332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Михаил Игнатов » Путь ( 2 книга - 6 книга) (СИ) » Текст книги (страница 93)
Путь ( 2 книга - 6 книга) (СИ)
  • Текст добавлен: 10 июня 2021, 13:30

Текст книги "Путь ( 2 книга - 6 книга) (СИ)"


Автор книги: Михаил Игнатов






сообщить о нарушении

Текущая страница: 93 (всего у книги 120 страниц)

Равой нахмурился:

– Леград?

Вместо ответа коснулся кисета. Несколько мгновений поисков и я протянул старейшине металлический кругляш. Он покрутил его, сжал в кулаке:

– Это знак Цориута. Откуда он у тебя?

На мне скрестились три взгляда. И если Равой и Кадор просто ожидали моего ответа, то взгляд старейшины давил на плечи тяжестью.

– Для начала я хочу сообщить вам, что не только вы свободны от Указов.

Равой прошипел, словно ни о чём не догадывался до этого:

– Кто?

Вместо меня ему ответил Кадор:

– Думаю, что все, кого он встретил за эти два дня. Верно, ученик?

– Вернее сказать, все кого я встретил на всём своём пути из Миражного. Отныне все ваши люди тоже сами выбирают идти им вместе с Орденом или нет.

Старейшина процедил:

– Плевать. Кто там? Стража, академики, мастеровые? Те, кто сам выбирал свой путь, у всех семьи, родные в Гряде. Их корни здесь. Они верны сами по себе.

Равой возразил:

– Но знания, старший? Они могут расползтись по вольным.

Кадор рассмеялся:

– Похоже, скоро вольные идущие Гряды станут самыми сильными в Поясе.

Но вот Равой был с ним несогласен, он покачал головой:

– Или это окончательно настроит против нас соседние фракции.

Старейшина тяжело повторил:

– Плевать. Знак. Откуда он у тебя?

– Равой рассказал вам, что я сбежал от Пратия, когда на него напали Сто Озёр. И это правда. Но вся правда в том, что позже я столкнулся с ним снова. С ним, с комтуром границ и с обоими старейшинами.

Старейшина вглядывался в меня. Я вдруг вспомнил тот трюк, что он мне показывал с муравьём и где‑то слышанное прозвище. Глаза смерти. Но не чувствовал ничего, глядя в его глаза. Лишь чуть кололо между лопатками. Так, словно где‑то вдалеке за мной снова пустились в погоню. Но голос старейшины звучал спокойно:

– Хочешь сказать, что ты, калека, девятая звезда, сумел убить всех четверых?

– Я убил только того, кто покалечил меня, обещал содрать шкуры с моих родных, того, кто сам пытался несколько раз убить меня и выжечь мне средоточие. Пратия.

Старейшина поднял металлический знак, процедил:

– Я слышу лишь оправдание. Не слышу главного ответа.

Сначала вскинувшись, через миг я кивнул. Старейшина прав. Это оправдание, попытка смягчить свои слова и поступки. И всё же это правда:

– Всех остальных убил Царь. Они догнали меня на болотах.

– Ты вольный, стал искателем. Связался с Волками. А край их территории выходит к этому болоту, – старейшина сжал знак в кулаке. Сжал очень знакомым жестом. Точно так же, как это делал я сам сотни раз. С камнем. – Они догнали тебя там, или ты привёл их туда?

Неприятное ощущение стали между лопатками стало сильнее. Но я и не подумал отвести глаза:

– Я привёл погоню туда.

Старейшина продолжал пронзать меня немигающим взглядом, Кадор молча сделал новый глоток чая, а вот Равой медленно убирал руку от чашки. Слишком медленно. Перевёл взгляд на него. Рука тут же замерла. Я хмыкнул. Как будто, если спрятать её под стол, это поможет ему незаметно напасть на меня. Или у него там амулет, чтобы подать сигнал? Старейшина вздохнул, но тяжесть на плечах стала лишь больше:

– Значит… ты убил моего третьего и четвёртого брата?

На этот раз я согласился:

– Верно.

И замолчал. Оправдываться дальше я не собирался. Сейчас между нами окончательно нет долгов. Если он решит напасть… Тогда я просто сбегу отсюда. Не ему, старику, впервые за годы коснувшемуся духовной яшмы, пытаться убить меня. Как бы он ни был силён в прошлом, но сейчас я вижу дно его силы. Смутно, но вижу. И жар опасности вполне терпим.

Старейшина разжал кулак, оглядел знак, а затем надел его на шею:

– Где второй?

– В Черепахе.

– Ладно. Значит, ты убил двух моих братьев, двух комтуров…

Я нахмурился, мне не нравилось то, что старейшина вкладывал в свои слова, и я перебил его:

– Трёх. Ещё я убил Дормата. Ведь так и нужно было по плану Равоя.

Старейшина рявкнул, обжигая опасностью:

– Его плану!

Ещё миг после этой вспышки гнева пронзал меня взглядом, а затем отвернулся. Глухо сказал:

– Мой выбор был другой. Чтобы я пошёл против братьев? Никогда…

Я обвёл взглядом печально улыбающегося Кадора, замершего с опущенной головой Равоя. Никто не проронил ни звука. И на меня накатила злость. Нашёл невинных. С трудом удерживаясь от того, чтобы высказаться просто и незамысловато, я переспросил:

– Так значит вам всем можно было выбирать, а мне нет? Или думаете, я не давал выбор этим вашим братьям? Не просил отпустить меня? Не говорил им, что я талант? Не предлагал принять меня в Орден учеником?

Старейшина глухо возразил:

– Ты мог просто сбежать.

– Они могли просто перестать гнать меня как Зверя.

– Ты мог…

Кадор всё же заговорил, перебив старейшину:

– Друг, хватит. Ничего уже не изменить.

– Да… – тяжесть, которую я терпел из последних сил, исчезла с плеч. – Ты прав… – помолчав, старейшина сказал мне. – Уходи. Плату за талант получишь у Равоя. Договор есть договор. И им же ограничимся. Через неделю ноги твоей не должно быть в Гряде.

Я стиснул зубы, сдерживая первый резкий ответ, затем уточнил:

– В городе или землях?

– Не считай меня неблагодарным. В городе.

– Хорошо, – Дольше оставаться здесь в любом случае опасно. Может вернуться Магистр и остальные, а мне пора спешить к родным. Похоже я останусь и без яшмы, и без книг древних. Я встал, чуть склонился. – Рад был вернуть долг за обучение и знания. Всё чего я достиг, я достиг благодаря вам.

Развернувшись, я двинулся прочь из Павильона Техник, снова надевая маску. Сколько в моих словах правды, а сколько лести? Кто знает? Это не камень в деревне сдавать. Пойди найди весы, которые верно определят причину успеха. Техники Кадора, мой талант, моя наблюдательность, трофеи сектанта, помощь Равоя в воротах, помощь Волков, помощь Каори? Что важнее? Без чего я бы не достиг того, что имел сейчас?

На выходе из Павильона за моей спиной молча пристроился Ратий, так и продолжавший охранять меня. Нам навстречу двигался отряд стражи. Сначала я узнал впереди идущего. Дирик. Воин Равоя, который схватил наблюдателя от Ста Озёр у цитадели. Затем узнал идущего внутри строя.

Угриост. С гордо поднятой головой, но без меча на поясе.

Я даже споткнулся, сбиваясь с шага. Похоже Небо и впрямь смотрит. Если не на всех, то на меня точно. Всё было предрешено заранее, а я поступил именно так, как и должен был. Не о чем сожалеть. Доказательство передо мной.

Уже в пятидесяти шагах от Павильона, в коридорах меня нагнал Равой. С его пути молча расступились Воины стражи, а Ратий без приказа отстал на пять шагов, оставляя нас наедине. Но до самой площади Школы Равой молчал, лишь там решив заговорить со мной:

– Старейшина Ирал когда‑то сам согласился получить на себя дополнительные Указы. Наш мастер Указов не похож на тебя, да и слабее старейшины. Был создан ещё один свиток Указа, который старейшина скрепил своей кровью.

– Мне‑то что? Нужно было с самого начала ткнуть мне пальцем кого можно трогать, а кого нельзя. Ещё неплохо было бы и их предупредить об этом.

