332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Михаил Игнатов » Путь ( 2 книга - 6 книга) (СИ) » Текст книги (страница 84)
Путь ( 2 книга - 6 книга) (СИ)
  • Текст добавлен: 10 июня 2021, 13:30

Текст книги "Путь ( 2 книга - 6 книга) (СИ)"


Автор книги: Михаил Игнатов






сообщить о нарушении

Текущая страница: 84 (всего у книги 120 страниц)

Всё пространство вокруг Царя‑Черепахи было окружено стеной воды, вздымающейся на сотню шагов вверх и опадающей оттуда тысячами капель настоящего дождя. На ногах из моих врагов оставались лишь однорукий Вилар и Флет. А вот главного, старейшину Цориута Зверь уже дожёвывал. И отчаянные попытки остальных перерубить шею Черепахе пока что оставались безуспешными.

Да, и шея, и голова Зверя были покрыты пятнами копоти и ранами от техник. Вероятно, Царь не обладал способностями Скальника или Медведя, чтобы рассеивать техники или противостоять невероятной крепостью шкуры. Но при размерах Зверя, для него эти раны не более чем царапины. Хотя нет. Я поправил сам себя. Не все из них. Черепаха попыталась ударом морды смять Флета, но промахнулась, зато изогнула шею, позволив мне увидеть две огромные и глубокие раны, истекающие кровью. В каждую из них я мог бы спрятаться целиком. Это кто её так?

Словно услышав меня, Вилар, вскинув над головой цзянь, замер по грудь в грязной жиже, пока Флет, избежавший мгновение назад смерти, отвлекал Зверя ударами техник с острия копья. Через четыре вдоха Вилар резко махнул мечом. От клинка отделилась его полупрозрачная копия и умчалась к Царю.

Вот этот удар техникой был хорош. Крошечный в сравнении с Черепахой призрачный цзянь вспорол её шею на глубину одного, а то и двух шагов. Из раны плеснул настоящий фонтан крови. Царь вскинул голову и взревел. Меня, Закалку, обрушившаяся на плечи тяжесть буквально вбила в жижу с головой, вмяла в ил на панцире Зверя. С трудом вынырнув, увидел, как орденцы мечутся Шагами, уворачиваясь от девяти водяных вихрей, которые кружили, перегораживая путь к шее Зверя. А именно туда рвались комтур со старейшиной, то и дело используя техники и пытаясь попасть ими в глубокие раны. Но и Царь не терял времени зря.

Вот под Флетом вспух водяной пузырь и его подбросило в воздух. Орденец явно использовал Рывок, рванувшись в сторону, но обратно упасть не сумел, в полёте перехваченный огромной пастью. Короткий вскрик и Воин десятой звезды погиб.

Вилар бросился прочь, отскочив на полсотни шагов от вихрей, снова вскинул меч над головой. Но больше некому было отвлекать от него внимание и через мгновение из болотной жижи выплеснулась водяная плеть и разрубила его надвое.

Вихри опали. Огромная голова твари несколько раз повернулась из стороны в сторону. Царь оглядывал, окружённое водой, пространство смертельного боя. Я же окунулся в грязевую жижу едва ли не по ноздри, вглядываясь в него через свисающие с головы водоросли. Сейчас выяснится, насколько много разума у этой твари, посчитала ли она тех, кто пришёл к ней, сумеет ли обнаружить угрозу в Закалке. Я задерживал дыхание каждый раз, когда взгляд оранжевых с чёрным огромных глаз обращался на моё убежище. Но всё обошлось.

Водяная завеса рухнула, породив волну водорослей и ила. Только дерево, за которое я держался, позволило мне остаться на месте. Набежавшая чёрная жижа принесла с собой клубок каких‑то пиявок и змею. Теперь я косился то на Черепаху, то на незванных соседей. Наконец Царь опустил голову и сожрал тело Вилара, которое успело погрузиться под воду. Но вот убитого мной Пратия она даже не попыталась найти: голова Черепахи вознеслась, разворачиваясь прочь от места схватки.

