332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Михаил Серегин » Бесы в погонах » Текст книги (страница 3)
Бесы в погонах
  • Текст добавлен: 17 сентября 2016, 20:09

Текст книги "Бесы в погонах"


Автор книги: Михаил Серегин




Жанр:

   

Боевики



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

* * *

Он как в воду глядел! Потому что Андрей Макарович Пасюк прибыл вслед за ним в храм ровно через один час сорок минут.

– Батюшка! – прямо с порога бухгалтерии сурово поинтересовался он. – Вы ничего из якубовского дома не выносили?

– Упаси бог! – совершенно искренне возмутился священник.

Андрей Макарович внимательно посмотрел ему в глаза и... поверил. Сразу. Сказался-таки ментовской опыт.

– А эта девка... ну, дочка Якубовская, вы не видели, она ничего не выносила?

– Отрицать не стану, – энергично начал отец Василий и сразу увидел охотничий блеск в милицейских глазах. – Могла вынести. Но понимаете, я ведь только перед вашим приездом пришел, всего не видел...

– Но вышли-то вы вместе!!! – заорал, на глазах теряя благопристойность, Макарыч.

– Я первым вышел, она меня чуть позже нагнала, уже у дверей, ну, там, где ваш человек стоял... – чистую правду сказал священник и с самым невинным видом добавил: – Мог и не углядеть. А что, пропало что-то?

Макарыч заскрежетал зубами. Он не мог сказать, что сам и поручил якубовскому охраннику оставить пакет с белым порошком в удобном для обнаружения месте. Как не мог сказать и того, что после окончания обыска обнаружил оный в своей служебной машине: это попа не касалось.

– Пропало... – пробурчал он. – А где эта девка сейчас?

– У меня дома вместе с Олюшкой ужинает, они только что звонили, – сообщил отец Василий. – Но вы знаете, туда путь рядом со Студенкой лежит, что угодно можно скинуть, да так, что и не найдешь, там течение быстрое...

Макарыч густо покраснел. Он ясно понял, что эту фазу своей битвы с организованной преступностью проиграл. Потому что идти в дом священника и на глазах у попадьи пытаться что-нибудь втиснуть в руки дочери мафиози было бы «перебором». И вообще, поздновато спохватился, ее надо было на выходе брать, прямо с пакетом... А теперь уже ничего не вернешь.

– Да, вы правы, наверное, она давно все скинула, – печально согласился он, вывалился за дверь и вразвалочку, медленной походкой бесконечно усталого человека побрел прочь.

* * *

Санька провалялся в больнице еще три дня. Все это время Катерина бегала за отцом Василием хвостиком, особенно после того, как сходила к Саньке и узнала сначала от него, а затем и от врачей, кто именно притащил ее раненого, истекающего кровью возлюбленного в больницу. Понятное дело, что ни Санька, ни отец Василий ни словом не обмолвились об истинном виновнике происшествия и все валили на случайно подвернувшееся на пути хулиганье.

Но для Катерины и это оказалось достаточным потрясением. Она съездила домой, наплела отцу с три короба и осталась то ли при храме, то ли при больнице – отец Василий так и не понял. Она старательно, по два раза в день мыла в храме полы, нахально отбирая это право у взявшей на себя этот обет прихожанки преклонного возраста. Она без тени смущения подметала храмовый двор и без того начисто, почти до блеска выметенный сторожем и по совместительству дворником Николаем Петровичем. И, естественно, в обязательном порядке съездив отметиться домой, она ходила вместе с отцом Василием в больницу, привлекая к себе всеобщее внимание, особенно мужской половины болящих и врачующих...

А в общем, сделал вывод отец Василий, на самом деле находящаяся на летних каникулах девятнадцатилетняя второкурсница филфака остро нуждалась в каком-нибудь занятии, способном придать новый смысл ее существованию: замужество, работа... хоть что-нибудь. Но он эти мысли держал при себе.

Отец Василий даже подумал, что, родись она десятью годами раньше, пусть и в той же самой семье, из этой девушки, скорее всего, получилась бы великолепная подборщица на птицефабрике: внимательная, хваткая, аккуратная. Поработала бы пару годиков, вышла замуж, потом ушла бы в декретный и теперь жила бы с тремя детьми и безработным мужем из слесарей в какой-нибудь типовой фабричной пятиэтажке...

Почему именно так? Да хотя бы потому, что десять лет назад ее, надо признать, довольно заботливый папа ни за что не поднялся бы так высоко и в коротких промежутках между отсидками думал бы только об одном: как поскорее выпихнуть на глазах взрослеющую дочь из догнивающего барака на краю усть-кудеярского «Шанхая».

Но карта судьбы легла иначе, и отец Василий даже и не знал, что было бы для Катерины лучше...

* * *

Когда Саньку, благодаря его упорству, если не сказать упертости, выпустили-таки из больницы, Катерины в храме не было: она ушла в дом священника помочь Ольге по хозяйству. Не сказать, чтобы попадья не могла управиться сама, но Катьку как магнитом тянуло потетешкаться с маленьким Мишанькой, ну и вообще как-то поучаствовать в таинстве, называемом «жизнь молодой семьи».

– Тогда я сейчас в общагу смотаюсь, – немного расстроился державший руку на перевязи Санька. – А к девяти на дежурке за ней приеду.

– Ты мне лучше скажи, что ты собираешься со своей будущей семьей делать? – полюбопытствовал отец Василий.

– А ничего! – с деланным равнодушием отмахнулся Санька. – Сережи этого в городе нет, я справки навел; а у Романа, как мне сказали, сейчас проблемы, даже дома не появляется.

– Не пускай этого дела на самотек, – от души посоветовал отец Василий. – Взялся – доводи до конца.

– А я и сам так решил, – кивнул Санька. – Сегодня же ей и расскажу, что все знаю.

– И про Сережу?

– Нет, что вы! – решительно замотал головой Санька. – Это наши с ним дела, там я сам все отрегулирую.

Священник одобрительно хмыкнул: лейтенант знал, что делает, и шел к своей цели уверенно и прямо.

* * *

Катерина прибежала в храм к половине восьмого. Она терпеливо дождалась, когда отец Василий закончит свои служебные хлопоты, и подошла.

– Вам ничего не надо сделать, батюшка? А то я в больницу хочу сбегать.

– В больницу можешь идти прямо сейчас, – улыбнулся священник. – Но только Саньки там уже нет, и он велел тебе дожидаться его здесь.

– Отпустили?! – взвизгнула Катька. – Вот класс!

– Он приедет за тобой в девять.

– За мной? – оторопела Катька, и священник прикусил язык: все-таки некоторые вещи Санька должен сказать сам.

– По крайней мере, он так сказал, – решительно подвел он черту под разговором, показывая, что более их личные дела обсуждать не намерен.

Отец Василий пока еще не мог в этом себе признаться, но, пожалуй, он относился к этой очаровательной молодой паре с пристрастием, так, словно и впрямь они в чем-то повторяли их с Олюшкой молодость.

– Лучше пошли пить чай, – примирительно покачал он головой. – Все ж время быстрее пройдет...

* * *

Они засели в бухгалтерии и честно прождали Саньку до девяти. Естественно, что чая набулькались «до верхней риски», и в конце концов Катерина забеспокоилась. Отец Василий утешал ее как мог и, когда во дворе раздались-таки тяжелые шаги, с облегчением понял, что все завершилось и сейчас он отправится к своему семейству, а это, молодое, предоставит самому себе.

Открылась дверь, и он понимающе улыбнулся Катерине. И в тот же миг понял: что-то не так. Потому что в Катиных глазах застыл ужас. И, само собой, она смотрела не на него, а на кого-то сзади, в дверях...

«Роман! – успел подумать отец Василий. – Кто же еще?! Ну вот, мне еще семейных разборок...»

– Тихо, поп! – прохрипел кто-то сзади, и его шею захлестнула удавка. – Шевельнешься – кранты!

Его стремительно оттащили назад и уложили спиной на стол. Священник мгновенно оценил положение и понял, что оно не в его пользу: не вывернешься, просто не успеешь.

Катерина протестующе замычала, и отец Василий скосил глаза: ей уже заламывали руки назад и заклеивали рот скотчем два парня: один – сухой и проворный, с седым пятном на коротко остриженном затылке и второй – со сломанным носом, плотный и явно очень сильный. В тусклом, идущем от фонарей с улицы освещении запомнить все черты он просто не успевал.

– Лежать, сука! – ударили его кулаком в лоб и натянули удавку сильнее.

Священник собрался, ухватился руками за края тросика, в один миг, рывком подтянул ноги к животу и кувыркнулся назад.

Все вышло точно так, как надо. Он сшиб душителя ногами и, с трудом удерживая тросик на расстоянии от горла, придавил бандита всей своей массой. И в этот миг его ударили по голове. Священник шарахнулся в сторону и моментально получил второй удар.

* * *

Когда он очнулся, свет в бухгалтерии горел. Очень болела голова. С трудом сохраняя равновесие, отец Василий приподнялся и сел на полу. И сразу закашлялся. Горло тоже болело. Он огляделся: Катерины не было.

Священник перевернулся, встал на четвереньки и медленно, едва удерживая постоянно уплывающее сознание, оперся об стол и поднялся на ноги. Перед глазами плыли разноцветные пятна. «Уберег, называется! – с горечью подумал он. – Господи! Прости меня, дурака!» И тут же увидел этот листок.

Он лежал прямо на середине стола. На желтом от времени, вырванном из канцелярской книги линованном листке размашистым почерком было написано: «Передай Роману». И чуть ниже... священник наклонился, в глазах плыло, прочитал: «Рома... – и еще ниже: – Дочка твоя в надежнам мести. Гатовь бабки. 100 штук хватит».

«Сто тысяч чего – долларов?» – попробовал сообразить священник и прочитал приписку: «Севодня на мосту через овраг в 2 часа. Паложиш возле среднева столба».

Там, на мосту через овраг, действительно был столб, стоящий ровно посередине.

Священник застонал и осел на стул. Кровь медленно, капля за каплей, падала с пряди на лбу вниз, на крашенный коричневой масляной краской дощатый пол.

* * *

Так вляпаться это надо уметь! Предоставить девчонке убежище и не уберечь... Отец Василий с ужасом представлял себе, как будет сообщать эту новость отцу Катерины, и все больше и больше понимал, сколь чудовищна, сколь немыслима вся эта ситуация. Священник собрал все свои силы в кулак, сгреб записку со стола, поднялся и глянул на часы: 21.20. Саньки все нет. И что бы он сам по этому поводу ни думал, но звонить в милицию надо.

Он с трудом пробрел через всю бухгалтерию к телефону, поднял трубку и приостановился. «А что, если все-таки найти Саньку? К „своим“ отношение всегда более вдумчивое. А мне сейчас проколы ни к чему».

Он набрал 02, представился и как можно более спокойным голосом спросил, как найти рубоповцев.

– А вам кого, батюшка? Андрея Макаровича? – заботливо поинтересовался дежурный.

– Я, вообще-то, лейтенанта Мальцева ищу.

– А-а, Саньку! – чувствовалось, что дежурный улыбнулся. – Так он, наверное, в общаге сейчас, адресок запишите...

Отец Василий трясущимися пальцами схватил со стола карандаш и, ломая грифель, записал название улицы и номер дома. Судя по номеру, это был район набережной. Затем он приложил к записке линейку и оторвал две верхние строки, там, где было написано: «Передай Роману» и «Рома». Он помнил последний контакт Якубова и Андрея Макаровича и понимал, что эта информация была в данный момент излишней.

* * *

Санька Мальцев жил в двухэтажном милицейском общежитии и действительно неподалеку от Волги. Отец Василий остановил своего «жигуленка» у самого подъезда и рванулся внутрь. «Лишь бы он оказался на месте! – мысленно взмолился он. – Лишь бы просто опоздал...»

– Куда?! – жестко остановил его вахтер и оторопел. – Господи, батюшка! Что с вами?! Вы весь в крови!

– Мне Мальцев нужен! Срочно! – выдохнул священник и упал в пластмассовое кресло у стола.

– Санька? Щас вызову! Посидите здесь! – кинулся вахтер на второй этаж, но тут же остановил за рукав сбегавшего вниз молодого парнишку в камуфляже. – Саньку на вахту! Срочно!

Парнишка кинул тревожный вгляд на окровавленного священника и снова помчался вверх по лестнице.

– Подождите, батюшка! У меня аптечка есть! – начал выдвигать ящики старого, обшарпанного стола вахтер. – Кто это вас так?

– Это неважно, – отмахнулся священник и приподнялся. По лестнице уже торопливо сбегал Санька в трико, майке и с широкой полотняной перевязью через плечо, в которой покоилась раненая рука.

– Извините, меня задержали... – начал он, еще не добежав до стола, и вдруг увидел кровь на лице священника. – Что стряслось? Кто это вас?! Где Катерина?

– Читай! – выдохнул священник и сунул ему в руки записку.

– Что это? – не понял поначалу Санька, но прочитал записку и стиснул зубы. – Записка отцу? – сразу вник он в суть дела.

– Да.

Отец Василий вытащил из кармана оторванные две строчки и протянул их Саньке. Тот прочитал, тряхнул головой, снова прочитал... вернул обрывок, взлохматил волосы и отошел к окну. Мимо пробегали молодые ребята в новенькой то серой, то пятнистой униформе, настороженно переводил взгляд со священника на лейтенанта вахтер... И, наконец, лейтенант повернулся.

– Макарыч начнет тянуть, – глухо произнес он. – Как пить дать, начнет! Пока всю кровь не выпьет. У них с Ромой старые счеты...

– Это еще не все, – дернул кадыком отец Василий. – Я тебе рассказать не успел: Макарыч с обыском был у Романа и ничего не нашел. Я думаю, теперь злой, как...

На язык так и просилось «черт», но он удержался, не сказал.

– А тянуть нельзя! – словно провел черту Санька и напряженно посмотрел священнику в глаза. – Вы сможете молчать? Только не как со мной! Насмерть!

– Я-то смогу, – вздохнул отец Василий. – Ты-то как...

– Я разведу. Ладно. Приводите себя в порядок, а я пока Макарычу позвоню. Только вы ему – ни слова. На меня все валите.

Отец Василий молча повернулся и пошел вслед за промчавшимся в умывальник молодым милиционером. Он понимал, как тяжело сейчас придется Саньке, потому что то, что он сейчас собирается сделать, иначе как «должностное преступление» и назвать-то было нельзя.

* * *

Пасюк прибыл в общежитие через четверть часа. А вслед за ним, один за другим, начали приезжать и остальные рубоповцы. Весть о том, что Санькину невесту похитили и требуют выкупа, распространилась моментально и произвела настоящий шок. Такой наглости рубоповцы не ожидали.

– Так, отец Василий, давайте по порядку, – нервно поглядывая на часы, продолжил допрос Андрей Макарович. – Что они вам сказали?

– «Тихо, поп! Шевельнешься, кранты!» – повторил врезавшуюся в память угрозу священник. – А потом: «Лежать, сука!»

– И все?

– И все.

Макарыч почесал в затылке и еще раз перечитал текст.

– А это ведь не тебе записка, – повернулся он к Саньке. – Ты сам-то хоть это понимаешь?

Санька неопределенно пожал плечами.

– Чертовщина какая-то! – с неудовольствием крякнул Макарыч. – Ничего не понимаю! Батюшка, я вижу здесь надрыв... Вы точно ничего от текста не отрывали?

Отец Василий сделал стеклянные глаза.

– Единственное, что я могу вам сказать, они знали, что делают, – произнес он. – И приметы я запомнил.

– Ну-ка, ну-ка, какие? – воспрянул Макарыч.

– Один плотный, со сломанным носом, а у тощего на затылке было седое пятно.

Рубоповцы переглянулись.

– Мама родная! – аж присел Макарыч. – Пятно?! Неужели Жираф?! Полтора месяца ведь на дне лежал! – Он резко повернулся к Саньке. – Теперь все понятно! Точно по твою душу! И бабки эти так приписаны, для отмазки! Вот гадина!

Стоящий рядом Санька напрягся. Но только отец Василий понимал, как трудно ему сейчас.

– Ладно, – махнул рукой Макарыч и повернулся к своему заместителю – молчаливому, загорелому капитану со шрамом через все лицо. – Вася, я поехал в управление, буду через час. А ты пока машины заправь и ребят снаряди...

– А наряд?

– Будет тебе наряд! Ты думаешь, зачем я в управление еду? – разозлился Макарыч. – Ты молись, чтоб они вообще за деньгами приехали!

Капитан понимающе кивнул.

* * *

Судя по всему, этот Жираф был у рубоповцев на особом счету. По крайней мере, то, какой тревогой наполнилось лицо Макарыча, когда он услышал про седое пятно на затылке похитителя, говорило о многом. Единственное, что привело Пасюка в совершенное замешательство, было использование удавки; как понял из реплик отец Василий, в маленьком, провинциальном Усть-Кудеяре этим приемом не пользовался никто. Вообще никто! За всю уголовную историю города.

Андрей Макарович стремительно уехал в управление, а спустя час экипированные, разбухшие от бронежилетов, обвешанные боеприпасами бойцы погрузились в машины и направились к мосту через овраг. До назначенного похитителями времени оставалось более четырех часов, но именно это и позволяло хорошо подготовиться.

По личной просьбе Макарыча, сразу с начала операции расположенные на въезде в город посты ГИБДД начали фиксировать все проходящие на Усть-Кудеяр машины. Сейчас, после десяти вечера, когда транспортный поток резко снизился, это было несложно. Если бандитская база расположена за городом, то позже, пойди что не так, это могло облегчить преследование.

– Слышь, Макарыч, а правду говорят, невесту рубоповца похитили? – прохрипел в рацию главный гаишник городка Ираклий Константинович.

– Ты бы, Ираклий, поменьше об этом трындел, нам работать было бы легче, – покосился в сторону напряженно сидящего рядом Саньки Пасюк.

– Ладно, извини, я просто так спросил, – с легким кавказским акцентом повинился главный гаишник.

– Ты лучше вот что мне скажи, твои патрульные с оружием стоят?

– А то ты не знаешь? – обиделся гаишник. – С самой весны не расстаются, как вышел этот приказ...

– Ладно, отбой связи...

* * *

Затем пошла конкретная подготовка к задержанию. Две машины с бойцами поставили прямо под мостом, ближе к выезду, с одной и с другой стороны. Одну оставили в гараже РОВД на случай непредвиденного вызова. А в старый «жигуленок» отца Василия сели Санька и Макарыч.

– Я с ребятами лучше, товарищ майор, – начал угрюмо отказываться Санька.

– Со мной поедешь! – резко оборвал его начальник. – Чтобы дров не наломал! И вообще, ты еще на больничном!

Санька вздохнул и подчинился. Отец Василий поставил свою машину за заправкой, и потянулись часы ожидания: один, второй... Молчать было тяжело, но говорить еще тяжелее, и поэтому всем им легчало, когда кто-нибудь выходил на Макарыча по рации. Но ближе к ночи это происходило все реже. И только к часу словно что-то изменилось в воздухе, и все трое ощутили гнетущее, быстро нарастающее напряжение.

– Теперь, Олежка, смотри в оба! – распорядился по рации Макарыч. – Если это Жираф, он точно проверку сделает! Или здесь, или там. Если уже, гад, не сделал!

Санька нервно сглотнул: ждать становилось все труднее.

* * *

Макарыч как в воду глядел. За сорок минут до двух часов ночи РОВД получило срочный и очень важный вызов в ресторан «Волга». Естественно, ложный. Жираф проверял, чем заняты рубоповцы. Оставленная «на дежурстве» машина с Олегом Шемякиным во главе выехала на место, причем ребята отчитались по рации, что старались шуметь вовсю, так, чтобы присутствие РУБОПа ощущалось всеми в радиусе двухсот метров.

А за пять минут до двух часов ночи отец Василий подъехал к среднему столбу на мосту через овраг, вышел и положил целлофановый пакет с десятком «кукол». Пару секунд он еще потоптался на месте, как бы недоумевая, как можно оставлять такую огромную сумму без должного присмотра, а потом сел за руль и поехал прочь. Съехал с моста, свернул на одну из боковых улочек и остановился. Теперь оставалось только ждать.

– Черный «Мерседес» номер... – начал диктовать по рации наблюдатель. – Нет, мимо... светлый «Опель»... Есть! Идет на север! Макарыч, пиши номер!

– Ираклий! – тут же вышел на соединяющую его с дорожным патрулем параллельную рацию Макарыч. – Белый «Опель»! Пиши номер!.. Маслаков, пошел!

– Пусти меня, батюшка! – вцепился здоровой рукой в руль поповского «жигуленка» Санька.

Эту машину не предполагалось задействовать, но напряжение было слишком велико.

– Сиди уж, – отмахнулся священник. – Я свою ласточку лучше знаю...

– Пусти! – резко придвинулся с пассажирского кресла Санька, и священник понял, как прав был Макарыч, что взял молодого лейтенанта с собой, а не оставил там, в гуще событий.

– Сиди, Санька! – рявкнул Макарыч.

И в этот момент по глазам ударил свет фар.

– Макарыч! – прохрипела рация. – Он к вам пошел!

Отец Василий тронул машину с места и, не слушая, что там кричит ему Макарыч, пошел навстречу «Опелю», лоб в лоб, и лишь за несколько метров до столкновения резко вывернул баранку влево.

* * *

Наверное, их хранил господь: «Опель» саданул «жигуль» в багажник, их подкинуло, развернуло, и спустя доли секунды Санька уже вылетел из кабины, а еще спустя секунду или две вытаскивал из-за руля иномарки ошарашенного курьера.

– Убью суку! – беспрерывно орал он. – Лежать!!! Руки за голову! Лежать, я сказал!!!

Из машины вывалился и потирающий лоб Макарыч и сразу же включился в процесс.

– Мальцев! В сторону! В сторону, я сказал!

– Убью гада! – все так же безостановочно орал Санька, пиная задержанного тяжелыми армейскими ботинками в лицо. – Где будет передача денег?! Быстро! Где?!

– Прекратить, Мальцев! – отбросил его в сторону Макарыч и схватил курьера за ворот. – Где передача денег?!

– На выезде! – прохрипел окровавленный, отчаянно прикрывающий голову разбитыми пальцами курьер.

– Поехали! – рявкнул Макарыч и рывком поставил курьера на ноги. – Быстро за руль! Мальцев, на заднее сиденье!

В считанные секунды они погрузились в побитый «Опель», и курьер, подчиняясь угрозе немедленной расправы и все еще находясь в шоке, принялся заводить заглохшую машину. Отец Василий несколько раз вдохнул и выдохнул воздух, оценил нанесенный себе ущерб и тоже сел за руль. Сердце отчаянно колотилось.

* * *

К месту передачи денег они добирались минут десять. «Опель» впереди, отец Василий на своем «жигуленке» метров на триста сзади. Но все произошло настолько быстро, что он даже не успел прийти в себя, когда заметил позади новенький черный «Мерседес». «Что-то там говорили про „мерс“, – припомнил священник. – Уж не сопровождение ли? Один берет деньги, второй наблюдает...» Он поднял оставленную Санькой на сиденье рацию.

– Макарыч, тут позади меня «Мерседес» идет... Прием.

Рация хрипло матюгнулась.

– Уже вижу. Лажанулись мы с ним, пропустили... Маслаков, ты видишь?

– Вижу, Макарыч. Это тот самый, что перед «Опелем» прошел. Ираклий сказал, они вместе с Софиевской трассы пришли. Что делать будем?

Отец Василий понимал, что происходит. В «Мерседесе» наверняка сидит человек с мобильником, и, пойди что не так, никто на передачу денег не явится. Хорошо еще, если маневр курьера внутри квартала был предусмотрен планом; из «Мерседеса» могли просто не заметить, что проезд занял на полминуты больше расчетного времени. А могли и заметить.

– У них встреча на заправке. На Софиевской трассе. Ведем дотуда. Начнет отрываться или уходить в сторону, бери их.

– Понял, – отозвался Маслаков. – Если что, буду брать.

Рация смолкла, и в салоне «Жигулей» снова воцарилась тишина, слышался лишь ровный шум двигателя да дребезжание помятой задней дверцы. Хуже всего, если в «Мерседесе» уже заподозрили неладное и сообщили Жирафу, что в деле появились менты. Тогда Катерина может и живой-то не выйти.

Отец Василий поморщился: местной милиции не хватало нормального профессионализма. С этим ничего не поделаешь: опыт из ничего не получается, а райцентр – это не Москва и даже не область, где его возьмешь, этот опыт, но сейчас за малейшую ошибку рубоповцев мог ответить ни в чем не повинный человек – Катька.

На подходе к заправке «Мерседес» пошел в отрыв. Он легко обогнал старенький «жигуль» и поравнялся с курьерским «Опелем». Отец Василий видел, как ровненько, бок о бок идут две машины. «В окно деньги передаст! – подумал он. – Хитро задумано!» И в ту же секунду от «Опеля» протянулась рука с пакетом.

– Маслаков, пошел! – хрипло скомандовал Макарыч, и в тот же миг прятавшийся за поповским «жигуленком» «УАЗ» пошел на обгон.

– Ираклий! Тормози черный «Мерседес» на Софиевской! – хрипло орала рация голосом Макарыча. – Мои не успевают!

– Сделаем! – самонадеянно отозвался начальник дорожно-патрульной службы.

«Все равно не успеют! – понял отец Василий. – И патруль их не остановит! Разве что расстреляют в упор, что вряд ли...»

Здесь был один вариант, но думать о нем не хотелось.

– Слышь, Макарыч! – крикнул он в рацию. – Их можно по дамбе обойти!

– Что ты несешь?! – зло откликнулся тот. – Как это по дамбе?!

И в тот же миг отец Василий понял: совет бесполезен. Идущие далеко впереди него милицейские машины уже проскочили поворот на Татарскую слободу. «Господи, помоги!» – взмолился священник и свернул на Татарскую слободу сам.

Еще мальчишкой он исследовал эту дамбу вдоль и поперек и знал: если вода стоит невысоко, легковушка по ней проскочит; сам видел, как два или три раза проходили по ней местные лихачи. И, даже невзирая на изрядную потерю в скорости, можно было сократить путь на Софиевский пост ГИБДД километров на пять. «Лишь бы они и впрямь на Софиевскую шли!» – успел подумать он, вывернул руль и, подняв тучу брызг, врезался передком в воду.

Машина шла легко: паводок давно сошел, и воды было немного. Но уже через полминуты она все-таки начала сочиться сквозь прогнивший пол, заливая коврики и тревожно хлюпая под ногами.

Там, впереди, светился огнями его дом, и священник вспомнил, что так и не позвонил жене... «Ох, и достанется мне сегодня! – горько подумал он. – И поделом!» Олюшка не возражала против поздних возвращений своего мужа, если они прямо касаются церковных дел. А положа руку на сердце, он не смог бы с честными глазами сказать, что то, чем он сейчас занимается, хоть как-то связано с церковью.

Машина выскочила на берег, и священник, переключив передачу, промчался мимо собственного дома и вылетел на трассу у самого поста.

«Мерседес» уже приближался, оставив далеко позади и оккупированный Макарычем «Опель», и тем более тяжело груженный экипированными рубоповцами «УАЗ». На дорогу выскочили двое постовых с автоматами, но остановить «Мерседес» им было просто нечем, разве что расстрелять.

«Прости меня, ласточка!» – вздохнул священник, вывернул на трассу и пошел прямо перед «Мерседесом», напрочь перегородив путь большой черной машине битым задком своих «Жигулей».

«Мерседес» попытался его обойти, но отец Василий резко вильнул влево и снова перекрыл полосу. «Мерс» отчаянно засигналил и все-таки сбросил скорость. А в следующий миг он уже попытался обойти белый поповский «жигуль» справа – с тем же результатом... И тогда «Мерседес» резко съехал на обочину и пошел по самому краю, оставляя далеко за собой всех: и милицию, и священника, и патрульную службу.

* * *

Отец Василий давно подметил это особенное, никак не похожее на простую случайность вмешательство божественного провидения. «Мерседес» уже торжествовал заслуженную победу, когда на его пути попался дорожный знак. Водитель попытался вывернуть и все-таки зацепил... чуть-чуть, самым краем. Но на такой скорости этого хватило. Машину подбросило, развернуло и аккуратно положило на бок.

Священник остановился рядом, быстро перекрестился и выскочил наружу: человека могло придавить. Путаясь в полах рясы, он подбежал к большой черной машине со стороны лобового стекла и вгляделся. Водитель шевелился.

– Слава тебе, господи! Не позволил дойти до греха! – перекрестился священник, в два удара вышиб стекло ногой и вытащил водителя на дорогу.

А рядом уже тормозили, кричали, выскакивали из машин камуфлированные рубоповцы.

– В сторону, поп! Ид-ди сюда, гнида!

Водителя стремительно перетащили в свет фар, несколько раз пнули и начали допрашивать.

– Куда ехал?!

– Я ничего не знаю, – слабым голосом отмазывался водитель. – Я ни в чем не виноват!

– Лохам будешь лапшу на уши вешать! – последовал тычок в челюсть. – Где Жираф?!

– Я не знаю никакого Жирафа!

– Слышь, Макарыч, он по-людски не понимает!

– Значит, по-простому с ним поговори!

Водителя подняли за руки и ноги и, тщательно оберегая голову от удара, швырнули спиной об асфальт. Тот задохнулся.

– Где Жираф?! Так... Еще раз! – Я скажу! – кашляя и задыхаясь от боли, прорыдал водитель. – На элеваторе он!

– Каком элеваторе?!

– Софиевском...

– Ну, вот это другой разговор. Что ты ему сказал?

– Сказал, все нормально...

– Так, подымай его...

– Не надо! Я сказал... я сказал... менты на хвосте... Не знаю, уйду или нет...

Ему было очень плохо.

Макарыч кинул взгляд на «Мерседес».

– Маслаков! Попробуй на колеса поставить.

– Есть!

Рубоповцы облепили огромную машину и в один прием поставили ее на колеса.

– Санька! – подозвал Мальцева Макарыч. – Ты на «Опеле» поедешь сзади. Я на «Мерсе»... А ты, Маслаков, на месте сориентируешься. Но в пределах видимости не появляйся!

– Понял, Андрей Макарыч!

– Все! По машинам!

* * *

Они так и пошли, машина за машиной. Впереди помятый «Мерседес», затем «Опель», за ним «уазик» с бойцами РУБОПа, а уже позади всех отец Василий на своем «жигуленке».

От поста дорожного патруля до так и не достроенного софиевского элеватора было недалеко, меньше получаса езды. Но главная проблема была не в этом. Сейчас все решалось не столько скоростью работы рубоповцев, сколько тем, какое решение примет Жираф, узнав, что на хвосте у его человека висят менты.

«Господи, – просил священник. – Помоги Катеньке остаться в живых и успеть понять всю глубину твоего завета! Помоги и всем этим людям осознать все значение твоих слов!»

Он видел, насколько иные стандарты впитали, что называется, с молоком матери и Макарыч, и Санька, и все остальные. Непротивление злу насилием так и оставалось для них пустым лозунгом, за которым ничего не стоит. И помочь им понять, что даже до самого злого человека можно донести свет Истины, было крайне сложной задачей. Они словно жили в ином мире, по устаревшим две тысячи лет назад канонам, где ответом на удар может быть только удар.

Но точно такие же взгляды исповедовала и другая сторона. И столкновение этих отзеркаленных сил выходило очень жестким.

Вскоре впереди показались две башни софиевского элеватора, и отец Василий сбросил скорость и, пристроившись за рубоповским «уазиком», съехал с трассы на грунтовку и въехал в небольшую лесополосу, почти вплотную примыкающую к элеватору. Он уже потерял из виду и «Опель», и «Мерседес», но знал: обе машины прямо сейчас, нисколько не скрываясь, едут к элеватору, чтобы хитростью или еще как попытаться войти в прямой контакт с Жирафом и его братвой. Это был самый прямой путь. А на случай «кривого» и стоял в пыльных зарослях мелколистового вяза выпускающий из своей утробы рубоповцев, одного за другим, вместительный «УАЗ».

Священник бесшумно вышел из машины, так же бесшумно прикрыл дверцу и прислушался. Вокруг было тихо: только треск мелких сучьев под ногами бойцов да далекий свист тепловоза.

– Куда?! – прошипел ему Маслаков, и священник сделал ему успокаивающий жест рукой, мол, все в порядке, от меня неприятностей не ждите.

Рубоповцы рассредоточились по самому обрезу лесополосы и залегли. Отсюда было прекрасно видно, как возле самого элеватора, неподалеку от башни, так и стоят с непогашенными фарами обе подъехавшие машины, но что там происходит, никто не знал.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю