Текст книги "Закон блатного мира"

Автор книги: Михаил Серегин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 23

Магаданский морской порт – один из самых важных транспортных узлов всего Колымского края. А может быть, даже и не «один из», а просто самый важный. В самом деле, железных дорог в области нет – в условиях Крайнего Севера они попросту нерентабельны, и поэтому основное сообщение с материком, как жители области называли всю остальную Россию, шло или по воде, или по воздуху. Однако возить грузы и пассажиров воздухом довольно дорого, и поэтому самым массовым является морской путь, единственный недостаток которого в том, что довольно большую часть года ходить по замерзшему морю могут только ледоколы, да и то не все. Но из-за этого обстоятельства, когда сезон судоходства начинался, морской путь становился особенно оживленным – до следующей зимы. Сейчас, в самой середине рабочего дня, в порту было очень людно и оживленно.

Конечно, за последние пятнадцать лет порт изрядно захирел, как и практически все в стране, но в последние год-полтора стал постепенно возрождаться. Понемногу стали появляться новые корабли, а старые ставили на ремонт, чего они уже столько лет не могли дождаться. У причалов суетились люди, между пакгаузами ртутно поблескивало море, а на фоне неба чернели темные силуэты козловых кранов и далеких сухогрузов. Чуть дальше от причалов вокруг пары дешевых забегаловок толпился народ, не занятый сейчас работой: докеры, рыбаки, матросы, работяги с судоремонтного завода и прочий портовый люд. В воздухе слышался скрип кранов, крик чаек, плеск волн и шум двигателей подходящих или уходящих кораблей.

На одном из пустых причалов стояли два мужика, одетых в истрепанные и заляпанные рыбьей чешуей рыбацкие робы. У одного из них в руках была только что откупоренная бутылка, а у второго – четверть буханки черного хлеба. Мужики явно были из числа околачивающихся в порту бичей, ищущих, где бы подработать или стянуть, что плохо лежит. За последние годы очень многие моряки потеряли работу и попали в такое положение.

– Глянь, Петрович, какая цаца идет, – хмыкнул тот, что с бутылкой, толкая в бок своего товарища.

Посторонний человек мог бы подумать, что бич говорит о какой-нибудь девушке, однако товарищ понял его совершенно правильно. Во-первых, откуда взяться девушке в порту, а во-вторых, слово «ходит» моряки испокон веков употребляли, когда говорили о судах, считая, что сказать «плывет» можно только кое о чем, находящемся в проруби.

– Катерок, что ли, адмиральский? – спросил второй, отламывая от краюхи примерно половину, а остальное протягивая товарищу.

– Он самый, – кивнул тот, принимая хлеб и отхлебывая из бутылки.

То, что внимание бывшего моряка задержалось на идущем мимо них катере, было понятно. Новенький, так и сияющий свежей краской и лаком катер, из тех, что часто называют «адмиральскими», так резко контрастировал со всеми остальными плавсредствами, находящимися в бухте, что не заметить его было трудно. От берега его отделяло метров тридцать, и бичи прекрасно видели на борту толстого мужика, в этот момент как раз вынимающего из кармана мобильный телефон.

– Не иначе, к «Алазани» идет... – лениво сказал второй бич, протягивая руку за бутылкой.

– Ага, – ответил первый со вздохом. – Вот бы куда устроиться... Эх, и повезет же кому-то!

Суперсовременный траулер «Алазань» с тех самых пор, как он появился в Магаданском порту, был мечтой всех до единого безработных моряков. Да что там безработных!.. Большая часть тех, кто имел работу, охотно бросили бы ее, если бы им пообещали место на «Алазани». Траулер того стоил, на этом сходились все знающие люди порта. Притом всем было хорошо известно, что на промысел «Алазань» еще не выходила и на судне полностью укомплектована только команда, а тех, кто будет заниматься самой добычей рыбы, еще будут набирать.

– Интересно, что это за толстый хрен на катере? – словно бы подумал вслух первый бич. – Важный такой, да еще на таком катере, и видно, что не моряк. Не иначе крутой какой-то.

– Может, хозяин? – предположил другой. – Эх, интересно было бы узнать, о чем он там по телефончику болтает. Может, как раз насчет найма...

– Может, и так...