Я ухмыльнулся, едва не хлебнув жижи. Так значит всё же не Царь, с которым заключают договор, а тупая тварь. Это хорошо. С простыми Зверями я знаю, как иметь дело и уже успел разлить вокруг себя целый флакон алхимии от запаха. И готов был повторить это ещё раз в любой момент, потому что от меня по чёрной жиже растекались кровавые разводы. Дарсов Пратий иссёк мне всю левую сторону, не прикрытую доспехом: голову, щеку, шею. Один из ударов скользнул даже через глаз, едва его не выколов. Я уже был слеп на один глаз и рад, что избежал повторения того давнего опыта. А вот пиявки были рады оказавшей рядом добыче: резво поползли в мою сторону, прокладывая извилистые дорожки в болотной грязи.

Эдак они меня – Закалку – сгрызут. Умрите. Замерла лишь половина червей. Я ослабил ограничение, став Воином. Умрите. Всё равно часть из них продолжала ползти. Покосившись на голову Черепахи, я достал меч. Резко ударил.

Опора под ногами дрогнула, а вода рванула в стороны, заставляя меня, сжимаясь от страха, зарыться в грязь, к разрубленным пиявкам. Что?!

С опаской приподнявшись понял, что дело не во мне. Похоже, Царь решил сменить место лёжки. Оно и верно. Вдруг сюда прибегут товарищи убитых и попытаются закончить начатое ими дело? Сейчас мне отлично была видна одна из ран на шее Черепахи. Та, что нанёс Вилар тогда, когда я под водой боролся с Пратием. Огромный провал, в глубине которого виднеется белая кость позвоночника и пульсирующая при каждом ударе сердца Зверя жила. Сколько бы громких слов о грозных Царях, что уничтожают целые армии, не рассказывал Мириот, а пиковый Воин и два Мастера первой звезды едва не сумели убить Змеиношеюю Черепаху. Возможно, не отвлеки я Пратия, не убей его, и всей этой четвёрки хватило бы для победы.

Но моя ловушка удалась на славу и теперь мне достанутся трофеи с тела убитого комтура. Не мог же подобный ему обходиться без кисета Путника? Пусть расплатится со мной за все доставленные неприятности. Хотя его вина, вина того, кто угрожал моей семье, гораздо больше и просто добычей её не загладить. Но я уже взял с него самым важным – жизнью. Да ещё и отправил следом всех тех, кто поддержал его в погоне.

Сомневаюсь, что захоти они, не смогли бы воспротивиться любым Указам, так, как это делали Кадор со старейшиной Генералом. Ни разу ни во время разговора перед бегством, ни во время сражения с Царём ни на одном из них не загорелся Указ. Они все делали то, что считали нужным. Они все были моими врагами, знающими лишь одну правду – талант, что осмелился пойти против них, должен умереть. Я решил так же. Все, кто хотели меня убить, стали едой для Царя.

Я окончательно убедился, что Черепаха и не думает оглядываться, мерно покачивается в своём движении и смотрит только вперёд. Нужно поспешить и подобрать трофеи до того, как сюда слетятся Вороны и все те, кто захочет воспользоваться шансом поживиться. Едва ли не ползком, от одной кучи гнили до другой, я отправился к торчащим из ила сапогам Пратия. Его рука, в которой был кинжал, оказалась пуста, но на груди нашлись амулеты, а на поясе кисет. Рассматривал я всё это, вернувшись обратно к дереву, которое один раз уже выручало меня. Там я быстро соорудил убежище, эдакую пещеру из склизких палок и свежих водорослей, чтобы больше не зарываться в ил.

В ней я первым делом занялся ранами, а только потом добычей. Признаюсь, после невзрачного кисета Воина Тарсил, капая своей кровью на этот, украшенный, как и положено Комтуру, золотой вышивкой, кисет, я ожидал найти в нём если не столь же большие сокровища, так хотя бы равные ему. Но меня ждало разочарование. Даже открывшееся мне пространство было меньшего размера. Да, такие же три шкафа, словно артефакты делали по одному рецепту. Но в левом полки заняты всевозможной едой, кувшинами и фруктами. В другом десятки комплектов одежды: халаты, вышитые рубахи, сапоги, шёлковые туфли, шляпы. Становилось понятнее, как столь высокопоставленные чины Ордена переживали месяцы медитаций в этой их горной резиденции. Вот только к чему мне, вольному идущему, ищущему силу, десяток видов вина? Разве что продать за зелень.

Лишь третий шкаф, как и всегда дальний при духовном взгляде в кисет, хоть немного подсластил разочарование. Там нашлась и орденская алхимия высшего качества, и два десятка аукционных фиалов, и пять флагов формации. Там же лежали два свитка. Достал я их с нетерпением, но они принесли одно разочарование. Один и вовсе не нёс в себе техники, оказавшись лишь стилизацией под настоящий свиток, целиком заполненный рассуждениями о природе огня и способах ощутить его в себе. Другой же был огненной техникой. Вероятно, той самой, которую Пратий применил против Волков и которой противостоял Мириот. Очень уж говоряще техника называлась: Удар Огненных Небес. Но я уже понял: чем выше развитие, чем сильнее в волосах проявляется стихия, тем хуже для Воина использовать техники, которые ему не подходят.

Так что у меня в руках отличная вещь, дорогая. Техника на которую в этом Поясе найдётся немало покупателей, даже если здесь осталось всего одно прочтение. По уму, прежде чем продавать свиток на аукционе Шепчущего, нужно будет озаботиться и показать его знающему человеку, чтобы получить справедливую цену. А здесь и сейчас мне больше пригодится духовная яшма. Нужно только убраться со спины этой Черепахи, да заняться собой, не ограничивая себя и возвышение.

Уже двинулся было к краю панциря Зверя, как взгляд снова зацепился за его рану на шее. И я невольно замедлил шаг, а после и вовсе остановился. Да, Царей не убивают. Но… Я уже знаю, что никакого договора с Царями нет. Для любого постороннего здесь бушевали комтуры и старейшины Ордена, которых запрет не остановил. Пусть все так и считают. Но… По силам ли девятке убить того, с кем бились пиковые Воины и Мастера?

Интересный вопрос. Но зачем? Я хмыкнул и двинулся дальше, снова замерев через три шага. Добыча. Ядро Царя. Разве найдётся в этом Поясе больший куш для ватажника? Что мне свитки, если можно будет продать ядро Царя? Сколько будет стоить оно?

Глупости. Я шагнул, осторожно, чтобы не потерять, вытягивая сапог из вязкого ила. Однажды мама мне уже рассказывала к чему может привести продажа столь дорогого трофея. Конечно, здесь не Нулевой, но жадность никто не отменял. Мне не хватало ещё проблем со старейшинами Шепчущего. Да и глупо это – продавать трофей с Царя, которого нельзя убивать. Жаль конечно, что Черепаха сожрала старейшин вместе с их кисетами, не оставив мне трофеев. Может где‑то здесь в грязи и валяется копьё Флета, но искать его желания нет. У меня есть немного духовной яшмы Пратия и из казны лагеря. Вещи со склада. Продам то, что не будет вызывать вопросов, а остальное оставлю себе.

А действительно? Зачем продавать? Я остановился, опустил взгляд к поясу, где висел кисет. У меня ведь есть кому его скормить. И никто ничего не узнает. Насколько сильным станет мой Призрак Флага Сотни Убийств, если дать ему ядро Царя? Но… Я оттёр чёрный и вонючий ил с кисета, борясь с новыми сомнениями. А если он станет настолько сильным, что вырвется из‑под власти Флага и нападёт на меня? Нет. Глупости. Так себя он вёл, лишь когда слабел от ран, и верх над погибшим Мастером брали другие души. Может напротив, это способ освободить его из‑под власти Флага?

Думаю в Шепчущем я сумею найти тех, кто знает такие вещи о сектантах. А если окажется, что мои предположения верны? Где я там возьму лишнюю духовную яшму или ядро Царя?

Я обернулся, снова оглядывая рану Черепахи, а затем решительно двинулся обратно. Иметь в запасе лучше, чем не иметь.

Мне главное, суметь убежать отсюда, если единственный удар, который я себе позволю, не увенчается успехом. Я добрался почти до самой шеи и замер, представляя, как буду действовать. При этом не позволял себе даже глядеть на рану Зверя, опустив глаза к бурым водорослям под ногами. Не хватало ещё, чтобы Царь почуял опасность и обернулся.

Что мне нужно будет сделать?

Пронзатель вынуть, вытянуть вперёд, повернуть голову, прицелиться в рану, снять Указ, наполнить технику Звёздного Клинка. Удар. И тут же Рывок влево, к кромке болота. Так далеко, как только могу, чтобы не оказаться в ловушке водяных стен, как орденцы. А там уже либо ждать, когда Царь умрёт от потери крови или бежать. Отлично. Это вполне возможно.

Я поднял Пронзатель, взглянул на пульсирующую жилу в ране Зверя, готовясь к удару, и вздрогнул от спокойного мужского голоса:

– Даже не думай об этом.

Глава 10

Не могу сказать, что этот голос прозвучал неожиданно. За последние дни такие моменты случались слишком часто. Казалось бы, давно миновали времена, когда двое Тигров в амулетах Тихого Шага смогли застать меня врасплох в лесу. С тех пор я стал опытнее, сфера боевой медитации в несколько раз выросла, я даже научился ощущать жажду убийства. Казалось, что никто больше не сумеет подобраться ко мне незамеченным. И вот… Снова!

Я едва не сбросил с себя Указ, удержавшись в последний момент, но вот древко Пронзателя сжал так, что онемели пальцы. Убрать ограничение своего возвышения сейчас не лучший выбор. Да и к чему? Пусть Закалкой мои чувства приглушены, а мир словно выцветает, но то, что между лопаток нет ощущения шипа или кинжала, этой странной острой тяжести, нет жара опасности, намекает: стоящий за спиной, не желает убить меня здесь и сейчас.

Совладав и с удивлением, и с готовностью бежать и сражаться, успокоив гулко стучащее сердце, я повернулся и замер в изумлении. Ожидал увидеть за спиной опасного человека, который не только сумел подкрасться ко мне по болоту, но и до сих пор оставался незамеченным Царём. А обнаружил перед собой мужчину, немногим старше моей мамы, который… висел в воздухе, скрестив ноги.

Он выглядел так, словно занимался медитацией – эта поза, спокойный взгляд полуприкрытых глаз, красиво расправленный на коленях белоснежный плащ. Особенно в сравнении со мной, не раз окунувшимся в болотную жижу с головой. На одеждах незнакомца не было и пятнышка.

Он был вообще удивителен во всём. Он летал. Сам. Словно передо мной герой сказок. Это возвышение… не меньше, чем Властелин Духа. Невольно я сглотнул вставший в горле ком и напомнил себе, что нужно дышать, а равных по возвышению идущих я уже видел.

Первым делом, оценивая противника и его силу, я привык глядеть на волосы. Но… У того, кто висел передо мной они обычные карие, без следа хоть какой‑нибудь стихии. А даже Земля и её оттенки разительно отличались от обычного цвета волос. В незнакомце я вообще не ощущал противника – я его лишь видел. Картина, а не человек. Пустое место. Более того, над его головой я не разглядел ни единого Указа или контракта. Единственное, что приходило мне на ум, это дух. Больше всего незнакомец походил на Каори: безупречные черты лица, наглядно показанная сила, которую я не ощущаю, отсутствие печатей.

Я медленно коснулся кулаком кисета, убирая в него Пронзатель, согнулся, пытаясь одной рукой изобразить поклон идущего к Небу:

– Младший приветствует уважаемого духа.

Вот только мои слова вызвали у незнакомца смех:

– Духа? Духа! Ха‑ха. А ты забавный. Нет, малыш. У любого духа Древних будут яркие, невероятные глаза, именно по ним ты всегда отличишь их от живых идущих.

– Благодарю старшего за совет, – мой поклон стал ниже. – Но кто тогда вы?

– Я – Проверяющий от клана Вилор.

Имперец. Невольно я вскинул глаза, но тут же склонился, только не от того, что испытывал такое большое уважение к незнакомцу передо мной, а чтобы скрыть взгляд. Я сам не знал, чего сейчас в нём больше: удивления, опаски, любопытства, насмешки? И не хотел давать даже малейшего повода для недовольства человеку, про которого до этого слышал только байки.

– Довольно кланяться.

Ленивый взмах рукой, который он сделал, я скорее почувствовал, чем увидел. И выпрямился, продолжая внимательно слушать.

– Первое, что ты должен запомнить – Цари неприкосновенны. Тем более такие необычные, как эта Змеиношеяя Черепаха. Мне, – голос имперца стал ворчливым, – знаешь ли, стоило немалых трудов принести сюда яйцо из Третьего и сделать так, чтобы зверь вообще сумел родиться здоровым в месте со столь низким уровнем энергии Неба. Повторять подобное приключение в ближайшие лет тридцать я не намерен. Ты меня понял?

Я снова хотел поклониться, но, помня слова незнакомца, ограничился кивком:

– Разумеется понял, уважаемый Проверяющий.

Интересно только, что он делал бы, если бы удар Вилара пришёлся чуть левее и разрубил жилу Черепахе? Горевал сейчас над тушей любимицы? Не хватало ещё чтобы он решил, будто это я её покромсал.

– Эту рану нанёс не я, уважаемый…

Меня перебили:

– Не стоит мне что‑либо объяснять, я всё видел своими глазами.

Или… Я даже вздрогнул от догадки, услышав эти слова. Или же удар техники и летел туда, куда и целил орденец? Он, нанесённый опытной рукой, должен был стать смертельным для Зверя. Да только незнакомец, способный оставаться невидимым, необнаруженным и незапятнанным болотной жижей во время сражения вокруг него, наверно способен и немного подправить полёт чужой техники. Или же… и вовсе прикрыть Царя своей защитой. Не потому ли даже Цориут, тот, кто мог считаться Мастером и сильнейшим из орденцев, не сумел серьёзно ранить Черепаху? Вот и ответ, почему никто не охотится на Царей – их просто никто не может убить с такими защитниками.

– Второе, что я хочу тебе сказать, раз уж ты вынудил меня показаться тебе.

Я? Вынудил? Свою насмешку я оставил при себе, не позволив проявиться ей на лице.

– Обычно всем, кто заслужил право на переход во Второй пояс, мы предлагаем выбор: либо они переезжают, либо остаются здесь. И даём полгода на раздумья и дорогу. Если кандидат хотел, но опоздал даже на день, то его судьба – остаться здесь. Но… – незнакомец откинулся назад, словно всё это время сидел на невидимом ложе и сейчас оперся на него спиной, указал на меня пальцем. – Твоя судьба другая.

И замолчал. Молчал и я, продолжая глядеть на имперца, подмечая детали, которые ускользнули от меня раньше. Его халат не привычного кроя, а традиционная имперская одежда, та самая, в которой нужно приходить на официальный вызов в Небесный Дом или Хрустальную Пагоду. Но на поясе нет ни цзяня, ни кисета Путника. Зато есть… Кольцо на той самой правой руке, пальцем которой он всё ещё указывает на меня. Кольцо, в которое Каори советовала убрать оружие.

– Твои полгода уже просыпаются песком из часов. У тебя осталось пять месяцев и три недели на то, чтобы пройти ворота крепости Ясеня.

– Но… Старший, я ведь всего девятая звезда. Дух из Миражного сказала, что на достижение пика Воина у меня уйдёт почти год.

И снова мои слова вызвали улыбку у имперца:

– Оказывается, смотреть, как ты юлишь, пытаясь обмануть, это так забавно. Гораздо забавнее, чем наблюдать со стороны.

Наблюдать? Незнакомец подался вперёд:

– К чему соблюдать формальности, если закон Империи гласит: любой, ставший Мастером Духа, может подняться во Второй пояс. К чему ждать год, ещё сильнее запуская рану, когда можно ткнуть любому стражу клана Гарой под нос ладонь и продемонстрировать непрерывное течение техники, а, Леград?

Верно. Не об этом ли я думал, вспоминая истории про Рама Вилора, о том, что он одновременно начал познание техник и на уровне Воина, и на уровне Мастера? Мне осталось лишь согласиться:

– Как скажет уважаемый Проверяющий. Прошу прощения за свою глупость, я выполню ваше указание.

Имперец кивнул:

– Ты запомнил, сколько тебе отпущено времени?

– Запомнил, уважаемый.

– Хорошо. Третье. Другие могут пенять на удачу или происки судьбы, что задержит их в дороге. Такие люди: умные и сильные, ставшие одними из сильнейших людей в Поясе или Нулевом, всегда могут устроиться в жизни. Как сделал это твой знакомый Дирман Стон, выпивший отвар, остановивший его возвышение, как только взял девятую звезду, верно?

И снова я вздрогнул, осознав, как много этот человек знает обо мне и моей жизни. Да, я сам, глядя на главу странствующего посёлка Алмы, думал о том же в тот день: о его подозрительной худобе, словно высушившей его на ветру Пустошей. А имперец продолжил и теперь в его голосе не было и следа улыбки, зато был холод моих Оков:

– Но то, что сойдёт с рук одному из тысяч простых торгашей или какому‑нибудь старику комтуру, не сойдёт с рук тебе. Накрепко вбей себе в голову моё предупреждение, Леград, – если опоздаешь, умрёшь. Я лично найду тебя и превращу в пепел. Ты меня понял, Леград?

Я склонился, поднимая перед собой ладонь:

– Понял, уважаемый старший.

– Отлично. Четвёртое. Можешь как угодно забавляться с Указами фракций или контрактами, мне нет до этого дела, хоть всех в Поясе от них освободи. Запомни одно – Указы трёх цветов – для тебя под запретом. Я закрою глаза на происшествие в лагере Ордена. Но только попробуй ещё раз запустить в них свои руки и уверяю – тебе не понравятся последствия. Три цвета – это Указы нашего клана Вилор и не тебе ломать то, о чём не имеешь ни малейшего понятия, сидя на дне своего колодца. Уяснил? Тебе ведь читали в детстве эту притчу?

Кивнул. Своим мыслям. Значит, всего лишь наказание, а не смерть. Это уже обнадёживает. Иногда наказание можно и принять, но я послушно подтвердил:

– Я понял вас, уважаемый, как помню и притчу.

– Ха! Ты и врёшь так забавно.

Невольно я скосил глаза вверх, пытаясь увидеть, нет ли надо мной Указов. Дарсов имперец, он что обладает талантом чувствовать правду? И если знает про лагерь, то не был ли рядом с нами возле Миражного? Не забавлялся ли зрелищем наших схваток? Мои мысли прервали хлопки крыльев, заставив поглядеть в их сторону. Увиденное мне, Закалке, совершенно не понравилось. Туда же повернулся и имперец, только выразив свои мысли вслух и более крепко, чем я:

– Безмозглые отродья. Ненадолго же я их отпугнул. Пожалуй, нужно подлечить бедного Чопу, ему и без того досталось сегодня. Не хватало ещё, чтобы он снова начал бояться этих тварей. А ты проваливай и не забывай о нашей встрече. И не советую открывать кому‑нибудь свой талант во Втором. Там очень не любят тех, кто закрывает им Указами знания и вышвыривает из Третьего. Придёт время, и я сам найду тебя во Втором, младший собрат шэн.

Я вздрогнул в третий раз, оглядывая имперца пристальным взглядом. И… ничего не увидел. Он же улыбнулся:

– Не веришь?

Лёгкий, я бы даже сказал ленивый жест кистью и за спиной незнакомца, выше его головы, позволяя разглядеть все детали, возник яркий и чёткий герб, несравнимый с теми бледными тенями, что я видел у ватажников. Было и другое отличие, ещё более существенное: три длинных хвостовых пера, изогнутых словно в символе Древних. Страж ранга шаул.

Сегодня я уже много раз склонял спину, но сейчас впервые сделал это по‑настоящему уважительно:

– Рад встретить уважаемого старшего собрата, могу ли я узнать имя шаула?

Герб исчез:

– Моё имя Клатир. И раз уж речь зашла о нашем ордене Стражи, то у меня есть для тебя ещё один совет, Леград. Лес в жетоне хорош, не так ли?

– Верно, собрат, он поражает меня каждый раз.

– Но мне кажется, что ему не хватает музыки, в нём слишком тихо. Как только выберешься из болота, то присмотри себе инструмент по нраву: гуцинь, какую‑нибудь флейту, эрху, пипу, разницы нет. А теперь иди.

И я послушно развернулся к краю панциря и кромке леса. Впереди, в жиже изогнулось длинное тело какой‑то змеи. Я – Закалка тут же замер, а через мгновение шагнул вперёд уже Воином третьей звезды. Хватит бояться Царя, сейчас, рядом с шаулом, я могу умереть скорее вот от таких тварей. Не знаю кто это был, какой звезды, но стоило мне стать сильнее, как змеиное тело скользнуло прочь, уступая мне дорогу. В жиже за ней проступил странный след, заставивший протянуть к нему руку, и достать из грязи небольшой медальон на порванной цепочке, которую и тянул за собой мелкий Зверь. Жетон отправился в кисет, а я рванул к краю панциря, подгоняемый шумом крыльев.

Пусть в голове бродили десятки, если не сотни мыслей, но я отметил и положение солнца, и направления на Братьев, перед тем как окончательно снять с себя ограничения и уйти Рывком со спины Царя. Придётся долго бежать сквозь леса Питонов, но устроиться лагерем я предпочту всё же на знакомых землях Волков. Там хотя бы известны места, где вряд ли появятся ватажники.

Другое дело – те же Питоны, болото и Царь, за которым они должны следить. Питоны даже могли наблюдать за моим бегством от орденцев и дальнейшей схваткой. То, что я не видел Указов и не ощущал чужого взгляда, ничего не значит. Как верно заметил Клатир из клана Вилор, я слишком мало знаю об окружающем мире, словно лягушка на дне колодца. Те, кто ждал нас у выхода из Миражного, пользовались формациями, чтобы скрыть себя, могли спрятать даже вытоптанный снег под огромным миражом‑иллюзией. Была ещё Лиора, о присутствии которой не догадывался и сам комтур Пратий. Теперь же, передо мной и вовсе появился тот, о ком в Поясе ходили только слухи. Так что способов спрятать одного человека от другого много.

Ну и что с того, что кто‑то из Питонов видел, как проходила схватка? Они заметили, как сильно я ранен и решат, что догнать и добить ослабленного идущего ничего не стоит? Пусть только попробуют. Не зря я с каждого побеждённого врага снимал защитные амулеты. В этом сражении я приберёг к финалу трофей с Ария. Его запасной амулет оказался лишь немногим хуже, чем у самого комтура. Не знаю, сколько ударов успел нанести Пратий, но серьёзных ран нет. Первый, самый опасный удар кинжалом с использованием оружейной техникой амулет выдержал, а повторить эту технику Пратий не успел, занятый своим огнём.

Да, возможно, со стороны я кажусь едва ли не умирающим, весь облитый кровью, но любой опытный ватажник знает, как легко хлещет кровь из ран на голове. Как знает и о возможностях алхимии, что за несколько тысяч вдохов заживляет даже сквозные дыры в теле. Тот, кто пойдёт по моему следу, в надежде, что я потерял много сил и стану добычей – заблуждается. И всё же я больше рассчитываю на то, что обычные ватажники именно таковы, какими их и описывал Гунир – «если будешь в лесу один и встретишь отряд ватажников, то тебе всегда помогут – слово».

Я уже не вчерашняя Закалка из Нулевого, уже знаю, что люди везде одинаковые, встретил даже Мадов, которых не остановило ничего, слышал из уст Мириота о других, кто встречал вышедших из Миражного. И всё же – надеюсь на лучшее. Это бегство на грани, эта ловушка, которая могла прикончить и меня самого, смерть Пратия – буквально выпили меня. Как Чёрный Гриб иссушает тело, так это всё осушило мою жажду боя и решимость биться до конца, зубами выгрызая победу словно Салк.

Устал. Забившись в глухой и тёмный угол густого подлеска деревьев‑карликов, устроил себе лагерь, окропив землю алхимическими составами ватажников и занялся собой. Не зря же упорно шёл именно сюда, откуда так тянуло моей стихией?

Вот только с такой покалеченной рукой я могу сжимать меч, могу сражаться, выбирая момент для техник с правой ладони, которую привязал к груди. Но перевязывать раны, снимать с себя доспех? Я уже пробовал в снегах и не сумел сделать толком ни того ни другого. А ведь мои глубокие порезы всё ещё сочатся кровью. Как бы я ни был силен, как бы ни было хорошо моё тело, идущее вслед за душой, но у всего есть предел. Из любой раны желательно всё же удалять грязь и посторонние вещи, перед тем как залить их алхимическим зельем.

Моя растерянность не длилась долго. Какой у меня выбор? Никакого. И в прелую листву вонзился Флаг, а в двух шагах от меня возникла едва различимая в лесном полумраке фигура его раба. В этот раз я обошёлся даже без призывания. Либо это и вовсе не было никогда нужно, а сектант просто кичился силой и качеством артефакта, либо же и призрак и мои с ним отношения меняются. Он стал сильнее, я стал сильнее, он в прошлый раз впитал немало моей крови сверх той, что я проливал когда‑то на Флаг. Туман, составляющий тело призрака, стал уже настолько густым, что он выглядит едва ли не как живой человек, покрытый чёрной грязью. Разве что провал рта по‑прежнему темнеет беззубой ямой, а вот глаза напротив, стали сильно светиться.

Возникает ощущение, что полученная энергия позволяет ему идти по пути возвышения. Может ли быть у призраков и духов свой путь к Небу? Или же верна моя догадка о том, что главная душа, душа Мастера, возвращает свои знания, умения и силу? Как бы там ни было, но сейчас мне нужна не его сила и способность убивать, а способность понимать меня. Потому что первым моим приказом стало:

– Помоги мне снять доспех.

И призрак не задумался ни на миг: скользнул за спину, уверенно принявшись расстёгивать ремни. Больше того, он отлично помог и со снятием одежды, и с промывкой ран. В его лице я неожиданно нашёл помощника, слугу, которого мне, лишившемуся руки, так не хватало.

Холодная вода, смывающая с меня корку засохшей болотной жижи, словно смывала и усталость. Призрак забросил на верёвке в ручей иссечённую, опалённую, не раз спасавшую меня тренировочную броню Древних, а я сменил одежду, без сожалений закопав старые окровавленные тряпки.

Рассматривая в зеркале, обнаруженном в одном из кисетов, своё лицо и бугрящиеся красные шрамы, невольно отметил, что, утянув врага под воду, поступил правильно. Кто знает, что вышло бы, не получи я преимущества.

Закончив с внешней частью ран, привычно сообщил:

– Охраняй.

На спине Царя я не призывал призрака лишь потому, что помнил, как Гунир говорил о ненависти Зверей к сектантам. Ни к чему в такой важной схватке было использовать то, что могло обратить внимание Черепахи на меня. Здесь же – ему самое время заняться привычной работой, пока я буду погружен в себя. Пусть приглядывает, сейчас гости начнут подниматься вдоль ручья на кровь.

Первое, что сделал, сосредоточившись не на зуде и удвоенной боли в ранах, а на медитации – оценил, насколько тяжело мне здесь находиться. Здесь и мне – это девятой звезде в землях второго лагеря, где самым сильным ватажником был Риквил, замерший у границы седьмой звезды. Оказалось – не так всё плохо, как я ожидал. Всё же большая часть моих неприятных ощущений связана скорее с усталостью от долгой погони и смертельной схватки. На самом деле скудность потоков силы ощущается не сильнее, чем когда я вернулся от Фонтана к Гряде. Да есть, и что? Если не заставлять себя прислушиваться, то эта «сухость» потоков силы уже через несколько сотен вдохов становится привычной и не ощущается как что‑то невыносимое.

Возможно, это из‑за того, что я устал от непрерывного использования боевой медитации, прерываемой постоянными Круговоротами, которые изрядно напрягли меридианы. Но я не собирался проверять сколько вокруг силы Неба, вместо этого наконец‑то занявшись разбором трофеев, раскладывая их по полезности и цене. Найденный в грязи жетон оказался непохож на тот, что я снял с груди Пратия: на нём не нашлось изображения трёх Братьев. Да и выглядел проще, едва ли не как ученическая поделка кузнеца, это точно не изделие артефакторов. Но Пратий был самым младшим из врагов, значит, найденный жетон либо второго комтура, либо старейшины. Памятная вещь скорее всего. Можно было бы просто выбросить, но с кисетами Путников у меня нет проблемы с местом. Найдётся полка и для таких вещей, и грязная железка легла поверх опалённой маски Пратия. Нужно лишь навести порядок.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю