Текст книги "Проводник (СИ)"

Автор книги: Михаил Михайлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 9

Мы вернулись в свой мир на следующий день ближе к полудню. Пал Палыч по каким-то своим соображениям категорически возражал против того, чтобы я открывал портал из лагеря. Только из-за этого нам пришлось преодолеть километров сто (на машине и пешком), пока не решили, что расстояние удовлетворительное. Вернее, решил Прокоп с Алиной, которые сопровождали нас.

– Ждите через неделю, – напоследок предупредил я партизан, перед тем, как активировать Знак. Те кивнули в ответ.

Уже в родном мире мы упрятали оружие в схроне, наскоро сооруженном сразу же после перехода. Надеюсь, несколько дней не повредят им. Лишь бы только не было дождей, в чем не очень уверен. Это лето выдалось холодное и пасмурное, щедрое на кратковременные мелкие осадки.

И разбежались по домам. Договорившись перед этим, что завтра часиков в восемь утра соберемся у меня в гараже. У себя на квартире я бестолково просидел перед телевизором. И только поймав себя на том, что уже в десятый раз переключаю каналы по кругу, выключил «ящик».

Что ж, лучшее средство от скуки и помочь собраться мыслям в одну кучу – это заняться любимым делом. Усмехнувшись, я оделся, захватил сумку со спецовкой, которую приносил для стирки, и направился в гараж.

Возле ворот перетаптывался на одном месте молодой паренек лет пятнадцати. Тот самый автор обидных слов на моем гараже.

– Так, – проговорил я, останавливаясь метрах в пяти от подростка, – и кто тут ошивается? Ба, да это же великий Пикассо… по ушам хочешь?

Паренек вздрогнул, нервно отшатнулся и принялся оглядываться по сторонам. Но убегать не спешил, чем изрядно меня удивил. Да и художеств на воротах не видать.

– Чего ждешь-то?

– Ты… вы… это…

– Я, – усмехнулся я, – именно, что я. Только совсем не ЭТО. Смотри, точно по ушам схлопочешь.

– Я не хотел обидеть, нет, – замотал головою паренек. – Просто… пришел извиниться.

– Извиниться, говоришь, – прищурился я. – Ладно, я извиняю. Можешь идти спокойно домой.

– Мотоцикл починишь? – тут же задал вопрос подросток. Ну вот, опять снова здорово.

– Парень…

– Меня Колькой зовут, – представился подросток.

– Николай, – сказал я, – твоему мотоциклу пришел полный трындец. Не с моими способностями и инструментом ремонтировать твоего стального коня.

– Хоть чуть-чуть, – заканючил тот. – А я помогу в чем угодно. В гараже убираться буду, мусор на улице перед воротами уносить… да многое чего.

– Угу, принеси мне ведро серебра и я тебе воскрешу мотоцикл из мертвых, – в шутку сказал я. Даже немного пожалел, что проболтался перед мальчишкой. Как бы чего не подумал и где-нибудь не ляпнул, добавив отсебятину.

– А зачем столько? – деловито поинтересовался Колька.

– А какая разница?

– Это твой приятель из новых русских заказ сделал? – попробовал угадать подросток, не желая переходить с темы.

– Угу, – хмыкнул я в ответ, подумав, что Сашке польстило бы сравнение с новоруссами, сильно польстило бы. – Хочет себе решетку радиаторную и бампера из серебра сделать.

– А если я скажу, где можно достать столько серебра, – неожиданно поинтересовался Колька, – мотоцикл починишь?

– Сейчас скажешь, что надо банк ограбить или ювелирный, – проговорил я, чувствуя подступающее раздражение, вызванное глупым разговором.

– Не-а. Ты пообещай, а я скажу… там ничего сложного нет. А наводка стопудовая, я отвечаю.

– Ответчик, блина, – ругнулся я. – Ладно, обещаю заняться твоим боливаром. Говори давай, только не глупость какую-нибудь.

– Смотри, – предупредил меня мальчишка, – пацан сказал – пацан сделал. Вообще-то, отнять придется, наверное. Но там ничего сложного не будет. А если ты со своим другом туда приедешь, то и вовсе все классно будет сделано. Я отвечаю.

– Ты говори, а то я уже сомневаюсь, что передо мною реальный пацан стоит, – подначил я подростка.

– Бомжи на городской свалке курочат старые телики и всю такую шнягу из похожей дребени. Видики там, приемники… а внутри имеется серебро.

– Сколько там этого серебра, – сплюнул я от досады, что повелся на слова мальчишки.

– Они за неделю несколько килограмм набирают, – обиделся паренек. – Я отвечаю.

– Ладно, ладно, – махнул я ладонью, жестом прося того говорить потише, – не ори. Обещал, что займусь твоим мотоциклом, значит, займусь. Только где-то через пару недель, хорошо?

– О-кей, – довольно кивнул паренек и чуть ли не вприпрыжку куда-то помчался. А я остался наедине с кучей мыслей. Первая городская свалка, о которой говорил Колька (еще две другие просто не дотягивали размерами, чтобы там столько драгметалла набирать), была огромна. По площади едва ли не пятая часть от города. И располагалась почти в семи километрах от городской черты. Достаточно близко, так как часто очень неприятный запах приносило на окраины попутным ветром.

Когда я на следующий день сообщил утром про бомжей друзьям, Сашка обрадовался.

– Точно, как же мы сами не догадались, – возбужденно заговорил приятель. – Я даже что-то слышал об этом. Вроде, Шрам курирует то место. Через него идет различный лом цветных металлов.

– Что за Шрам? – полюбопытствовал Никита. – Может, через него получиться прикупить серебра, а?

– Вряд ли, – поморщился Сашка. – Поганый человек. Из отморозков, никакие правила не соблюдает. Проще самим попробовать договориться с бомжами.

– Но ты же золото продаешь, почему купить серебра не можешь? – задал я вопрос, который меня давно волновал.

– Через перекупщика. А с тем – с помощью посредников общаюсь. Он напрямую ни с кем не работает – опасается. С трудом смог договориться насчет золота. Сегодня, кстати, первую партию повезу.

– Подстраховать? – предложил Никита. – А то мало ли что…

– Не стоит, – отказался Сашка. – Сам справлюсь. Тем более что должен прибыть один.

– Смотри, – произнес я, – а то мы можем со снайперкой подежурить где-нибудь в кустах. Издалека подстраховать.

– Нет, не стоит, – повторно отказался Сашка. – Лучше топайте к бомжам. Я тут заначку распотрошил, занял немного у знакомых… берите, чтобы не пустыми идти на свалку. Не думаю, что в таком бизнесе они обходятся своими силами. Может оказаться, что держат стволы под рукой или охрану от Шрама. И ваш наезд не выгорит.

Приятель вытащил из кармана рубашки толстую пачку зеленных бумажек. Доллары, самая ходовая валюта в нашей стране. Деревянные рубли уже вот-вот обесценятся, будут стоить чуть дороже бумаги, на которой напечатаны.

– Неплохая заначка и знакомые щедрые, – присвистнул Никита, забирая у друга деньги. После этого мы распрощались. Я с Никитой покатил в лес, чтобы прихватить пистолеты (мало ли что, в таком опасном деле лишний аргумент в виде пары стволов лишним не будет) и потом сразу же направиться на свалку.

Сашка же укатил на встречу со своим перекупщиком, чтобы загнать пару килограмм золота. Надеюсь, странные монеты не сильно привлекут внимание и не станут причиной отказа от сделки…

Проезд на свалку загораживал ржавый шлагбаум. Только старые следы краски показывали, что когда-то эта труба имела бело-красную окраску. Из небольшой будочки, сколоченной из досок и с небольшим застекленным окошком, вышли двое мужиков. С короткой щетиной, в спецовочных темно-зеленых брезентовых штанах и синих кутрках-робах.

– Чего нужно? – неприветливо обратился он к нам.

– А ты кто такой, чтобы спрашивать, – резко ответил я. – прокурор, следователь? Мусор я приехал выбросить… дальше что?

– Тут проезд только… – начал было говорить он, но тут его за рукав потянул товарищ и что-то тихо пробубнил на ухо. Тот нахмурился, посмотрел на нас, потом что-то тихо ответил. Понимая, что заминка может затянуться надолго, я негромко попросил Никиту выйти и сказать пару ласковых.

Охранники (или сторожа, что ближе к правде) обернулись к машине, только после хлопка закрываемой двери. И резко замолчали, встретившись с тяжелым взглядом Никиты.

– Че встали? – старательно копируя грубую и бедную речь уличной гопоты, спросил мой приятель сторожей. – Живо шлагбаум подняли и смотались в свою конуру. Ну?

– Сейчас, сейчас, – торопливо заговорил первый сторож и бросился в преграде на нашем пути. Второй бестолково переминался на одном месте, поглядывая то на своего коллегу, то на Никиту. А тот демонстративно запахнул полы куртки, скрывая рукоять пистолета, засунутого за пояс, и вернулся на водительское место.

– Сюда бы Шурика, – произнес он, – с ним бы эти гаврики даже спорить не стали. Сразу же без слов отрыли бы дорогу.

Первых бомжей увидели метров через триста. Человек пять неопрятно выглядевших, косматых и грязных, возились в большой кучи мусора, рядом с накатанной дорожной колеей. Никаких телевизоров, приемников и прочей электронной лабуды не наблюдалось. Или это не та группа, или бомжи умело скрывают свой хабар.

– Эй, – крикнул я сквозь окошко, когда Никита притормозил неподалеку, – один пусть сюда подойдет.

Мусорщики тут же прекратили свое занятие, переглянулись между собою и только после этого к нам заковылял один их группы. Низкорослый (или он так согнулся, что не выше полутора метров от земли кажется), тщедушный, одетый в болоньевую куртку, шерстяные брюки, потрескавшиеся резиновые сапоги бомж остановился в паре метрах от машины и вопросительно уставился на меня.

– Слушай, – спросил я, стараясь смотреть чуть выше макушки доходяги, настолько был неприятен вид гноящихся глаз, лица, покрытого струпьями, гнилых зубов этого опустившегося человека, – мне нужно кое-что здесь найти. Или кое-кого… поможешь – получишь денег.

– А что нужно-то? – голос у бомжа был хриплый, словно, он курил с младенчества по пачке «беломора» в день и перебаливал ангиной каждую неделю.

– Тут у вас телевизоры попадаются и прочая хрень, – сказал я. – А в них – разные полезные вещички. Вроде дорогих металлов… понимаешь, о чем я?

– Понимаю, – ответил бомж, сопроводив слова кивком головы. – Это вам к Склянке надо. Он сбором металла занимается.

– Где его найти?

– А вон в тот прогалок въезжайте и катите до центра свалки. Там увидите его хоромы.

– Хоромы? – переспросил я, не совсем представляя себе совместимость данного места и определения, подходящего под слово «хоромы».

– Ага, других тут таких нет. Не обознаетесь.

– Держи, – кинул я источнику информации несколько рублевых банкнот. На эту суму можно прикупить пару килограмм мяса. На что потратит деньги этот человек меня волновало мало. Скорее всего, пропьет.

Расплатившись, я поднял стекла, отгородившись от внешней атмосферы. Вонь тут стояла ужасная. Надеюсь, эта поездка окажется плодотворной и сумеем договориться на постоянную доставку серебра куда-нибудь в другое место. Только бы не приезжать больше сюда.

– Ну и воняет, – поморщился Никита. Приятель сунул руку под сиденье и достал оттуда небольшой баллончик с освежителем воздуха. Пару раз нажал, выпуская в салон запах сирени. – Кстати, а какие из этих «хором» принадлежат склянке?

Друг укал на небольшие шалаши и навесы, собранные из подручного материала – картонных коробок, фанерных ящиков, тонких дощечек от этих ящиков. Встречались строения из дверок холодильников.

– Думаю, – ткнул я пальцем вперед, – вот этот.

Указанное сооружение было сделано из листов пенопласта (по всей видимости, надерганных из коробок для хрупкой тары), скреплено дощечками от ящиков и имело стеклянные двери (балконные, ну уж очень похожи) с окнами (а вот эти откуда, я так и не смог понять, размеры слишком небольшие). А еще – домик был огромен по сравнению с прочими жилищами местных жителей. Действительно – хоромы.

Возле входа сидело трое – двое мужчин и женщина. Все более-менее прилично выглядевшие (понятное дело, что прилично для местных условий).

Никита остановил машину неподалеку, старательно выбрав место, свободное от опасного мусора, чтобы не повредить колеса. Потом мы неторопливы выбрались из автомобиля и отошли в сторону на пару шагов.

– Эй, кто из вас Склянка? – крикнул в сторону «хором» Никита.

– Я, – не сделав попыток пошевелиться, ответил самый старый из троицы. С виду мужику было лет шестьдесят. Но по паспорту могло оказаться немногим за тридцать – плохая среда старит очень сильно.

– Иди сюда, – приказал Никита, – разговор есть.

Ни один из троицы бомжей не шевельнулся. Тогда приятель, неожиданно даже для меня самого, достал ТТ из-под куртки и пару выстрелит в строение. Зазвенело стекло, женщина и сосед Склянки упали на мусор и шустро поползли в сторону. Но когда еще одна пуля расколотила пустую бутылку рядом с ними, остановились.

– Иди сюда, Склянка, – повторил свой приказ Никита. – Будешь сидеть и дальше, я тогда твоих друзей убью. Потом тебя, потом найду того, кто вместо тебя поможет нам. Так что?

Да уж, быстро с приятеля слетел налет мирной жизни. Стоило принять участие в засаде, понюхать пороха, услышать свист пуль над головою и все – опять проснулась волчья натура, которая помогла выжить на войне.

– Иду, – нетороплив встал со своего места бомж и так же без особой спешки направился к нам. Оказавшись в паре шагов от нас с Никитой, вяло поинтересовался:

– Чего нужно-то?

– Серебро.

Ходить вокруг и около, плести словесные кружева с этим человеком я не собирался. Сказывался социальный статус и мое внутреннее предубеждение к таким людям: что же должно случиться, чтобы так опуститься, потерять человеческий облик?

– Мне нужно серебро, – повторил я и тут же добавил, подогревая материальный интерес у собеседника. – Не просто так, а за деньги. Хорошие деньги.

– Вот как? – призадумался собеседник и поинтересовался. – Сколько? И именно серебро нужно?

– Только серебро, – ответил я. – А нужно ровно столько, сколько есть.

– А как расплачиваться будем? – прищурился бомж, с интересом смотря на меня. – Вернее, как мена будет проходить? Ты увидишь товар и прикажешь пристрелить меня своему бойцу… а?

– Половину суммы я отдам любому, кого ты позовешь. Он скроется, спрячется в схроне. Затем придет второй с товаром и передаст его нам. После чего я отдаю оставшиеся деньги, и мы расходимся. Обманывать не советую. Через пару часов здесь будет автобус с моими людьми. Они выжгут и прибьют всех, до кого дотянутся. Спрятаться не получиться – будут собаки.

– Вот как… а ты настолько крут, что такой отряд имеешь? Что ж тогда сам пришел сюда, – бомж обвел рукой вокруг себя, намекая на паршивость места встречи, – сам, лично, а?

– Я всегда решаю дела сам. Если понадобиться, то я спущусь в Чистилище и заключу сделку с самой последней падшей душой. А теперь слушаю тебя.

– Только серебро нужно? – еще раз спросил Склянка. – Лады, будет тебе серебро.

– Не советую обманывать, – предупредил я его. – Последствия неприятные могут быть.

– Не боись, все будет в порядке… Машка, ходи сюда.

Женщина, которая все это время лежала пластом, опасаясь пошевелиться, нервно дернулась, потом осторожно поднялась на ноги и подошла к нам.

– Сейчас идешь и приносишь мне все серебро, что успели собрать наши мазурики. Только живо и смотри не напутай ничего – только серебро. И направь прямо сейчас Живого или Пахома ко мне.

Не прошло и трех минут, как к нам подскочил худой (в принципе, они все тут такие, худющие до невозможности и согнуты в бабкину клюку) мужичок и остановился возле Склянки.

– А, Пахом. Слушай, сейчас возьмешь кое-что и отнесешь подальше. Только укройся получше и не мели языком – вырву. Понял?

– Ага, – торопливо закивал головою тот, – понял, понял. Склянка, а что нести-то?

– Сейчас сам увидишь, – ответил тот и повернулся ко мне. – Деньги давай…

Названная сумма была впечатляющей. Молчавший с момента начала моего разговора с главным бомжом «металлистов» Никита только присвистнул.

– Неплохая цена, – покачал я головою, достав деньги и отсчитав нужную сумму. – В баксах поменьше выйдет, даже если считать по сегодняшнему курсу, я правильно понимаю? Они стабильны и непоколебимы, хе-хе.

– Ну… это, наверное, – задумался Склянка. – Ладно, поменьше, конечно. Пусть так…

Отсчитанные деньги Склянка передал своему подручному, и тот исчез, как по мановению волшебной палочки. Серебро принесли минут через десять два бомжа, выглядевшие грязнее и затертее своих главарей, но более прилично среди основной массы местного населения. Каждый из них тащил по увесистому рюкзаку, которые можно увидеть на плечах дедков в лесу. Сероватая брезентовая ткань, узкие лямки с кожаными наплечниками, грязная бечева на горловине…

Рюкзаки были уложены возле ног Склянки, после чего бомжи торопливо исчезли. Машку, которая успела осмелеть и позабыть о стрельбе, прогнал Склянка.

– Вот, – присел он карточки и развязал горловины рюкзаков, – смотрите. Серебро техническое, сразу предупреждаю. Ложки-вилки готовить не советую… если только не для продажи.

Хм, интересный совет. Сам того не ожидая, бомж подсказал нам неплохую идею, как аргументировать (если понадобиться) свою мотивацию и скупку серебра.

– Не учи, – ответил я, и посмотрел на собранный металл. – Всегда так?

– А что, – огрызнулся Склянка, правильно истолковав мой последний вопрос, – нам еще в слитки переплавлять и клеймо ставить?

Все серебро было представлено ворохом небольших капелек, кусочков, тончайших проволочек и прочего «мусора». Хотя, они же из аппаратуры металл выбирают, а там или пайка (капельки и кусочки), или проводка (проволочки) с клеммами и контактами.

– Ладно, – успокоил я его. – Не нервничай так сильно. Кстати, я надеюсь на дальнейшее сотрудничество. Найдешь еще серебра – куплю.

Мои слова заставили бомжа задуматься. С минуту тот что-то прокручивал из мыслей в голове, потом заговорил.

– Только не столько, меньше. Мне еще перед другими… вроде вас… отчитаться нужно. А как найти-то, связаться?

– Одного из своих отправишь на выезд из города, где автомойка стоит. Пусть рядом положит… ну, хотя бы, моток обычной железной проволоки. Так пойму, что у тебя есть товар. Только учти, у меня много дел и пока дойдет до меня информация о твоем посланце, может пройти и неделя или две.

– Учту, – кивнул в ответ Склянка. – Давай остальную деньгу…

Сашка появился вечером у меня на квартире, где мы его дожидались с Никитой. Судя по довольному виду – сделка прошла успешно.

– Вот, – поздоровавшись, он немедленно выложил на журнальный столик две пухлые пачки с долларами, – ваша доля. Свою уже забрал и долг выплатил.

– Нехило, – присвистнул Никита, согнув одну пачку и быстро прошелестев цветными бумажками. – Еще что узнал?

– У меня чуть-чуть осталось от покупки серебра, – следом за Никитой сказал я.

– Отложи до следующего раза, – отмахнулся Сашка. Потом присел напротив и возбужденно продолжил. – Я же говорил, что сможем озолотиться. Это же золотое дно.

– Насчет таскания серебра Туда и золота Сюда? – поинтересовался я. – Золотое, конечно. Но и прибить могут за милую душу.

– Кто не рискует, тот не пьет шампанского. Кстати, когда двинем к партизанам обратно?

– Дней через пять, – проговорил я. – Мне еще с нашим наводчиком на бомжей надо разобраться.

– В каком смысле? – нахмурился Никита.

– Отремонтировать его мотоцикл. А ты о чем подумал?

– Да так, – отмахнулся приятель. – Ладно, что дальше делать будем?

– Отдыхать.

Последнее слово мы произнесли одновременно с Сашкой. Причем удивительно одновременно, даже не понятно было, кто был первым.

Пять дней я провозился в гараже, возвращая мотоцикл Кольки к жизни. Убитый напрочь движок я распотрошил до основания и поставил новые внутренности от другого, прикупленного по случаю стального коня. Результат пареньку понравился. Но судя по его взгляду в сторону полуразобранного байка одного из заказчиков (исчезнувшего вот уже более четырех месяцев назад и не показывающегося у меня с того момента), он попытается позже сделать еще одну попытку переделать мотоцикл заново. Уж очень эффектно выглядел «урал» под харлеевскую манеру и сплошь в хроме.

Через пять дней, погрузив рюкзаки с серебром в машину, наша команда растворилась в лесу, чтобы исчезнуть из этого мира и появиться в соседнем.

Глава 10

После перехода ничего экстраординарного не случилось, все как обычно: партизаны встретили, приняли груз и проводили в лагерь.

– Пал Палыч, – после приветствия, обратился я к командиру отряда, – на этот раз серебро техническое, собранное из разной бытовой технике. В принципе, там посторонней добавки не более тридцати процентов должно быть… подойдет?

– Подойдет, – кивнул тот головою и добавил вслед. – Но чистое, которое раньше приносили, больше по вкусу. Сможете наладить вновь поставки такого металла?

– Вопрос не ко мне, – развел руками я. – Но я попробую поговорить с главным. Возможно, что-то и выйдет.

– Лады, буду надеяться на положительное решение. Сейчас можете отдыхать.

Отдыхать не сильно и хотелось, так как переход и дальнейший марш не потребовал больших сил (видно, прежние навыки возвращаются и это не может не радовать). Поэтому, я с друзьями решил побродить по лагерю. Вернее, бесцельным брожением занялись мы с Сашкой. Никита торопливо умчался куда-то один. При этом вид у него был какой-то загадочный.

– К Алинке дернул, – прокомментировал поведение товарища Сашка.

– Уверен?

– Еще как. И могу с точностью на сто процентов сказать, что он ей что-то купил у нас. Сережки какие-нибудь или цепочку.

– И, наверное, золотую, – хмыкнул я. – Пошлет она его с таким подарком.

Как оказалось, я был прав. Когда позже к нам в столовку присоединился Никита, вид у него был мрачный и растерянный.

– Послала? – спросил Сашка.

– Угу, – вздохнул приятель, рассеяно ковыряясь ложкой в пшенной каше.

– И подарок не взяла? – продолжил допытываться Сашка до здоровяка. Тот молча кивнул, подтверждая догадку.

– А что подарить хотел? – поинтересовался я, желая проверить свои догадки. Никита достал из кармана рубашки небольшую пластмассовую коробочку и потянул ее мне. Внутри лежала красивая цепочка с крохотным сердечком. Все золотое. Я только хмыкнул, возвращая непринятые подарки.

– Ну почему ей не понравилось? – тихо проговорил Никита, прекратив устраивать раскопки в своей тарелке и отодвигая ту в сторону. – И каша невкусная.

– Каша невкусная из-за того, что сегодня постный день. На обычном подсолнечном масле сварено и воде, – заметил я. – А насчет подарка… ты бы ей лучше серебряную цепку подарил или браслет. Здесь этот металл намного дороже и ценится больше золота. Соответственно и подарки из него предпочтительнее. Сам не мог догадаться? Мы же его таскаем сюда не просто так.

– Вот же… – чуть не выматерился во весь голос друг, но сумел сдержаться. – Что-то из головы вылетело. Это все продавец… заладил, что в этом сезоне золотые изделия – самые лучшие подарки, а я повелся.

– Золото, – глубокомысленно заметил Сашка, приподняв свою ложку к потолку, как палец, в качестве наставительного жеста, – оно всегда выгодное приобретение. А продавцам процент от выручки идет. Чем больше продадут или чем дороже предмет впарят, тем сами больше зарплату получат. Так-то вот.

После наших слов Никита воспрянул духом. Причем настолько, что с аппетитом умял отвергнутую ранее кашу и еще потребовал добавку.

– Кстати, народ, – заметил он, когда с пшенкой было покончено, и мы приканчивали компот из сухофруктов, – а вы суету в лагере заметили?

– Ага, – переглянулись мы с Сашкой, – заметили.

Не увидеть, как десятки людей носятся с оружием, боеприпасами, занимаются подгонкой и починкой снаряжения, было очень сложно. Вот только нам до этого момента было как-то не до них. Ну, готовятся, ну, носятся – нам до них нет никакого дела.

– А знаете из-за чего?

– Вот ты нам скажешь, и мы узнаем, – поторопил приятеля я. – Рассказывай.

– Они собираются отбить людей, которых приготовили демоны для жертвования.

– Вот как…

– И я попросил, чтобы приняли в эту группу, – продолжил Никита. – Ну как?

– Ой дурак, – тихонько простонал Сашка, хватаясь за голову. – Кто тебя за язык тянул, не навоевался еще?

– А что такого? – удивленно посмотрел на Сашку Никита и перевел взгляд на меня. – Миха, ты-то что такой мрачный?

– Помрачнеешь тут с тобою. Не понятно, что теперь и нам придется с тобою идти в эту стычку? Неподготовленными, незнающими ничего, блина. Когда операцию собираются проводить и где?

– Через два дня в городе… ммм, – растерянно ответил Никита и с трудом вспомнил название населенного пункта, где должна пройти акция, – Светлогорск… вроде бы. До него километров под сто шестьдесят отсюда.

– Понятно теперь, зачем Пал Палычу понадобилось столько серебра, – вздохнул Сашка. – Что ж, потопали стволы чистить перед будущим делом.

К партизанским командирам мы решили не идти, чтобы сообщить о своем решении принять участие в будущей операции. Раз без лишних слов взяли Никиту, то и нас не прогонят. Так оно и оказалось. Через два дня, в четыре утра примерно около пятидесяти бойцов покинули лагерь.

Сначала пришлось попотеть, пешком пробираясь по лесным тропинкам. Часам к восьми вышли к грунтовке, на которой нас ждали три автобуса и пять УАЗов-буханок. На всех черные номера с красной полосой вдоль.

– Что за номера? – тихонько спросил я у Прокопа.

– Каратели, – так же тихо ответил он. – Их техника.

Больше никакой информации не дал. Как видно, посчитал, что остальное я должен домыслить сам. Или мне не положено знать больше. После небольшой сутолоки возле машин, командиры сумели разделить нас на небольшие группы и рассадить в транспорт. Наша группа – я с Сашкой, Никитой и троицей партизан – заняла одну из «буханок». За руль сел Прокоп, который перед этим нацепил на левое предплечье и шею металлический браслет и кожаный ошейник. Оба предмета партизан тщательно прикрыл одеждой. Подозреваю, что эти вещи предназначены для нейтрализации магии. Той самой, что запитана на ауру водителя и играет роль аппаратуры «свой-чужой».

Времени на то, чтобы разобраться по машинам, партизанам потребовалось совсем немного. После чего транспорт построили в колонну и тронулись. Первыми катили две «буханки», потом два автобуса, еще один УАЗ, опять автобус. Наша машины была предпоследней. До города со «светлым» названием добрались часа за два с половиной. На въезде, отмеченном большой железобетонной надписью «Светлогорск» (каждая буква как бы не в полметра высотою, а то и повыше), расположился пост с полицией. Пять человек и три одержимых, которых можно опознать по манере держаться – свысока, наплевательски смотрящих на любого, кто не демон. И еще их выдавали глаза – расширенный зрачок без намека на радужку. Все были одеты в бронежилеты, каски и вооружены автоматами. У недодемонов «калаши-весла», у людей оружие чуть попроще: три ППСа и два ППД. Один из «пэпээсников» стоял за пулеметом, ствол которого был направлен в нашу сторону.

Партизанская колонна встала, из головного УАЗа вышел Ложков, который о чем-то принялся говорить с одним из одержимых. При этом постоянно улыбался, старательно заглядывал в лицо и всячески выказывал свое доброжелательное отношение.

– Как он может перед этими тварями заискивать? – чуть не сплюнул в окно Никита, раздражаясь от наблюдаемой картины.

– Командир умеет играть, – заметила Алина. – Ему случалось обманывать даже старших демонов. А эти твари очень хорошо чувствуют ложь. А этих и вовсе ничего не стоит обвести вокруг пальца… вот, я же говорю.

Одержимый с брезгливость на лице и сквозившей в каждом жесте, что отлично читалось даже на таком расстоянии, принял из рук Ложкова раскрытую папку. Внутри лежало несколько листков бумаги, которые заинтересовали прислужника демонов. Минут пять он их рассматривал, прежде чем вернул папку обратно Ложкову и что-то сказал. После чего развернулся спиною к партизану и пошел на прежнее место.

Он не успел еще скрыться за стенами поста, как колонна тронулась. Когда проезжали мимо, я опознал в пулемете РПД с жестяным барабаном. Нехилое оружие, честно признаться. С такого расстояния пулеметчик наверняка накрыл бы головные «буханки» и с большой вероятностью успел бы пройтись по первому автобусу. Сто патронов – это сто патронов.

Город был не очень большим. Сперва потянулись дома частного сектора – кирпичные, рубленные, штукатуренные и замазанные то и известкой, то ли белой краской. Каждый огорожен жиденьким штакетником, набранным из узких и коротких реек. Такое припятствие десятилетний пацан легко сломает.

– Слабоват заборчик, – хмыкнул Сашка, тоже отметивший эту деталь местного пейзажа.

– Ага, демоны и их прихлебатели все опасаются, что не успеют заметить покушение на них из-за высокой и плотной ограды, – поддакнул Славка. – А вот в резервациях только такие – высокие и без единой щели. У некоторых даже кирпичные и каменные есть по три метра.

– Цыц, – негромко одернул паренька Прокоп, – не мели попусту языком о чем не знаешь. Давно ли был в резервациях, ась?

– Ну, не был, – надулся Славка. – Дальше что? Люди же говорят… те, кто бывал там.

– Люди еще не то скажут, – заметил Прокоп. – Поменьше слушай их.

Обиженный Славка замолчал, принявшись с показным любопытством таращиться в окно. Или не показным. Думаю, что парень не частый посетитель городов, которые находятся под пятой иномирных захватчиков. И сейчас ему настолько интересно, что даже страх перед демонами отошел на второй план.

Длинная прямая улица закончилась высоким шпилем: четырехгранную, сужающуюся кверху стелу венчала когтистая лапа с длинными и многосуставчатами пальцами, которая сжимала человеческое сердце. Гранитные (материал был подобран качественно – красноватый камень явно намекал на кровь) когти глубоко вонзились в беззащитную плоть, выдавливая из той тяжелые капли крови.

В этом месте машины свернули вправо, через пару сотен метров поравнявшись с четырехэтажным строением. Здание было старым, на это указывали нетипичные арочные окна – высокие, но узкие, лепнина и пара молоденьких березок, притулившихся на карнизе. Местами отвалилась штукатурка, явив кладку из красного кирпича, раза в полтора меньше привычного стандарта. Вокруг территории (весьма обширной) стояла огромная кованная ограда. Скрученные вдоль собственной оси, прутья заканчивались трехгранным острием.

– Школа для детей, – хмуро заметил Прокоп. – Тут эти твари промывают им мозги, делают из нашего потомства своих рабов. Тех, кто без всяких вопросов подставит горло или вырвет сердце другу, лишь бы хозяева остались довольны.

За школой вновь свернули, теперь налево, проскочив по узкой улочке, напоминавшую полураскрытый складной метр – столько было поворотов и изгибов. Сразу за ней раскинулась площадь с огромным памятником. Высотой скульптура была метров семи и стояла на трехметровом постаменте. Скульптор был хорош, изваяв фигуру демона в его реальном виде – четырехрукая образина с козлиными ногами, маленькой головой с сильно выдающимися вперед челюстями, кучей рогов (больших, маленьких, прямых и загнутых), от чего та напоминала лысеющего дикобраза вышедшего из «горячей» зоны Чернобыля. Все руки были вытянуты в разные стороны и сжимали по длинной цепи. Сначала я принял их (цепи) за продолжение скульптуры и посчитал выполненными из камня. Но потом увидел, что каждая такая цепь доходит до земли и удерживает человека.