Текст книги "За двумя зайцами"

Автор книги: Михаил Старицкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)

Явление седьмое

Голохвостый, один.

Голохвостый. Бон-бон! (Приплясывает.) Трам-тара-ра, ура! Наша взяла! Поздравляем вас, Свирид Петрович! Выиграли дело! Проня, значит, тут. (Показывает кулак.) Старики, верно, не будут противиться, потому потакают дочке во всем. Только ж и погана! Ой, погана! Да еще лезет целоваться! Надо будет купить дорогого мыла, чтоб замывать после нее губы… Но зато ж все мое! От дерну! Хватит вам, Свирид Петрович, зайцем быть, – шабаш, довольно! Можно будет и самому зайцев ловить, а особливо куропаточек… фррр… Хап – есть! Хап – и есть!

Явление восьмое

Голохвостый и Галя.

Галя (идет с кошелкой, вглядывается). Вот мы как с мамой запоздали на старом огороде, уже все и разошлись в нашем конце… Нет, вон кто-то стоит, уж не Степан ли? (Приближается, чтоб получше рассмотреть.)

Голохвостый (увидев ее). А, на ловца и зверь бежит… (Подлетает.) Цып-цып, курочка!

Галя. Ой, это чужой кто-то! (Хочет бежать, но Голохвостый загораживает путь.)

Голохвостый (присмотревшись). Господи! Это ж та самая красунечка, что я около Владимира видел! Вот цыпонька! (К ней.) Да не дрожите, чего бояться, моя зозулечка, – что я, съем?

Галя. Вот, ей-богу, коли не пустите, караул закричу и будочника покличу.

Голохвостый. Выдумаете! Только крикните, я такого наговорю, что вас сразу в часть посадят.

Галя. За что? Вы насильничаете среди ночи, а я буду сидеть?

Голохвостый. Послушайте, серденько, не вздымайте шуму, ведь я только поговорить с вами хотел, моя звездочка ясная. Как повидел я вас около Владимира, так с той самой ночи и пропадаю, – прямо схватило мое сердце горячими щипцами, гвоздем в голове сидит, хоч бритвы в руки не бери!

Галя. А правда, это тот самый… Видите, гонялись, гонялись там, а теперь и здесь не даете пройти; стыда на вас нет, а еще панич!

Голохвостый. Так когда ж влюблен, да так влюблен, что хоч возьмите в руки пистолета и прострелите тут грудь мою!

Галя. Так я и поверила! Ищите себе панночек!

Голохвостый. Да вы лучшие из самых красивых панночек; вы просто такая цыпонька, что аж слюнки текут, поверьте!

Галя. Хороша Маша, да не ваша!

Голохвостый (разгорячась). Чего ж так – не наша? Какая ты строгая, нелюбезная! Да у меня, голубочка моя, всякого добра столько и еще столько, да я озолочу тебя, брильянтами обсыплю – на весь Киев.

Галя. Обсыпайте кого другого, а мне вашего золота не надо.

Голохвостый. Да разве ж я нехорош? Присмотрись, пожалуйста, первый хвасон…

Галя. Так что же, что хороши!

Голохвостый (берет ее за руки). Серденько, буколька моя! Влюбись в меня, потому, ей-богу, застрелюсь вот тут перед тобою, чтоб тебе напасть устроить!

Галя. Ой, что это вы говорите?

Голохвостый. Потому, хоч ножницами перережь мое сердце, так там только одна любовь торчит…

Галя. Пустите же коли любите, а то упаси боже, кто увидит, так беда будет…

Голохвостый. Никто не увидит! Курочка моя! (Обнимает.)

Галя. Пустите же! Так не годится! Ишь какой! Пустите, не то кричать буду!

Голохвостый (прижимает сильнее). У-ух! Пропал я! Пожар!

Явление девятое

Те же и Секлита.

Секлита (увидав Галю в объятиях Голохвостого). Это что, Галька? С паничем! Ой, лихо! Ой, несчастье мое! Добегалась, каторжная! Вот и устерегла! Ах ты подлая! (Подскакивает к Гале.)

Голохвостый оторопел.

Галя (плача). Мама! Прицепился, неизвестно кто и откуда, да и насильничает, как разбойник…

Секлита. Что? Кто его знает? А ты не знаешь, святая да божья! Ах обманщица чертова, матери хочешь глаза отвести? Так и поверила!

Тем временем Голохвостый, оправившись, хочет удрать. Секлита хватает его за полу.

Голохвостый (в замешательстве). Разве ж это ваша дочка?

Секлита. А то чья?

Голохвостый. На вас нисколечки не похожая: у нее голосок, что у соловейки на лугу, а вы как из бочки грохаете!

Секлита. Ах ты ворюга! Ты еще смеяться! Наделал скандалу, а сам зубы скалит!

Голохвостый. Да не орите так, а то всех кожемяцких собак переполохаете!

Галя. Мама, голубочка, бросьте его! Только меня ославите! Ей-богу, в первый раз прицепился!

Секлита. Заступаешься! Домой мне сейчас же! Еще молоко на губах не обсохло, а она уже с хлопцем обнимается!

Галя (плачет). За что вы, мама? Разве ж я виновата?

Голохвостый (в сторону). Как бы вырваться от этой ведьмы? От влопался!

Секлита (Гале). Иди отсюда! Распустила нюни! Дома поговорим.

Галя плача уходит.

Явление десятое

Секлита и Голохвостый.

Голохвостый бросился было бежать, но Секлита так вцепилась в пиджак, что стащила его. Тогда Секлита ухватилась обеими руками за жилетку.

Секлита. Ку-да, каторжный? Чтоб такого шелапута не удержать, да не была бы я Секлита Лымариха!

Голохвостый. Вы что? При своем уме? Не делайте, пожалуйста, шкандалю! (Все время поглядывает на дом Серко.) Я вам заплачу, я богатый.

Секлита (еще громче). А чтоб ты не дождал! Буду я за дочку деньги брать! Чтоб я родное дите продавала? Не выйдет! Не удерешь! Не пущу! У меня дите одно, как солнце одно в небе! Ты на что ее с пути сводишь?!

Голохвостый (в сторону). От орет чертова баба, разбудит всю улицу. (К ней.) Да я, ей-богу, не трогал вашей дочки, только поговорили.

Секлита. Врешь, иродово племя! Сама видела, как обнимались! Знаю я вас, паничей! Знаю, как вы опутываете да с ума сводите девчат!

Голохвостый. Да чтоб мне лопнуть, когда сводил!

Секлита. Докажи, докажи! Я твоему слову не поверю: слова твои, что гнилые яблоки! Ты бродяга, разбойник!

Голохвостый. Да что ж вы лаетесь? Я не торговка, обманывать не буду! От вас, я вижу, не отпроситься, не отмолиться!

Секлита. Ты думаешь, что как я торговка, так мной и гнушаться можно? Я на грош обману, а на рубль вам, сибирщикам, правды скажу! Вот что! Пускай хоть вся улица соберется, а Секлита за себя и за свою дочку постоит. Стреляй в меня, а я таки на своем поставлю, за правду встану! (Бьет кулаком в кулак.) Коли берешь, так бери честно, не бесчесть меня и моей дочки, мы тебе не игрушки!

Голохвостый (в сторону). От не вырвусь! (Секлите.) Да убей меня бог, и не думал бесчестить! (Снова пытается вырваться.)

Секлита. Не кобенься! Не пущу! Караул! Полиция! Полиция! Квартальный!

Голохвостый (в сторону). Ой, пропал я! (Секлите.) Цыть! Не кричите вы!

Секлита. Чего еще? Кричу, потому имею право! Полиция, полиция!

Голохвостый (в сторону). Потопит, чертова баба, чисто потопит! У Серков уже и окошко открывается. Господи, ну что же делать! (Секлите.) Послушайте…

Секлита. Караул!

Издалека слышен свисток.

Голохвостый. Ой, полиция! Шкандаль! (Секлите.) Послушайте, вы, не кричите, я всю правду скажу: мы любимся с вашею дочкою, только у меня честное на уме, я ее хочу сватать…

Секлита. Дури кого другого, а не меня: знаем мы вас, паничей.

Голохвостый. Да я не панич, я простой мещанин, – это только сверху на мне образованность!

Секлита. Врешь!

Голохвостый. Да чтоб мне лопнуть… Тут недалеко и мой дом! Я родич Свинаренков.

Секлита. Которого? Петра?

Голохвостый. Ага. Петров племянник.

Секлита. Так разве ж мещанину пристало быть свиньей!

Голохвостый. Ей-богу, я вашу Галю люблю, как золото, и хочу сватать, от хоч сейчас отдайте, так возьму.

Секлита. Поклянись мне, идем к церкви!

Голохвостый. Да я что, человека убил, чтоб середь ночи клясться! Верьте мне, я человек благородный, образованный, и божусь, и клянусь, что не обманую; чтоб мне завтрашнего дня не дождать, чтоб я завтра на своем ремне повесился, чтоб мне зарезаться в своем доме своею бритвою, когда не верите!

Секлита (берет горсть земли). Ешь святую землю, тогда поверю! На, ешь!

Голохвостый. Что я – волк, чтоб землю ел?

Секлита. Ешь, на, ешь, поверю!

Голохвостый. Да меня от той земли скорчит, так и мужа вашей дочке не будет!

Секлита. Да вы брешете! Присягните мне хоть на Братской!

Голохвостый. Пусть меня покарают все печерские святые! Пусть меня большой лаврский колокол покроет, когда я брешу!

Секлита. Нет, таки присягните на коленях перед Братской!

Голохвостый (в сторону). От не отвяжусь! (Становится на колени.) Ну, пусть меня побьет Братская божья матерь, когда брешу!

Секлита. Ну, теперь верю, теперь верю!

Голохвостый (отряхивая брюки, тихо). От еще через эту каторжную бабу бруки запачкал. (К ней.) Так я к вам скоро и на заручины.

Секлита. По мне, так пожалуйста, только за моей Галей нет ничего, так и знайте!

Голохвостый. На что мне? И своего хватает. Была бы Галя!

Секлита. Так заходите, будем рады!

Голохвостый. А где же ваш дом?

Секлита. Сразу за яром. Спросите Секлиту Лымариху: весь Подол знает. Смотрите же, не обманите, а не то, побей меня сила божья, попадетесь вы мне в руки – живым не выпущу! От Лымарихи не укроетесь!

Голохвостый. Да приду же, приду!

Секлита уходит.

Явление одиннадцатое

Голохвостый, один.

Голохвостый (озирается). Ух! Фу! От баня, так баня, аж три пота сошло, ей-богу! (Утирается.) От это влип, так влип – по маковку!

Занавес

Действие второе

Большая комната у Серко, по-мещански, но с претензией убранная. Одна дверь в другую комнату, вторая, налево, на кухню, прямо – входная.

Явление первое

Явдокия Пилиповна, одна.

Явдокия Пилиповна (сидит у стола и обмахивается платком). Ну и денек! Дождалися святого лета! Уж спала, спала, да никак до вечера не доспать; упрела только, страх! (Утирается платком.) А старик еще спит. Эй, Прокоп Свиридович! Прокоп Свиридович! Сколько еще будешь валяться! Вставай, а то уже к вечерне скоро зазвонят. Прокоп Свиридович, ты слышишь?

Прокоп Свиридович (из комнаты). А-а! Это ты меня, Явдокия? Погоди немного, дай опомниться да потянуться!

Явдокия Пилиповна. Ишь, потянуться, а когда б я потягивалась, так и накричал бы. Да в праздник-то и неплохо поспать, меньше греха: как не спишь, так начнешь судить кого или еще что и впадешь во искушение… Да что ж он не идет? Скучно одной. Проня ушли куда-то, да они и говорить-то с нами не любят… Прокоп Свиридович, вставай уже!

Явление второе

Явдокия Пилиповна и Прокоп Свиридович.

Прокоп Свиридович (входит потягиваясь). Чего-то мне не по себе… не то недоспал, не то переспал… Словно бы хочется чего-то – не то фиг, не то соленых огурцов? (Садится возле Явдокии Пилиповны.) Как ты думаешь?

Явдокия Пилиповна. А как же мне о том знать! Разве ж у меня твой рот?

Прокоп Свиридович. Вот видишь, ты и не знаешь, чем мне угодить, а меня, как нет тебя рядом, так грусть и разбирает!

Явдокия Пилиповна. Хороша грусть! Пошел себе в комнату, да и храпеть, аж потолок дрожит, а я тут одна горюю, не с кем и словом перемолвиться.

Прокоп Свиридович. Соскучилась? Мы, как поженились, ворковали, что голубочки, и до смерти будем ворковать: гули, гули, моя старенькая!

Явдокия Пилиповна. Загудел, мой седенький! (Придвигается поближе и поправляет ему волосы.)

Прокоп Свиридович. А помнишь, Явдоня, как я к тебе присватывался? Как я тогда ходил вокруг тебя?

Явдокия Пилиповна. Еще что вспомнил! Миновало! Вот уже у нас и дочка на выданье…

Прокоп Свиридович. Да так, так! Уже давно бы пора!

Явдокия Пилиповна. Чего ж давно? Они еще молодые.

Прокоп Свиридович. Ты в эти годы уже третьего носила, только бог прибрал.

Явдокия Пилиповна. Мало ли что: мне нечего было перебирать, а Проне первый попавшийся не годится: они на барышню повернуты и всяким деликатностям обучены.

Прокоп Свиридович. Обучены-то, обучены; да вот с этими деликатностями и сидят, и никто не берет!

Явдокия Пилиповна. Мало ли у нее было женихов?

Прокоп Свиридович. Так почему ж не шла?

Явдокия Пилиповна. Потому – простота, а нашей дочке нужно дворянина либо хоть купца.

Прокоп Свиридович. Захотелось черт его знает чего, а по-моему, – наш бы брат лучше.

Явдокия Пилиповна. По тебе, так хоть бы и за чумазого.

Прокоп Свиридович. Не за чумазого, а за мещанина, трудящегося человека, такой бы и деньги не растряс, и дите бы жалел, и нас почитал бы, придерживался старых обычаев, а то выкопает какого-нибудь ветрогона или завалящего лодыря, так тот сейчас перевернет все по-модному: на нас, как простых, плевать станет, добро все промотает и дочку бросит.

Явдокия Пилиповна. Снова ты мне назло говоришь? С чего ж бы ему Проню бросить? Чем же они дворянину не жена, когда всякую моду, всякую науку знают? Это уж вовсе одуреть нужно, чтоб такой умной женой побрезговать!

Прокоп Свиридович. Толкуй! По-моему, эти панские науки да причуды только испортили нам дочку: кому она нужна со своими переборами? Какой дворянин ее возьмет? Дворянин или офицер ищет жену красивую, а наша Проня, не сглазить бы, в тебя пошла. (Машет рукой.)

Явдокия Пилиповна. Что ж это такое, опять ты меня колоть? Вот напасть! Заслужила!

Слышен колокольный звон.

Прокоп Свиридович. Да будет, не сердись, вот уж и к вечерне благовестят… (Крестится.) Пойти, так ноги что-то болят… авось, бог простит.

Явдокия Пилиповна. Да и Проня ведь просили, чтоб непременно были дома, не уходили…

Прокоп Свиридович. А что такое?

Явдокия Пилиповна. О том уж они знают… Должно, гостя какого важного приведут.

Прокоп Свиридович. А! Так давайте чаю или водки.

Явдокия Пилиповна. Водки и не думай, потому Проня сердиться будут, когда увидят.

Прокоп Свиридович. Что ж это такое? Уже ни съесть, ни выпить нельзя? Уже из-за больно разумной дочки житья нет: и то не так, и этого не делай, и туда не ступи, и в том не ходи, и так не говори! Ох-ох-ох!

Явдокия Пилиповна. А тебе для дочки трудно приятность оказать? Одна ведь только!

Прокоп Свиридович. То-то что одна, да и та нас чурается; все сердится, что мы просты, по-мужичьи разговариваем; стыдится отца с матерью… Ох-ох-ох!

Явдокия Пилиповна. Правда, да что ж поделаешь, когда мы для них уже не подходим? Они уже под панскую стать вышли…

Прокоп Свиридович. Вот и барыня теперь, а не дочка!

Явдокия Пилиповна. Зато умны!

Прокоп Свиридович. Э! Пенцион этот у меня вот где! (Показывает на затылок.)

Явдокия Пилиповна. Ты опять?

Прокоп Свиридович. Да молчу… Так давайте хоть чаю, что ли.

Явдокия Пилиповна. Химка, Химка!

Явление третье

Те же и Химка.

Явдокия Пилиповна. Самовар готов?

Химка. Нет, еще и не ставила.

Явдокия Пилиповна. Так поставь сейчас же.

Прокоп Свиридович. Послушай, как разожжешь, так сбегай, пожалуйста, в церковь к дьячку и попроси немного табаку.

Химка. Сбегай! Близкий свет!

Явдокия Пилиповна. Ты что это выдумываешь? Куда ж это она, в алтарь полезет, что ли?

Прокоп Свиридович. Ну, я молчу… так подавай же хоть самовар поскорее!

Химка (закрывая дверь). Своим духом не нагрею, как закипит, так и подам.

Явление четвертое

Те же и Проня.

Явдокия Пилиповна. Куда это вы, доченька, ходили?

Проня. На Крещатике была; вот для вас покупку принесла.

Прокоп Свиридович. Что ж там такое?

Явдокия Пилиповна. Уж не башмаки ли купила?

Проня (разрывает бумагу и вынимает чепец с красными лентами). Вот что я вам, мама, купила. (Хочет надеть матери на голову, мать уклоняется.)

Явдокия Пилиповна. Что вы это, дочка? Опомнитесь! Пристало ли мне к старости наряжаться в чепчик, да еще с красными лентами?

Проня. Так это самая мода.

Явдокия Пилиповна. Поздно уж мне, дочка, к этим модам привыкать!

Проня. Ну уж как хотите, а этот мещанский платок с рожками скиньте!

Явдокия Пилиповна. И мать, и бабка моя так ходили, так и меня в гроб положите…

Проня. Да что ж вы со мною делаете! Говорить не умеете, ходить, как люди, не умеете, в доме кругом простота, – так кто ж из благородных к нам зайдет?

Прокоп Свиридович. Простота, Проня, не грех.

Проня. Так на что ж было меня по-благородному учить?

Прокоп Свиридович. И то правда – пенцион! (Чешет затылок.)

Проня. Да и вы, папа, не ходите расстегнутым!

Прокоп Свиридович. Так жара ведь.

Проня. Ну что ж, а все равно нельзя. Вот сегодня будет у меня благородный кавалер, сватает меня и придет просить руки.

Прокоп Свиридович и Явдокия Пилиповна. О! Кто? Кто?

Проня. Голохвастов.

Прокоп Свиридович. Не цирюльник ли из-за канавы?

Проня. Не цирюльник, а паликмахтер: образованный, красавчик, богатый.

Явдокия Пилиповна. Да богатый ли? Расспросите хорошенько!

Проня. Что вы знаете!

Прокоп Свиридович. А правда, дочка лучше знают.

Явдокия Пилиповна. Да по мне…

Проня. Глядите же, чтоб все было прилично.

Прокоп Свиридович. Ладно, ладно! Я сейчас пошлю за водкой.

Проня. Водку?! Вы б еще цибули или тюри поставили!

Явдокия Пилиповна. Как же, доченька?

Проня. Чимпанского надо, так положено.

Явдокия Пилиповна. Так оно ж дорогое; да мы около него и ходить-то не умеем.

Проня. И это жалеете для дочки!

Явдокия Пилиповна. Господь с вами! Старик…

Прокоп Свиридович. Да я ж ничего… Вот и деньги. (Вынимает завернутый в платок кошелек.)

Проня. Дайте Химке, а я напишу… да смотрите, когда будет у нас гость, чтоб тетка не приперлась!

Явдокия Пилиповна. А что ж с ней сделаешь? Не выгонять же сестру?

Прокоп Свиридович. Да она и не помешает: лишний родич в доме.

Проня. Хороши родичи, что не знаю, как и откреститься! Напоганит в доме, разговоры заведет такие! Гнилушками навоняет, напьется.

Явдокия Пилиповна. Да, может, еще и не напьется.

Проня. Может? Вы меня зарежете с вашей родней!

Явдокия Пилиповна. Нехорошо так, бог с вами!

Прокоп Свиридович. Да она и не придет.

Проня. А как придет?

Прокоп Свиридович. Ну уж и не знаю.

Проня. Вот то-то, что не знаете! Чистая мука с вами. Да и сами вы, папа и мама, больше бы в кухне сидели, а то и вы, часом, такое ляпнете мужицкое, простое…

Явдокия Пилиповна. Уж извините нас, дочка, на барыню не учились…

Прокоп Свиридович. В пенционе не были…

Проня. Все ж таки можете хоть по-человечески себя держать; он придет сейчас такой образованный, ученый…

Прокоп Свиридович. Вот бы мне и послушать умные речи, страх как люблю умных людей!

Проня. Так из кухни слушайте, а то еще помешаете объявлению. Я вас позову, когда надо будет. (Уходит в другую комнату.)

Прокоп Свиридович. Ну, ну! А что, старуха! Уже нас за хвост и в стадо!

Явдокия Пилиповна. Не грызи хоть ты, и самой тошно! (Уходит.)

Прокоп Свиридович. Зато благородные! (Наконец-то добрался до денег.) Химка! Химка!

Голос Химки (из-за дверей). Да погодите, еще не кипит!

Прокоп Свиридович. Иди-ка сюда, нужно.

Явление пятое

Прокоп Свиридович и Химка.

Химка (в дверях). Некогда! Дую, дую в этот каторжный самовар, а он не кипит…

Прокоп Свиридович. Да тут вот надо к Кундеревичу сбегать, на деньги!

Химка. Как же я самовар-то брошу? Ведь он погаснет!

Прокоп Свиридович. Да ты раздуй его пошибче!

Химка. Я вам не ветряк – раздувать! Уж я фартуком махала, махала… махала… так все только тлеет.

Прокоп Свиридович. А ты подолом еще помахай!

Химка. Дайте лучше ваш сапог.

Прокоп Свиридович (снимая сапог). Верно, в голенище ветра больше. Так раздуй же скоренько и сбегай!

Голос Прони (из комнаты). Химка! Возьми записку!

Химка. У меня не десять ног, а две!

Голос Прони. Ты что там гавкаешь? Иди, говорю!

Химка. Вот наказание! (Идет в комнату.)

Явление шестое

Прокоп Свиридович и Явдокия Пилиповна.

Явдокия Пилиповна (взволнованно). Сестра Секлита идет! Ну что тут делать?

Прокоп Свиридович. Да неужто? Вот беда-то! Скажем, что собираемся к вечерне или еще что.

Химка пробегает через комнату к входным дверям.

Голос Секлиты (за дверьми). Ты куда это, Химка?

Голос Химки. За вином каким-то.

Голос Секлиты. Вот и хорошо, прихвати заодно и водочки, а то у вас, случается, и нет.

Голос Химки. Не приказано.

Прокоп Свиридович. Может, дать уж ей чарку, чтоб скорей ушла?

Явдокия Пилиповна. Почему бы и не дать, да боюсь Прони, вот напасть!

Явление седьмое

Те же и Секлита.

Секлита (вваливается с корзинкой). Добрый вечер вашему дому!

Явдокия Пилиповна. Здравствуй, сестра!

Прокоп Свиридович. Здравствуйте!

Секлита (бросает к порогу корзинку и разваливается на стуле). Ну и устала! Бегала, бегала, что борзая за зайцем, пока все яблоки продала, вот и думаю, дай заскочу к Серку да опрокину чарку-другую!

Прокоп Свиридович. К какому это Серку? Была у меня собака Серко, да я ее давно прогнал со двора за то, что гадко дразнили.

Секлита. Разве ж вас не Серком прозывали, да и теперь прозывают все на Подоле?

Прокоп Свиридович. Не Серко, а Серков.

Секлита. Ишь ты! Панами стали наши! А в одном сапоге ходите!

Прокоп Свиридович. Я у себя в доме волен и голый ходить!

Явдокия Пилиповна (приносит бутылку водки и рюмку). А хоть бы и панами, так дочка ж у нас какая!

Прокоп Свиридович. Надо вам как-нибудь получше нас величать!

Секлита. Да по мне хоть Серков, хоть и Рябков! (Явдокии Пилиповне.) Ты чего это за посудину держишься? Ставь ее на стол!

Явдокия Пилиповна. Выпей, сестра, чарку, а то мы со стариком к вечерне как раз собираемся…

Прокоп Свиридович. И дом оставить не на кого, потому как и Химку услали, так надо запереть.

Секлита. Не беспокойтесь, идите себе: я сама тут похозяйничаю, самогрей притащу…

Прокоп Свиридович (Явдокии Пилиповне). Ну что ж теперь…

Явдокия Пилиповна (тихо). Душа не на месте, что как Проня войдут? Такое будет!

Секлита. Да вы чего там воркочете, старички? Еще не наворковались? Вам бы уже пора цапаться. Да ну же, Явдоха, чего это ты надулась, что индюк перед смертью!

Прокоп Свиридович. Явдоха! Нашли Явдоху! Скажите еще Вивдя! Хоть бы дочка не услышала!

Секлита. Да ну вас с вашими затеями! Явдоха, слышишь? Ты чего напыжилась? Давай скорее водку-то!

Прокоп Свиридович. Да хоть не кричите вы так громко!

Секлита. А чего мне? Покупное у меня горло, что ли?

Явдокия Пилиповна. Да ведь и уши у нас не заемные.

Секлита. Загордилась! Да что разговоры разговаривать, давай бутылку и чарку.

Явдокия Пилиповна. Годится ли оно? У нас такая дочка!

Секлита (берет бутылку, наливает рюмку и сразу опрокидывает). Великая цаца! Носитесь вы с нею, как с бандурою!

Явдокия Пилиповна. Потому есть с чем: училась в пенционе аж три месяца!

Прокоп Свиридович. Не абы где, а в пенционе!

Секлита. Слышали мы уже, слышали! Очертело!