В одном бичи были правы, но в другом ошибались. Плывший на лаковом «адмиральском» катере толстый мужик и в самом деле был номинальным владельцем рыболовной фирмы «Сэлтон», которой принадлежал траулер «Алазань». Но телефон Валерий Игоревич Туманов вынул вовсе не для того, чтобы договариваться о найме работников на свое судно, а совсем для других целей. И номер, который он торопливо набирал, сверяясь с какой-то бумажкой, не был номером кого-то из его торговых партнеров или конкурентов. Это был номер так называемого телефона доверия – по сути дела, телефона для стукачей, по которому кто угодно мог позвонить в милицию и сообщить какую-нибудь информацию.

– Милиция, я вас слушаю, – раздался в трубке равнодушный мужской голос.

– Здравствуйте, – торопливо пробормотал в трубку Туманов, прикрывая рот ладонью так, чтобы никто из ведущих катер людей его не услышал. – Я хотел бы сообщить вам очень важную информацию. Сейчас по трассе со стороны моря через перевал к городу движется особо опасный преступник – Степанов Александр Иванович, кличка Филин. Он замышляет серьезное преступление, наверняка вооружен, едет на «Тойоте» белого цвета.

Туманов сделал паузу, чтобы перевести дыхание. В это время ему показалось, что в трубке послышалось негромкое постукивание, как будто оператор набирал что-то на клавиатуре компьютера. Спустя секунду милиционер ответил уже намного более заинтересованным голосом, видимо, он успел проверить и убедился, что названный Тумановым человек действительно существует.

– Откуда вам это стало известно?

– Какая разница? – нетерпеливо сказал Туманов. Он прекрасно знал, что на такие вопросы можно не отвечать, реагировать на звонок менты все равно обязаны. – Слушайте, он будет в Магадане минут через двадцать, направляется в сторону «Шанхая», точный адрес – переулок Жабина, дом семнадцать. И имейте в виду, он может быть не один!

– Какое... – начал милиционер, но Туманов, не дослушав вопроса, ткнул пальцем в кнопку и выключил телефон.

Проверить поступившую информацию менты будут обязаны, все такие звонки записываются. Вот и отлично. Теперь осталось избавиться от этого мобильника. Свою службу он сослужил, и теперь от него одна только опасность. В режиме «ожидания звонка» любой мобильник работает как радиожучок, по которому можно засечь местонахождение абонента и прослушать все его разговоры. Так что этот телефон нужно отправить за борт, а у него останется новый, о котором еще никто не знает – ну, не считая секретаря, конечно.

Туманов поднял голову. Борт «Алазани» был уже в нескольких десятках метров, и ведущий катер рулевой смотрел только туда, совершенно не обращая внимания на своего пассажира.

Однако кидать мобильник в воду открыто Туманов все же побоялся. И с траулера заметить могут, и с берега, а светиться лишний раз ему ни к чему. Он сделал два осторожных шага к борту катера, заведя руку с мобильником за спину, и как раз в тот момент, когда суденышко стукнулось о высокий борт «Алазани», разжал пальцы. Мобильник упал в воду и мгновенно пошел ко дну, оставив после себя только быстро исчезнувшие круги на темной воде. Туманов осмотрелся – кажется, никто не заметил. Вот и славно. Можете теперь сколько влезет местоположение Валерия Игоревича Туманова определять. Если очень захочется, хоть водолазов наймите.

Тем временем с «Алазани» на катер спустили трап, и Туманов шагнул на него, мгновенно преобразившись. Из испуганного и затравленного человека он сразу превратился в солидного бизнесмена, спокойно и уверенно вступающего на борт своей собственности и имеющего право отдавать любые приказы.

Когда Туманов поднялся на борт траулера, его уже встречали. Первым ему навстречу шагнул среднего роста пожилой мужик в белом кителе с квадратной челюстью, обрамленной коротко подстриженной бородой, и благородной проседью в волосах. Впрочем, кроме проседи, ничего благородного в его облике не было, так, обычный пожилой моряк, дослужившийся до капитанского звания, со всеми свойственными морякам достоинствами и недостатками. На левой щеке капитана, чуть выше бороды, был небольшой шрам, по форме напоминавший полумесяц, – след одной из драк, в которой моряк участвовал в бурной юности. Следом за капитаном, которого Туманов знал довольно давно, шагнули еще двое каких-то мужиков помоложе.

«Помощники какие-нибудь...» – подумал владелец «Алазани».

– Здравствуйте, Валерий Игоревич, – с уважением в голосе поприветствовал Туманова капитан. – Какие будут приказания?

– Здравствуй, Антон, – кивнул Туманов. Он не удивился вопросу. Ведь капитан был заранее предупрежден, что распоряжения он получит только при личной встрече, а не по телефону.

– Давайте только в каюту пройдем, не здесь же на ветру топтаться, – предложил капитан.

– Сейчас пройдем, – с барственным видом кивнул Туманов. Но прежде чем проследовать за капитаном, он повернулся к городу и сделал ему ручкой.

– Ну что – счастливого плавания! – громко сказал он.

Один из стоявших за спиной капитана моряков недовольно поморщился. Такие прощальные жесты тоже считались плохой приметой. Да и вообще не понравился ему этот надутый толстяк, здорово смахивающий на индюка. Однако, как только Туманов повернулся, моряк тут же убрал гримасу с лица и снова предупредительно улыбнулся. Нравится не нравится, а улыбаться изволь, владелец судна есть владелец судна.

Следом за капитаном и его помощниками Туманов прошел в каюту.

– Садитесь, Валерий Игоревич, – капитан сделал приглашающий жест, показывая Туманову на стол и стоящие вокруг него удобные кресла, единственной непривычной для Туманова особенностью которых было то, что их ножки оказались привинчены к полу. – Сейчас я вам коньячку налью...

– Погоди секунду, – Туманов не спешил садиться. Он прекрасно помнил, что нужно как можно скорее отойти от берега. – Антон, слушай, что сейчас сделаешь. Во-первых, надо немедленно выйти в море...

Слово «немедленно» Туманов специально выделил голосом, и капитан понял его правильно. Он только уточнил:

– Какой курс?

– На запад. Подробнее потом скажу. И вот еще что... Для того чтобы судно нельзя было обнаружить, что сделать надо?

– Отключить все приборы связи и спутникового пеленга, – не задумываясь ответил капитан.

– Вот это и сделай.

Капитан кивнул и, обращаясь к своим помощникам, приказал:

– Степан, ты в ходовую рубку. Выходим из акватории порта, курс на запад. А ты, Петр, к радисту. Скажи, чтобы ни с кем на связь не выходил и спутниковый пеленг не включал. Все ясно?

– Так точно, – почти хором отозвались моряки и друг за другом вышли из каюты.

– Ну вот, а теперь можно и коньячку, – довольно потирая руки, сказал Туманов и уселся за стол.

Через полчаса траулер «Алазань» дал прощальный гудок и, покинув бухту Ногаева, взял курс на запад.

– Как-кая м-машина, – слегка заплетающимся языком сказал уже изрядно захмелевший бич, провожая уходящий корабль мечтательным взглядом.

– Эт-то точно, – согласился с ним его товарищ.

Глава 24

Вдалеке показались белые буквы, которые по мере приближения к ним увеличивались и складывались в надпись «Магадан». Каждая буква была в человеческий рост, а сделаны они были из чего-то белого. Коля Колыма никогда не задумывался, из чего именно. Может, из мрамора, а может, и крашеного бетона. Какая разница? Главным было то, что эта надпись отмечала границу города. Белая «Тойота» на полной скорости пролетела мимо монументальной надписи, и Колыма начал сбрасывать скорость. Он понимал, что с каждой упущенной секундой шансы на то, что жизнь смотрящего можно спасти, падают, но понимал и то, что в черте города гнать с такой же скоростью, как и раньше, нельзя. Тормознут менты, и привет. На переднем сиденье раненый старик, в багажнике гранатомет и двести килограммов золота, а оба пассажира машины – преступники-рецидивисты.

– Притормози, Колян, тут за следующим поворотом ментовский блокпост, – сказал с заднего сиденья Филин, трогая брата за плечо.

– Я помню, – коротко ответил Колыма. – Сейчас приторможу.

Блокпост они миновали благополучно. Менты как раз только что тормознули какой-то грузовик и сгрудились вокруг него, совершенно не обратив внимания на скромную белую «Тойоту», проехавшую мимо.

– Фу-у, пронесло, – вздохнул Филин. – Теперь, считай, минут двадцать до «Шанхая» осталось, не больше. Колян, а там нам еще долго до лепилы ехать? Я за пять лет почти забыл, как до него добираться.

– Недолго, – отозвался Колыма, снова прибавляя скорости, но не нарушая, впрочем, при этом установленный скоростной режим. – После того как до «Шанхая» доедем, еще минут десять, не больше.

– Ясно... – протянул Филин. Потом он сделал паузу, словно обдумывая что-то, и снова заговорил: – Слышь, Колян, а справится этот лепила? Рана-то, конечно, не самая опасная, но и возраст у Бати уже какой... Да и крови... Эх, ядрена вошь! – Филин осекся, перебив сам себя.

– Что там? – резко спросил Колыма. Он не мог даже оглянуться, все его внимание было приковано к дороге.

– Да опять кровь пошла! – сдавленным голосом ответил Филин, перегибаясь через спинку сиденья и наклоняясь к смотрящему.

– Погодь, сейчас я ему рану зажму. Старик и так ведь крови сколько потерял!

Смотрящий негромко застонал.

– Ты зажимай осторожнее, а то только хуже сделаешь, – напряженным голосом прикрикнул на брата Колыма. Нога его при этом непроизвольно нажала на газ, и «Тойота» пошла быстрее, уже заметно превышая дозволенную скорость. В этот момент смотрящий снова застонал.

– Да осторожнее ты! – рявкнул Колыма.

– А что я сделаю?! Если слабее зажимать, то кровь течет! Пусть уж лучше ему больно будет, но хоть кровь он не теряет! От боли не загибаются!

Колыма хрипло выругался себе под нос. Брат был прав, но легче от этого не стало.

– Колян, – снова подал голос Филин. – Так я что хотел сказать... Справится лепила-то? А то привезем твоего пахана, а он чего-нибудь накосячит. Дело-то серьезное, а я помню, когда мы к нему заваливались, у него не очень круто все поставлено было. Тут ведь нужно будет переливание делать и все такое...

– А что делать?! – отозвался Колыма, с трудом сдерживая бессильную злость, не давая ей вырваться наружу. Это вообще было не в его правилах. – Куда мне его еще везти?! Не в больницу же с ножевым ранением соваться, понимать ведь должен, не маленький! А лепила справится. За те пять лет, что ты срок мотал, он круто поднялся. У него там уже целая клиника на дому образовалась. Он и кровь любой группы за пять минут организовать может, и лекарства любые, и вообще, ничем у него не хуже, чем в больнице. Да и сам он получше обычных врачей – платят-то ему не как им. Я и сам, было дело, у него кантовался, и все ништяк было.

– Ну, может, и так... Значит, я отстал от жизни, – ответил Филин.

– Точно тебе говорю. У него все на мази. Этот лепила постоянно братве помогает. Ну а мы ему, когда подопрет. Так что не подведет. Да и Батю он знает, поймет, что в случае чего легко не отделается.

– Ясно... – протянул Филин, ненадолго замолчал, а потом сказал: – Слышь, Колян, сбрось маленько скорость, за сотку же прем. Ведь тормознут менты, тот блокпост не один на трассе.

Колыма молча кивнул, признавая справедливость сказанного братом. Он и в самом деле, постепенно увеличивая скорость, гнал уже за сто километров в час. «Тойота» снова пошла медленнее. Вокруг постепенно стали появляться дома, невысокие строения барачного типа, в основном двух– и трехэтажные. Вдоль дороги потянулись невысокие пологие сопки, украшенные вышками и какими-то строениями, да и сама дорога стала пошире и поровнее.

– Ага, вот и медеплавильный, – негромко сказал Колыма, увидев знакомые очертания огромного завода. – Совсем немного осталось.

– Ага, – отозвался Филин.

– Как пахан?

– Вроде ничего. Дышит ровно.

– Это я и сам слышу. А кровь?

– Сочится, но несильно.

«Кажется, все-таки довезем, – подумал Колыма. – В самом деле, рана не особо опасная, до конца пути минут пятнадцать осталось, а Батя и не из таких передряг выкарабкивался. Вспомнить хотя бы прошлый год, когда Ворон, сука позорная, его связанного и избитого подыхать на трассе бросил. Батя тогда умудрился веревки перетереть и добраться до людей, хотя чего это ему стоило, только он один и знает. Если уж тогда смотрящий выбрался, то теперь тем более. Подумаешь, потеря крови, великое дело! Сделают переливание, и порядок!»

Подумав об этом, Колыма немного успокоился, мысли приняли иное направление. Коле не давал покоя увиденный им гранатомет, который Филин погрузил в багажник машины. Да и сам факт, что брат оказался на безлюдной дороге, прятался за скалой, о многом говорил. Совершенно ясно, что Филин кого-то ждал и притом не для того, чтобы пирожными накормить. Вопрос – кого? И по чьему заказу? Того самого «маслокрада»? Выходит, что так. Но почему братан обвинил его в том, что тот его кинул? Непонятно. Коля Колыма не любил откладывать такие непонятки в долгий ящик, а поскольку брат был рядом, то проще всего было прямо спросить его, а не строить предположения. Блатной так и поступил.

– Слышь, Сашка, – сказал Колыма, – а как ты там, на дороге, оказался? Да еще с оружием? Кого выпасал, а?

Филин то ли не услышал, то ли сделал вид, что не услышал. Во всяком случае, он ничего не ответил, даже не поднял головы – это Колыма видел в зеркало.

– Да ладно, не менжуйся, – сказал он, выждав несколько секунд. – Я ведь брат твой.

Филин снова не ответил. Казалось, что все его внимание было поглощено раной смотрящего, которую он старательно зажимал. Батя вроде затих, не ворочался и не стонал.

– Что молчишь-то, Сашка? – спросил Колыма погромче. – Не хочешь рассказывать – не рассказывай, но тогда так и скажи, а не молчи.

– Да нет, Колян, с чего ты взял? – по голосу чувствовалось, что Филин смущен. Он так и не поднял головы, казалось, что боится встретиться с братом глазами. – Я тебе потом все расскажу, как пахана довезем и лепиле сдадим. Ты давай, гони быстрее, тут же можно...

Колыма понял, что сейчас говорить об этом брат не хочет, поэтому и меняет тему. Ну что ж, не хочет, так не хочет, его право. Хотя странно это. Что ему от родного брата скрывать? И ведет себя как-то странно, даже глаз не поднимает. Не похоже это на него. Ну да ладно, действительно, как смотрящий будет доставлен на место, так и поговорить можно будет по-нормальному. А пока ехать надо. Но гнать быстрее, кажется, не стоит. Колыма каким-то шестым чувством, по еле уловимым вибрациям машины, чувствовал, что «Тойота» тянет уже с большим трудом. Не хватало еще, чтобы подержанная тачка сейчас заглохла – с раненным в грудь человеком на руках в такси не сядешь.

– Тачка перегружена, – отозвался он. – Нас трое, да еще два центнера груза в багажнике. Лучше уж попозже на три минуты приехать, но наверняка.

– Это ты прав, – кивнул Филин. Но глаз так и не поднял.

«Нет, с ним явно что-то неладно, – подумал Колыма. – Он то ли стыдится чего-то, то ли пытается скрыть... Что же это за секреты появились у Сашки от родного брата?!» Но вслух Колыма ничего этого не сказал.

Тем временем по сторонам пошли уже совсем цивилизованные места. Часто стоящие дома, среди которых то тут то там виднелись пятиэтажки, небольшие магазины, машины на дороге, идущие по улицам люди, вот показалась почта... Это были окраины «Шанхая», и с каждой минутой они забирались в него все глубже и глубже.

«Ну вот, – подумал Колыма, – до „Шанхая“ добрались. Теперь минут пять еще ехать осталось, и приключения на сегодня закончатся».

Он и представить не мог, насколько же сильно ошибается.

Глава 25

Сергей Николаевич Свердлов сидел за столом и курил, небрежно стряхивая пепел в бронзовую пепельницу. Любой сотрудник прокуратуры, хорошо знавший своего шефа, увидев это, сразу понял бы – Свердлов нервничает. Прокурор области курил мало, а на рабочем месте вообще почти никогда. И если уж он все же придвигал к себе пепельницу и доставал сигареты, то это значило, что он находится на высшем градусе напряжения. Однако, кроме курения, никаких признаков этого напряжения не было. Лицо Свердлова было спокойным и бесстрастным, только губы, пожалуй, сжаты чуть сильнее, чем обычно, да глаза неспокойны.

Свердлов последний раз затянулся сигаретой и бросил окурок в пепельницу, где уже лежали три таких же. После этого прокурор перелистнул пару страниц в лежавшей перед ним папке, но тут же отодвинул ее от себя. Работать он не мог, все мысли его были сейчас очень далеки от повседневной рутины. Это тоже было одним из признаков нервного напряжения, как правило, прокурор терпеть не мог тратить рабочее время даром. Он считал, что если уж он сидит у себя в кабинете, то глупо ничем не заниматься, отдыхать куда удобнее и приятнее дома.

Но сейчас работа не клеилась. Мысли Свердлова вертелись вокруг недавно полученного им сообщения, но для того, чтобы придумать что-то дельное, ему не хватало информации. В оперативной сводке из милиции, которую он недавно получил, не было ровным счетом ничего интересного, а новой ждать было еще довольно долго. Свердлов взял со стола пачку сигарет и вытащил еще одну. Так время тянулось быстрее.

Докурив эту сигарету, прокурор встал из-за стола и прошелся по кабинету. Но даже знакомый и любимый роскошный интерьер не радовал и не успокаивал Свердлова. Успокоить его могла сейчас только нужная информация и ничто другое. Он вернулся за стол, снова потянулся за сигаретами, но остановился, так и не дотронувшись до пачки. Вместо этого он придвинул к себе самый невзрачный из пяти стоявших на столе телефонов, решительно снял трубку и набрал короткий внутренний номер.

– Смольков? – резко сказал он в трубку. Накопившееся раздражение рвалось наружу, а сдерживать его Свердлов не собирался, он относился как раз к тому типу начальников, которые не считают для себя зазорным срываться на подчиненных. Особенно на некоторых, почему-либо нелюбимых.

– Да, Сергей Николаевич, – раздался в трубке тихий голос.

– Что ты там бубнишь?! Погромче говорить не можешь?!

На такие слова начальника ответить трудно. Промолчать нельзя, скажешь «могу» – подумает, что издеваешься, скажешь «так точно» – совсем по-идиотски получится. Однако Смольков знал своего начальника не первый год и понимал, как следует поступать в таких случаях.

– Да, Сергей Николаевич, конечно, – громко и отчетливо сказал он.

– Оперативную сводку мне принеси, – рыкнул в трубку Свердлов.

– Сергей Николаевич, но я же вам принес, а свежую вы велели приносить раз в час...

Это Смольков сказал зря. В такие моменты возражать Свердлову даже в самых незначительных мелочах не стоило.

– Слушай, что тебе говорят! Немедленно неси сводку!

– Понял, Сергей Николаевич, – ответил Смольков.

– Выполняй!

Свердлов положил трубку. Ему стало немного полегче, но напряжение не отпускало. Он снова потянулся за сигаретой и с удовольствием затянулся густым ароматным дымом. Прокурор не очень-то рассчитывал на то, что за прошедшие полчаса появилась какая-то важная информация, но вынужденное безделье бесило его, а так создавалась хотя бы какая-то видимость работы. Он успел выкурить еще две сигареты, прежде чем стоявший на его столе селектор ожил.

– К вам Смольков, Сергей Николаевич, – послышался тонкий голосок секретарши.

– Впускай, – скомандовал прокурор. – Да, Света, когда он сегодня будет еще приходить, можешь пускать сразу, без доклада.

– Ясно, Сергей Николаевич, – отозвалась секретарша, и селектор замолчал.

Через несколько секунд дверь кабинета Свердлова приоткрылась, и на пороге показался невысокий щуплый человечек в синей форме. В руках он держал два скрепленных листка бумаги.

– Вот, Сергей Николаевич, – он подошел к столу Свердлова и протянул ему листки.

– Теперь свежую через полчаса носить будешь, – приказал прокурор. – Ясно?

– Конечно, Сергей Николаевич, – закивал Смольков.

Он даже не попытался спросить, что именно ищет в оперативных сводках прокурор и зачем ему это надо, прекрасно понимая, что ничего хорошего из этого не выйдет.

– Иди, – скомандовал Свердлов и через секунду остался в кабинете один.

Первый листок сводки прокурор просмотрел бегло, на нем явно не оказалось ничего интересного. Зато, начав просматривать второй, Свердлов неожиданно остановился и буквально впился глазами в одно место.

– Ага... Вот оно... – прошептал он. Теперь лицо Свердлова потеряло свою непроницаемость. На нем явственно виднелись два основных чувства – радостное облегчение и удивление, причем удивление преобладало. Он недоуменно спросил сам себя:

– И кто же это его слил? И зачем? Ну и дела...

Но долго удивляться времени не было, нужно было действовать. Свердлов снова опустил глаза на листок и еще секунду вчитывался в одну из строчек сводки. Взгляд у прокурора при этом был таким, словно он смотрел поверх ствола ружья, прицеливаясь в мишень.

Свердлов был умен и умел принимать важные решения молниеносно, а именно сейчас это умение было незаменимо. Белая «Тойота», о которой он только что прочел в оперативной сводке, должна была оказаться в городе через считанные минуты, и за это время нужно было успеть принять все меры к тому, чтобы не упустить добычу. Прокурор протянул руку к городскому телефону и набрал номер. Номер был из числа тех, которые значатся только в спецсправочниках, но Свердлов помнил его наизусть.

– Да? – раздался в трубке уверенный мужской голос. – Саяпин слушает.

– Здравствуй, Дима. Это Свердлов. Слушай, нужна твоя помощь.

– Слушаю, – голос собеседника Свердлова стал настороженным, но чувствовалось, что он готов исполнить просьбу прокурора.

– Не волнуйся, ничего сложного. Значит, так. В Магадан со стороны моря по трассе въезжает белая «Тойота», в ней опасный преступник, Александр Степанов. Он наверняка вооружен. Автомобиль направляется в район «Шанхая», точный адрес – переулок Жабина, дом семнадцать. Мне нужно, чтобы ты со своими ребятами взял его и всех, кто с ним едет, причем так, чтобы у него никаких шансов вырваться не было. Их и так встречать будут, но наверняка какие-нибудь мальчонки из ППС, они его упустят как пить дать. Так что пошли их куда подальше и бери его сам. Сделаешь?

После паузы длиной секунд в пять собеседник Свердлова коротко ответил:

– Сделаю. Только скажи, что мне дальше с задержанными делать. А то я ведь не в курсе: ни кто они, ни что тебе от них нужно.

– Я пришлю своего человека, он будет в курсе, – мгновенно ответил Свердлов. – Сделаешь, что он скажет.

– Ладно. А кого именно пришлешь?

– Нестерова.

– Хорошо.

– Спасибо, Дима. И очень прошу, постарайся поскорее, чтобы они не успели уйти.

– Не беспокойся, сделаю. В следующую секунду в трубке послышались короткие гудки. Свердлов положил ее на аппарат и тут же ткнул пальцем в кнопку селектора.

– Света, Нестерова немедленно ко мне, – металлическим голосом скомандовал он секретарше и тут же отключил селектор.

Сделав это, он откинулся в кресле и ненадолго расслабился, прикрыв глаза. Мысли мелькали в его голове с огромной скоростью, но в целом он был доволен ситуацией. О том, что Степанов сбежит, теперь не могло быть и речи. Дмитрий Саяпин, которому он только что позвонил, был командиром Магаданского СОБРа и недостатком профессионализма не страдал. К тому же он был многим обязан Свердлову и немного его побаивался – у прокурора был на него кое-какой компромат.

Собственно, поэтому Саяпин и согласился выполнить просьбу прокурора, который вообще-то СОБРу не начальник. Правда, неприятно было то, что не получится присутствовать при задержании лично и самому пообщаться с задержанными. Свердлов еще раз взвесил про себя эту возможность. Нет, слишком опасно. Фигуре его уровня никак нельзя рисоваться при задержании, а тем более разговаривать с только что взятыми преступниками при свидетелях. Засветишься так, что вовек потом не отмоешься. Да, никаких сомнений быть не может, ехать самому нельзя, послать Нестерова будет куда безопасней. На то он, в конце концов, и доверенное лицо. А уж объяснить ему, что и как нужно говорить и делать, несложно. Парень он головастый, многое и так уже знает.

В этот момент дверь его кабинета открылась, и на пороге показался высокий светловолосый мужчина лет тридцати на вид.

– Здравствуйте, Сергей Николаевич, – поздоровался он.

– Здравствуй, – прокурор кивнул вошедшему на один из стульев и, не делая паузы, продолжил: – Слушай внимательно, повторять не буду, времени у нас очень мало. Ты сейчас поедешь в «Шанхай», переулок Жабина, семнадцать...