Текст книги "Бандитский спецназ"

Автор книги: Михаил Серегин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Да какие же они идиотские? – возмутился Дыбин. – Ты же сейчас мне помочь пытаешься! Деньги на бензин понадобятся?.. Конечно. Жрать захочешь?.. Естественно. Возникнет множество мелких расходов. А вдруг надо будет кого-нибудь из людей Роговского купить, чтобы побольше информации выведать? Знаешь, я не могу тебе позволить помогать мне на свои собственные средства. Ты же ведь не с дочкой миллионера спишь?

– Увы, с обычными шлюхами, – усмехнулся Николай. – Ладно, уболтал. Давай свои бабки, да я поеду. А то меня уже Роговский ждет. Кстати, что ему сказать по поводу девчонки?

– Пусть этот ублюдок идет на хрен! – взорвался Дыбин. – Девка останется здесь. Вчера вечером у меня не было ни времени, ни желания с ней общаться, а уж сегодня я ею плотно займусь. – Толстяк плотоядно расхохотался. – Припугнуть я ее припугнул, а теперь буду ласковым и нежным. Жалко, что пока придется воздержаться от употребления, так сказать. Но это успеется! Как только оформим на меня опекунство, я уж с ней вволю позабавлюсь...

– Твое право, – пожал плечами Николай. – Так ты со мной своими фантазиями будешь делиться, или мы к делу перейдем?

Дыбин усмехнулся и, поднявшись с кресла, вышел в соседнюю комнату. Дверь он за собою не закрыл, и Николай в отражении зеркала увидел, как вор в законе открывает потайной сейф в стене. Стандартный трюк, сворованный еще у Аль Капоне – одна из картин отодвигалась, а за ней находилась железная дверца. Проще простого...

Через несколько минут хозяин особняка вернулся в гостиную, пересчитывая зеленые купюры. Он протянул деньги Щукину.

– Здесь две тонны баксов. Пока тебе хватит. А если вдруг случится что-то непредвиденное, то звони. Через час и до вечера я буду в офисе, но номер мобильника у тебя есть. Так что не потеряешься.

Николай кивнул и, не простившись с Дыбиным, вышел из дома. Тут же кто-то из охранников авторитета подогнал к дверям «десятку» и, услужливо распахнув дверку, остался около машины ждать, пока Щукин не усядется за руль. Николай слегка усмехнулся. Видимо, инструкции подчиненные Дыбина получили самые четкие – почет и всеобщее уважение новому помощнику босса! Что же, это радует.

До офиса легальной конторы Роговского было примерно полчаса езды. Николай ехал не торопясь, еще раз перебирая в уме возможные варианты беседы с Быком. Разговор нужно было продумать до мелочей. А после этого даже за ниточки дергать не придется. Два паука в одной банке тут же сцепятся между собой. И для этого понадобится лишь маленький толчок.

Роговский ждал Николая в своем кабинете, выглядевшем столь же безупречно, как и его хозяин. Хром, стекло, кожа, мягкие, пастельные тона обоев, несколько картин, прозрачные шкафы и новейшая оргтехника на черном столе. В обстановке не было ни одного излишества, а подчеркнутая вежливость хозяина создавала идеальную деловую атмосферу. Поздоровавшись с Роговским за руку, Щукин опустился на предложенный хозяином мягкий стул.

– Сегодня утром Саша проявил наконец благоразумие, – сразу взял быка за рога Щукин, заставив удивленно вытянуться лицо Роговского. – Думаю, теперь необходимость осуществления моего плана отпала полностью.

– И что же изменилось? – напрягся Роговский.

– Кто такой Дурнов? – спокойно поинтересовался Николай, наблюдая за реакцией собеседника.

Роговский едва заметно нахмурил брови.

– А при чем тут Дурнов? – ответил он вопросом на вопрос.

– Я сегодня был у Сашки, надеясь убедить его последовать твоему совету, и случайно услышал один разговор, – проговорил Щукин. – Дыбин отдавал Купону какие-то распоряжения относительно Люблинского пруда. – У Роговского от удивления отпала челюсть, но Николай, сделав вид, что не заметил этого, продолжил: – Что именно он говорил, я не понял. Но потом, когда Купон поинтересовался, не будет ли из-за этого проблем, Сашка ответил, что опасаться нечего. Дескать, с Дурновым все обговорено, он вмешиваться не будет и девчонку сам на время спрячет, пока суета не утихнет. Так что, думаю, проблема решилась сама собой, – закончил свой рассказ Щукин и с улыбкой посмотрел в лицо хозяину кабинета. Тот дышал, как рыба, вытащенная на лед. – Что с тобой? Что-то не так?

– Так, так. Все так, – едва смог выдохнуть Роговский. – Подожди минутку. У меня что-то с сердцем плохо стало.

– Может, «Скорую» вызвать? – Взволнованный Щукин попытался подняться со стула, но Бык жестом остановил его.

– Не надо, – проговорил он. – Сейчас все пройдет.

Роговский встал из-за стола, ослабил галстук и лихорадочно начал мерить шагами комнату. Мнительный от природы, он был абсолютно уверен, что его бывший союзник готовит предательство. Теперь-то Быку стали понятны вчерашние намеки Дыбина по поводу того, что случается с людьми, ведущими нечестные игры. Роговский догадался, отчего с ним поделились информацией о журналисте, вынюхивающем подробности убийства Лимона. Все стало на свои места!

Роговский ничуть не сомневался в продажности Дурнова. Если этот поганый мент продался один раз, то продастся и второй, и третий. Лишь бы больше платили. Да и Дыбин лучшего момента для того, чтобы нанести удар в спину, придумать не мог. Какой гениальный ход! И как он сам до него не додумался?! Как легко можно раз и навсегда решить все будущие проблемы! Нужно всего лишь подкупить одного союзника, уговорив не вмешиваться, а тем временем исподтишка ударить в спину другого... Роговский понял, почему Дыбин так усердно цеплялся за девчонку. Скорее всего, эта малолетка после смерти отца получила значительно больше, чем предполагал Роговский, но Дыбин умышленно это скрыл. Ведь это именно он вел все переговоры с ее отцом, и именно его человека пощадили менты после неудачного наезда на Лимона.

– Ах, подлец. Ах, каков подлец! – пробормотал себе под нос Роговский, на минуту забыв о присутствии Щукина в кабинете.

– Ты о чем? – Удивленный возглас Николая вернул вора в законе к реальности. Роговский встрепенулся и посмотрел на него.

И вдруг Бык понял: вот он, выход. Сидит здесь, в его кабинете. Бывший зэк, не желающий теперь иметь что-либо общее с преступным миром. Вот она, его козырная карта. И неважно, что Щукин когда-то был корешем Дыбина, а Роговского знает лишь несколько дней. У Быка есть способы убедить парня помочь ему.

– Боюсь, Николай, все не так просто, как тебе кажется, – с тяжелым вздохом ответил Роговский на вопрос Щукина. – Если ты помнишь, я предупреждал Дыбина о том, что не стоит связываться с этой девчонкой. Так вот мои самые большие опасения оправдались! Проблем с ней оказалось больше, чем можно представить. Сегодня утром я получил информацию о том, что получить полную опеку над девчонкой, которой уже пятнадцать лет, не получится. Тому есть целый ряд юридических причин, и об этом я немедленно предупредил Сашу...

Роговский сделал паузу, ожидая реакции Николая. Сначала на лице Щукина появилось выражение заинтересованного внимания, смешанного со скепсисом. Затем недоверие, а потом настоящее беспокойство. Роговский ликовал и ждал новой реакции Николая на «мхатовскую» паузу.

– Что-то не пойму, к чему ты клонишь, – растягивая слова, сказал Щукин. – Зачем ты мне все это рассказываешь?

– Я сейчас все поясню. – Роговский придал голосу максимально возможное количество трагичности. – Дыбин сможет получить опекунство над Ириной только в том случае, если ее признают невменяемой. Сообщая ему эту информацию, я надеялся, что он избавится от дурацких мыслей насчет опекунства, но ошибся! – Хозяин кабинета повысил голос. – Дурнов – крупный специалист в области функциональных расстройств мозга и психических патологий. Но он человек беспринципный и иногда работает с нами за деньги...

– Ты хочешь сказать, что Санек собирается вправить этой девчонке мозги? – Щукин недоверчиво посмотрел на Роговского. Такого толкования событий от вора в законе он не ожидал. А Роговский разошелся.

– Именно, Николай, – размахивая руками, заговорил он. – Перед смертью Лимона ребята Дыбина получили кое-какие документы, способные дать им преимущество при получении опекунства перед другими претендентами. И теперь, когда он сделает девчонку сумасшедшей, непременно добьется того, что Ирину отдадут ему под опеку.

– Это уже беспредел, – удивленно пробормотал Николай. – Это не по воровским понятиям. Такие штуки только отморозки делают...

– Правильно, Коля. – Роговский подскочил к Щукину и хлопнул его по плечу. – Именно это я и хочу сказать. Сашка зарывается. Ему стало плевать на воровские понятия о чести. Единственное, что его волнует, так это жажда наживы. Он больше не такой, каким ты его помнишь. Теперь он уже отморозок. Да и компания у него такая же. Тот же Дурнов!

– Да-а, – задумчиво протянул Щукин. – На зоне за такие штучки и отпетушить могли. Хрень какая-то выходит!

– Выходит, Коля, выходит, – горестно вздохнул Роговский. – И изменить положение только ты можешь. Только у тебя получится остановить Сашку. Иначе на ближайшем же сходняке Дыбину вынесут приговор.

– А я-то что могу? – изумился Николай. – Если уж этот идиот до такого докатился, то меня он и слушать не станет. Я ему не отец родной.

– Ну-у, отец не отец, а помочь сможешь, – усмехнулся Роговский. – Мне Сашку жалко. Кореша мы все-таки. Поэтому я постараюсь предотвратить непоправимое. Но без тебя, Коля, мне не обойтись.

– И что ты предлагаешь? – настороженно поинтересовался Щукин.

– Поезжай к нему домой, побеседуй на отвлеченные темы. Затем аккуратно поспрашивай о дальнейших планах, – вкрадчиво проговорил Роговский. – В частности, не забудь узнать, что это он там за отвлекающий маневр задумал на Люблинском пруду. А потом приезжай ко мне, и мы вместе обсудим, что нам дальше предпринять...

Далее все повторилось, как у Дыбина. Сначала Щукин возмущался тем, что Роговский предлагает ему стучать на друга. Затем воровской авторитет объяснил ему, что его помощь не будет являться стукачеством. Во-первых, этим он поможет самому Дыбину. Во-вторых, шпионство за толстяком поможет предотвратить нарушение воровского кодекса чести. В-третьих, Щукин спасет жизнь невинной девчонки.

– В конце концов, ты можешь мне не рассказывать того, что не пожелаешь рассказать. Я настаивать не буду, – закончил свою тираду Роговский. – Ты все будешь решать сам. Но прежде чем ты дашь сейчас мне тот или иной ответ, подумай, какие беды может принести твой отказ, но скольких людей спасет твое согласие.

Щукин задумался, опустив голову. Казалось, что сомнения раздирают его на части, но на самом деле он ликовал и пытался ничем не выдать своих чувств. Все шло по его плану. Теперь оставалось лишь подвести дело к логическому завершению. И здесь существовало два варианта! Щукин поднял голову. На лице его застыла маска твердой решимости.

– Хорошо, – проговорил он, и Роговский удовлетворенно потер руки. – Только мне нужно знать, есть ли у Сашки люди, на которых я могу положиться.

Роговский задумался. Сколько он ни старался, но до сих пор так и не смог завербовать никого среди подчиненных Дыбина. Были, конечно, в свите толстяка люди, способные ради денег на предательство, но они все являлись слишком мелкими сошками. Но Щукину могли бы и пригодиться! Хотя бы для того, чтобы просто передавать информацию.

– Есть такие, – вздохнув, проговорил Бык. – Гена Алешин по кличке Смешной и Толик Гусаров по кличке Утка. Если понадобится, заплати им бабки, и они помогут. Я тебе дам денег. Ну, скажем, штуку баксов.

«А ты еще больший скупердяй, чем Дыба», – с усмешкой подумал Щукин. На этот раз Николай не стал сопротивляться, когда Роговский вручил ему десять новеньких стодолларовых банкнот. Он спрятал деньги и, условившись с Роговским встретиться вечером, распрощался с ним, пообещав немедленно поехать в особняк на Кузьминской. Однако туда он ехать не собирался. Вместо потного и смердящего Дыбина его ждало куда более изысканное общество!..

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Несмотря на усталость, Аксененко совсем не спал этой ночью, проявляя отснятые за день пленки.

Почти все снимки, за исключением нескольких кадров, отснятых впопыхах, получились отменного качества. Удовлетворенный своей работой, просушив снимки, он принялся сортировать свою коллекцию. Но вскоре удовлетворение сменилось разочарованием. Дмитрий понимал, что пока набрал не так уж много полезной для шантажа информации, поэтому необходимо было продолжать следить за загадочным незнакомцем.

То, что блондин вернулся домой на такси, а не в машине Дыбина, немного приободрило Дмитрия. Этот факт означал, что, заметив за собой слежку, незнакомец решил больше не пользоваться транспортом, принадлежавшим преступному авторитету. А это, в свою очередь, свидетельствовало о том, что блондин скрывал эту связь. Значит, для Аксененко непременно найдется пожива.

Приехав к дому блондина, Дмитрий прождал его появления целых два с половиной часа, наблюдая за площадкой восьмого этажа в миниатюрное зеркальце, пристроенное между железными прутьями стареньких перил. Аксененко почти отчаялся, решив, что ему придется ждать незнакомца, может быть, целый день, но тут блондин появился, да еще в сопровождении довольно симпатичной дамочки. Дмитрий удовлетворенно потер руки и, записав номер квартиры, бросился вниз, прыгая через четыре ступеньки.

Скоростной лифт ему вновь догнать не удалось, но старания Аксененко были вознаграждены. Незнакомец со спутницей, буквально прилипшей к нему, еще не успели уйти со двора. Дмитрий поспешил вдогонку. Он очень надеялся, что блондин со своей спутницей поедут вместе и на метро, но незнакомец посадил свою подругу на такси, а сам, перейдя на другую сторону улицы, остановил машину и сел в нее.

Несколько секунд Аксененко колебался, не зная, за кем последовать. Все-таки информация о женщине незнакомца, так влюбленно прижимавшейся к нему, не могла быть лишней. Да и следить за ней наверняка было бы проще. Но и блондина упускать не хотелось. В итоге сработала древняя народная мудрость – за двумя зайцами погонишься, ни одного не поймаешь! Пока Дмитрий колебался, такси с девушкой свернуло за угол, а машина с незнакомцем проскочила светофор в другом направлении и удалилась настолько, что догнать ее не представлялось возможным.

И все же Аксененко попробовал. Первый светофор он миновать успел, но вскоре оказался в хвосте целой вереницы машин, выстроившихся перед следующим. К крайнему неудовольствию Дмитрия, автомобиль с незнакомцем стоял первым в правом ряду и, едва вспыхнул зеленый свет, свернул на боковую улицу. Все! Ни о каком преследовании блондина и думать больше не стоило.

Аксененко грязно выругался, проклиная все на свете – дурацкие светофоры, бестолковых водителей, пробки в час пик и себя самого за долгие колебания. Теперь ему оставалось одно – определить, кто же именно живет в квартире, откуда вышел блондин.

Для того чтобы получить подробную информацию, большого ума не требовалось. Нужно было лишь пойти в ЖЭК, к которому относился этот дом, и навести необходимые справки. В отличие от слежки, это была уже более привычная для Аксененко работа. Несколько милых улыбок, парочка коробок конфет, подаренных дамочкам из ЖЭКа, и дело было сделано. Однако полного триумфа Дмитрию испытать все же не довелось – блондин не был прописан в этой квартире. Она принадлежала некой Шевцовой Ларисе Анатольевне, тысяча девятьсот семьдесят шестого года рождения, незамужней и бездетной.

Но Дмитрий не стал унывать. Блондин и Шевцова явно не могли быть мужем и женой. Уж слишком влюбленными выглядели. Конечно, Аксененко надеялся, что квартира принадлежит незнакомцу, но и тот вариант, что он вчера вечером приезжал к любовнице, Дмитрий также не исключал. Так получалось даже лучше! По крайней мере, если у блондина была жена, то Аксененко уже было чем зацепить его. А если незнакомец еще и занимал ответственную должность – в прокуратуре, например...

– Если бы да кабы, – недовольно пробурчал себе под нос Аксененко, направляясь к подъезду Шевцовой. – Одними «еслями» сыт не будешь.

Сейчас единственный, кто мог помочь Дмитрию получить хоть какую-нибудь информацию о Шевцовой и ее любовнике, были вездесущие старушки.

Около подъезда Шевцовой старушек не было. Зато две бабуськи сидели на зеленой, давно не крашенной лавочке чуть подальше, в глубине двора. Обе осматривали окрестность, как снайперы, выбравшие себе сектора обстрела. Мимо этих старушек ни одна мышь проскочить не могла, не то что блондинистый незнакомец...

– О господи! – Аксененко едва не хлопнул себя по лбу от досады. Если бабуськи видели блондина с Шевцовой, значит, этим утром они не могли не заметить и его самого!

Лихорадочно стараясь придумать объяснение своему вторичному появлению у подъезда Шевцовой, Дмитрий направился прямиком к старушкам.

– Никак ищете кого? – вкрадчивым голосом поинтересовалась низенькая и пухленькая бабулька, похожая на репку.

– Конечно, ищет, – ворчливо поддержала ее вторая – сухая, как жердь, бабка в зеленой шляпке едва ли не довоенного покроя. – Все утро носится по двору как угорелый. В шесть приперся, в половине девятого убежал, а сейчас обратно вернулся. Будто ему медом намазано тут. Ты-то не видела, а я с половины шестого у окна сидела. Бессонница задолбала, тудыт ее в печенку.

– Анастасия! – Толстушка сделала круглые глаза.

– А чего Анастасия-то? – буркнула та в ответ. – Сама-то дрыхнешь с семи вечера до семи утра, а я, считай, месяц уже толком не сплю. Прикорну на пару часиков, да и то – не сон это, а морока одна.

– А вы фенозепам попробуйте, – широко улыбаясь, посоветовал Аксененко, подходя вплотную к старушкам. – У меня отец тоже бессонницей страдал. Так с одной таблеточки спал всю ночь, как убитый. И нервную систему фенозепам стабилизирует.

– Знаем мы про твои «зепамы». Тоже мне умник нашелся. Не учи ученого! – сердито буркнула баба Настя. Толстушка вновь неодобрительно посмотрела на нее, но вредная старуха проигнорировала этот взгляд. – Так что не умничай. Лучше на листочке мне название этого лекарства запиши. Я у докторши спрошу, а то, может, ты меня отравить вздумал.

«С огромным бы удовольствием!» – подумал Дмитрий, а вслух сказал:

– Что вы! Зачем мне вас травить? А с врачом все-таки проконсультируйтесь. Может быть, он вам посильнее лекарство выпишет.

– Конечно, выпишет, – буркнула баба Настя, принимая из рук Аксененко листок с названием таблеток. – Такую штуку мне выпишет, что я потом навеки усну. Ну а ты чего тут потерял-то? Чего вынюхиваешь?

– Анастасия! – опять взмолилась толстушка, но подруга, не обращая на нее внимания, продолжала сверлить Аксененко взглядом.

– Да, понимаете, я Ларису Шевцову ищу, – начал было он, но баба Настя не дала договорить.

– Как это ты ее ищешь, если сегодня утром она с мужиком, считай, мимо тебя прошла? – возмутилась она. – Торчал два часа в ее подъезде и найти не мог? Чего обманываешь-то?

– Да нет! Вы не поняли, – торопливо заговорил Дмитрий. – Вчера вечером я нашел дамскую сумочку, а там записка была, куда ее вернуть в случае находки. Фамилия, улица, номер дома, даже подъезд написан, а вот номер квартиры стерся. Я хотел сумочку ей отдать, поэтому утром и пришел, да людей беспокоить не решился. Стоял в подъезде и ждал – может, она выйдет. А потом одна женщина номер ее квартиры мне подсказала, я наверх поднялся, а Ларисы уже нет. Может, подскажете, где она работает?

– А почему это мы знать должны? – возмутилась баба Настя. – Мы тебе ищейки, что ли?

– Анастасия! – В этот раз в голосе толстушки послышались категоричные нотки, и ее подруга тут же смолкла, что-то недовольно буркнув себе под нос. А бабушка-репка ласково посмотрела на Аксененко.

– Знаю я, милок, где она работает. На Остоженке. Как раз напротив дома, где раньше райповский магазин был. Там сейчас кафе какое-то. Не помню, как называется. Лариска как раз напротив него работает.

– А ты откуда знаешь? – подозрительно поинтересовалась баба Настя.

– Так у меня сын и сноха там живут, – пожала плечами толстушка. – Я к ним хожу с дитем посидеть. Несколько раз с Ларисой вместе до ее работы и доходили...

Старушки начали еще что-то обсуждать, но Дмитрий уже не слушал их. Торопливо поблагодарив бабусек, он поспешил со двора, радуясь тому, что на этот раз ценные сведения не стоили ему ни копейки!..

* * *

Отправляясь на Старый Арбат, Щукин переодеваться не стал. Припарковав машину, в деловом костюме он неторопливо направился к тому месту, где пару дней назад встретил стайку художников-хиппи. Николай вновь сел за столик в летнем кафе и приготовился ждать появления девушек. Он ничуть не сомневался, что они придут. Это место было явно давно облюбовано ими.

В этот раз художники пришли раньше. Небрежно прислонив свою мазню к стене, они так же расположились прямо на асфальте, равнодушным взглядом осматривая снующих мимо туристов. Но сегодня пришли только двое мужчин. Девушек с ними не было. Щукин подождал еще полчаса, надеясь, что Яна или Тамара все-таки появятся, но они так и не пришли. Расплатившись за сок, Щукин встал из-за столика и отправился к художникам.

– Где Яна? – резким голосом поинтересовался он, подойдя вплотную к бородатому мужику, которого он во время прошлого визита угостил бутылкой пива. Но хиппи только удивленно посмотрел на Николая снизу вверх и ничего не ответил. Щукин жестко усмехнулся и каблуком надавил на большой палец ноги бородача. Тот завопил:

– Ты чего, мужик, охренел, что ли?

– Я тебе сейчас так охренею, что на всю жизнь инвалидом останешься. – Щукин продолжал давить на палец хиппи. – Я тебе задал вопрос. Ты помнишь?

– Да не знаю я, где она, – морщась от боли, зашипел бородач. – Отпусти, больно!

– Это не ответ, – вздохнул Николай и, убрав ногу, резко пнул хиппи жестким носком ботинка прямо по щиколотке. Тот завопил. На них стали оборачиваться люди, и Щукину пришлось нагнуться. Остальные хиппи – то ли обкуренные, то ли страдающие нездоровым «пофигизмом» – даже не обернулись.

– Повторяю вопрос еще раз. Где Яна? – проговорил он. – Если и сейчас не ответишь, то сломаю ногу. Если попробуешь заорать, сломаю вторую. У тебя три секунды. Выбирай, что тебе больше нравится.

– Да у Косого она, – шмыгнув носом, ответил бородач, глядя широко раскрытыми от испуга глазами в лицо Щукина. – Где ей еще быть? Через час, может чуть больше, сюда подойдет. Выручку заберет и опять смоется.

– А что она натворила? – неожиданно для Николая вдруг проявил интерес к происходящему один из хиппи. – Опять что-нибудь скоммуниздила?

– Не твое собачье дело! – рявкнул на него Николай так, что хиппи закрылся руками, как от удара. А Щукин опять повернулся к бородачу: – Пошли. Проведешь меня к Косому.

Бородач торопливо поднялся и, не сводя с Николая испуганных глаз, юркнул в проход между домами. Щукин поспешил следом, опасаясь, что хиппи спрячется где-нибудь в паутине дворов. Однако бородач был так испуган, что даже не пытался бежать. Он покорно следовал впереди Николая, постоянно оглядываясь на него, будто беспородная трусливая шавка, которая боится в незнакомом месте потерять своего хозяина.

На этот раз пароль был другой. Подойдя к обшарпанной металлической двери, хиппи нажал кнопку звонка, задержал ее на несколько секунд, а затем отрывисто позвонил еще три раза.

Ждать пришлось долго. Щукин уже начал подумывать о том, как наказать бородача, если тот вместо опознавательного сигнала поднял внутри притона тревогу, но в это время раздался глухой звук открываемых запоров. Дверь отодвинулась на несколько сантиметров от косяка, и в образовавшейся щели появилась подозрительная физиономия Рената.

– Ты почему не на точке, баран? – поинтересовался он у бородача. – И кого ты сюда привел?

– А я че? Я ниче, – испуганно залопотал хиппи. – Это он меня заставил. Говорит, что Косой нужен.

Щукин отодвинул бородача в сторону.

– Где твой босс? – с легкими нотками презрения в голосе проговорил он. – Базар есть.

– Базар на Арбате, – окрысился Ренат. – Вот и вали отсюда на хрен, лох!

Метрдотель притона попытался закрыть дверь, но сделать этого не успел. Рука Щукина с молниеносной быстротой метнулась в щель, и два пальца, словно железные штыри, вонзились в ноздри Рената. В первую секунду тот не почувствовал боли и, пытаясь захлопнуть дверь, больно ударил по руке Николая. Это только разозлило Щукина. Он вогнал пальцы почти до самой переносицы, а затем резко дернул вверх. Ренат тоненько завыл и, отпустив дверь, повис обеими руками на предплечье Николая.

– Цепочку с двери сними, – ледяным тоном потребовал Щукин.

Ренат, с трудом сдерживая слезы боли и обиды, тут же исполнил приказание. Николай подхватил свободной рукой бородача и швырнул его внутрь притона. Затем спокойно вошел сам, толкая перед собой Рената, и плотно прикрыл стальную дверь, защелкнув ее на один из засовов. Щукин резко ударил «стража ворот» в корпус. И лишь когда Ренат безвольно повис у него на руках, Николай выдернул пальцы из его ноздрей, тут же вытерев их о дорогую рубашку охранника притона. Тот не сопротивлялся. Он лишь коротко всхлипывал, корчась на полу. Щукин пнул его ногой, а затем обыскал. Оружия у Рената не было.

– Встать! – скомандовал Щукин. – Передай Косому, что, если он не появится ровно через минуту, разговора по-хорошему у нас с ним не получится.

Ренат ушел, держась рукой за изуродованный нос, а Щукин остался около дверей. Бородач, не сводя с Николая глаз, начал тихонечко уползать из коридора. Щукин, резко повернувшись, взглядом пригвоздил его к полу, без слов заставив вернуться в угол.

Косой появился минуты через три после ухода Рената. Пришли они вместе и привели с собой еще трех крепких парней, вооруженных дубинками. Буравя единственным глазом полумрак коридора, хозяин притона попытался рассмотреть незваного гостя. Несколько секунд он пытался вспомнить, где видел этого человека, а затем довольно осклабился.

– А, ценитель древностей, – рассмеялся он. – Что тебя сюда привело? И почему так невежливо с моими людьми обращаешься?

Щукин, не отвечая на вопрос, вплотную подошел к Косому. Краем глаза отметив, как напряглась его охрана, Николай наклонился к уху хозяина притона и едва слышно проговорил:

– У тебя есть несколько вариантов действий. Ты, мелкая дешевка, можешь продолжать строить из себя крутого босса, но я тебя опущу прямо на глазах у подчиненных. Можешь попытаться натравить их на меня, но тогда тебя не спасет даже твоя крыша. Либо мы с тобой поговорим наедине и разрулим все существующие сейчас проблемы. Выбирай!

– А почему так уверен, что я просто не прирежу тебя? – так же тихо поинтересовался Косой.

– Потому что ты не знаешь, кто я, – усмехнулся в ответ Щукин. – Я пришел сюда без оружия и один. Это тебя пугает и ставит в тупик. Ты боишься, что я слишком большой человек и ты можешь лишиться башки, если попытаешься тронуть меня хоть пальцем. И ты, Косой, мыслишь совершенно правильно. А вот я ждать больше не намерен. Ну, какое твое решение?

– Все свободны! – сердито рявкнул он, оборачиваясь к охране. – Это свой человек. Он тут по делу. Ясно? – Парни почти одновременно кивнули головами, несколько недовольные тем, что им не дали поразмяться. А Косой заорал еще громче: – Разошлись все, я сказал! А ты, Ренат, еще раз так облажаешься, вышвырну вон, как паршивую собаку. Закрой дверь, урод.

В чем именно облажался Ренат, Косой пояснять не стал. Круто развернувшись, он направился в сторону той самой комнаты, где встретился со Щукиным в первый раз. Николай последовал за ним, брезгливо перешагивая через развалившихся на полу наркоманов и алкоголиков. Косой остановился у двери, подождал, пока подойдет Щукин, а затем, пропустив его вперед, вошел следом в комнату и плотно прикрыл за собой дверь.

– Что тебе нужно? – резким тоном поинтересовался он, опускаясь на один из диванов. – Кто ты вообще такой?

– Особый отдел регионального управления по борьбе с организованной преступностью, – жестко ответил Николай, на мгновение сунув под нос оторопевшему Косому заранее приготовленные фальшивые корочки. – Слышал о таком?

– А-а, волки позорные, – сохраняя на губах подобие презрительной улыбки, процедил в ответ наркодилер. – Бандиты в форме!

– Мы не волки, а санитары леса, как сказал один любимый в народе телегерой, – усмехнулся Щукин. – Но, в общем, ты прав. Мы готовили одну операцию, и в поле зрения попал твой притон. Пасем мы тебя довольно давно. По крайней мере, успели внедрить к тебе нескольких своих людей. Так, для страховки. Поскольку такая мелочовка, как ты, нас особо никогда не интересовала.

– И что же изменилось сейчас? – Хозяин притона пытался бравировать.

Щукин вновь наклонился к нему.

– Если ты, мразь, еще раз откроешь свой рот до того, как я тебе это разрешу, останешься не только без глаза, но и без языка, – прошипел он, заставив Косого вжаться в спинку дивана. – Теперь слушай дальше. Сегодня, не позднее десяти вечера, ты выпроводишь из притона всех, кроме своей охраны. Все твои люди должны быть вооружены. Кроме того, во дворе должны стоять две легковые машины. Где ты все возьмешь, меня не касается. Ясно?

– А зачем мы вам нужны? – удивился Косой.

– Я спрашиваю – ясно? – рявкнул Щукин, ткнув дилера пальцем в грудь. Тот кивнул. – А вот зачем ты нам понадобился, узнаешь вечером. Держи, – Николай бросил на коленки Косого три тысячи долларов. – Это тебе на оружие, если своего не наскребете.

Щукин направился к двери. Косой смотрел ему вслед, нервно тиская вспотевшими ладонями зеленые банкноты. Уже взявшись за ручку, Николай остановился и обернулся к хозяину притона. Тот замер, пригвожденный к дивану жестоким взглядом Щукина.

– Да, добавлю на тот случай, если ты не только штаны, но и мозги от страха намочил, – усмехнулся он. – За тобой следят. Телефоны прослушиваются. Если попытаешься сбежать или кому-нибудь проболтаться об этом разговоре, то ты – труп. Ты ведь догадываешься, что особистам совсем необязательно сажать тебя за решетку. Но мы можем предложить и другой вариант. Тот парень, которого ты пырнул ножом, был нашим внештатным агентом. Мы уже сняли показания с некоторых людей, и у нас достаточно оснований, чтобы упрятать тебя лет на пятнадцать. – Косой после этих слов побледнел. – Однако, если ты сделаешь все, как надо, мы подумаем, чем тебе можно помочь. Ясно?

– Я все сделаю, как вы просили, – промямлил Косой.

– Можно подумать, у тебя есть какой-то выбор, – усмехнулся Щукин и, выйдя из комнаты, аккуратно прикрыл за собой дверь. Все! Больше ему в притоне делать было нечего.

Конечно, Николай рисковал, оставляя Косому столько времени на то, чтобы успокоиться и не спеша обдумать создавшееся положение. Мелкий наркодилер мог с перепугу удрать из Москвы, невзирая на предупреждения, или рискнуть связаться со своей крышей. В таком случае Николая вечером ждал бы крайне неприятный сюрприз. Но рискнуть стоило! Ведь при помощи Косого и его людей можно было не беспокоиться об успехе всей задуманной операции.