Я напоказ выставил в сторону Равоя своё плечо. Весь вчерашний вечер над ним сначала суетились лекари Ордена, затем знакомый мне старик из Кваратала Сорока. Шелеост. И ничего толком не сумели сделать, обходясь советами. Пратий постарался на славу. Все зелья, которые доставали на свет из хранилищ Ордена, оказывались бесполезны. Плоть, сожжённая стихией Огня, отказывалась восстанавливаться, по‑прежнему бугрясь шрамами. Мне, конечно, всучили, как величайшую драгоценность, зелье Возрождения. Такое же, как то, что я уже принял, а затем получил от лавочника Стражи. Это зелье я пообещал принять на ночь по совету Шелеоста (после специальной ванны с травяным сбором), но делать этого не собирался. Надеялся, что оно поможет, если глотать его раз за разом, но имел на него другие планы. Чем больше надо мной хлопотали лекари, тем сильнее понимал, что мне пока лучше оставаться калекой.

Равой смутился, ведь он считал, что и Возрождение не помогло, и замолчал, а я сменил тему:

– Мне нужно найти несколько человек.

– Хорошо, – Равой кивнул и начал перечислять: – Амир во втором лагере.

Я поморщился, услышав это имя. Равой словно вёл список, решая за меня, у кого ещё оставались долги. Не хочу. Тратить время на то, чтобы искать Амира, расспрашивать ещё и его? Пусть Мириот возвращается в Гряду и сам этим занимается. Пошло оно всё к дарсу!

Равой же и не подозревал, о чём я сейчас думал, продолжая перечислять:

– Там же Зимион и Гунир. – Я кивнул. Тем более. Пошёл Амир к дарсу. – Дарит продолжает работать писарем. Мир сейчас на границе земель и что с ним, я не знаю. Тот парень, что помог тебе у ворот, теперь у меня на службе. Старик Стратир восстановил лавку, торгует потихоньку.

– Когда вы закончите с Раут, могу я рассчитывать, что он получит обратно тот рецепт?

– Конечно. Мне нравится, как ты стремишься не оставлять после себя долгов. Про цинь я помню, о телах в логове позабочусь.

Я промолчал, размышляя про себя о проблеме с Виликор. Не случись этого разговора со старейшиной, то я мог бы сейчас попросить Равоя позаботиться о ней. Да, она звезда Ордена, один из тех талантов, которых они готовили именно для этого дня. Но что будет с ней дальше? Насколько повреждён её будущий талант орденскими возвышалками? У неё, в отличии от меня не было шанса попасть в Миражный, встретить духа Каори и получить лечение Древних. И просить сейчас за неё мне, кого один из двух оставшихся старейшин Ордена обвиняет в гибели своих собратьев – не лучшее решение. Вместо этого спросил другое, заметив, что в списке Равоя есть не все имена:

– Пока я был в городе, то мне часто помогала мелкая девчонка. Карила. Но затем она исчезла. Я боюсь, что с ней что‑то случилось: теневики или люди Раут. Сироты всегда беспомощны перед лицом силы. Мне нужно её отыскать. Её старший из тех, кто предлагает услуги проводников выпускникам Школы. Старой Школы. Кариле лет…

Я замолчал, заметив на лице Равоя странную тень. Удивление? Смущение? Прямо спросил:

– Ты её знаешь?

– Верно.

– Значит легко устроишь встречу с ней. Думаю, оплатить ей учёбу у одного из мастеровых города, будет несложно. Они ведь не откажут тебе? А старейшине нет нужды даже беспокоиться о такой мелочи.

– М‑м‑м… Всё это… не нужно, Леград.

– Почему же?

Равой снова замялся, совсем непохожий на себя, гордого и уверенного попечителя Ордена. Правда и его ответ заставил меня споткнуться:

– Она моя дочь. Не думаю, что она захочет заниматься ремеслом.

Я процедил:

– Так… Так…

В голове мелькали сотни воспоминаний. О том, как она сопровождала меня во Двор Стражи, как бегала, покупала мне одежду, как Лейла призналась, что часто с ней встречалась. Вывод было сделать несложно:

– Значит ты знал и о жемчужине, и о продаже теневикам добычи с сектанта? Знал обо всём, как только я что‑то делал?

Равой молча кивнул. Напрашивался и следующий вопрос: если всем этим занималось отделение безопасников, то откуда же теневики так вовремя узнали о том, кто был у них в гостях? Почему не забрали Жемчужину, оставив её Раут? Усыпляли ли Воинов в казарме у ворот или нет? Помогали ли… Я оборвал мысли. Ну его к дарсу. Я не хочу знать всех этих ответов. Я устал от всего этого. Это не моя стихия. Мне нужен лес. Не хватает ещё начать заново искать виновного в ранении сестры. А то, как бы Магистр не вернулся к обезлюдевшим руинам города. И я снова спросил о другом:

– Раз ваше зелье Возрождения оказалось бесполезно, то мне нужно решить вопрос с мечом. Начертание Сосуда Духа. Я отправляюсь к поместью Тразадо. Думаю, нам пора расстаться.

– Хорошо. Я передам дочери, что ты о ней беспокоился.

Я хмыкнул:

– Тогда добавь, что Лейла часто о ней вспоминала. Удачи ей в возвышении. Пусть станет новой звездой Ордена.

– Спасибо. Она постарается.

Дальше наши пути разошлись: Равой двинулся прямо, к цитадели, а я свернул к центру квартала Сорока Семей, по которому мы сейчас шли. Ратий всё так же молча следовал за мной. Впрочем, хватило и моих красных одеяний с белыми отворотами, чтобы охрана поместья распахнула передо мной ворота.

Заложив руку за спину, я шёл прямо, ко входу во вторую, личную часть поместья. Не думаю, что попечитель Ордена будет бродить по лавкам. Мне оставалось до них ещё двадцать шагов, как ворота распахнулись и навстречу мне выбежал, сгибаясь в поклонах через каждые три шага, старик слуга:

– Рад приветствовать в нашем поместье уважаемого гостя. Чем семья Тразадо может служить уважаемому попечителю?

Встречают здесь гораздо радушнее, чем у Раут.

– Я желаю получить начертание от главы Тразадо.

– Какая честь для нас! Следуйте за мной, уважаемый попечитель.

Ратий и на этот раз остался за воротами. Но сейчас это меня нисколько не удивило. Привели меня в уже знакомый дворик. Сегодня здесь не оказалось брата Виликор, но видно было, что он не прекращал свои труды по украшению сада: теперь трубчатые колокольчики были на всех кустах и деревьях, наполняя это место едва слышимой и медленной мелодией. Это опять напомнило мне о словах шаула Клатира. Музыкальный инструмент у меня будет, но нужен будет ещё тот, кто научит меня играть на нём. Услышав знакомые, неторопливые и тяжёлые шаги, я развернулся, возвращаясь к делу, ради которого и пришёл.

Винар Тразадо склонил голову первым, складывая руки в приветствии идущих к Небу:

– Добро пожаловать в мой дом. Рад видеть в нём такого гостя. Ваш приход в город и выявление предателей Ордена, обсуждают на всех улицах, попечитель Ирам. А мне выпала честь оказать вам услугу.

А ведь про него Дарит рассказывал, как о помешанном на возвращении силы. В прошлый раз я запомнил гордо поднятый подбородок и давящий взгляд. Теперь не вижу и половины прежней гордости. Сколь много значит разница между положением вольного идущего и попечителя фракции, в городе которой живёшь. Уточнил:

– Мы здесь одни?

И дождавшись кивка, потянулся к завязкам маски. Винар всё равно слишком умён, чтобы услышав название начертания, не вспомнить другой такой заказ и не сопоставить фигуры перед собой. Не так уж я сильно и изменился. Сейчас он лишь чуть прищурился, увидев моё лицо, и ничем другим не выдал своего удивления:

– Рад снова видеть вас.

– Меня привело к вам то же самое дело, что и в прошлый раз. Сосуд Духа. Вот на этот меч.

Клинок Тарсил покинул ножны, через миг я протягивал его рукоятью вперёд. Опытному взгляду хватило лишь нескольких вдохов на оценку:

– Великолепное оружие. Земное качество. Я бы даже сказал – отличное земное качество. Раньше здесь и начертание было под стать, но со смертью создателя оно исчезло.

– Но нанести своё вы, надеюсь, сможете?

– Да. Потребуется небольшая подготовка, но это в моих силах. Довольно частый заказ для оружия, добытого в бою. Иногда приходится даже уничтожать предыдущее начертание, если оно не подходит новому владельцу.

– Рад это слышать.

Я вернул на место маску, следуя за Винаром к столу начертаний. Всё это время я всматривался в его Указы. Помню в прошлый раз, когда мы разговаривали о моём Молоте Монстра, Винар проговорился, будто в этом Поясе не может использовать начертания в полную силу. И двухцветная печать тогда полыхнула знаками. Двухцветная. А о них шаул Клатир ничего не говорил.

Поглядим.

В лагере Ордена я стирал трёхцветные Указы имперцев. И давалось мне это с большим трудом. Двухцветные, которые изредка встречались среди Орденских шли легче. Но и просто заставить их исчезнуть мне было мало. Не узнать, что же в них было оставлено? К счастью, смешивание краски для начертания требовало немало времени.

Я закончил даже чуть раньше. И скривился от досады, когда видимые символы распались на читаемые строки. «Запрещено создание земных начертаний». «Запрещено обучение и передача земных начертаний». «Запрещено… Запрещено… Запрещено…». Никаких тайн. Никаких имён. Не более чем ограничения, которые делали из потрясающего по знаниям мастера начертаний обычного ремесленника. Неспособного ничем выделиться в Первом поясе.

Хорошо, что на мне снова была маска, и Винар не видел ни моей досады, ни моих колебаний. Сейчас я мог стереть все эти ограничивающие Указы. Хороший поступок, который точно вернёт все мои долги перед семьёй Виликор. Будем честными: Круговорот выручал меня десятки раз. Но уж кто‑кто, а Винар точно поймёт, что с ним случилось и какими силами я обладаю.

С одной стороны, плевать: в городе и так слишком много людей, которые могут об этом догадываться. С другой: сколько ещё Винар пробудет здесь? Я верю в Виликор, а после моего вмешательства и имя Винара загремит на всю Гряду и окрестные земли. Мастер начертаний, которые обладает знаниями Второго пояса!

И скоро вся их семья вернётся во Второй. Туда, где так недолюбливают обладающих моим талантом. Не решит ли Винар продать моё имя? Пусть даже не тем, кто не любит имперцев, а тем, кто желает освободиться от каких‑то ограничений.

Нет. Такого не может быть. Будь это так легко и среди изгнанников из Третьего подобных мастеров с земными рецептами было бы полно. Не все же попадали сюда, проиграв злопамятному сопернику? Не только фракции ограничивают знания, но и имперцы тоже. Значит один из трёхцветных Указов тоже много что запрещает и его я тронуть не могу.

Винар отложил в сторону стеклянную палочку, которой перемешивал состав и поднял на меня взгляд:

– Что‑то не так, Ирам?

И одна эта фраза заставила меня решиться. Мы были здесь одни, но Винар всё равно использовал выдуманное имя. Он и до этого знал обо мне много, даже то, что у меня есть орденская оружейная техника. То, чего и быть не могло у вольного идущего. Но разве он о ней кому‑нибудь сообщил? За мной следили все кому не лень: Волки, Равой, Раут, теневики. И все они использовали свои знания. Но не Винар. Не знаю, пусть он помешан на силе. Пусть бил плетьми Виликор и сделал калекой сына. Это дела его семьи. Это дело Виликор. Кто я такой, чтобы влезать в её отношения с отцом и в её долги? Есть Винар и я, есть наши дела. И до этого момента они всегда шли честно. Поэтому двухцветные Указы начали таять, рассечённые надвое, а я сказал прямо:

– Уважаемый мастер‑начертатель, я хочу просить вас наложить на моё оружие Сосуд Духа земного качества.

– Я уже объяснял тебе, что это невозможно…

Я перебил Винара:

– Вы так уверены в этом?

– Уверен в том, с чем до сих пор не могу смириться?

– Времена меняются.

Винар подался над столом ко мне:

– Что?

– Вложите всю силу вашего средоточия, наложите земное начертание, создайте шедевр. Кто знает… Может, сегодня у вас получится?

На мгновение моих плеч коснулась тяжесть чужого тумана силы, затем Винар опустил глаза, вскинул руку над чашей, рассекая себе запястье. Выхваченное из футляра стальное перо замелькало над клинком, покрывая его красным узором. Чем меньше оставалось места на клинке, тем бледнее становился Винар, а я «видел», как тёмная вода его силы всё светлела и светлела: его средоточие стремительно опустошалось. Дошло до того, что Винар одно за другим выпил три зелья и только тогда сумел завершить работу. А трёхцветные Указы так и остались в покое. Тяжело дыша, Винар поднял горящий взгляд:

– Ваша очередь, мастер Ирам.

Кивнул в ответ. Он всё верно понял. На этот раз у меня уже было готовое имя, когда я протягивал руку, чтобы дать свою кровь:

– Верный.

Думаю, это лучшее имя для клинка, который был рядом с хозяином все тридцать лет его одиночества в Миражном. Лучшее имя для тех сомнений, которые пытались одолеть меня возле этого стола. Я сделал выбор, и клинок проверил здесь же. Поднятый к небу меч удлинился на тридцать шагов призрачной сталью.

– У настоящего таланта много счастливых встреч на пути.

Я опустил меч и обернулся к Винару. Он уже поднялся из‑за стола, стоял бледный, сложив руки за спиной. Плечи расправлены, подбородок поднят. Когда я изображал из себя молодого господина, напоказ выставляя жетон внешнего ученика, я и наполовину не был так хорош. Вот что значит опыт.

– Вы многое обо мне знаете, уважаемый Винар. И вряд ли удивитесь, если я скажу, что в скором времени надеюсь попасть во Второй.

– Вы правы, уважаемый Ирам. Не удивлюсь.

– Я многим связан с вашей дочерью. У меня есть возможность, а у вас есть… – замялся на миг, поняв, как грубо могут прозвучать мои слова. Как же сказать красиво? – ресурсы. Если в скором времени, в ближайшие два‑три месяца Виликор расстанется с Орденом, а ваша семья окажется у крепости Ясеня, то на ту сторону мы можем перейти вместе.

На мои плечи снова легла тяжесть, через миг исчезнувшая. Попытка надавить на меня силой заставила Винара покачнуться. Но на ногах он удержался, ещё сильнее задрав подбородок и с яростью выдохнув:

– Стать слугами? Не много ли ты хочешь за свой талант? Можешь вернуть всё как было!

– Первый раз о таком слышу – пусть Винар и отбросил вежливость, но я подобным отвечать не стал. – Не забывайте, что я родился в Нулевом. Ваших обычаев столичного Пояса не знаю.

Винар выдохнул, на несколько мгновений отвернулся, а когда снова взглянул на меня, то был вежлив и спокоен:

– Нет. Моя семья вернётся во Второй сама, с Мастером Духа во главе. Или не вернётся никак и никогда. Иное для Тразадо неприемлемо!

Из поместья в тот день я вышел раздосадованный разговором с Винаром. Уж слишком он оказался упёртым. Разве что прекратил шипеть о том, что я могу вернуть на место Указы. Даже если бы здесь появился шаул Клатир и приказал мне это сделать, то я бы не смог. Откуда самоучке знать, как создавать двухцветные Указы? Да и не для того я их снимал. Неудачно сегодня проходят мои разговоры: люди оказываются либо не готовы к открывшейся правде, либо понимают мои слова не так, как я хотел.

Искушение перенести этот разговор было велико. И я поддался ему. Милостью старейшины Ирала у меня это был не последний день в Гряде. К тому же я всё же не расставался с надеждой, что за ночь Винар остынет и примет моё предложение, а тогда и все остальные планы изменились бы. Но нет. На следующий день Винар встретил меня ещё более сухо, общаясь так, словно перед ним всего лишь один из клиентов. Обычный, ничем не примечательный проситель. Разве что отказался брать плату за полное земное начертание на Пронзатель, отговорившись тем, что настоящий мастер своего дела всегда будет стремиться довести творение до совершенства и исправить неполное начертание от него требует гордость.

Гордость. В ней всё дело. Но это его выбор, его путь. Я сделал в несколько раз больше, чем намеревался изначально и снова оказался с тем решением, с которого и начинал свои мысли о Виликор. Как говорила мама – нельзя хранить все вещи в одном тайнике.

Эти два дня я потратил на выбор: к кому обратиться? Просить о подобном женщину казалось более правильным. У неё и возможностей в таком деле будет явно больше. Но я слишком мало знаю Лиору. У меня нет в ней полной уверенности. Другое дело Тортус. Я видел его всяким: самоуверенным попечителем, запылённым проверяющим, свободным идущим. А главное, я стоял напротив него с Пронзателем. И остался свободным и живым. Именно поэтому я сейчас у этой двери. Меня на шаг опередил Ратий. Постучал и громко сообщил:

– Старший Тортус, к вам в гости попечитель Ирам.

Я вошёл, не просто оставив за порогом Ратия, но и приказав ему отойти. Мне не хотелось, чтобы этот разговор достиг чужих ушей, как бы смешно это не выглядело. Уж от Равоя или Тумаса мои действия не скрыть, но попытаться можно.

Поэтому первое, что я сделал, это не приветствовал Тортуса, а вытащил из кисета Флаг. Не привычный Ста Убийств, а один из тех, что достался мне от Пратия. Когда ты носишь одежды высокого ранга Ордена, то для получения многих знаний достаточно всего лишь приказа. Даже если он очень странный.

Флаг Тысячи Цикад.

Совсем немалую комнату наполнил раздражающий и громкий шум. Вероятно так и кричат насекомые, чьим именем назван этот якорь формации. Знаю только, что в лесах Гряды они не водятся. А те, кто решит услышать наш разговор, ничего не сумеют понять за этим шумом.

Тортус ухмыльнулся:

– Даже так? Интересное начало разговора.

Выложив на столик свитки, я сообщил:

– Эти вещи мне не подходят, думаю ты сумеешь найти им применение.

– И что же это? – Тортус взглянул на свитки лишь мельком.

– Удар Огненных Небес и рассуждения о природе огня и пути к Мастеру.

– Техника Пратия.

Я не стал подтверждать его догадку, сказал другое:

– Я пришёл к тебе с просьбой.

– Помнится, я тоже встретил тебя с просьбой, но ты решил всё сделать по‑своему.

– Вышло неплохо.

Тортус покосился на лежащий свиток:

– Уничтожить половину Ордену?

– Те старикашки уже не могли сражаться в полную силу, не так и велика потеря. Не будь меня, вы бы потеряли больше. Слепой Равой проглядел Ликия.

– Мне тут нашептали, что ты начал забавляться с Указами ещё в лесу. Освободил всех Воинов в лагере.

– Я вчера видел Угриоста.

– Хм. А то, что они там сцепились с охраной горной резиденции, он успел тебе сказать?

– Я не спрашивал. Думаешь нужно было сделать свободным только тебя? И на этом остановиться?

– Ладно, – Тортус развёл руками и опустился на мягкое ложе, где и валялся до моего прихода. – Не буду спорить. О чём ты там хочешь просить?

– В Школе у меня была старшая. Виликор Тразадо. Она сейчас носит имя – Ледяная звезда Ордена.

– Я помню наши разговоры на дороге.

– Я прошу тебя проследить за её судьбой.

– Я? – Тортус расхохотался. – Я уже старик. Она и возвышением меня скоро обгонит. Как, по‑твоему, я должен за ней присматривать? У неё и халат будет золотой и силы больше.

– Золотой халат я просил дать и тебе. – смех Тортуса оборвался. – А сила – это ещё не всё. Опыт жизни в Ордене может оказаться нужней. Да и тебе ли, нулёвке, жаловаться на недостаток силы?

Я замолчал, глядя глаза в глаза Тортусу. Наконец он криво улыбнулся и кивнул, позволив мне перевести дух:

– Допустим. Для старика оказаться в свите комтура, а затем может быть и Магистра – неплохая карьера. Займусь.

– Она не останется в Ордене. Её цель – Второй пояс.

С лица Тортуса сошла улыбка. Я кивнул:

– Да. Как только она доберётся до десятой звезды, то захочет порвать с Орденом.

– Это будет сложно сделать. Здесь тебе нужно заняться ей лично.

– У меня нет времени. И, скорее всего, возможности. Не думаю, что направься я к границе, туда, где проходят схватки, то Ирал даст мне это сделать.

– Я бы и сам попытался тебя остановить. Если ты и там освободишь всех…

– Мне не нравится, как вы теперь стали решать за других – нужна ли им свобода или нет.

– Парень, всё нужно делать постепенно. В прошлые годы Орден и так потерял много послушников и служителей. Даже если уйдёт всего четверть от тех, кого ты освободишь, то Орден Морозной Гряды прекратит своё существование. Угриост вернулся всего с десятком людей. У них там вышло побоище, охрану резиденции вырезали под чистую, остальные решили бежать, боясь наказания. Нам сейчас не хватает людей даже на охрану дорог. Думаешь наместнику из Хрустальной башни будет дело до того кто грабит караваны? Звери, Озёра, или и впрямь бандиты? Нам придётся взять вину на себя.

– Успокойся. Я не иду на границу.

– И как я должен помочь ей? Учитывая какие клятвы она дала…

Я покачал головой:

– Не думаю, что она была так неосторожна. Она никогда не собиралась оставаться в Ордене и родилась в Третьем поясе.

– Знаешь, осторожность не всегда помогает в таких делах.

– Поэтому я пришёл к тебе не с пустыми руками.

– Свит…

– Они ни при чём. Хотя… У тебя есть талант, время и желание. А я дал тебе возможность стать сильным, возможно гораздо сильнее того же старикашки Пратия. Беспокоишься об Ордене? Стань Мастером.

– Как просто звучит.

Я пожал плечами, коснулся кисета, показал Тортусу два амулета и фиал:

– Один ей, второй в оплату твоего труда. Алхимия на случай, если старики спешили с её Возвышением.

Тортус приподнялся на ложе. Его расслабленность и насмешку словно сдуло ветром, взгляд упёрся в амулеты. Я подтвердил:

– Да. Не знаю, как они называются, но это те самые, что не дают действовать Указам. Разве не хочешь получить гарантию тому, что твоё служение Ордену не вернётся в рамки запретов? Вдруг однажды ты проснёшься, а на тебе Указ? Но… в тайнике есть этот амулет.

– Хватит болтать. Уговорил.

Замолчав, я вложил в протянутую ладонь две треугольных пластины, покрытых начертаниями. Один Ликий носил на шее, второй нашёлся у него в кисете. Фиал встал в центр столика между свитков. Видит Небо, теперь за мной больше нет ни одного долга. Остальное в руках Неба.

Глава 19

– Старший, сколько мы ещё будем идти?

Услышав это обращение, я замер. Какого дарса? Повторил то же самое вслух:

– Мне уши забило песком? Какого дарса ты меня так назвал? Кто тебе эту неделю полоскал мозги?

Рат замялся:

– Э‑э‑э.

А я, раздражаясь, надавил:

– Ты забыл моё имя? Имя жалкого нахлебника, который тащит последнего квыргала из похлёбки?

Рат скривился, неуверенно протянул:

– Леград… Ну чего… – и снова замолчал.

Зато я понял, на чём он споткнулся. И с ухмылкой воскликнул:

– О! Оказывается помнишь. Так почему ведёшь себя так, словно все эти дни тебя использовали как слугу и наказывали за каждое неверное слово? Мне что? Вернуться и спросить с них за такую наглость?

На этот раз Рат побледнел:

– Нет! Нет! Никто не считал меня слугой. Стойте, ст… – и снова осёкся.

Я сплюнул на камень дороги:

– Кто вбил тебе в голову это обращение? Ну!

– Старшая Лиора.

– Дарсово отродье.

Выругавшись, я перевёл дух. На самом деле мне и впрямь очень хотелось вернуться и спросить, как так вышло? Названый брат обращается ко мне на вы словно к чужому и именует старшим! А ещё хотелось найти Равоя, взять его за горло и спросить, кто придумал эту шутку. Но я сдержался. Будь у меня немного времени в запасе, то так бы и сделал, но я оставался в Гряде до последнего. В том числе из‑за самого Равоя! Время истекло ещё в полдень, когда мы миновали мост через Жемчужную. Если я и впрямь поверну обратно, войду в Гряду, то дам повод обвинить себя. А вина на мне и впрямь есть. Нужно было хоть немного времени уделить Рату, а не перекладывать заботу о нём на Лиору.

Но теперь понятно, почему Рат с такой опаской косился на Лиору весь путь к Гряде от границ Нулевого. Эта женщина оказывается любит, когда перед ней пресмыкаются младшие. Хорошо, что я выбрал Тортуса. Представляю, чего Лиора могла бы наговорить Виликор. И что та могла сказать в ответ.

Возможно и преувеличиваю, но глядя на Рата, который спустя всего неделю не может назвать меня на ты, только рад, что Лиора никогда не получит моего амулета. Вздохнув, покачал головой и мягко сказал:

– Лиора – дура. Вежливость и почтение при обращении со старшими очень важны. Особенно здесь, где могучие и гордые Воины на каждом шагу. Но одно дело вести себя так с посторонним, другое дело со мной. Рат, мы же родственники. Я называю твоего отца дядей, а мать тётей. Можно считать, что ты мой брат. Где это видано, чтобы родные так кланялись друг перед другом?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю