Текст книги "Свои грабли бьют не больно"

Автор книги: Михаил Серегин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 13
Маша. Жизнь становится все страньше и страньше!

«Ну вот! Сашка сбежал, а я теперь сиди и гадай, что он такого затеял! – недовольно подумала я, глядя вслед нашей машине. – Хотя сидеть сейчас не время – работать надо!»

Разведя в ведерке марганцовку, я пошла подкармливать овощи, потому что марганцево-кислый калий очень даже неплохое удобрение, а главное – органическое. Покончив с этим, я пошла проведать накрытую пленкой рассаду помидоров – в этом году я достала районированные сорта, которые, как обещали, должны были вызреть в грунте в нашем Подмосковье. Полюбовавшись на зеленые побеги, я решила выпить чаю, когда вдруг услышала шум на участке Жлоба.

«Кто это может быть? – удивилась я. – Жлоб с Фифой ведь уехали!» Я подошла к забору и заглянула туда. Интересные дела творятся! Двое непонятно откуда взявшихся рабочих, судя по смуглой коже и усатости – молдован, одетые в новенькие спецовки, возились с досками и явно собирались что-то строить.

– Эй! Вы что делаете? – крикнула я. – Хозяев дома нет! Они уехали! Кто вам разрешил здесь возиться?

– Хозяин велел! – с неожиданным кавказским акцентом бросил мне один их них через плечо.

– А почему я ничего не знаю? – воскликнула я.

– А ты ему кто? – все так же не поворачиваясь, спросил тот же рабочий.

Тут мне стало стыдно! Очень стыдно! Ведь получилось, что я в курсе дел соседей, а значит, я за ними подглядываю и подслушиваю. Не буду же я, в самом деле, объяснять этим строителям, что Жлоб с Фифой разговаривают на таких повышенных тонах, что весь поселок в курсе их дел. Хотя всех ли? Ведь вполне возможно, что какие-нибудь хозяйственные вопросы они так громогласно не обсуждают. Да и потом Фифа, может быть, вообще не знает о затеянном ее любовником строительстве – вдруг он решил сделать ей приятный сюрприз. Вот вернутся они из поездки, а тут!.. Интересно, а что тут? Душ? Солярий? Утепленный туалет? Да мало ли что тут может быть! Вот начнут строить, тогда и узнаю.

Я, как и собиралась, пошла пить чай, а сама продолжала угрызаться разными мыслями вроде: «И действительно, чего я лезу? Какое мне дело до того, что делается на участке Жлоба? Пусть хоть деревянный гараж для своей машины строит! Но грохоту будет! Не успели избавиться от воплей Фифы, как на тебе! Новая напасть – эти же рабочие и гвозди будут забивать, и пилить, и все такое прочее! Ну, точно! Потому-то Жлоб эту стройку и заказал в свое отсутствие, чтобы всего этого не слышать, а вот нам-то за что такое мучение? Нет! Прав Сашка – нет счастья в жизни! Хорошо хоть то, что они сначала будут рыть ямы под столбы опоры, а это занятие не очень шумное».

Размышляя так, я испортила себе все удовольствие от чая и, вздохнув, вернулась к своим грядкам, чтобы хоть там отдохнуть душой. Старательно пропалывая морковку, я как ни старалась, но так и не смогла отделаться от мысли: а что же они там все-таки строят. Через три часа я не выдержала и, коря себя на все корки за любопытство, потихоньку пошла к забору и осторожно заглянула на соседний участок, но ничего особенного там не увидела: где-то в метре или полутора от нашего забора в аккуратно проделанных ямах уже стояли в земле четыре столба, и рабочие, негромко переговариваясь, подтаскивали к ним доски, чтобы начать обшивать. Ну вот! Теперь-то грохот и начнется! И, словно в подтверждение моих мыслей, работяги дружно застучали молотками.

Я быстренько ретировалась на дальний край нашего участка, чтобы не слышать этот шум, а вслед мне раздался пронзительный визг пилы. «Нет! Фифу было слушать все-таки приятнее! – подумала я и тут же поправилась: – Скорее, интереснее! Слава богу, что хоть рабочие ведут себя тихо: матом не ругаются, громко не разговаривают и вообще стараются не привлекать к себе внимания – наверное, у них регистрации нет и они боятся, что мы вызовем милицию и их заберут, – решала я. – Да, бог с ними! Пусть работают! У них же там жизнь – не сахар, если они в такую даль приперлись, чтобы семьям на кусок хлеба заработать. А этот шум как-нибудь и перетерпеть можно – это же не Мажор с его дискотеками».

Утешив себя этими размышлениями, пошла готовить обед. Я старательно чистила уже сморщенную картошку – Сашка непримиримый противник новой, которой сейчас естественным путем быть не может, и объясняет это тем, что туда чего только не понапихали, чтобы деньги на нашем здоровье заработать. Прав он, конечно! Хотя это так вкусно: отварить меленькую молодую картошечку, посыпать ее зеленью и съесть со сливочным маслом! Но придется ждать свою, для которой я выкроила небольшой участок на границе с дачей Пожарного.

Это мирное занятие было вдруг прервано истошным лаем Заразы, полным не то что злобы, а просто бешенства. Заинтересовавшись, я вышла во двор и увидела, что эта паразитка беснуется изо всех сил прямо у нашего забора – Куркуль всегда спускал ее с цепи, когда куда-нибудь уходил. Вот и сейчас его машины видно не было.

«С чего бы это она? – изумилась я, потому что на нашем участке никого не было. – Ну, ничего! Скоро ей надоест оглашать своим лаем весь белый свет, и она успокоится!»

Но Зараза и не думала утихомириваться, а просто заходилась лаем. Решив, что мне все равно не разгадать тайны ее тонкой душевной организации, я собралась было вернуться в дом, когда эта гадина сиганула на его, куркульскую, емкость и оттуда перемахнула через забор на наш участок и прямиком помчалась в сторону дачи Жлоба.

– Зараза! – во весь голос заорала я, бросаясь за ней, – паразитка неслась прямо по грядкам. – Пошла вон, дрянь такая!

Но она не обращала на меня никакого внимания и, с разбега преодолев невысокий забор, влетела на участок Жлоба. Оттуда сразу же начали раздаваться нечленораздельные крики, потом пронзительный собачий визг, и все стихло. Подбежав к забору, я посмотрела на рабочих – может, надо «Скорую» вызвать, но увидела, что они в полном порядке, а вот собаки нигде не видно. Даже не посмотрев в мою сторону, рабочие продолжили свое дело, которое шло у них довольно споро – каркас был готов уже наполовину. «Что же они все-таки строят?» – опять подумала я, но потом махнула на все рукой – у меня своих дел по горло.

Я пошла подправить потоптанную Заразой рассаду и вернулась в дом. Поставив кастрюлю на электроплитку, я посмотрела на часы и только недовольно покачала головой, потому что муж просто непозволительно задерживался. «Чем же он так занят? – недовольно подумала я, но не стала на этом зацикливаться – пользы от Сашки на даче все равно никакой. Заправив суп, я пошла проверить, как там поживает мой чеснок и как он перенес проведенную против него диверсию – эти треклятые дырки в земле, непонятным образом проделанные Типом и исчезнувшие самым загадочным образом. Грядки с чесноком и луком шли как раз вдоль кустов малины, растущих у нашего со Жлобом общего забора. Не удержавшись, я заглянула на его участок, чтобы узнать, как там идут дела, и поразилась – рабочие уже крыли крышу сарая. „Вот это молодцы! – подумала я. – Стараются на совесть! Только зачем Жлобу сарай? Что он там держать собирается, если бывает здесь только наездами? А впрочем, мне-то какое дело? Может быть, Фифа решила для разнообразия или для того, чтобы убить время, садоводством заняться и там будет стоять инвентарь? Вполне может быть! Раз она в своей глухомани жила в маленьком домике, где туалет во дворе, то кое-какие навыки у нее должны быть – ведь при таких домиках обязательно есть, пусть и небольшой, участок, где хозяева чего-нибудь выращивают. Интересно будет посмотреть, что у нее получится“, – иронично подумала я.

Вернувшись в дом, я закончила готовить обед, от нечего делать успела посмотреть восемьдесят четвертую серию бесконечного, как жевательная резинка, сериала, действие в котором, судя по его неторопливости, грозило затянуться до конца года, а мужа все не было. Солнце уже заходило, стало довольно свежо, и я, надев шерстяной спортивный костюм, вышла во двор и села на скамью под яблоней. Но на месте мне не сиделось, и я, чтобы отвлечься, пошла полюбопытствовать, что делается на участке у Жлоба. А там, оказывается, рабочие начали рыть в сарае какую-то яму, потому что я увидела, как один из них вышел оттуда с полным ведром земли. «Все ясно! – поняла я. – Погреб роют! Значит, Фифа точно решила заняться хозяйством! И будет она теперь там картошку хранить и соленья с вареньями! Эх! – горестно подумала я. – Был бы у нас такой же участок, как у Жлоба, я бы обязательно заставила Сашку вырыть погреб! Все-таки консервированные помидоры не идут ни в какое сравнение с бочковыми солеными – бочковые гораздо вкуснее! И огурцы можно было бы солить! И капусту квасить! И...» – Тут мои мысли резко оборвались, потому что я увидела, как из сарая с ведром земли выходил второй рабочий. На нем была красная куртка! С надписью «Columbia»!

Глава 14
Саша. Если уговорить женщину сделать то, что она категорически не хочет, это подвиг, то я герой!

– Где тебя черти носили? – ласково встретила меня любимая женщина. – Я тут уже вся извелась! Уже дозрела до того, чтобы тебе позвонить! Тут!..

Оборвав жену на полуслове, я потащил ее в дом. Донельзя удивленная таким странным поведением, она даже не сопротивлялась, а только изумленно таращилась на меня. Усадив ее напротив, я торжественно сказал:

– Маруся! Мы с тобой сидим на кладе!

Привстав, она посмотрела сначала на свой стул, потом недоуменно на меня и покрутила пальцем у виска.

– Ты меня не так поняла! – объяснил я. – Мы не в буквальном смысле сидим! Наш участок находится как раз на том месте, где стоял дом Яхонт-Изумрудова.

– Так я же тебе сама об этом говорила! – удивилась она.

– А теперь послушай, что я тебе о нем скажу! У него была коллекция редчайших античных монет баснословной по нашим временам стоимости! – торжественно произнес я.

– И Хлыщ с Типом как раз ее и ищут? – выдохнула она и даже рот себе прикрыла.

– Да! Представления не имею, как они о ней узнали, но дырки в твоих грядках они сделали именно для того, чтобы убедиться, что нашли нужное место.

– Откуда же они могли узнать, что наш участок как раз и есть нужное им место? – удивилась она.

– Представления не имею, но больше ничего ценного в доме этого Антихриста не было – он все давно распродал! Значит, они могут искать только ее! – ответил я.

– Подожди! – попросила Маруся, переваривая эту мысль. – Но ты же сам сказал, что дом Яхонт-Изумрудова был подожжен крестьянами, а потом взорвался. Потому-то родители и вывезли отсюда несколько машин битого кирпича и прочего мусора. Но тогда получается, что и коллекция тоже была уничтожена при взрыве!

– В том-то и дело, что нет! Она хранилась в несгораемом сейфе в подвале, – объяснил я.

– То есть можно предположить, что она уцелела? – спросила жена.

– Вот именно! Так что два этих проходимца ищут сейчас вход в подвал! – заключил я. – А находится он на нашем с тобой участке!

– Не есть факт! – возразила она.

– Но ты же мне сама говорила, что Тип спросил у Хлыща, точно ли тот уверен в том, что они нашли нужное место, и Хлыщ подтвердил, – напомнил я. – Так что я срочно принимаюсь за поиски, чтобы они нас не опередили и не нашли коллекцию раньше нас.

– Ты собираешься ее искать? – потрясенно спросила она.

– А ты как думала? – даже опешил я. – Им оставлять? Ради чего?

– И что ты решил делать?

– Копать, Маруся! Копать! Причем на том самом месте, где они эти дырки в земле делали! – возбужденно заявил я.

– Но там же мои грядки! Не дам! Еще чего! Там уже все вовсю растет, а ты хочешь загубить мой урожай на корню? Не позволю!

– Думай, Маруся! Хорошенько думай! Ну что такое соленый огурец по сравнению с мировой революцией? Сущая ерунда! Пусть в этом году ничего не вырастет, зато!.. – Я даже задохнулся от предвкушения – Ты представляешь, сколько всего можно будет купить на эти деньги?!

– Знаешь, я предпочитаю синицу в руках! – отрезала она.

С ее характером я был знаком не понаслышке и поэтому не стал углубляться в дискуссию, а сделал вид, что не слышал ее, и начал перечислять.

– Для начала надстроим на даче второй этаж, а внизу сделаем камин и печку, чтобы можно было зимой сюда приезжать. Печка у нас будет для тепла, а камин для уюта. Представляешь? – мечтательно сказал я. – Сидим мы с тобой напротив него в креслах и смотрим на огонь. За окном метель, холод, а нам все нипочем. А вместо грядок твоих сделаем парник. Настоящий! И будешь ты там выращивать свои любимые овощи в цивилизованных условиях – там же ящики в несколько рядов по высоте можно установить. И цветы там будут какие-нибудь экзотические вроде орхидей. А машину мы тогда поменяем на внедорожник, чтобы сюда было удобнее добираться. И будешь ты сидеть в ней в норковой шубе...

– А шуба откуда возьмется? – уже с умеренным интересом спросила жена.

– Так твоей дубленке уже два года, пора менять, – тем же мечтательным тоном продолжал я. – Купим тебе бежевую...

– Она мне не пойдет! – возразила Маруся.

– Ну, тогда голубую, – небрежно предложил я. – Или лучше всего белую, и будешь ты тогда у меня как Снегурочка.

– Белая непрактичная, – отмахнулась жена, но в ее глазах я прочел уже неподдельный интерес.

– Значит, классическую! Темно-темно-коричневую! – пел я свою песню.

– Что-то ты, Саша, лишку размечтался, – внезапно очнувшись от дивных грез, сказала она. – Это сколько же денег должна стоить такая коллекция, чтобы на них можно было все это купить?

– Сейчас узнаешь! – многообещающим тоном ответил я и, включив компьютер, нашел сайт аукциона. – Вот смотри! – сказал я и повернул его к жене.

Она ахнула и с благоговейным ужасом спросила:

– Это доллары?

– Английские фунты стерлингов, – ласково пояснил я. – То есть почти в два раза больше. И это стоимость только одной монеты, а там их гораздо больше. Ну, что скажешь?

Тут моя Маруся призадумалась всерьез. Поняв, что отвлекать ее в этот момент от борения с самой собой небезопасно – может и мне достаться ненароком, я тихонько налил себе уже остывшего супа и начал есть, потому что ужасно проголодался. Наконец жена пришла к согласию, то есть мечты победили реальность, и непреклонным тоном заявила:

– Сначала парник!

– Как скажешь, дорогая! – мигом откликнулся я с набитым ртом.

Услышав мой невнятный голос, она встрепенулась и вернулась в реальности.

– Что же ты холодный ешь? Я сейчас разогрею!

Она бросилась хлопотать, а я, откинувшись на стуле, сказал:

– Вот сейчас поем и пойду копать!

– Да ты что! – возмутилась она. – Вот так открыто и пойдешь? Ты с ума сошел! Во-первых, коллекция – собственность государства! Ты хочешь ее отдать ему?

– Вообще-то не очень, – признался я.

– Во-вторых, вокруг полно людей, и они, естественно, заинтересуются твоими раскопками. Они же все знают, что ты берешь в руки лопату только осенью и весной, а тут вдруг в мае тебя рабочий стих обуял! Да и потом, не забывай о Хлыще и Типе – они наши основные конкуренты, и твоя бурная деятельность тут же вызовет их подозрение.

– Хорошо! Что ты предлагаешь? – подумав, спросил я, соглашаясь с женой.

– Соблюдать необходимую осторожность и конспирацию, – заговорщицким тоном завила она.

– И как ты себе это представляешь? – поинтересовался я.

– Надо подумать, – глубокомысленно изрекла жена, наливая мне тарелку горячего супа, который есть уже не хотелось. – А если палатку поставить, которую ты обычно в свои турпоходы брал, и будешь копать под ее покровом? – радостно воскликнула она.

– Она меленькая – всего на двух человек и низкая, в ней не развернешься, – отмахнулся я.

– Ну, тогда сам придумай что-нибудь! – обиженно заявила она.

– И придумаю! – пообещал я, потирая подбородок, а потом сказал: – Есть у меня одна мыслишка! – и, посмотрев на часы, поднялся из-за стола. – Я сейчас съезжу кое-куда, а ты пока здесь посиди и понаблюдай за окрестностями – нам лишние свидетели ни к чему. Если у меня все получится, то, считай, полдела мы сделали!

– Ты куда на ночь глядя? – вскинулась жена.

– Покопаться в закромах, – туманно объяснил я.

Маруся проводила меня до машины, а когда я уже сел за руль, вскинулась:

– Саша! Я забыла тебе сказать...

Но я только отмахнулся:

– Потом, дорогая! Все потом! У меня сейчас есть дела поважнее!

Глава 15
Маша. Странности продолжаются

«Ну вот! – расстроенно подумала я. – А про строителей и про то, что один из них в красной куртке, которую я видела на Типе, я мужу сказать ничего не успела! Да, если сказала бы, то он бы опять заявил, что красных курток в Подмосковье хоть пруд пруди! Ладно! Потом скажу!» Делать мне было совершенно нечего, и я уселась перед телевизором, глядя одновременно несколько передач, то есть, когда на одном канале начиналась реклама, я переключалась на другой, а поскольку реклама идет очень часто, и я, соответственно, так же часто переключалась, то я даже понимала, как развивается действие в двух фильмах, которые смотрела параллельно. Но вот и они закончились, а политические новости меня никогда не интересовали, и я выключила телевизор. Сашки все не было, и я решила сходить и посмотреть, чем там на участке Жлоба занимаются рабочие.

Тихонько пробравшись к забору, я заглянула через него и разочарованно вздохнула – там не было ни души. «Ничего! Завтра за ними понаблюдаю!» – пообещала я себе и собралась пойти в дом, как вдруг услышала у себя за спиной хриплый и очень недружелюбный голос:

– Марья!

На миг я застыла. Но следующие слова меня успокоили, и я облегченно вздохнула.

– Где Тереза?

Повернувшись, я увидела перед собой Куркуля – калитку-то я за Сашей закрыть забыла.

– Не знаю, Виктор Петрович, – пожала плечами я. – Она у вас почему-то вдруг взбесилась и стала на людей кидаться.

– Тереза? – возмущенно воскликнул он. – Да она никогда в жизни никого не тронет! Если он, конечно, ко мне во двор не войдет, да еще и когда меня там нет!

– Значит, у нее случилось временное помрачение рассудка, потому что бросилась она как раз на рабочих, которые к вашей даче даже не приближались, – с тщательно скрываемым ехидством заметила я.

– Каких еще рабочих? – удивился он.

– Какие-то гастарбайтеры, которые на участке у Жло... То есть у Богданова что-то строят, – объяснила я. – Вот уж никогда не думала, что ваша собака такая шовинистка.

– А это еще тут при чем? – совсем уже обалдел он.

– Так они то ли молдоване, то ли азербайджанцы... Словом, точно не знаю, только оба смуглые и усатые, – объяснила я.

– Молдоване еще куда ни шло – они строители хорошие, но азербайджанцы? Эти скорее бы торговлей занялись, – возразил он.

– Ну, значит, грузины или армяне, потому что говорят с кавказским акцентом, – отмахнулась я.

– Так что же все-таки произошло? – вернулся он к первоначальной теме нашего разговора.

– Ваша За... Тереза, – быстро поправилась я, – сначала бесновалась около забора, как ненормальная, а потом на вашу емкость вскочила и через забор сиганула, причем на мои грядки, – нехорошим тоном подчеркнула я, – по которым потом и пробежала! Затем она перемахнула через второй забор и набросилась на гастарбайтеров. Что уж там было, не знаю, но крики и собачий визг я слышала.

– Ну, гады! Если они моей Терезе что-нибудь сделали, своими руками убью! – взорвался он. – Над животным издеваться! Нелюди! Давить таких надо!

В таком грозном настроении он отправился выяснять отношения с рабочими, и я ожидала по меньшей мере хорошего скандала, но на участке Жлоба было на удивление тихо. Я подошла к калитке, чтобы посмотреть на Куркуля, когда он будет возвращаться к себе. Но он появился довольно быстро.

– Ты чего мне голову морочишь? – заорал он. – Нет там никаких гастарбайтеров!

– Как это нет, когда я их своими глазами видела? – изумилась я. – Там они!

– Нет их там! – рявкнул он.

– Куда же они могли деться, если я не слышала, чтобы какая-нибудь машина уезжала? – возмутилась я.

– Мне сторож сказал, что они давно уже за материалами в город уехали, а он сам мою собаку в глаза не видел, и они ему ничего о ней не говорили! – продолжал бушевать Куркуль.

– Виктор Петрович! Какой еще сторож? – опешила я.

– Обыкновенный! Обычный русский парень, а не какой-нибудь гастарбайтер! – наседал на меня Куркуль.

– Да не было там никакого русского сторожа! – возмутилась я.

– Ты мне голову не морочь! – угрожающе заявил он. – Ты лучше скажи, куда ты мою Терезу дела?

– Я-то здесь при чем? – воскликнула я. – Вы лучше проволоку поверх забора натяните, чтоб она больше сюда не прыгала!

– Помешала она вам, значит! – севшим от ярости голосом заявил он. – А не вы ли с муженьком мою собаку еще раньше убить хотели? – бесновался он не хуже своей Заразы. – Это вы ей отраву подбросили? А ну отвечай!

– Вы сошли с ума! – в страхе пятясь от него, только и смогла воскликнуть я, уже полностью уверенная в том, что он точно сильно контуженный, причем на всю голову.

– Ну, смотрите! Если с ней что-нибудь случится, то пеняйте на себя! Человек, который животных не любит, для меня – не человек! Порешу самолично! Обоих! – произнес он таким тоном, что мне стало до жути страшно.

– Простите, я вам не помешал? – раздался до того ледяной голос моего мужа, что у меня почти заломило зубы. – Виктор Петрович! Вы уверены, что имеете право повышать здесь голос и к тому же угрожать?

Куркуль шагнул в сторону, и я смогла увидеть Сашу – вид у него был до того грозный, что незваный гость тут же ретировался.

– Маруся! Что тут произошло? – спросил меня муж, ласково обнимая за плечи и прижимая к себе. – Успокойся, родная! Он уже ушел и не вернется!

Саша провел меня в дом, заварил чай и заставил выпить, а потом попросил рассказать ему все с самого начала. Когда я закончила, он переспросил:

– В красной куртке, говоришь?

– Да! И с надписью «Columbia»! – подтвердила я.

– И ты решила, что это тот Тип, которого ты в лесу видела с Хлыщом? – недоверчиво спросил он.

– Куртка, во всяком случае, такая же! – подтвердила я.

– Дорогая! Эти куртки китайцы или вьетнамцы шьют где-нибудь в Подмосковье на заброшенном заводе или складе! – отмахнулся он. – В них куча народу ходит! И к тому же ты сказала, что эти рабочие смуглые и усатые, а те, кого ты видела, были такими же?

– Нет! – вынуждена была признаться я.

– И говорят эти с кавказским акцентом, а те говорили нормально, – продолжил Саша.

– Хлыщ говорил с прибалтийским, – поправила его я.

– Но все равно ведь не с кавказским! – возразил он.

– Нет! – согласилась я.

– Ну вот! Значит, и беспокоиться нам не о чем! – заключил он.

– А куда они тогда делись, если Куркуль там только русского сторожа нашел? – никак не могла успокоиться я.

– Ушли ночевать в деревню – ключ же им Жлоб не оставил, чтобы они тут по-хозяйски расположились. А какого-нибудь парня из местных наняли посторожить, чтобы материал не растащили, – объяснил муж.

– А почему они Куркулю ничего о собаке не сказали? – настаивала я.

– Не они, а сторож, который об этом мог и не знать, – уже теряя терпение, сказал Саша.

– А почему они ему не сказали, что на них собака напала? – допытывалась я.

– А если они ее убили и оттащили в лес? – уже заорал муж. – Что они, по-твоему, сознаться в этом должны были? Регистрации у них наверняка нет! Находятся здесь нелегально! Будут они с местными жителями связываться, чтобы на них милицию натравили? – Сашка уже просто вышел из себя, и я предпочла промолчать, поняв, что уже основательно достала его.

Он вышел во двор, чтобы посмотреть на сарай, а я – за ним. Тут при свете луны мы увидели, что Куркуль действительно натягивал поверх забора проволоку, чтобы его Зараза больше не могла попасть на наш участок.

– Вы, Виктор Петрович, повыше натягивайте! – с ласковой угрозой в голосе сказал Саша. – Потому что если ваша тварь еще раз прыгнет к нам и грядки моей жены потопчет, то я ее пришибу, и совесть меня мучить не будет! Вам все понятно?

Куркуль пробурчал в ответ что-то нечленораздельное, но по крайней мере стало ясно, что от непрошеных визитов его Заразы мы теперь застрахованы.