Текст книги "Твой нож"

Автор книги: Михаил Ингерлейб

Соавторы: Валерий Хорев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 3. Гарды

«…Черные применили хотя и устаревшую, но довольно верную защиту Филидора».

Ильф и Петров. 12 стульев

В старые-старые времена, когда слово «честь» еще не успело превратиться в абстрактную категорию и мужская половина населения разрешала проблемы не посредством судебного крючкотворства или ночных прицелов с лазерной подсветкой, а полагаясь исключительно на холодную сталь да собственное проворство, иностранное слово «гарда» означало в точности это самое, то есть защиту, конкретно – защиту собственной руки от острого клинка противника. При этом в расчет принимали даже не столько случайные соскальзывания и удары, сколько ряд специфических техник, в которых оружие нападающей стороны сознательно «бралось на гарду». Последняя, разумеется, должна была с абсолютной гарантией обеспечивать подобные шутки, не вминаясь и тем более не разрушаясь.

Начав свой жизненный путь обыкновенной крестовиной, где-то к XVI веку гарда успела развиться в замысловатую и продуманную конструкцию, прикрывавшую пальцы от любого типа ударов, а заодно позволявшую бить ею противника в зубы, точно кастетом. И, по правде сказать, галантные гранды и шевалье успешно гвоздили неприятеля в сахарные уста узорчатым железом, чтобы затем уже благородно пронзить его черное сердце. Если бы наше повествование захватывало весь спектр холодного оружия, можно было бы с легкостью продемонстрировать изрядное число замечательных образцов. Однако темой разговора служат лишь ножи и кинжалы, поэтому здесь следует оговориться особо.

Дело в том, что, в отличие от рубки на мечах или фехтования на шпагах и рапирах, наши суровые предки, редко расстававшиеся с длинными предметами вооружения, почти никогда не клацали кинжалом о кинжал, а о ножах и вовсе речь не шла. Ножами они резали жареных кабанов, иногда – блудливых жен, но против недруга выступали сугубо с чем-либо внушительным в одной руке и кинжалом – в другой. Этот эффектный и эффективный стиль боя окончательно оформился к упомянутому вполне кровавому XVI веку, и тогда же появился французский термин «леворучник», попросту – оружие для левой руки, именуемое также «дага». В редких случаях это мог быть легкий и хищный стилет, но вообще-то классикой считается тяжелый, длинный (до 40 см) обоюдоострый кинжал с мощной развитой гардой. И, право, от ее крепости и величины порой напрямую зависело здоровье и сама жизнь пылких сынов Испании, Португалии и Франции, так как именно в южных краях искусство «двурукого» боя расцвело наиболее пышно. Это не означает, что немцы или поляки презирали действенные техники – как раз кинжалы германской работы ценились чрезвычайно высоко.

Итак, к XVII столетию четко оформились две стилевые линии монтировки даги. В первом, наиболее простом, варианте обыкновенная крестовина была усилена прочным боковым кольцом, что мы и видим на примере типичнейшего представителя славного семейства – Германия, XVII век (реконструкция).

Типичность означает лишь то, что на протяжении едва ли не двух столетий большинство кинжалов комплектовались именно такими гардами. В упрощенном виде боковое кольцо могло отсутствовать, но на внешнем облике оружия это отражалось мало. Подобная популярность прямо вытекала из совершенной целесообразности всей конструкции, которая одновременно обеспечивала как защиту, так и удобство ношения на боку, у пояса, в том числе ношения скрытного.

Показанный ниже кинжал демонстрирует как бы сдвинутую гармонию – защищает и вовсе идеально, но уж громоздок… Именно поэтому мы редко встречаем сохранившиеся экземпляры такого рода (иногда клинок мог быть односторонним, ножевым, но все равно прямым), хотя этот стиль весьма жаловали в Испании и вообще на юге. Соответственно, иллюстрацией послужит испанская дага того же XVII века.

Кроме великолепной узорчатой гарды, мы можем видеть целую систему ловушек, подстерегавших клинок противника, самой коварной из которых является «вилка» из двух пружинных «усов», устремленных вперед. Направляемый твердой и опытной рукою, такой кинжал мог намертво прихватить враждебный металл, пускай и на долю секунды – для отпетого бретера этого вполне хватало, чтобы пронзить врага дважды, а то и трижды.

В целом подобный стиль использовался почти исключительно при выделке дорогого, буквально штучного, оружия, наподобие изображенного, тогда как первый вариант рассчитан на массовый выпуск.

На этом разговор о традиции использования гард по их прямому назначению можно было бы и закончить, так как европейская история более не дает нам примеров такого рода. Но не стоит забывать о Востоке. Бессмысленно пускаться в длительное путешествие по бесконечным его лабиринтам, поскольку два максимально типичных примера отлично продемонстрируют нам, каким образом решался вопрос защиты рук. Разумеется, на первом месте окажется снова Япония. Как и мечи, боевые ножи (танто) монтировались с использованием маленьких цуб (то есть гард), отличавшихся от своих старших сестер только размерами.

Никогда японцы не защищали кисть чем-либо вроде европейских дужек или чашек. Для традиции танто-дзюцу и кэн-дзюцу вообще неприемлем принцип подставки оружия под удар, обычный в европейском фехтовании. Если еще учесть, что техникой владения японским оружием не предусматривается сколько-нибудь длительный обмен атаками и контратаками, а конфликт разрешается чуть ли не первым и единственным ударом, становится понятна бессмысленность закрытых гард. Маленького стального или бронзового диска цубы оказывалось вполне достаточно.

Как видите, диски цубы едва выступают за габарит рукоятки. Поэтому, строго говоря, мы не совсем вправе рассматривать данный пример наряду с предыдущими, но дело в том, что цуба не являлась просто одной из деталей монтировки. Ее уникальность в особенном статусе: и четыреста лет назад, и в наши дни маленькая железка представляет собой индивидуальное, самодостаточное произведение искусства, даже если и не несет на своей поверхности резьбы или насечки. Талант японцев находить прекрасное в обыденном проявляется в том числе в умении любоваться неподражаемой примитивностью кованой стали или нарочито грубого бронзового литья. Тем не менее подавляющее большинство цуб подвергалось изысканной обработке. Существовали и существуют множество школ и течений в деле декора незамысловатой защитной детали. Подобного подхода мы не встречаем больше нигде в мире.

Наконец, последним примером носителя действительно боевой гарды станет индийский кинжал «бичва» XVIII века.

Вероятно, вы заметили, что гардами оснащались почти исключительно кинжалы, – то есть оружие, так или иначе предназначавшееся для боя с себе подобным. В то же время ножи, шествовавшие через тернии истории наравне с ними, могли успешно резать и колоть, но хозяйских рук никогда не защищали. Даже упоминавшаяся шашка (любых разновидностей) в полной мере оправдывает дословный перевод своего названия «большой нож», так как никогда не имела сабельной дужки или крестовины. Появившиеся на рубеже XIX–XX веков гибриды не в счет.

Да, суровые охотничьи и тому подобные крупные ножи имеют развитые перекладины, исполненные самым разным способом, но цели и задачи у них совершенно иные: они защищают руку, но не от оружия противника, а от соскальзывания при сильных колющих ударах. Попробуйте пырнуть в бок кабана ростом в холке полтора метра – и вы все поймете. Боевые ножи и кинжалы также всегда снабжены крестовиной, и с той же целью.

Органы правопорядка абсолютно справедливо на дух не переносят злополучную деталь, а незадачливых владельцев ввергают в темницу – эта простая штуковина позволяет даже слабосильному, неумелому или пьяному до изумления фигуранту проткнуть человека прямо через дубленку, вогнав клинок на всю длину, причем ни мокрая ладонь, ни замерзшие пальцы не помешают, так как криминальные «усики» обеспечат должный упор. Взгляните на такой вот складной ножичек:

Попадись его владелец в лапы служителей закона, и ему нечем будет крыть справедливые обвинения в темных умыслах, поскольку наличие упомянутых упоров даже без фиксатора клинка превращает данный предмет из приспособления для нарезания закуски и задумчивого строгания палочек в специализированное оружие для нанесения колющих – то есть наиболее смертоносных – ударов. Отговоркам о том, что вы как раз и собирались колоть колбасу, вряд ли поверят. В итоге мы видим перед собой стопроцентно наказуемый нож для сведения счетов в закоулках каменных джунглей, так как в настоящем лесу он будет смешон и жалок.

Вообще же граница, пролегающая между спортивно-охотничьими (туристскими) и боевыми ножами, мягко говоря, условна. К какому, позвольте спросить, типу следует отнести шведскую финку?

Для неизбежных в бивачной жизни хозяйственных дел такой нож не вполне удобен как раз из-за крестовины, поэтому сегодня подавляющее большинство клинков, в том числе сугубо боевых, напрочь утратили верхний выступ, а нижняя половина слегка изменилась, больше «облегая» пальцы.

Небольшая длина клинка и очертания этого немецкого «ножа для спортивного туризма» ни о чем не говорят – точно так же оформляются боевые ножи известной фирмы Randall.

Многомиллионный солдатский строй разнообразных штыков обеспечен солидными крестовинами уже в силу своей обязанности примыкаться к огнестрельному оружию, ибо в большинстве случаев именно крестовина с отверстием фиксирует клинок на стволе. Но не всегда: существует ряд конструкций, в которых такое кольцо отсутствует, деградировав до малозаметной полукруглой лунки. Вот два экземпляра, иллюстрирующих оба принципа.

Но на свете существует великое множество ножей, причем принадлежащих к уважаемым азиатской и карело-финской традициям, которые лишены даже намека на выступающий поясок, не говоря уже о крестовинах.

Более того, именно отсутствие крестовины часто является отличительным признаком между финками, родившимися в Финляндии, и их европейской «диаспорой». Вот замечательно удобный и практичный карякский нож. Переднее металлическое кольцо служит для усиления торца рукоятки и вовсе не предохраняет руку от сползания.

Сомнительно, что найдется человек, который взялся бы всерьез отрицать великий опыт и знания азиатских народов во всем, что касается режущих предметов. Тысячелетиями меднолицые сыны Востока не расстаются с острой сталью, и до сих пор представителям многих этнических групп легче показаться на людях голым, чем без ножа за поясом. Но вот удивительно: массовые, ставшие национальными, ножи из близких, но все же разных стран практически повторяют друг друга, и самой заметной особенностью является как раз отсутствие упоров, хотя представленный ниже иранский кард использовался и для пробивания кольчуг, а типичный нож горцев Северного Кавказа вряд ли рассматривался ими только в качестве хозяйственного.

Правда, задний торец широкого клинка иногда берет на себя функции упора, но это не специальная деталь. Между тем история учит, что вопиющее отсутствие крестовин не помешало вспыльчивым азиатам в течение веков зарезать народу больше, чем все остальное человечество, вместе взятое. Вот и думай теперь.

Добрые ухватки любителей зубодробительных ударов гардой отнюдь не забыты в наши суетные времена. В период Первой мировой войны американцы, насмотревшись на реалии позиционных боев, разработали несколько модификаций так называемых окопных ножей, предназначенных для смертоносной рукопашной в тесноте глубоких траншей. Никакие фантазии голливудских дизайнеров, призванных вооружать своих маньяков страшными штуковинами, не идут в сравнение с обычным серийным стилетом образца 1917 года. Это настоящая машина смерти (был бы расторопен владелец), позволяющая крушить головы, колоть и наносить удары затыльником.

Казалось бы, дальше некуда, – ан нет! Уже через год в войска поступил «образец 1918 года», оснащенный кинжальным клинком, позволяющим не только колоть, но и резать, и бить литой латунной рукоятью (см. раздел «Металлические рукоятки»).

Под занавес обязательно следует упомянуть необычные, фигурные и другие красивые гарды. Абсолютное большинство из них является простыми геометрическими построениями, кренделями и сопряжениями линий, но действительно дорогие образцы со времен Вавилона оснащались литыми и резными перекладинами тонкой скульптурной работы. Чаще всего мы видим разнообразных птиц, распахнувших широкие крылья по обе стороны клинка. Также в почете и другие летучие создания – нетопыри, драконы и разного рода демоны. Очевидно, сама идея крыльев делает их наиболее привлекательными в качестве крестовин. Примеров подобного толка можно привести множество, но достаточно и одного, максимально характерного. Это не драгоценный кинжал Людовика XIV, а табельный кортик офицеров люфтваффе времен нацистской Германии. Да и аксессуары его не из благородной бронзы, а из алюминиевого сплава. Но в остальном сей предмет прекрасно иллюстрирует тему художественных гард.

Неумолимый ход времени благополучно уложил на музейные полки блистательные даги с их ажурными чашками, однако мы с успехом пользуемся теми же конструкциями ножей, что обретались в быту задолго до нашей эры. Внимательно присмотревшись к позеленелым реликтам бронзового века, мы легко заметим, что и формы рукояток, и формы крестовин ныне все те же, потому что ничего принципиально нового здесь изобрести попросту невозможно – такова сила великой целесообразности, испытанной миллионами и миллионами человеческих рук.

Глава 4. Ножны

«А полезешь на рожон —

Выну саблю из ножон!»

В. Шукшин

Это только в детской считалке поется: «Вышел немец из тумана, вынул ножик из кармана…». На деле таскать отточенный ножик прямо в кармане просто невозможно, даже если засунуть его туда рукояткой вниз. Бритвенной остроты лезвие (а только такая степень заточки вообще имеет смысл) немедленно прорежет дыру и железка будет потеряна. Но даже если этого не случится, то история травматологии знает несчетное число примеров, когда злополучный владелец получал в кишки собственную сталь, споткнувшись о камень или неудачно согнувшись. Так что ножики правильнее скрывать в ножнах, а не в карманах.

За всю историю существования холодного оружия придумано всего несколько разновидностей ножен, отличающихся друг от друга лишь материалом, из которого они изготовлены.

Ножны бывают:

• кожаные;

• деревянные;

• металлические;

• пластмассовые;

• костяные.

Не составит труда припомнить еще несколько субстанций (картон, например), но это будет уже извращение.

Если вы думаете, что самыми распространенными типами ножен являются деревянные и кожаные, то вы абсолютно правы, разве что вариант дерева, обтянутого кожей, может оспорить пальму первенства и даже, скорее всего, победит.

Что касается вопроса о том, какие ножны считать наиболее древними, то, вероятно, простая кожа пошла в ход прежде всех прочих, поскольку деревяшки нужно как минимум склеивать, тогда как кожаный чехол шьется за час-полтора.

Однако, следуя принципу движения от меньшего к большему, начнем рассказ о ножнах с их самых редких видов – с костяных.

Хотя кость и представляется очень соблазнительным исходным материалом для разного рода поделок, в качестве ножен ее никак нельзя признать удачной, несмотря на всю красоту и элегантность. Для начала у вас возникнут трудности с подбором достаточно длинных и ровных пластин, а найдя таковые, вы приметесь долго и мучительно обрабатывать неподатливый и, скажем прямо, дурно пахнущий предмет. Истратив на этот сизифов труд бездну времени, вы вплотную встанете перед проблемой склейки двух половинок ножен. Но, к сожалению, ни мать-природа, ни демон химии не дают в наши руки сколько-нибудь удовлетворительного клея, обеспечивающего не просто качественный, но еще и долговечный стык. Ни эпоксидные смолы, ни пресловутый циакрин (цианакрилат), ни пятое, ни десятое вещества не годятся. Разумеется, все они намертво прихватят косточки так, что не оторвешь, однако по прошествии какого-то времени такие ножны с легким щелчком развалятся на две изначальные половинки, – а все из-за плотной скользкой поверхности, каковая так изящно смотрится в полированном виде, но категорически отторгает всякое иное вещество, хоть искусственного, хоть естественного происхождения. Добавив к перечисленному неизбежное распирающее действие клинка, мы получаем безрадостную картину. Оттого и применяется кость в редких, штучных изделиях высокого класса, как правило, с добавками в виде заклепок, ободков и прочих крепежных деталей. Излишне уточнять, что это всегда небольшие, часто просто миниатюрные экземпляры из семейства дорогих безделушек или коллекционных раритетов. Однако есть и приятные исключения: в странах Индокитая, в Японии и Корее по сей день распространены оправы холодного оружия из слоновой кости, так как она, с одной стороны, представлена огромными бивнями, из которых можно спокойно вырезать заготовки любого размера, с другой стороны – в тех краях ценный материал раздобыть все же легче, нежели где-нибудь в Европе.

Поскольку в разделе о рукоятках уже демонстрировались как подлинный японский нож целиком в резной кости, так и блистательная современная подделка, предлагаю взглянуть на великолепный меч (увы, также копия) в аналогичном стиле.

Далее, совершив диалектический скачок, мы, в соответствии с требованиями равновесия, переходим от продукции неординарной к продукции самой массовой и тиражируемой – к пластиковым ножнам.

Те же слова, что говорились о рукоятках, в полной мере можно отнести и к ножнам из пластмассы: их красота есть красота абсолютной целесообразности и функциональности, где нет места лишнему. С точки зрения физических качеств, пластмасса не знает равных во всем, что касается воды, особенно морской, соленой. Именно из нее изготавливают ножны почти всех водолазных ножей. Кроме того, пластиковыми ножнами комплектуются большинство современных боевых армейских ножей, штыков и универсальных комплектов для выживания в нечеловеческих условиях. В последнем случае ножны представляют собой продуманную конструкцию со множеством функций и дополнительных встроенных приспособлений, от алмазного оселка до пеналов с принадлежностями. Частым атрибутом является также мощная рогатка для охоты, отчего-то именуемая в каталогах нежным словом «катапульта», а ножны служат ее рукояткой. Понятно, что никакой иной материал в данном случае немыслим, и презренный пластик занимает свою нишу по праву.

Ножны штыков и боевых ножей обычно усилены металлическими деталями, вкладышами и поясами, заформованными совместно в процессе отливки. Чаще всего такие штуки призваны обеспечить разрезание колючей проволоки, действуя совместно с клинком подобно ножницам. Штык-нож к достославному автомату Калашникова демонстрирует сказанное в лучшем виде.

Немаловажным обстоятельством является то, что и рукоятка, и покрытие ножен специально рассчитаны как надежный изолятор, что дает возможность работать с инженерными заграждениями, находящимися под напряжением. Разумеется, сырость и дождь им также не вредят.

Часто пластик формуется по-горячему непосредственно на нож. В итоге получается своеобразный «чулок», удерживающий предмет настолько плотно, что отпадает нужда в специальных застежках.

К пластиковым, с некоторой натяжкой, следует отнести и ножны из высокопрочной синтетической ткани. Вероятно, сегодня именно такой стиль комплектации ножей и кинжалов для массового потребителя (в том числе военных) удерживает пальму первенства и, надо полагать, уступит ее нескоро, если уступит вообще. Однако наблюдается существенная разница между воистину дешевыми поделками и добротными изделиями оборонной промышленности или солидных оружейных фирм.

В любом случае остается проблема: носить в матерчатых ножнах удобно только клинок, не отточенный до остроты бритвы, когда одно прикосновение к ткани режет ее безо всякого сопротивления. И где гарантия, что при падении или кувырке вы не получите в бок четыре дюйма железа через пропоротые ножны?

Но бесчисленному поголовью складных ножей трудно подобрать более подходящее вместилище для переноски на поясе, чем ткань с «липучками».

Теперь перейдем к изделиям из металла, в качестве какового обычно выступает сталь. Традиция выделки металлических ножен имеет почтенный возраст, исчисляемый веками, и все потому, что такие ножны обладают целым рядом преимуществ перед прочими, а именно: они крепкие, надежные, стабильные (то есть не коробятся, не рассыхаются и не раскисают), а при налаженном производстве – и технологичные. Такой набор испокон веку соблазнял, в первую очередь, людей суровых, склонных к реализму, – то есть военных. Не счесть палашей и сабель, скрытых в уютной глубине железных ножен. Прочное лаковое или красочное покрытие снаружи и обильная смазка изнутри делали уязвимый материал почти вечным, в чем мы можем убедиться сегодня, глядя на великолепно сохранившиеся экземпляры армейского оружия XVII, XVIII и XIX веков. Даже отъявленные традиционалисты японцы в первой половине XX столетия оснащали табельные сингунто (классические мечи вполне современной армии) стальными ножнами с латунными аксессуарами.

Именно упомянутый период истории дает нам наибольшее число примеров такого рода, поскольку до пластика дело тогда еще не дошло, равноценной альтернативы металлу не существовало, и развитая военная промышленность штамповала стальные ножны миллионами. Практически все модификации штыков с середины XIX и почти до конца XX века имели подобные ножны. На фото ниже показана кустарная переделка одного из штыков с подгонкой его под металлические ножны от «кинжала гитлер-югенда». Обратите внимание на маленькую заклепку сбоку: ею прикреплена плоская пружина, которая удерживает клинок от выпадения. Это обязательный элемент большинства металлических ножен.

Невзирая на работу в коррозионно-активной среде, водолазные ножи также иногда оснащаются стальными ножнами. Мне доводилось держать в руках один подобный экземпляр, и, должен заметить, это чудовищно грубая и утилитарная штука для грубой работы, вовсе не похожей на модный «дайвинг» в окружении тропических рыбок и пестрых кораллов. Вот он:

Сечение ножен круглое – это простая железная трубка с прорезями внизу для стока воды и резьбовой горловиной сверху. В нее несколькими поворотами легко вкручивается массивнейший, толстый нож с деревянной рукояткой и широким кольцом для самостраховки шкертиком. Сбоку на трубу наварена скоба с крепежными же целями. Это не оружие аквалангиста, а инструмент подводного рабочего в тяжелом скафандре. Аналогичные скобы можно видеть и на ножнах вполне «сухопутных».

Мир предметов изящных и утонченных представлен семейством наградного и парадного оружия, а также азиатской традицией выделки филигранных серебряных и мельхиоровых ножен, хотя тут мягкий белый металл часто скрывает прочную деревянную основу. Наиболее яркими представителями первой группы являются всевозможные кортики, ведущие свой род от средневековых стилетов и бывшие некогда эффективным личным оружием просмоленных морских волков. В наши дни сияющий кортик превратился в обязательный атрибут парадной формы офицеров ВВС, ВДВ и иных родов войск, никогда не видевших моря. Поскольку оружие это парадное, не говоря уже о наградном, то и все его составляющие должны быть на высоте, а потому ножны кортиков обычно хромированные или покрыты зеркальным лаком.

Помимо ножен, этот превосходный образец демонстрирует костяную рукоять, обвитую крученой проволокой, и отнюдь не декоративный клинок.

Филигранная работа выступает во множестве ипостасей, от отдельных фрагментов до полного торжества металла. Кубачинские мастера любят одевать подобным образом весь кинжал и даже шашки, включая рукоятку. Подобные дорогие экземпляры, разумеется, не стоит рассматривать в качестве обычного боевого оружия, несмотря на всю полноту и великолепие характеристик дивного, порой дамаскового или даже булатного, клинка. Для того чтобы резать головы гяурам и враждебным нукерам, лихие джигиты имели инструменты попроще, так сказать, на каждый день.

Но не следует думать, что подобная традиция есть исключительно сладкий плод каменистой почвы Дагестана. Вот кривой сирийский кинжал восхитительно экзотической формы, облаченный сплошным серебром, правда, не филигранью, а обычной резьбой с чернением.

Перед тем как перейти к рассмотрению наиболее распространенных и практичных кожаных ножен, мы должны уделить внимание дереву как некоему переходному материалу, так как именно оно служит основой для последующей обтяжки кожей и оковки металлом. При этом чисто деревянные ножны не столь популярны, оставаясь незыблемой принадлежностью, пожалуй, одной японской традиции. С нее и начнем.

Японцы редко закрывали чистую поверхность кожаными или какими угодно иными обтяжками. Вероятно, одной из причин этого является немыслимая прочность настоящего японского (и китайского) лака, получаемого из особого «лакового» дерева. Любой материал, покрытый удивительным природным полимером, не боялся ни воды, ни солнца, ни мороза, а физическая стойкость к различным царапинам и ударам до сих пор остается предметом зависти химиков. Классикой жанра принято считать деревянные ножны, крытые черным лаком, но мы часто видим также мечи и ножи, где прозрачный слой отлично выявляет естественную красоту текстуры. Устье таких ножен укреплялось металлическим или роговым стаканом.

Чисто деревянные ножны можно повстречать и у северных народов, только в отличие от японцев бесхитростные сыны тундры руководствуются простыми практическими соображениями. Нож для них – не более чем рабочий инструмент, требующий самого обыкновенного вместилища из материала, который всегда под рукой.

В Европе самым распространенным и по сей день популярным остается стиль, в котором деревянная основа обтянута тонкой кожей, а вся конструкция взята в металл с обеих сторон: конический стакан снизу и более или менее широкая обойма сверху. Вот идеальный по типичности леворучник (дага) со столь же типичными ножнами.

Понятно, что металлические детали почти в обязательном порядке подвергались художественной обработке, степень которой зависела от стоимости изделия. Обыкновенный солдатский бебут не претендовал на что-то большее, чем грубая кожа и гладкий латунный прибор, как и охотничьи кинжалы, предназначенные для работы, а не для созерцания. Но когда речь шла об индивидуальном заказе или хотя бы о дорогом изделии из небольшой эксклюзивной партии, то перед мастерами открывалось обширное поле деятельности. Сама поверхность кожи при этом часто подвергалась тиснению, приобретая тот или иной узор, фактуру, рисунок.

Среди моделей штыков начала XX века попадаются металлические ножны, обтянутые толстой кожей, призванной, вероятно, сохранять под собой железо, – да оно и красивее.

Теперь перейдем к чисто кожаным ножнам как самым массовым и древним. Условно их можно разделить на две большие группы: жесткие и мягкие.

Жесткие ножны, изготовленные из толстого дубленого чепрака, почти не отличаются от деревянных или металлических, разве что раскисают в воде.

Эластичные ножны действуют по тому же принципу, но часто их устье подгоняется настолько индивидуально и плотно, что рукоять утопает в них, словно в чулке. В последнее время стало модным так же точно обустраивать кобуры для пистолетов и револьверов, когда мягкая кожа плотно облегает поверхность, повторяя все впадины и выпуклости, страхуя тем самым предмет не хуже застежки. Однако для надежности рукоятка ножа должна при этом входить вглубь практически «по уши», иначе его легко потерять. Этот стиль пришел в большой мир с севера, и практически все традиционные норвежские, финские, шведские, лапландские и прочие ножи прячутся в ножнах почти «с головой».

Довольно часто мягкая кожа устья комбинируется с дубленой и толстой, а то и с деревом или даже костью.

Примечательно, что подобный стиль обладает еще одним, не бросающимся в глаза, преимуществом: центр тяжести ножа в ножнах оказывается гораздо ниже точки подвески к поясу, каковая осуществляется обычной ременной петлей. Такое подвижное крепление настолько удобно, что сегодня многие солидные производители выпускают охотничьи и универсальные ножи в аналогичных ножнах.

Американо-европейский стиль, напротив, предполагает крепление к поясу где-то на уровне центра рукоятки, и если последняя тяжела (например, из оленьего рога), нож будет ощутимо перевешивать, создавая неприятное ощущение неустойчивости.

Сравните:

Сам по себе нож может фиксироваться дополнительной застежкой либо обходиться без таковой, но во втором случае подгонка ножен должна обеспечивать его извлечение с определенным усилием, причем длинным движением. Без этого, радостно шагая по лесным тропам и продираясь через кустарник, вы рискуете остаться безоружным. Для охотника это станет неприятным эпизодом, для диверсанта, разведчика или простого содата может означать смерть.

Самая распространенная застежка перехватывает рукоять поперек примерно посередине или ближе к переднему торцу – кому как нравится.

Другой тип застежки прикрывает рукоять сверху вниз, от заднего торца. В известной степени это удобнее и надежнее.

Конструктивно края кожи соединяются посредством прошивки, заклепок, оплетки кожаным же шнурком. Из всех этих способов действительно долговечным представляется лишь второй: мы должны быть готовы к тому, что тонкое лезвие рано или поздно прорежет шов изнутри, воспрепятствовать чему способен лишь металл. В идеальном случае это латунь, так как стальные заклепки ржавеют и могут тупить заточку. Очень хорошо, когда внутрь мягкого «чулка» помещен дополнительный вкладыш из тонкой, но жесткой дубленой кожи, охватывающий клинок с обеих сторон. Это предохранит чехол от царапин и разрывов во время поспешного или грубого заталкивания ножа.

Но чаще имеет место комбинация заклепок с прошивкой или оплеткой, причем последняя может выступать не столько в качестве конструктивного, сколько декоративного элемента. Кто из мальчишек в детстве не мечтал иметь настоящий индейский нож из фильмов про Виннету или Чингачгука?

Особенно важна самая первая заклепка на входе в устье ножен – именно здесь лезвие начинает потихоньку резать швы и оплетки, а то и основную кожу. Строго говоря, ножны без такой заклепки наверняка изготовлены дилетантом, а то и халтурщиком.

Вторая по значимости – концевая заклепка, предохраняющая низ ножен от случайного пробоя острием.

Остальных заклепок может и не быть вовсе, но только при наличии некоего конструктивного элемента, который сразу и не заметишь. Речь идет об узкой полоске кожи, проложенной третьим слоем между двумя основными в зоне прошивки. В этом случае лезвие не устремляется точнехонько к ниткам, чтобы хищно их резать, а скользит по упомянутой полоске. Однако если мы проложим слишком толстую кожу, возникнут проблемы с плотностью «упаковки» клинка, – он попросту станет болтаться. Это надо учитывать при изготовлении ножен.