Текст книги "Если друг оказался глюк"

Автор книги: Михаил Серегин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 14
Саша. Беда ходит не одна, а с детками

И вот мы втроем сидим у нас на кухне и дружно пьем, чтобы избавиться от чувства запоздалого страха, – ведь эта головня могла и на нашу дачу ускакать или в дом Богданова. Мы с Марусей пили, как и раньше, глинтвейн, а вот Лариса налегала на виски, за которым она быстро сбегала к себе домой. Да и то – пережить ей сегодня пришлось немало!

– Саша! Ты не договорил! Так чем же дело кончилось с этой воровкой? – напомнила мне жена.

– Тем, что она не успела ничего украсть, – продолжил я свой рассказ. – Она вскрыла нашу дачу, и я застал ее за тем, что она пыталась отодвинуть от двери холодильник.

– Который ты и сам с трудом тягаешь, – покивала Маруся и спросила: – Значит, ты ее задержал и сдал в милицию?

– К сожалению, нет, – вынужден был признать я.

– Ты ее отпустил? – возмущенно воскликнула жена.

– Нет! – покачал головой я.

– Я уже ничего не понимаю! – разозлилась Маруся. – Ты ее не отпускал, но ты ее и не задержал! Как это понимать?

– Пытался задержать, но, к своему стыду, должен признаться, что не смог! – развел руками я. – Я схватил ее за плечо, но она, совершенно не понимаю как, сумела вывернуться и удрать, а у меня в руках осталось только ее платье.

– В чем же она удирала? – оторопела жена.

– Без платья! – выразительно сказал я.

– То есть в одном нижнем белье? – в ужасе воскликнула она, и я кивнул.

– Да! Причем с такой скоростью, что я не сумел ее догнать!

– И я, и все остальные видели, как Саша гнался за ней, кричал «Стой!» и платьем размахивал, – добавила крепко подвыпившая Лариса и хихикнула.

Когда жена это услышала, у нее побелел кончик носа – вернейший признак того, что она дошла до крайней степени ярости и последствия могут быть самые ужасные. В другой момент она бы с бо-о-ольшим чувством высказала мне все, что думает по этому поводу, да еще и усомнилась бы в том, что дело именно так и обстояло, но не сейчас, потому что – я это чувствовал – не все так просто было между ней и Бородавкиным. То, что она могла на него клюнуть, мне, даже вусмерть пьяному, и в голову бы не пришло – она же хоть и с перекосом психики, но не настолько сумасшедшая, чтобы с таким вот проходимцем связаться, так что на этот счет я был совершенно спокоен. Но вот то, что этот шарлатан мог попытаться ее соблазнить, я не исключал, потому что уж слишком сильно она нервничала, когда я о нем говорил, да и смущалась, краснела. Короче, факт того, что ведунец Бородавчатый явно попробовал к ней подкатиться, но потерпел сокрушительное фиаско, был мне очевиден, или я не знаю свою жену. Если бы я сам не попал в идиотское положение, то заставил бы Марусю мне все рассказать, чтобы по-свойски разобраться с этим проходимцем. Утешало же меня в данный момент лишь то, что смущенная Маруся, чувствуя себя, пусть и без вины, виноватой передо мной, не могла пустить в ход излюбленную женскую тактику, которая могла бы быть расценена как ее желание оправдаться по принципу: «Нападение – лучший способ защиты!»

– В результате я увидел только свет задних подфарников ее машины, – совершенно спокойно закончил я.

Маруся некоторое время молчала, переваривая услышанное, а потом, смирившись с тем, что я ей сейчас не по зубам, только простонала:

– Господи! Что же о нас соседи подумают? Меня дома нет, а от тебя полуголая девица стремглав бежит по поселку, а ты за ней.

– И, главное, никому ведь ничего не объяснишь! – с горечью сказал я.

– Ладно! – откровенно скрепя сердце, сказала жена, к величайшему разочарованию Ларисы, которая явно ожидала скандала. – Посудачат, а потом перестанут! Главное, что ты теперь воровку в лицо знаешь! Как она выглядит? – требовательно спросила она.

– Довольно высокая и стройная блондинка, немного за двадцать, – описал ее я. – Но я не только... – начал было я, но тут снаружи раздался громкий голос Максима:

– Александр! Можно вас на минутку?

– Интересно, что у них летает на этот раз? – хмыкнул я и вышел в сад.

Максим ждал меня возле калитки с самым заговорщицким видом и, когда я подошел, потихоньку передал мне цифровой фотоаппарат, шепнув при этом:

– Возьмите свое добро. Я его у себя на участке только что нашел. Представления не имею, как он туда попал.

Повертев аппарат в руках, я удивленно сказал:

– Максим! Это не мой и даже не Марусин! Я его первый раз в жизни вижу! Почему ты решил, что это наш?

– Потому что там ваши фотографии, – объяснил парень, подмигнул мне и хихикнул.

– Какие... – начал было я, но тут к нам подошла жена.

– Добрый вечер, Максим! Заходи! Расскажешь нам, как это головня из твоего костра умудрилась самостоятельно в лес ускакать да еще на дерево взобраться!

– Извините, Мария! Некогда! Меня друзья ждут! – отказался Максим и быстро ретировался.

– Что у вас тут за секреты такие? – с шутливым подозрением спросила жена, но, как известно, в каждой шутке есть доля шутки.

– Какие секреты? – недоуменно пожал плечами я. – Максим принес мне фотоаппарат, который нашел на своем участке, и при этом утверждал, что он мой, хотя я и сказал ему, что такого у меня никогда не было.

– Странно! – пробормотала Маруся, которая, рассмотрев аппарат, вернула его мне. – Он действительно не наш. А почему Максим решил, что он наш?

– Да он сказал, что там наши фотографии, – ляпнул я.

– Ой, как интересно! – воскликнула она. – Дай мне его – надо же посмотреть!

Уже когда я отдавал ей фотоаппарат, у меня в голове не хуже, чем та вспышка из темной бани, явственно промелькнула страшная мысль. Тут я все понял, но было уже поздно, и я в ужасе закрыл глаза.

Глава 15
Маша. Мой муж, оказывается, гулящий кобель! Или нет?

Я с удивлением посмотрела на закрытые глаза мужа, вспомнила, как перед этим в них промелькнул ужас, и похолодела – что-то было явно не так: Сашка, который никогда не отличался впечатлительностью, побоялся посмотреть мне в глаза. Сердце ухнуло куда-то в пятки, и некоторое время я не могла сдвинуться с места. Сашка тем временем открыл глаза, но, встретив мой взгляд, тут же отвел их. Я поняла, что произошло самое страшное из того, что только могло произойти, медленно повернулась и на деревянных ногах побрела в дом. Рухнув на стул, я собралась с силами и начала нервно щелкать кнопками на фотоаппарате, вызывая на экранчик снимки. Лариса с большим интересом заглядывала мне через плечо, а вот муж, вошедший следом за мной, сидел зажмурившись и весь сжавшись в углу. И вот на мониторчике появилось такое, что я даже застонала сквозь зубы, – возле богдановской бани стояли, обнявшись, Саша и практически голая Лариса. Не в силах произнести ни слова, я только переводила взгляд с мужа на соседку и обратно. Наконец я пришла в себя и каменным голосом сказала:

– То, что ты застукал здесь воровку, которую умудрился оперативно раздеть, а потом не нашел ничего лучшего, как гнаться за ней на виду у всех соседей, размахивая ее же платьем, я еще как-то способна пережить. Но как ты мне объяснишь вот это? – Я повернула монитор к мужу, но он ничего мне не ответил, а уставился в пол. – Нечего сказать? Эх, ты! – с невыразимым презрением сказала, как плюнула, я.

Собравшись с духом – а вдруг мне предстоит увидеть что-то еще более шокирующее? – я стала смотреть дальше и с облегчением вздохнула, потому что на остальных снимках была только полуголая, в одних стрингах Лариса на фоне внутренней стены бани, и ничего больше. Я с удивлением посмотрела на нее и увидела, что она явно значительно протрезвела.

– Лора! Какого черта ты нацепила стринги, если это совсем не твой фасон? – спросила я. – При твоей фигуре они явно противопоказаны!

– Я тебе сейчас все объясню, – печально шмыгнула носом она и вздохнула. – Думаешь, я сама не знаю, что они на мне как на корове седло? Знаю! А что делать?

– Не надевать, естественно! – ответила я.

– Да-а-а? А ты знаешь, сколько девок на Сережу вешаются? – возмутилась Лариса.

– На Богданова? – обалдела я, потому что Сергей Сергеевич был на внешность, откровенно говоря, страшноват.

– Да знаю я, что ты подумала! – отмахнулась Лора. – Сережа, конечно, на лицо не Александр Домогаров! Только вот моя бабушка меня всегда учила, что если мужчина не похож на черта, то он уже красавец! Главное в мужчине – чтобы был добрым, заботливым, порядочным, ну и умным, естественно! И этим девкам не внешность Сережина важна, а то, что он разведенный, с деньгами и при солидном, доходном бизнесе!

– Ну, деньги-то с солидным бизнесом у него не без помощи твоей родни появились, – напомнила я.

– Правильно! – согласилась она. – И мы не лохи какие-нибудь и честь по чести все у нотариуса оформили, так что никуда наши деньги не денутся! И братья у меня есть, чтобы за честь сестры постоять! Будет кому Сереже в случае чего морду набить! Только как я без него буду, если он меня бросит? Я же его люблю-у-у! – зарыдала она.

– А почему ты решила, что он тебя бросить хочет? – удивилась я. – Он тебе на день рождения такие часы подарил!

– Да-а-а! – не унималась она. – Видела бы ты, как эти девки возле него хвостом крутят и глазки строят! А через платье такое вот белье просвечивает! Эротическое!

– И ты решила его удержать таким вот образом? – Я постучала пальцем по мониторчику.

– А чем я хуже других? – пошмыгала носом она. – Купила самое дорогое и решила примерить.

– Так зачем же ты в баню поперлась? – спросила я. – Могла бы и в доме перед зеркалом примерить!

– Ничего ты не понимаешь! В баню я мыться пошла! – ответила она.

– Так у вас же в доме все удобства есть: и ванна, и душ! – удивилась я.

– Да разве там мытье? Так! Баловство одно! – отмахнулась она. – Вот баня – это да!

– И решила там попутно обновку примерить? – недоверчиво спросила я. – Причем не только примерить, но и запечатлеть себя при этом для потомства?

– Маруся! Ты пойми! – удивляясь моему непониманию, ответила она. – Когда на себя в зеркало смотришь – это одно, а вот когда на фотографии, то как бы со стороны, чужими глазами, и это надежнее! Объективнее!

Подумав, я согласилась с таким утверждением, но поинтересовалась:

– А что же ты в доме-то фотографироваться не стала?

– Понимаешь, – смутилась она, – в бане как-то не так стыдно этот срам надевать!

На мгновение оторопев от такого заявления, я помотала головой, чтобы вернуть себе ясность мысли, и сказала:

– Ладно! С этим разобрались! Ты взяла фотоаппарат...

– Вместе со штативом, – добавила Лариса. – Мне Сережа его недавно подарил именно в таком комплекте.

– Хорошо, со штативом! – согласилась я. – Пошла в баню, вымылась...

– И попарилась, – встряла она, на что я только отмахнулась.

– Это несущественно! Потом вышла в предбанник, установила штатив с фотоаппаратом, надела стринги и стала фотографироваться, а что потом?

– Свет вдруг погас, – ответил она. – Я, конечно, очень удивилась, потому что у нас здесь такого быть просто не может, и тут... – От воспоминаний она даже передернулась. – Тут мне вдруг на спину кто-то как прыгнет! Как вцепится в кожу! Вот!

Нимало не смущаясь присутствием Сашки, она расстегнула халат, в котором была, спустила его с плеч и повернулась ко мне спиной – на коже ярко краснели несколько глубоких царапин. Вообще-то я читала о том, что барабашки, нападая на людей, могут оставлять такие следы, но то, что она так свободно почти разделась при Сашке, мгновенно вернуло на место все мои утихшие было подозрения.

– Видно, тебе не впервой перед моим мужем раздеваться, – холодно заметила я.

– Ой, Маруся! – воскликнула Лариса, поспешно возвращая халат на место. – Он так тихо сидит, с нами не разговаривает, что я просто забыла о том, что он тут.

– Зато я помню! – веско ответила я и повернулась к Сашке: – Мужики – они все кобели, стоит только их на секундочку одних оставить. И хотя от тебя, Александр, я подобного никогда не ожидала, но и ты, оказывается, не исключение!

– Маруся! Поверь! Между нами ничего не было и быть не могло! – растерянно воскликнула Лариса. – Просто я испугалась настолько, что заорала изо всех сил, и на мой крик прибежал Саша!

– И тут же начал тебя так деятельно утешать, что в экстазе тебе спину в кровь расцарапал! – язвительно заметила я. – А у тебя, Лора, еще хватило наглости демонстрировать мне эти следы ваших бурных ласк!

– Маруся! – впервые подал голос муж. – Я не знаю, что там было до того, как я прибежал на крик Ларисы, но я действительно увидел открытую дверь бани и позвал ее.

– Тоже решил попариться? – ядовито спросила я.

– Маруся! – укоризненно сказал Сашка. – Ну зачем ты так? Да, я прибежал на зов о помощи, как поступил бы на моем месте любой другой нормальный мужчина.

– И это после того, как ты сам заявил, чтобы ни Богданова, ни Ларисы у нас на пороге больше не было? – напомнила я и решительно заявила: – Я все поняла! Ты тогда специально это сказал, чтобы скрыть свои шуры-муры с Ларисой! Чтобы у меня никаких подозрений на ваш счет не возникло! Чтобы бдительность мою усыпить! Ну, что ж! У тебя это прекрасно получилось! И если бы не сегодняшний случай, то я, дура, ни о чем бы не узнала! Интересно, и давно у вас этот роман? – язвительно спросила я. – Женщины, естественно, рогов не носят, а вот бедный Богданов в очередной раз рогат!

– Ну, что ты несешь? – простонал муж, хватаясь за голову.

– Ты Сережу не трожь! – заорала Лариса. – Я ему и в мыслях с самым писаным-расписаным красавцем не изменю! То, что ты собственного мужа совершенно напрасно во всех грехах подозреваешь и подлецом считаешь, это ваше семейное дело, а вот моего мужа даже краем не задевай! Я за него, если понадобится, убью и не дрогну! Да как тебе в голову пришло, что я могу Сереже изменить?! – И шарахнула тяжеленной бутылкой с виски по столу.

Ни бутылка, ни стол не пострадали, и как ни странно, но именно эта ее выходка несколько остудила мой праведный гнев и заставила призадуматься. Муж у меня очень красивый, это правда, и женщины, причем молодые и весьма привлекательные, на него посматривали не без интереса, но он никогда не давал мне ни малейшего повода к ревности, это скорее я сама себя накручивала по всяким пустякам, выдумывала то, чего и в помине не было. А вот хотя и довольно высокая, но крупная и коренастая Лариса, которую назвать симпатичной можно только с большой натяжкой, была определенно не в его вкусе! Да и не такой он дурак, чтобы связаться с нашей соседкой. И Лариса, кроме своего ненаглядного Сережи, никого вокруг не видит, только о нем и говорит! Выходит, я малость переборщила! Но сознаваться в этом, а тем более признаваться в том, что была не права, я вовсе не собиралась и решила постепенно спустить все на тормозах.

– Ладно! – вздохнув, сказала я. – Давайте мне в последний раз ваши объяснения!

Глава 16
Саша. Не одно, так другое!

– Брось, Лариса! – сказал на это я. – Она нам все равно не поверит!

– А ты постарайся! – выразительно сказала Маруся.

– С таким же успехом можно биться лбом о стену! – отмахнулся я. – Я тебя хорошо знаю и поэтому вижу полную бесперспективность этого занятия. Уж если ты себе что-то вбила в голову, то это навсегда! Ладно! Считай меня кем хочешь, но я перед тобой ни в чем не виноват, а унижаться до клятв в верности и собственной непорочности я не буду! Это было простое стечение обстоятельств, которое ты раздула до масштабов вселенской катастрофы! Если тебе нравится считать меня подлецом и кобелем, то флаг тебе в руки и барабан на шею!

С этими словами я взялся за бутылку виски, одновременно спросив у Ларисы:

– Ты не против?

– Да бога ради! – махнула рукой она, а у жены спросила: – Ну, как мне тебе объяснить и доказать, что мы с твои мужем ни в чем не виноваты? Мы тебе уже битый час твердим, что ничего не было, а ты уперлась как баран, прости господи, и ничего ни слышать, ни понимать не хочешь!

Я тем временем налил себе щедрой рукой виски и в один глоток осушил – призрак близкого развода маячил у меня перед глазами, но я не собирался больше доказывать жене, что я не верблюд, да и унижаться тоже не буду: не хочет верить – и не надо! У меня тоже самолюбие есть! Да и потом, если она сейчас меня «великодушно» простит за то, чего по определению быть не могло, это еще не гарантия того, что не будет потом постоянно попрекать этой якобы изменой. Все! С меня хватит! Я задумчиво посмотрел на часы, прикидывая, успею или нет протрезветь до утра, чтобы сесть за руль и уехать отсюда к маме, а потом решил, что утром попрошу кого-нибудь отвезти меня до электрички, и пусть машина остается Марусе – ей по своим делам больше ездить приходится, а я себе на новую как-нибудь заработаю! Ничего! Не пропаду!

Вот в таком решительном настроении я посмотрел на жену и вдруг увидел, что она глядит на меня растерянными глазами – она явно поняла, что перегнула палку, – и равнодушно от нее отвернулся.

– Послушайте! – сказала Маруся, и прежней уверенности в собственной правоте в ее голосе как-то больше не слышалось. – Давайте пойдем на место и там разберемся, а то наши умозрительные рассуждения ни к чему не приведут.

– Пошли! – охотно согласилась Лариса.

– Не знаю, что это изменит, но, – безразлично пожал плечами я, – почему бы не сходить? Время до утра еще есть!

Мы дружно пришли на «место преступления», и жена взяла на себя функции режиссера.

– Так! Ты, Лариса, иди в баню и устрой там все как было, только раздеваться, как ты понимаешь, больше не надо! – распорядилась она.

– А я там ничего и не трогала! Как убежала оттуда, так больше не заходила, – заметила та, скрываясь там и включая внутри свет.

– Ну и хорошо! – обрадовалась Маруся. – А теперь ты, – она повернулась ко мне. – Где ты стоял?

– Ну, вот здесь, – без всякой охоты ответил я и встал на нужное место. – Отсюда я позвал Ларису, и она выбежала.

– Понятно, а теперь посмотрим, в каком ракурсе был сделал снимок, – сказала жена и вошла к Ларисе в баню, а я за ней.

– Я стояла вот тут, – показала Лариса и встала напротив пустого теперь штатива. – Потом погас свет, и что-то ужасное прыгнуло мне на спину.

– И ты завизжала? – спросила жена.

– А ты бы не завизжала? – спросила ее, в свою очередь, Лариса. – Посмотрела бы я, как бы ты на это отреагировала! Я так испугалась, что только потом, уже в доме, почувствовала, что у меня спина располосована и волосы вырваны, – объяснила она и, посмотрев по сторонам, показала: – Да вот они лежат! Надо же! Два клока, сволочь, выдрал!

О вырванных волосах я услышал впервые и очень удивился, почему она раньше об этом не сказала. Мы с женой посмотрели в ту сторону, куда она показывала, и я даже передернулся, представив себе, какую боль должна была испытать Лариса – клочья были весьма солидные, а Маруся сочувственно воскликнула:

– Лора! Бедненькая! Что же тебе пережить пришлось!

– Ну, теперь веришь, что все так и было? – спросила Лариса.

– Верю, Лора! Безоговорочно и окончательно верю! – со слезами на глазах сказала Маруся. – Ведь ни одна женщина не пойдет на то, чтобы вырвать себе волосы с корнем. Даже ради того, чтобы выгородить любовника. Ты уж прости меня, что я тебе сразу не поверила! – начала извиняться она. – Да ты поставь себя на мое место! Что бы ты сама подумала, если бы тебе такую фотографию показали, где я и Сергей Сергеевич? Ты бы ведь тоже взбесилась не хуже меня!

– Счастье твое, что такой фотографии быть не может! – хмуро бросила на это Лариса. – Тогда бы узнала, что такое настоящий скандал!

Глядя на них, я тихо обалдевал, чувствуя себя совершенно лишним и думая о том, что еще никто и никогда не смог понять женщин, так что и мне не стоит над этим голову ломать.

– Передо мной можно не извиняться! – язвительно бросил я и пошел назад, на нашу дачу.

За спиной я слышал, как Маруся вербует еще одну сторонницу своей бредовой теории о существовании барабашки в нашем поселке. Лариса охотно с ней соглашалась и заверяла, что давно верит в существование нечистой силы.

– Если ты боишься оставаться одна, Лариса, то можешь переночевать у нас, – предложила ей Маруся.

– Ой, спасибо! – обрадовалась Лариса. – Мне действительно страшно одной, но я боялась попроситься к вам и решила, что, когда вы спать ляжете, посижу у вас в саду до утра, чтобы в свой дом не заходить!

«Все ясно! – понял я. – Выспаться этой ночью мне не светит!»

На даче Маруся решительно заявила:

– Саша, ты ложись на раскладушке, а мы с Лорой – у нас в комнате! Не можем же мы гостью на раскладушку положить?

Поняв, что мое мнение никого не интересует, я решил отложить серьезный разговор с женой до утра и стал покорно устраиваться на ночь на веранде. День выдался до того суматошный и нервный, что я долго ворочался без сна и поневоле – стенки у нас в доме тонкие – слушал, о чем болтали женщины.

– Когда я была маленькая, бабушка рассказывала мне, что у них в деревне – она тогда еще совсем девочкой была – в избе жил домовой! Ох, и натерпелись они от него, пока научились с ним ладить! – шептала Лариса.

– Значит, все-таки можно с ним подружиться? – с интересом спросила жена.

– Конечно, можно, только нужно знать как! – отвечала ей Лариса. – Бабушка говорила, что ее бабушка домовому на ночь на столе оставляла кусок хлеба и кружку с молоком, а ее брат, моей бабушки то есть, ночью вставал и потихоньку все это съедал и выпивал – они были очень бедны и жили впроголодь. Домовой обиделся на них, что они его не кормили, и ушел, а перед этим он в доме все разбросал и разбил. А вскоре после этого бабушкин братик, который домового обделял, умер.

– Ну, точь-в-точь наш барабашка, которого ты домовым зовешь! – тихонько воскликнула Маруся. – Значит, это он на тебя и напал!

– Домовые на людей не нападают, – возразила Лариса. – Этот твой барабашка – что-то совсем другое. Не домашнее!

«Все ясно! Они нашли друг друга!» – с тоской подумал я и, чтобы не слушать эту белиберду, стал уговаривать себя: «Спать! Спать! Спать!» – и действительно незаметно уснул.

Разбудили меня под утро доносившиеся снаружи странные звуки: то ли смех, то ли детский плач. Посмотрев на часы, я решил, что и для того и для другого вроде бы рановато, да и нет маленьких детей на ближайших дачах. Решив посмотреть, что это за очередные чудеса на нашу голову, я натянул трико и, наученный горьким опытом, положил в карман ключ от входной двери – хватит с меня и одного приключения. Было уже довольно светло, и я не стал включать наружное освещение, а тихо спустился с крыльца, предварительно закрыв за собой дверь, и осмотрелся в саду. Все было нормально. Тогда я подошел к калитке и выглянул в проезд, чтобы убедиться, что с нашей машиной все в порядке – угонщиков у нас тут как-то не было, но чем черт не шутит? Наш мини-вэн стоял на своем обычном месте, но вот только люк в крыше машины был приоткрыт. «Наверное, это Маруся вчера забыла его закрыть», – подумал я и направился к машине.

И вдруг я замер от изумления и даже в первый момент решил, что еще не окончательно проснулся и мне это только мерещится. Я поморгал, потряс головой, но наваждение не пропало – в салоне нашей машины творилось что-то странное. Рассмотреть хорошенько не получалось, потому что стекла покрыла роса, но там явно мелькало что-то, по расцветке напоминавшее платье, оставленное мне «на память» блондинкой. «Но оно же валялось у нас на стуле на веранде? Как же оно в машину могло попасть?» – обалдело подумал я, но долго размышлять мне над этим не пришлось, потому что послышался щелчок, и наш автомобиль медленно и беззвучно тронулся с места и покатился с горки. «Мама родная! – похолодел я. – Если его немедленно не остановить, то он очень скоро во что-нибудь врежется». Я бросился к машине и попытался открыть дверцу, но они все были заблокированы центральным замком. Я метался вокруг машины, а внутри металось платье блондинки, как будто в него вселился нечистый дух или барабашка. Забежав вперед, я уперся руками в капот – и машина остановилась, но бесконечно это продолжаться не могло – я же не атлант, который способен удержать землю! Изо всех сил сдерживая машину, я озирался в поисках чего-нибудь такого, что можно было бы подложить под колеса, и увидел неподалеку спиленный ствол яблони довольно внушительного диаметра. Это было как раз то, что требовалось, и я со всех ног бросился к нему. Подняв его – и откуда только силы взялись? – я успел вовремя подложить его под колеса, и машина окончательно встала. С облегчением вздохнув и вытерев пот со лба, я снова посмотрел на машину и не поверил своим глазам – внутри ничего не было.

– Что за черт? – воскликнул я, глядя по сторонам, и увидел, что платье блондинки резво скакало по кустам, а потом за что-то зацепилось, подергалось, явно пытаясь сорваться, чтобы понестись дальше, а потом обессиленно повисло. Я стоял в полной растерянности, не зная, что думать и делать, когда из-за поворота показалась машина Богданова. Увидев меня, он остановился, вышел и, не здороваясь, спросил ледяным тоном:

– Моя жена у вас?

– Да, они с Марусей еще спят, наверное... – рассеянно ответил я, потому что мне сейчас было не до Ларисы и даже не до Маруси – мне бы придумать какое-нибудь реальное объяснение приключившемуся, а то так недолго и с ума сойти или в барабашку поверить, что, по-моему, одно и то же.

Богданов ничего не сказал, а просто обошел меня, как столб, и направился к нам на дачу.

– Сергей Сергеевич! Вы куда? – закричал я, бросаясь за ним. – Я же вам сказал, что они еще спят!