щеки побледнели; соскользнув с круглого ложа, она схватила свой сайгор и стала одеваться.

– Мне надо поразмыслить над случившимся, – вкрадчиво произнес Тревельян, возлагая на голову обруч. – Мои размышления были бы гораздо продуктивнее, если ты ответишь на несколько вопросов.

– О чем ты хочешь спросить? – Ифта Кии сделала умоляющий жест. – Во имя Йездана, ньюри! Я расскажу, что знаю, только позволь остаться в твоем отсеке! Я не очень умна, и я неважный генетик, но память у меня хорошая. Я помню все, о чем Джеб Ро говорил со мной… и я умею дать мужчине наслаждение…

– Наслаждения подождут. – Уловив одобрительный импульс командора, Тревельян, скрестив ноги, сел на пол. – Скажи, моя красавица, почему ты боишься Найи Акра?

Глаза женщины раскрылись еще шире.

– Она отмороженная! Она убила кого-то на Таго, когда клан ни воевал с Землей! Ее наказали пятью столетиями криогенного сна, но Джеб Ро добился сокращения срока… Он был важный человек, очень важный… сам император склонял к нему ухо, и похарас из Ареопага, и даже лидеры ни… Только ему она благодарна, а всех остальных ненавидит… меня особенно, ведь Джеб Ро был со мной близок, так близок, как ей не приходилось и мечтать! А теперь я осталась без его защиты… здесь, на краю Вселенной…

Казалось, она сейчас разрыдается.

– Я с тобой и не позволю тебя обидеть, – пообещал Тревельян. О случившемся в старину на Таго он не имел ни малейшего понятия, но отметил, что название этого мира всплывает второй раз – Вечерний тоже его упомянул. – Значит, жрица у нас криминальный элемент… – Задумчивый взгляд Ивара обратился к потолку. – Зачем же Джеб Ро, аристократ похарас, к которому склонялось ухо императора, взял ее с собой? Зачем ему жрица-убийца?

– Он взял с собой меня, взял Иутина, а еще ему навязали этого соглядатая-лингвиста, Око Хорады… Он говорил, что ему нужен преданный и опытный помощник, такой, который готов на все… который умеет делать определенные вещи… – Ифта Кии приставила палец к горлу, словно острие ножа. – Когда Джеб Ро увидел в списках Первое Лезвие, то сказал: спаси нас Сероокий!.. я не ошибся с этой Найей Акра! И еще сказал: Зенд Уна тоже пригодится, раз среди ни есть женщина с Тизаны. Он называл их противовесами… Я хорошо запомнила!

– Они с Первым Лезвием соперничали? Давно?

– Еще на Йездане. Каждый из них хотел возглавить эту экспедицию и осуществить свой план, но земляне требовали координатора-похарас. Так и было сделано. Только не думай, что Джеб Ро вам за это благодарен… он не любил землян… он говорил: когда-то глупцы из клана ни не сумели договориться с кланом похарас и проиграли войну.

– А вместе бы выиграли?

– Может быть. Джеб Ро так считал. В научном отделе Хорады есть люди, которые поддерживают… поддерживали его план, и такие люди есть в Ареопаге и даже среди лидеров ни… От того, как обернутся дела на Сайкате, зависит их статус. Ты понимаешь, что значит статус для кни’лина?

– Понимаю. Осталось разобраться с планом Джеба Ро. – Тревельян уставился на женщину гипнотическим взглядом. – Ты, конечно, знаешь, в чем его суть?

– Конечно, нет, – передразнила она Ивара. – Такие вещи он со мной не обсуждал, у нас были занятия поинтересней. Ты уверен, что…

Ифта Кии начала расстегивать свой сайгор, и Тревельян, возможно, не устоял бы, но тут раздался гулкий голос Мозга:

– Обнаружена ньюри Найя Акра. Мертвая.

– Дай изображение! – разом выкрикнули Ивар и Ифта Кии и ринулись из спальни в зал. Вспыхнули лучи голопроекторов, стремительно растаяла серебристая мгла, и, будто выпав из этого тумана, появился труп – окровавленный, обезображенный, в лохмотьях изрезанной одежды. При виде этой картины Ифта Кии испуганно вскрикнула и спрятала лицо в ладонях. Ошеломленный Тревельян секунду взирал на жуткое зрелище со стиснутыми кулаками, потом из его горла вырвался странный хриплый звук.

– Черт! – выкрикнул он. – Черт, черт, черт! Что за дьявольщина? Кто это сделал? Ты знаешь? Знаешь? Говори!

Повернувшись к женщине, он схватил ее за плечи и встряхнул, но она только всхлипывала и мотала головой.

«Остынь и не трогай ее, – распорядился командор. – Ты сам знаешь, кто пришиб старую грымзу. Пилот и Вечерний были с тобой, Курс прятался на нижнем ярусе, зеленоглазая красотка почивала, так что остаются Иутин и Глубина. Иуда и ведьма! Ну, и кто, по твоему, постарался?»

Ответ был очевиден. Приказав Мозгу выключить голопроекторы, Ивар собрался утешать и успокаивать свою гостью, но ее слезы уже высохли. Можно было биться об любой заклад, что плакала она не по безвременно погибшей жрице, а просто от неожиданности и страха. Теперь страх сменился облегчением – похоже, она сообразила, что со смертью Найи Акра у нее вдвое меньше проблем. Правда, другая половина еще оставалась.

– Теперь я понимаю, отчего ты боишься Глубины, – сказал Тревельян. – Мы еще поговорим о ней и о клане валлс, но несколько позднее. Тебе ведь есть что рассказать?

Вздрогнув, женщина кивнула.

«Она расскажет, – заметил призрачный Советник. – Но не обольщайся, парень, твое мужское обаяние тут ни при чем. Ей что-то от тебя нужно».

Молча согласившись с этим, Тревельян предложил:

– Я поработаю, а ты иди в спальню или в кабинет и займись чем хочешь. В библиотеке станции есть, наверное, какие-то развлекательные записи? Что-нибудь музыкальное, легкое? Посмотри их, чтобы отвлечься. И помни, что здесь ты в безопасности.

Ифта Кии капризно надула губки.

– Не хочу эти записи! Мне нравятся фильмы о Земле… – она сморщила носик, вспоминая, – о Земле и одном из ваших миров, который называется Гон… Гонт…

– Гондвана, – подсказал Тревельян.

– Да, Гондвана! Там так красиво и там такая приятная жизнь! Такая чудесная и веселая!

– Еще бы, – кивнул Тревельян. – Сплошные карнавалы и фестивали, а в промежутках пир горой и танцы до упаду. Сам туда хочу съездить. Только убраться бы отсюда живым…

Он покопался среди своих кристаллов, выбрал запись морского круиза к Пальмовому архипелагу, куда собирался отправиться сам, рекламный фильм о Гондване для туристов и что-то еще, сунул кристаллы Ифте Кии и проводил гостью в кабинет. Дождавшись, когда ведущую в него арку затянет свето– и звуконепроницаемая мембрана, Ивар уселся на диван, поправил наголовный обруч и услышал:

«Эта нимфоманка быстро возбуждается и быстро приходит в норму. Теперь я уверен, что у нее имплант. Регулирует выброс гормонов».

– Хватит о ней, – сказал Тревельян. – У меня, дед, есть роскошная гипотеза.

«А у меня – информация, – отозвался командор. – По твоей просьбе я пошарил в тайных складах нашей жестянки, нашел панорамную запись и ознакомился с ней. Любопытный материал! Включить трансляцию?»

– Подожди. Разберемся с гипотезой, а перед тем я хотел бы получить справку. Что ты знаешь о событиях на Таго? Что-то там произошло с Найей Акра лет триста назад, во время войны… Кого-то она прикончила, и ее заморозили.

«Таго, Таго… Ты, мальчуган, плохо знаешь военную историю последних веков, – проворчал командор. – А ведь пригодилось бы, клянусь Великой Пустотой! Я вот, можно сказать, чистый разум, душа без тела, боец в бессрочной отставке, а все-таки интересуюсь!»

– Ну, так что там случилось, дед?

«Резня случилась, вот что! Как пишут компетентные историки, один из самых мрачных эпизодов в период войны с кни’лина… Таго – планетка вблизи нашего сектора, где они создали мощный форпост. По высшему классу! Орбитальные крепости, эскадра крейсеров, а на поверхности по уши зарылись в землю и прикрыли свои блиндажи и траншеи энтропийным полем… Ты знаешь, что это такое?»

– Оно поглощает все виды энергии. Любое оружие, любые киберсистемы и транспортные средства не действуют, – отрапортовал Тревельян. – Иногда энтропийное поле применяли в боевой обстановке и всякий раз убеждались в его неэффективности. Атакующие не могут стрелять и бомбить, но те, кто обороняется, тоже. Нелепая ситуация!

«Вот-вот! Наши, когда штурмовали Таго, разделались со всем, что было на орбите, а вниз послали десантников из Пограничных Миров. Простых, знаешь ли, парней, привычных сызмальства к тяжелому труду… Без роботов послали, без боевых скафандров, без излучателей… И наши молодцы изрубили кни’лина тесаками и саперными лопатками. Судя по отснятым лентам, страшная случилась мясорубка! Так что ежели жрица там была, у нее есть повод нас сильно не любить».

Ивар кивнул.

– С этим я согласен. Но Найя Акра – похарас, а мы воевали с ни.

«С кланом ни, – уточнил Советник. – Но, как свидетельствуют очевидцы, были и волонтеры-похарас. Особенно ценились служители культа Йездана. Все они отличные психологи, духом крепки, и потому их назначали младшими командирами».

Когда-то глупцы из клана ни не сумели договориться с кланом похарас и проиграли войну, вспомнил Тревельян и кивнул головой.

– Ясно! Значит, наша жрица – старый боевой конь… надо думать, кого-то пристукнула, когда ни ударились в бегство… Ну, это подтверждает мою гипотезу.

«Слушаю», – лаконично молвил командор.

Тревельян поднялся и начал расхаживать по комнате.

– Дело было так. Джеб Ро и Первый Лезвие соперничали, каждого из них поддерживали важные лица на Йездане, у каждого был план, и каждый надеялся, что земляне – то есть Фонд Развития – примет его сторону. Первый Лезвие, как видно из его материалов, хотел ограничить активность тазинто, применив биоизлучатель в планетарном масштабе, то есть сыграть за терре. Думаю, в консулате ФРИК кое-кто согласился бы с ним, глядя на бойню в той пещере, что посетили мы с Иутином… наверняка согласился бы, если бы не план Джеба Ро. Об этом плане мы знаем мало, знаем лишь, что Джеб Ро не хотел использовать излучатель и собирался установить паритет между тазинто и терре другим путем. Такие способы существуют: отделение части Северного континента со стойбищами терре, внедрение среди тазинто религии с определенными табу и, наконец, терре можно усыпить и перевезти за море, на один из южных материков.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю