Текст книги "Русский вор"

Автор книги: Михаил Серегин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

В то же время Антон заполучил себе хорошего советника, не претендовавшего на место лидера в бригаде, но при этом словом и делом помогавшего в самых тяжелых ситуациях.

Особенно роль Полунина и его авторитет возросли после случая, когда ему удалось предотвратить назревающую войну между бандами.

Это случилось через два дня после того, как к нему вечером заехал на станцию Самбист. Антон был угрюм и подавлен. Он вкратце рассказал о противоречиях, возникших между его бригадой и бандами, орудовавшими в соседнем районе. Формальной причиной стала борьба за контроль над крупным рестораном, расположенным на стыке двух районов.

Полунин, выслушав Синицына, сказал:

– Забивай «стрелку» со своими конкурентами.

– Зачем? – удивился тот. – Ты что, думаешь, я не пытался все эти дела миром решить? Да уже не одна «стрелка» была забита. Но с этими отморозками хер договоришься. Не один, так другой все равно одеяло на себя тащит.

– Давай вместе еще раз попробуем. Перед тем, как вы стволы обнажите и кишки начнете друг другу потрошить, надо все-таки последний раз попытаться миром решить конфликт. Возьмешь меня на эту встречу.

– Хорошо, я попытаюсь, – промолвил в ответ Синицын и, сев в машину, уехал.

«Стрелка» была назначена в том самом ресторане, из-за которого возник конфликт.

Когда они вошли в зал, за столиком в отдельном кабинете уже сидели и поджидали их четверо молодых парней. Это были лидеры группировок, враждующих между собой. Все были крупные и высокие парни, под стать Синицыну.

Полунин и Синицин усаживались за стол, когда один из рэкетиров, черноволосый громила с толстой и короткой цепью, висевшей на его шее, как собачий ошейник, насмешливо произнес:

– Ты что же это, Самбист, теперь без своего телохранителя шагу боишься ступить?

– Какой он телохранитель? – подхватил другой, рыжий откормленный верзила с небольшим брюшком. – Знаю я этого мужика. Дружбан Антохи – это урка.

– Ты зачем сюда вора привел? – спросил третий из собравшихся. – О чем нам с синими толковать?

Едва сдерживающийся Антон бросил взгляд на Полунина и произнес:

– Это мой друг... и советник.

– По международным вопросам? – съехидничал рыжий.

– До международных дел вы, ребята, еще не доросли, – спокойно ответил Полунин. – Вы, как я посмотрю, даже на уровне района разобраться друг с другом не можете. Если так дело пойдет и дальше, то вы до городских масштабов вряд ли дорастете.

– О чем нам этот уркаган поет здесь? – заявил чернявый, обращаясь к собравшимся. – Он за кого нас тут всех держит?

– Я вас, ребята, держу за умных людей, и не надо говорить и делать глупости, чтобы я не изменил мнение о вас в худшую сторону, – ответил ему Владимир.

После этих слов все замолчали, с интересом рассматривая Полунина.

– Почему за умных? – продолжил Полунин. – Да потому, что дураки не могут достичь того положения, которое занимаете вы. Вы сколотили бригады, выстояли в борьбе с конкурентами. Подмяли под себя не одного барыгу, убедив их, что платить надо именно вам. Словом, у вас есть авторитет и влияние, за вами сила. А такое не под силу глупым людям. Кроме того, для этого нужны еще воля и везение.

Полунин замолчал, внимательно осмотрев присутствующих. Все молча слушали, с интересом глядя на него.

Наконец один из гоблинов произнес:

– Сладко ты поешь, только я не очень пойму, куда ты клонишь. Что ты нам предложить хочешь?

– Я предлагаю вам, взявшись за ум, прекратить эксплуатировать свою удачу. Она может в любой момент отвернуться. Когда летят со всех сторон пули, одна из них случайно может залететь в вашу бритую голову.

Полунин снова сделал небольшую паузу и, почувствовав, что внимание аудитории приковано к нему, продолжил:

– Поймите, первоначальный отбор произошел, и именно вы его прошли. Вы стали крупными авторитетами, вам достались не крошки от пирога, а целые куски. Такое положение надо закрепить. Давно пора договориться о четком разделении границ влияния. У каждого есть свой район. Пусть каждый в нем и сосет прибыль. И не рискует жизнью в борьбе за чужой кусок. Если вы сейчас договоритесь об этом, то вы затем совместными усилиями легко выдавите своих мелких конкурентов и просто заезжих лохов, желающих полакомиться на дармовщинку, а для этого надо не воевать, а договориться. Здесь и сейчас.

Полунин еще некоторое время говорил. Он просто и ясно объяснял собравшимся главарям банд, что они могут потерять и что они могут выиграть в зависимости от того, по какому сценарию пойдет дело.

В конце концов все пришли к выводу, что Владимир прав, им надо договориться и в дальнейшем решать все возможные проблемы на общем сходняке. При этом объединив свои усилия против остальных конкурентов.

Когда все было обговорено и согласовано, неожиданно возник рыжий детина:

– А с рестораном этим что будем делать?

Все снова замолчали. Никому не хотелось отказываться от этой прибыльной точки.

– А я предлагаю поделить его в равных долях на всех, и пусть отныне это будет место общего сбора, нейтральной территорией. Своеобразной зоной безопасности, – предложил Полунин.

Это решение понравилось всем как уместный компромисс, его и оставили в силе. Когда после шумной пирушки, скрепившей договор, Полунин и Синицын ехали домой, последний неожиданно спросил:

– Слушай, Иваныч, ты сам-то сильно верил в то, что говорил сегодня братве?

– Как тебе сказать, – усмехнулся Полунин. – Все, что я говорил, правильно. Как видишь, это всем понравилось.

Он замолчал, прикуривая сигарету.

– Но, с другой стороны, человеческая природа так устроена, что, сколько ни есть, ей все мало. Я допускаю, что рано или поздно кто-то из тех, кто сидел за столом и согласительно кивал, отойдут от договоренностей. Не забывай к тому же, что есть еще и конкуренты, которые тщеславны и хотят иметь то, что имеете вы и чего нет у них. Но и сама жизнь зачастую подкидывает такие вопросики и нештатные ситуации, которые не вкладываются в рамки прежних договоренностей.

Владимир посмотрел на сидевшего за рулем Синицына, который задумчиво слушал Полунина.

– Так что подождем, Антоша, как будут развиваться события. Будем наблюдать за жизнью, собирать информацию и делать правильные выводы, а в соответствии с ними уже будем и действовать.

Владимир прослыл опытным и мудрым человеком, ненавидевшим беспредел и смертоубийство. Его иногда стали приглашать на разборки для справедливого решения споров бывшие конкуренты Самбиста.

Полунин не лез непосредственно руководить бригадой Антона, он влиял на дела лишь косвенно. Но без советов Полунина тот не принимал никаких крупных решений.

Под косвенным руководством Полунина бригада Самбиста вскоре стала одной из самых крупных и грозных группировок в городе.

Глава седьмая

Автомашина плавно скользила по мокрому от дождя асфальту.

Город заметно изменился, оставшись, по существу, в своих прежних границах. Он заметно перестроился внутри, тут и там на месте старых домов возникали новые, построенные по индивидуальным проектам.

На дворе стояла середина девяностых годов. И город обрел все атрибуты и черты эпохи раннего «дикого» российского капитализма. На улицах было полно дорогих иномарок, витрины магазинов пестрели яркими вывесками.

Коммерческие ларьки заменялись на более респектабельные торговые павильоны. Лица простых горожан, спешащих утром на работу, как и везде, были озабоченны и угрюмы. Далеко не все из горожан имели такое счастье – ходить на работу.

Полунин свернул на улицу Промысловую и остановил свою машину напротив здания экономического института, который он так и не смог закончить.

Около института было оживленно. Студенты стекались на занятия. Некоторые из них, забившись под огромный козырек здания, курили, весело балагуря. Несмотря на дождь, народ не спешил в аудитории, предпочитая оставаться на свежем воздухе.

Полунин с тоской вспомнил свой семилетней давности разговор с деканом, в котором тот объяснил ему, что такие студенты, как он, нежелательны в столь престижном высшем учебном заведении.

Неожиданно он услышал резкий гудок автомобиля. Полунин посмотрел в зеркало заднего вида. На проезжей части остановилась синего цвета «шестерка», из окна которой высунулся молодой парень и крикнул Полунину:

– Эй, отец, двинь немного, дай проехать. Всю дорогу мне перекрыл.

«БМВ» Полунина немного загораживал въезд на автомобильную площадку перед зданием института. Полунин включил передачу и проехал немного вперед.

– А вот и новое явление студенческой жизни, – усмехнулся он, закуривая. – Студенты теперь ездят на занятия на своих автомобилях.

Когда-то он, купив старенький «Москвич», считался у себя во дворе и среди студентов великим везунчиком. Сейчас же этим мало кого удивишь, многие студенты имеют свой личный автотранспорт. Как, впрочем, немало и тех, кто с трудом наскребает деньги на студенческий проездной на троллейбус.

– Какой я тебе на хер отец! – с горькой усмешкой выругался Полунин.

И, посмотрев на себя в зеркало, он автоматически пригладил свои сильно убеленные сединой волосы.

Он снова тронул машину с места и направил ее в сторону Борисова оврага, района, в одном из домов которого он родился и где прошла его юность.

* * *

Сердце у Владимира неприятно защемило, когда при подъезде к улице Неглинской он еще издалека увидел стрелу башенного крана, возвышающегося над двухэтажными домами.

Когда же он въехал на Неглинскую, то понял, что его дома больше не существует. Не существовало и всего квартала. Теперь здесь шло строительство многоэтажных кирпичных зданий.

На заборе, ограждающем стройку, висела табличка: «Строительство городского бизнес-центра ведет строительный трест „Тарстрой“.

Полунин вышел из машины и огляделся. Ему казалось, что он попал в какие-то чужие, малознакомые места.

Борисов овраг уже давно считался районом перспективной застройки, так как располагался в центре города и был заполнен старыми кирпичными и деревянными домами. Неудивительно, что именно здесь городские власти расположили несколько строительных площадок, возводя один жилой дом за другим.

Вот и напротив строящегося бизнес-центра уже стоял новый девятиэтажный жилой дом, а по соседству с ним ломали старые дома под еще одно строительство.

Полунин еще некоторое время потерянно бродил по улице, рассматривая оставшиеся двухэтажные дома, затем в подавленном состоянии вернулся к своей машине.

Через несколько минут он остановил ее рядом с местным базарчиком. Здесь тоже произошли перемены. Базар расширился, обзавелся металлическими лотками, с которых вовсю шла бойкая торговля.

Бабки с их овощами и фруктами были оттеснены в дальний угол базара, где и торговали своим товаром с картонных ящиков. Владимир прошелся мимо них, пытаясь найти хоть одно знакомое ему лицо.

Не узнав никого, он подошел к самой старшей из женщин, торговавшей семечками, и спросил:

– Извините, а Антонида Андреевна торгует еще на базаре? Помнится, раньше она тоже здесь торговала семечками.

– Тоська-то? – переспросила бабка, шамкая беззубым ртом.

Она была одета в зимнее пальто и варежки, ее морщинистое лицо обрамлял пуховый платок, повязанный на голову.

– Померла, сердешная. Года три как уже схоронили. Ты, наверное, милок, давно ее не видел, раз спрашиваешь.

Полунин грустно кивнул в ответ.

– Очень давно.

– До последних дней все на базар ходила со своими семечками. Тяжело ей было, конечно, но одной дома тоже сидеть не сладко. Вот она и ходила... Придет, пару стаканов продаст, с нами поболтает – все как бы при деле. И деньги на лекарство хоть какие останутся.

Неожиданно все бабки вздрогнули от протяжного высокого воя, огласившего рынок. Вздрогнул и Владимир, резко повернувшись в направлении крытого павильона, откуда доносилось подобие пения.

– О, соловей наш базарный прорезался, – забубнила собеседница Полунина.

– Черта ему в глотку! Хоть бы предупреждал, когда заорет, козел горластый! – подхватили другие ее коллеги.

Но Владимир уже не слушал их, он стремительно пошел к входу в павильон, неосторожно задевая базарный люд.

Он остановился в нескольких метрах от входа в крытый павильон, с изумлением глядя на высокого старца, стоящего у дверей. Полунин легко узнал его, так как внешне тот изменился на удивление мало.

Старик, закатив к небу бессмысленные мутные глаза, глубоко вздохнул худосочной грудью и вновь завопил, словно оперный певец, тренирующий голос перед сольной партией.

В этом пении не было ни текста, ни смысла, присутствовал лишь голос – высокий, мощный, слышимый на большом пространстве рынка и за его пределами.

И все же Полунин увидел в этом пении сумасшедшего нечто символическое.

Пролетели годы, где-то в глубине их сгинула, как и он сам, прошлая жизнь. Уже не осталось ничего и никого, напоминавшего о прошлом существовании. Снесен дом, где он жил, разбежались по свету кто куда друзья и подруги. Сильно изменилось время, и вместе с ним изменился родной город Полунина.

Но одно оставалось неизменным – голос базарного сумасшедшего певца, причудливой и отчасти демонической нитью связывающий прошлое с настоящим.

Этот голос словно доносился из далекого прошлого, пронзая толщу лет, и звучал как странная насмешка судьбы.

Владимир молча достал из кармана плаща денежную купюру и, подойдя к старику, бросил ее в шапку, лежащую перед ним на земле.

Старик не обратил на нее никакого внимания, готовясь снова запеть. Полунин отвернулся от него и решительным шагом пошел прочь с рынка.

* * *

Этим утром Леня Бык проснулся поздно. Он и не планировал ранний подъем, все деловые встречи были назначены после одиннадцати утра. Повалявшись в постели до восьми утра, Волошин поднялся и отправился в душ.

Несмотря на возраст, а Леониду исполнилось пятьдесят, он каждый день принимал холодный душ. Врачи убедили его, что это укрепляет нервную систему и физические силы, в том числе и сексуальные.

Последнее для Леонида было также очень важно. Хотя он уже давно спал со своей женой Марией в разных комнатах, у Леонида была постоянная любовница – его секретарша Ксения.

Кроме этого, периодически он вместе со своими корешами заруливал в публичный дом, который сам же содержал, и устраивал там шумные ночные оргии.

С женой Леня поддерживал дружеские отношения. Вместе они прожили больше двадцати лет, правда, десять из них он провел в «местах не столь отдаленных». Но после каждой отсидки он неизменно возвращался к ней.

Мария была, пожалуй, самым верным его спутником жизни, так он думал всегда и продолжал по сей день находиться в этом же убеждении.

Даже сейчас, постаревшая, располневшая и уже совершенно не привлекающая его как женщина, она по-прежнему оставалась надежным другом и, что немаловажно, мудрым советчиком Леонида.

Волошин вообще доверял женской интуиции, хотя, как и многие мужчины, он был уверен, что у женщин нормальных мозгов быть не может.

– Но бог дал бабам интуицию, и поэтому дерьмо в человеке они распознают лучше, чем мы, – говорил Леня своим друзьям.

Последние годы, когда Леня значительно укрепил свой авторитет не только среди районной уголовщины, но и на официальном городском уровне, он стал слегка дистанцироваться от своей жены.

Та, в свою очередь, наблюдая происходящее, злилась на него, но молчала. Она понимала, что муж значительно перерос ее.

Роль тайной домашней советчицы казалась ей несколько обидной, но все же в душе она понимала, что это то место, выше которого ей уже не подняться. И поэтому она смирилась со своей участью.

После душа Леонид съел приготовленную Марией яичницу с колбасой. Это было почти традиционное блюдо в их семье, которое молодая жена готовила ему еще в самые первые годы их совместной жизни.

Такую пищу Леонид ел только дома. Вне пределов своей квартиры, в которой они жили вдвоем, он питался исключительно в дорогих ресторанах, отдавая предпочтение изысканной восточной кухне.

– Спасибо, Маруня, – сказал Леня, отодвинув тарелку и поднявшись со стула.

– А чай? – спросила его жена.

На ней был дорогой шелковый халат красного цвета, который совершенно не сочетался с ее нечесаными, крашенными в рыжий цвет волосами.

– Некогда, пора собираться, – ответил Волошин.

Надев брюки и рубашку, Леня взял галстук и, подойдя к зеркалу, висевшему на стене, принялся завязывать узел.

У него это плохо получалось, и через несколько минут он тихо заматерился, развязав очередной неудачный узел:

– Твою мать! Как же его вяжут-то, бляха-муха?

Маша остановилась в дверях его спальни, прислонившись к дверному косяку.

– Зачем ты взял этот галстук? Желтый к синей рубашке и к серому костюму не подходит, – сказала она.

– А-а-ай, – раздраженно поморщился Леня, отмахнувшись от нее. – Ксюха мне говорила, что так сейчас модно.

– А ты слушай больше свою сучку-секретутку, – грубо прокомментировала Маша, и лицо ее слегка искривилось от злости. – Она скоро тебя в шорты пионерские оденет и заставит в гольф играть. При этом скажет, что сейчас так все на Западе делают.

Маша потихоньку, сама не замечая этого, распалялась. Она сильно недолюбливала секретаршу Волошина.

– Надо же, удумала дурища! Старого хрена одевает, как бойскаута.

– Ну ладно, не гавкай! – оборвал жену Леонид. – Она лучше тебя разбирается, что мне надо надевать, а что не надо. Я президент крупной корпорации, я с иностранцами встречаюсь и одеваться должен соответствующе. Если сейчас в моде аляпистость, значит, буду носить аляповатую одежду. И кончим на этом базар!

Леня в ярости рванул с себя галстук и швырнул его в сторону.

Притихшая Маша молча подошла к шкафу и достала оттуда темно-синий с узором галстук. Она подошла к мужу и быстро завязала у него на шее аккуратный узел.

Леня повернулся к зеркалу и стал разглядывать, все ли нормально.

– Не боись, парниша, узел завязала такой, как надо, какие сейчас носят, с ложбинкой, – усмехнулась Маша, наблюдая за Леней.

– Откуда узнала? – с радостным удивлением посмотрел на жену Волошин.

– В журнале подглядела. Мне сейчас делать нечего, вот я и читаю новомодные журнальчики. У меня не квартира, а изба-читальня, – с грустью ответила Мария.

Леонид, застегивая ремешок часов, сказал:

– А чего ты дома-то сидишь? Пошла бы прогулялась, сходила бы в салон какой-нибудь, массажный, к примеру.

– Я бы сходила, – ехидным голосом ответила Машка, – да боюсь тебя там с твоими секретаршами застать в неподобающем виде.

На тумбочке зазвонил телефон. Леня взял трубку.

– Мы у подъезда, я поднимаюсь, – услышал он знакомый голос охранника Вити.

– Хорошо, – сказал Леня и положил трубку.

Он подошел к жене и, обняв ее, поцеловал в щеку.

– Ты, мать, не кобенься, а возьми бабки и сходи куда-нибудь. Займись собою, повеселись, если хочешь. Деньги у тебя есть?

У подъезда ждал темно-синий «шестисотый» «Мерседес». Леня сел на заднее сиденье, на котором уже сидела длинноногая блондинка, одетая в элегантный брючный костюм.

– Привет, босс, – улыбнулась она Волошину.

Это была Ксения – личный секретарь Лени Быка и его любовница.

Честно говоря, любовницами у Лени перебывали почти все молодые сотрудницы его фирмы. Многие из них так начинали свою карьеру на волошинских предприятиях. Некоторые, в свою очередь, не расстаравшись в постели с Леней, карьеру закончили и были уволены.

Ксюха постаралась на славу. Кроме этого, она сумела понравиться Леониду как человек, образованный и неглупый. И она стала одним из самых приближенных к Леониду сотрудников. Лене льстило, что выпускница престижного вуза, молодая девушка, свободно говорящая на двух иностранных языках, работала у него личным секретарем, выполняя почти все его прихоти.

– Ваш галстук, Леонид Борисович, сегодня завязан безупречно, – с улыбкой добавила Ксения. – И мне не придется его перевязывать. Сами наловчились?

– Не совсем, – буркнул Леня в ответ.

– Хотя сам галстук надо было подобрать поярче, – продолжила Ксения. – Легкий авангард в одежде сейчас в моде.

– Не надо поярче, – отмахнулся Леня Бык и с грустью добавил: – Я ведь действительно уже далеко не бойскаут.

Последние слова босса навели Ксению на мысль, что Ленина жена с утра внесла определенную лепту в формирование его сегодняшнего гардероба, а также настроения.

«Опять эта старая кошелка лезет не в свои дела, – подумала Ксения, – не сидится ей спокойно».

Леонид, словно уловив, о чем думает сейчас Ксеня, произнес, обращаясь к ней:

– Ладно, давай к делу. Рассказывай, чего там у нас в программе сегодняшнего дня.

Секретарша взяла черную кожаную папку, лежащую рядом с ней на сиденье, и, раскрыв ее, пробежала глазами сделанные на листке бумаги пометки.

– В городе делегация из Германии гостит, несколько крупных немецких фирм собираются вложить капиталы в экономику нашего города. В основном их интересует строительство. Неплохо бы и нам с ними побеседовать по поводу нового кирпичного заводика, который мы приобрели.

– Где я с ними могу увидеться?

– Сегодня после обеда они будут в городской администрации. Им устраивают встречу с местными бизнесменами. Я думаю, что там их можно отловить и попытаться убедить съездить на наш завод в область. Если им понравится, то в дальнейшем нужно предлагать создание совместных предприятий.

– Хорошая идея, – согласился Леня. – С немцами можно иметь дело, они люди обязательные и денежные. Надо договориться о встрече с ними сегодня вечером, в ресторане. Если удастся их заполучить, все организуешь по полной программе. Что еще?

– В одиннадцать у вас встреча в офисе. Приедет Шкаликов из городской администрации.

Едва услышав эту фамилию, Леня взорвался.

– Тьфу ты, черт! Я же говорил тебе еще вчера, что не буду с ним встречаться!

– Надо, Леонид Борисович, надо, – произнесла Ксения, не обратив никакого внимания на возмущение Быка. – Это очень важный человек, приближенный советник вице-мэра.

– Да пидор он голимый, этот твой Шкаликов! Весь голубой от макушки до пяток! – вопил Леня, возмущенно жестикулируя руками. – И мне наплевать, что он важный человек в мэрии.

– Его сексуальная ориентация к делу не относится, человек он полезный, – настаивала на своем Ксения. – Без поддержки вице-мэра вам проблемы с банком не решить.

– Как это не относится, как это не относится, мать твою! Ты хоть представляешь себе, дурища, как я с ним дела буду решать. Я ведь должен с ним за одним столом сидеть. Мне ему руку нужно будет пожать при встрече и при расставании. Как я, по-твоему, буду это делать?!

Ксения удивленно повела бровью.

– Но пожать руку – это ведь не одно и то же, что с ним переспать. – Ксения насмешливо улыбнулась и добавила: – Я думаю, что наш славный коллектив братков простил бы вам даже маленький поцелуй со Шкаликовым, если бы знал, о каких суммах идет речь.

Леня злобно посмотрел на секретаршу. Этой шуткой она переступила черту дозволенного, затронув основополагающие для вора в законе понятия.

– Ну ты, коза драная, усохни быстро! Если ты не понимаешь, о чем идет речь, лучше заткни свое хайло и молчи. Не то я быстро приучу тебя к этому правилу, но уже своими методами.

Ксения побледнела от обиды и отвернулась в сторону, коротко ответив:

– Извини, если что не так, но я по вашим понятиям не живу.

В салоне воцарилось гнетущее молчание. В это время сидевший рядом с водителем охранник, повернувшись к Волошину, произнес:

– Слушай, шеф, а ты поручи эти переговоры Чинарику. Он ведь не блатной, ему все равно с кем здороваться, с кем целоваться.

– Да заткнись ты, – зло махнул на него рукой Леонид, – тоже мне советчик! Этот пидор со мной на встречу идет, а не с директором моего ресторана.

Леня помолчал, с раздражением глядя в окно, затем, злобно сверкнув глазами, он снова крикнул на охранника:

– К тому же сколько раз вам можно говорить, чтобы вы прекратили друг друга по кличкам называть! Бьешься, бьешься, чтобы создать современную контору, и все попусту. Как были дегенератами, так и остаетесь ими.

– А че я, я молчу, – уныло проворчал охранник, хмуро наблюдая за дорогой. – Я ведь при своих его так назвал, а не на людях.

Но Леня, уже спустив пар, не слышал его, обдумывая слова Ксении. По сути дела, она была права, встреча с советником вице-мэра была для Лени очень важна.

«Да-а-а, – протянул про себя Леня, – заручившись поддержкой вице-мэра, мне будет гораздо легче войти в совет директоров банка. Да и не только банка, мне будет легче решать многие вопросы в городе... Так что все же мне придется переговорить с этим Шкаликовым... педерастом вонючим».

Он посмотрел на сидящую рядом с ним Ксению, по-прежнему обиженно глядевшую в окно, и улыбнулся.

Широким жестом он обнял секретаршу за плечи и грубовато притянул к себе.

– Обиделась, Ксюха? Зло на папу затаила, а-а-а, мартышка? – Леня говорил добродушно и примирительно.

– Да тихо ты, – попыталась было сопротивляться секретарша, – прическу мне всю испортишь.

– Ничего, – ответил Леня, – сделаешь новую, за мой счет. Не люблю, когда ты дуешься на меня. Ты же знаешь, как я тебя ценю. Сама знаешь, работаем мы много, работа у нас нервная, вот, бывает, и выйдешь из себя, когда подчиненные чего-то не понимают важного.

– Ладно, замнем для ясности, – усмехнулась Ксюха. – Кстати, к тебе один человек с утреца звонил, диспетчер наш мне на пейджер сообщение скинул.

– Кто таков? – спросил Леонид.

Ксения достала из кармана пейджер, нажала кнопку, высветив на дисплее последнее сообщение, и ответила:

– Фамилия Полунин. Он и раньше, насколько я помню, с тобой связывался.

– Что он хочет?

Лицо Быка сделалось серьезным и напряженным.

– Встречи с тобой.

– Как встречи? – удивился Леонид. – Он что, в Тарасове, что ли, находится?

– По всей видимости, да. Звонок был не междугородный.

– Вот мать твою!.. – вскричал Леня, оттолкнув от себя Ксению. – Что ж ты мне сразу не сказала?!

Та слегка испуганно и удивленно пожала плечами.

– Ты ничего мне об этом не говорил... Я не знала, что для тебя это так важно.

– Где он сейчас?

– Диспетчер сказал, что он тебе перезвонит еще раз.

Леонид достал из кармана сотовый телефон и, связавшись со своим диспетчером, произнес:

– Если позвонит Полунин, немедленно присылайте его ко мне в офис, кто бы у меня ни был.

Волошин отключил связь и крепко задумался о чем-то. На протяжении всего оставшегося пути он больше не проронил ни слова.

* * *

Владимир остановил «БМВ» у ресторана «Тарзан», вышел из машины и, пройдя по улице мимо ресторана, остановился у металлической двери, рядом с которой висела надпись: «Холдинг Комета».

Владимир нажал на кнопку дверного звонка. Дверь через секунду немного открылась, схваченная толстой цепочкой.

– Вы к кому? – спросил крупный бритоголовый охранник, стоя на входе.

– Мне нужен Леонид.

– Как ваша фамилия?

– Полунин.

Дверь захлопнулась и тут же открылась снова. Охранник позволил Полунину пройти в помещение.

Пока Полунин поднимался по лестнице, охранник взял телефонную трубку и сообщил начальству, кто сейчас к ним направляется.

Подойдя к нужной двери, Полунин постучал и вошел в помещение. Ему навстречу сразу поднялась высокая стройная девушка в строгом костюме.

Она, улыбаясь, протянула ему руку и сообщила:

– Здравствуйте, Владимир Иваныч, меня зовут Ксения.

– Очень приятно, – пожав ей руку, сказал Полунин.

– Леонид Борисович ждет вас.

Она открыла дверь, ведущую в кабинет Волошина, и пригласила:

– Прошу вас, проходите.

На пороге кабинета Полунина уже встречал сам Волошин.

– Володя, братан, явился наконец, бродяга, – Леня Бык с распростертыми объятиями шагнул навстречу Полунину. – Сколько же лет я тебя не видел!

Леня проводил Полунина в кабинет и усадил на кожаный диван. Затем, кивнув своей секретарше, отдал приказание:

– Так, Ксюха, быстренько организуй нам стол, как положено.

Полунин огляделся по сторонам. Похоже, Леня сильно потратился на убранство своего офиса. Владимир не был специалистом в таких делах, но видно было, что Леня убухал не один десяток тысяч долларов на отделку и мебель.

Полунин, работающий в гораздо более скромных условиях, даже удивился, откуда у Лени такая страсть к роскоши.

Леня встал и, открыв дверцу бара, достал оттуда бутылку виски «Белая лошадь» и два хрустальных стакана.

– Давай, Володя, выпьем за встречу. Мы с тобой лет пять не виделись, с тех пор, как я у вас в гостях побывал.

Леня сел на свое место и, открыв бутылку, разлил по стаканам янтарного цвета жидкость.

– Мне вообще-то нельзя, – ответил Полунин, – я ведь за рулем.

– Да ладно тебе, – отмахнулся Волошин. – В Тарасове я тебя от любого гаишника отмажу. Все же не последний человек в этом городе.

В кабинет вошла Ксения и вкатила передвижной столик, уставленный тарелками с аккуратно нарезанными закусками, которые она переставила на невысокий стол, стоящий между Полуниным и Волошиным.

Когда она закончила, то напомнила Волошину:

– Леонид Борисович, не забудьте, в одиннадцать встреча со Шкаликовым. Что касается немецкой делегации, то она будет в мэрии в два часа дня.

– Хорошо, я понял, – кивнул девушке Леонид, давая понять, что она свободна.

Ксения развернулась и грациозно вышла из кабинета.

– Красивая у тебя секретарша, – улыбнулся Полунин, глядя ей вслед, – и деловая.

– Плохих не держим, – усмехнулся Леонид, – к тому же она не просто мой личный секретарь, она еще и переводчик, владеет двумя языками: английским и немецким. Еще она же консультант фирмы по вопросам имиджа.

– Да-а, – протянул Полунин, – развернулся ты. Если так дело пойдет, тебя скоро олигархом звать будут.

– А ты не смейся, – сказал Леонид, – умный человек, который много работает, должен занять достойное место в этой жизни. Каждый из нас, в конечном счете, получит то, что заслужил.

– Наверное, это так, – согласился Полунин. – Просто я вспоминаю наш с тобой разговор десятилетней давности, который состоялся в тюремной больнице. Тогда я даже в своих самых смелых фантазиях представить такого не мог, что через столько лет я приду к вору в законе – Лене Быку, который является президентом холдинга «Комета». При этом он, бывший урка, одетый в дорогой импортный костюм, будет поить меня заграничным зельем в перерывах между встречами с деловыми партнерами. Как-то это все далеко от понятий чистой братвы.

– Ты это к чему? – спросил Леня, выслушав монолог Владимира. – Ты как будто осуждаешь меня.

– Нет, – решительно покачал головой Полунин. – Я всего лишь размышляю о странностях нашей сегодняшней жизни.

– Вот именно, – произнес Леня. – Один из очень авторитетных братков сказал как-то: «Не мы меняем законы, их меняет сама жизнь». И это правильно. Изменилось время, изменилась и наша жизнь. Судьба дала мне шанс поднять свою масть, и я его использую на все сто.

– Ну что ж, – ответил Полунин, – большому кораблю – большое плаванье.

Леня удовлетворенно улыбнулся и сказал:

– Не боись, старых друзей я не забуду. Все, кто со мной работал, об этом не жалеют.