Текст книги "Крепость на реке (СИ)"

Автор книги: Михаил Баковец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Потап…

– Я понимаю, что они могут… могут быть убиты дикарями или погибнуть в джунглях, – голос парня от волнения сел, почти превратившись в сип. – Но есть же шанс, ведь так? Вы попали сюда раньше нас, а попали под удар одновременно. Вдруг, и родители тоже где-то там оказались и ждут следующего переноса? Я не просто так прошу, я… да я на всё готов. Если у вас тут феодальное право, то я готов стать вассалом, слугой вашим. Вот как она, – парень кивнул на невозмутимую шши.

– Она не слуга, она телохранитель. И у нас не настолько и феодализм. Скорее, военный коммунизм, диктатура коммунизма. Что-то вроде того.

– Вы поможете? Я отвечаю за свои слова, правда-правда. Вы понимаете, перед этим самым переносом сестрёнка сильно болела, ей делали несколько операций. Мы все переживали за неё, – торопливо и нервно заговорил Потап. – Она только пару месяцев как пошла на поправку. Вот решили все семьёй пойти на прогулки, в кафе посидеть в парке, я даже отпросился в институте, и тут это, перенос…

– Я сделаю это, – перебил я его.

– Спасибо!

– Стоп, стоп, – я выставил вперёд ладонь, словно, отгораживаясь от его слов и эмоций. – Я смогу только узнать про них и попытаться вытащить из междумирья, не больше. Если они оказались в этом мире раньше, вместе со мной, или попали в джунгли, то тут помочь ничем не смогу.

– Хотя бы так, – помрачнел Потап и повторил уже совсем тихо. – Хотя бы так.

Разговор сам собой прекратился: я не знал, что сказать ещё, собеседник ушёл в себя, замкнулся. Постояли с минуту и разошлись.

После этой беседы я отыскал Стрельца, который только собирался на тренировку.

– Федь, а ты знаешь иного Потапа?

Тот нахмурился, видимо. таким образом стимулируя свою память.

– Он из той пятёрки, что я возле крепости высадил, – помог я ему.

– А-а, воздушник! Знаю, знаю, на него уже столько планов у нашего совета. А тебе что до него?

– Да так, интересно, кого я вытащил на божий свет. Только что увидел его, и мысль в голове затесалась. Да и просто – интересно и всё.

– Воздушник он. Ещё два огневика, их уже пироманами-архимагами окрестили наши иные, и два непонятных.

– То есть непонятных?

– А никто не знает, что эта парочка может сделать. Перепробовали все известные варианты – от лекарей до теневика, и без толку, – развёл руками приятель.

– Понятно, – хмыкнул я.

– Слушай, а ведь ты можешь про них узнать!, – воскликнул вдруг он.

– Ага, только шнурки поглажу и валенки зашнурую, – отшатнулся я от него и скрутил фигу. – Во, видал? Многого от меня все хотите.

– Да это же для дела!, – ответил Стрелец, ни мало не обидевшись на грубость. – Кстати, ты ещё не притащил парфюмерии? Очень нужно, макс, – приятель прижал ладони к груди и заверил. – За мной не заржавеет.

– Не до вас мне, – отмахнулся я. – Помню, но потом как-нибудь.

– Всё у тебя «потом как-нибудь», – уже в спину мне пробурчал Федька, когда я не прощаясь (да и зачем, всё равно в течение дня не раз встретимся) направился в свою палатку. – А я тебя с такими девчонками познакомлю – огонь просто!

Тьфу, блин, теперь по посёлку пойдут слухи, что  с воеводой по бабам хожу. В принципе наплевать на это, но ведь их и Оля услышит, а она мне нравится, жаль характер у неё не сахар.

После тренировок и вечернего совещания, где я обязан был присутствовать, я прокрутил в голове просьбу Потапа. Если днём не было не до того да и самочувствие было не самое приятное, одна вялость и муть в мыслях, то к вечеру мысли очистились от шлака.

Ведь, что получается? Хотел я заняться созданием собственной команды, даже энергию в тикере решил потратить на поиски иных в междумирье и там попытаться провести первоначальные переговоры и перетянуть на свою сторону – и тут ко мне сам подходит один из таких, хм, вассалов. Да ещё и обладающий огромной силой. Жаль, что воздушник, мне бы силач или теневик-разведчик пригодился больше на первых порах.

Такое чувство, что мои желания понемногу и частично осуществляются в этом мире. Не по принципу « махнул он палочкой, и всё стало по его желанию», но весьма близко. Просто нужно немного приложить усилий в этом направлении.

И хотя во время разговора с Потапом я решил для себя, что исполню его просьбу через несколько дней, то после вечернего «шевеления мозгом» передумал.

Первая мысль, когда я оказался во сне, была – как в кино. В одно мгновение вспомнил блокбастер про сверхлюдей, которые резались между собой за человечество. Одни желали всех прижать к ногтю, другие наоборот. Вот у этих добреньких имелся аппарат, который помогал связать мозг вожака с мозгом всех людей на Земле. В такие моменты там всё было, словно, в тумане, люди казались пятнами света и при желании увеличивались до нормальных размеров.

Вот и сейчас я оказался в таком тумане среди пятен и шороха голосов, слившихся в один неразборчивый фон.

«Доронины», – мысленно произнёс я.

От меня вперёд потянулась яркая сиреневая линия, проходя насквозь сквозь пятна-людей. Понемногу она разделилась на три: две почти слились друг с другом, а одна ушла далеко в сторону.

Та единичная линия привела к мужчине, неуловимо похожему на моего недавнего собеседника-иного. Наверное, лет через сорок Потап будет таким же коренастым толстоватым мужичком с небольшой лобной залысиной. Старший Доронин сидел возле небольшого костра у шалаша на пеньке и помешивал деревянной палкой варево в эмалированной двадцатилитровой кастрюле, жутко закопченной. Где-то рядом звучали негромкие голоса, раздавался металлический стук.

Сегодня я управлял своим телом сам и по желанию взмыл ввысь, чтобы увидеть место лагеря на мировой, так сказать, карте…

С женщинами мне повезло больше, если это можно назвать везением. И мать, и дочь всё ещё находились в междумирье. Девчонка оказалась десятилетним подростком, очень худая и невысокая, с длинными светлыми волосами в рваных модных джинсах и розовой футболке с жёлтым и красным покемонами. Выдернуть их и переместить рядом с посёлком оказалось легче лёгкого. Вместе с ними я прихватил ещё пять человек, простых, безо всякого Дара. Находились они рядом с Дорониными, так что, вышло перемещение без особых усилий с моей стороны. Кроме людей в этом тумане бултыхались совсем тусклые пятна, в которых я опознал животных. Лошади, козы, несколько собак с кошками и просто туча пернатых – от канарейки до огромного зеленого попугая с кривым клювом. Больше из хулиганства и под воздействием хорошего настроения (все Доронины живы и этим я выполнил поручение парня на две трети, а то и больше), я взял и скинул почти сотню единиц неразумной живности, на которую сил ушло сравнительно немного.

Просто вспомнил, что многие (охотники в том числе) жаловались на нехватку лучших друзей человека, на небольшое количество пушистых мурчальников и домашней живности в целом (молока многим маленьким детям очень не хватало). Несколько лошадей прихватил из расчёта пополнить запас провизии, то, что из лошадей делают колбасу, слышал не раз, а нам, после увеличения населения в посёлке, еды стало не хватать.

Проснувшись, я проглотил две таблетки от головной боли и, отказавшись от завтрака, покинул палатку. Мне не терпелось посмотреть на дела рук своих.

В посёлке стояла суета. Все бегали, как наскипидаренные, но особого страха ни в ком не ощущалось, скорее настороженность и растерянность.

– Твоя работа?, – поинтересовался у меня Медведь. Главу посёлка я нашёл на стене, наблюдавшим за окрестностями.

– Смотря какая?

– Несколько человек, лошади с собаками и кошками, птицы декоративные из зоомагазина.

– Коза ещё должна быть.

– Козы нет, есть олень, – невомутимо произнёс собеседник.

– ???

– Ты не знал, кого вытаскивал?, – немного удивился глава.

– Я думал, это коза. Маленькая, с рожками, пузатые бока и маленькая головка.

– Порода оленя такая. В парке недавно приехала группа с лошадьми, оленем, ослами. Они катали взрослых и детей.

– Вот же…, – выругался я.

– А люди кто? Среди них иные есть?

– Нет, Медведь, иных там нет, иначе я бы не смог их вытащить сюда – силы не беспредельные. Там родители одного из новичков, Потапа. Его мать и сестра младшая.

– Воздушника из последнего пополнения… хм, – призадумался о чём-то своём собеседник. Интересно, он догадался о моём желании сколотить свою команду или подумал, что я действовал из альтруизма?

– Он вчера ко мне подошёл и попросил узнать про семью, – быстро произнёс я, пока мысли у мужчины не ушли в ненужную плоскость. – Я пообещал сделать, если это не потребует много моих сил. Остальные люди просто рядом находились. А живность… ну, охотники же хотели собак, детям котиков и хомяков. Думал, что и коза пригодится, молоко там, то-сё, а теперь, блин, только его на мясо… оленя этого серогорбого, как и лошадей.

– А лошади чем тебе не угодили?

– А что сними ещё делать, не в парк на каталки отправлять детей возить?, – удивился я вопросу и тут же понял – именно на покатушки, только не в парк, а нашим охотникам, разведчикам, лесорубам. Память Марка пробудилась, до этого момента находящая по большей части в спящем состоянии, задавленная окружающей чертовщиной – магией, и моей собственной (тоже чертовщина на взгляд парнишки из седой древности). Лошадь это не только полтоны жёсткого мяса, которое только на колбасу и годится, но в первую очередь – транспорт и сельскохозяйственный аппарат. Пришлось признать свою ошибку – Блин, точно, нам они пригодятся по прямому назначению. Совсем об этом не подумал, Медведь.

– Думай, прежде чем что-то делать. Ладно, я пошёл расхлёбывать кашу, что ты заварил.

– Постой, Медведь. Это ещё не всё, – остановил я собеседника. – В том районе, где максимовцы и золоградцы обосновались, есть ещё одна община наших, только маленькая совсем, полсотни человек всего. Про друг друга они явно не знают.

– И как такое могло быть? И золотые, и максимовцы разведки не чураются, всё в округе обшарили.

– Ну, я образно про район. Собственно, от Максимова до той общины несколько дней пути, а народ там забитый, от всех таятся, спрятались в глуши и не столько живут – выживают.

– При случае сообщу Максимову, – пожал он плечами. – Иные там есть?

– Я не заметил. Но среди них живёт отец Потапа, я только поэтому и смог найти ту общину.

– Вот даже как, – задумчиво протянул тот. – Ладно, буду думать, что с этим делать.

Глава 10.

Посёлок едва не лопался по швам от наплыва новых жителей. Если раньше хватало свободных площадок, даже было что-то вроде площади, то сейчас палатками и шалашами были заставлены все свободные пяточки  внутри стен. Более менее свободное пространство имелось у штаба, арсенала и лазарета. Первые два относились к стратегической линии и находились под постоянной охранной, которая гоняла всех посторонних. А у последнего не хотели селиться сами люди из-за суеты и, подчас, громких криков больных.

И потому операцию по освобождению крепости от неживых и немертвых созданий Медведь приказал ускорить. На это дело было выделено двести пятьдесят человек, всё имеющееся вооружение, за исключением находящегося на руках у караула и охотника, плюс, НЗ в арсенале на случай обороны посёлка в отсутствие бойцов. Три пушки, все иные, кроме одного огневика и слабого воздушника, того самого, кто гонял облака газа на пигмеев. Эта парочка оставалась на охране посёлка. На время операции сворачивались все работы – рыбная ловля, лесозаготовки (дрова шли на приготовление еды, а её на такую ораву требовалось ой как много, поэтому лесорубы без дела не сидели), охота и сбор трав для лазарета, патрулирование окрестностей. Да и, собственно, там и некому было этим заниматься, так как большая часть мужиков ушла в рейд к крепости, а оставшиеся должны были защищать посёлок от всяческих неприятностей. Ведь давно замечено, что случаются они в самые неожиданные моменты.

Основной удар был намечен со стороны реки, где было сравнительно недалеко до крепостных ворот и имелись широкие удобные площади для установки заграждений и пушек.

Свой сон про оборону древней крепости в горах от полчища эллисков я рассказал раз «стопицот». Все наши вояки, почесывая затылки, решили, что с огнестрельным оружием и пушками с гранатами, с проволочными заграждениями и противопехотными «рогатками», пехотой в броне, с длинными рогатинами и стальными нервами все шансы даже обойтись без жертв. Главное, загнать зомбаков в какой-нибудь коридор, по которому потом ударить пушечной картечью, а дальше…. Дальше старались не заглядывать, чтобы не сглазить. Все ещё помнили свой шок после стычки с хищниками, которые повели себя столь непредсказуемо, что мы потеряли несколько человек убитыми и много ранеными, вернее покусанными.

Первыми высадились тридцать человек из гвардии, как этих парней любил называть Стрелец. В броне с головы до ног, шлемы с прозрачными забралами, везде или кевлар, или толстая дублёная шкура. Вооружены были короткими рогатинами и дробовиками с волчьей картечью, парой кремнёвых пистолетов с пулями внутри.

– Это вам не луки с арбалетами, – хохорился Федька. – Свинец любого бессмертного если не убьёт, то искалечит достаточно, чтобы прыть сбить. А там уже можно и топором поработать, укоротить гаду хвост по самые уши.

Высадившиеся гвардейцы заняли позиции среди деревьев и старых каменных блоков, сейчас вывороченных корнями со своих мест.

Пш-ш.

– Тихо всё, ворота с трудом просматриваются, там никого, – доложил старший группы.

Вскоре с реки донёсся рокот моторов, показались две чёрные точки надувных посудин, тащивших на буксире просторные плоты с бойцами и снаряжением. И тех и других (точнее другого) в операции задействовано много, придётся лодкам потрудиться, как следует, выдержали бы, а то у нас их раз-два и обчёлся.

После высадки и выгрузки лодки ушли обратно к порталу, оставив плоты у старого заросшего причала. Во-первых, тащить с собой этот немалый груз, обладающий большой сопротивляемостью, это только лишнее топливо тратить и насиловать двигатели, чей моторесурс был для нас бесценен. Во-вторых, на берегу, где ожидает основная группа с оставшимися вещами и тяжёлым оружием, хватает подходящих деревьев и новые плоты соберут быстро.

Первым делом установили как можно ближе к воротам рогатки простые и опутанные колючей проволокой, потом растянули ленты с шипами и вбили столбики со шнурами, растянувшиеся на уровне  лодыжек: в высокой траве тонкая бечёвка не видна от слова совсем и задержит прытких эллисков, тех, кто не запутается в колючке и не повиснет на заточенных кольях рогаток

Пока всё установили, все успели не раз покрыться холодным по том и хватались за оружие при каждом шорохе, будь то пролетевшая над головой птица или сломавшийся с громким треском от чересчур сильного удара колышек у соседа поблизости.

Когда закончили устанавливать первую линию обороны, как раз подошли новые плоты, на каждом из которых лежало по одной пушке и разобранные лафеты для каждой. Вместе с ними приплыл и Федька – как же он мог оставить своих красавиц одних? Это я про небольшие бронзовые пушки, которые  достались наследством с корабля, разбившегося на скалах.

– Ну, как тут у вас?, – поинтересовался он, соскочив с покачивающихся плотов на твёрдую землю.

– Тихо?

– Тихо, – подтвердил я.

– Супер. Ладно, я к орудиям рванул, а то утопят эти черти безрукие нашу артиллерию – с чем встречать зомбаков будем?, – сказал он и бросился командовать выгрузкой.

Обезопасив себя от неожиданной вылазки немёртвых, люди взялись за пилы и топоры. Часть валила деревья, другие резали на части, обрезали и срубали ветви, а иные-силачи всё это оттаскивали в сторону. Подходящие стволы превращали в своеобразных ежей» резали ствол по пять-шесть метров там, где было много сучьев, потом эти сучья срубали на метр-полтора от ствола и затачивали концы.

Понемногу старых причал и площадка между ним и крепостными воротами очищалась от зарослей, обзаводилась насыпью, чем-то похожим на редуты и флеши (в очень грубом приближении). Количество рогаток увеличилось в несколько раз, плашки с вставленными в них заточенными колышками густо усеяли землю, а между витками колючей проволоки не протиснулся бы и заяц. Успели вырыть несколько ям на флангах и затянуть их сетками, поверх которых набросали всяческий лесной мусор и листву от лесовалочных работ. Напротив ворот встали четыре пушки, заряженные картечью. За укреплениями расположились стрелки и копейщики, преющие в броне.

– Бляха муха, я и забыл, что тут так жарко. Совсем не как в посёлке, – выдохнул Федька, поднимая прозрачное забрало полицейской «сферы» и утирающий пот с лица. – Ладно, пора! Вперёд, разведка.

После этих слов две фигуры буквально растворились в воздухе. Маша, та самая девушка, которую мы сняли с островка неподалёку от крепости, где она пропадала с Борисычем и небольшой группой наших земляков. И один из освобождённых землян, чуть не ставший калекой после зверств шаманов пигмеев, молчаливый парнишка, имени которого я не помню.

Оба «тихушника», «ассасина» или разведчика. Получили способность становиться практически невидимыми и неслышимыми для простых людей, проникать незаметно в любые места, забираться на неподъёмные кручи и чуть ли не вертикальные стены, передвигаться так быстро, что превращались в смазанные фигуры (правда, до способностей моей шши им далеко).

Сейчас эта парочка должна заскочить во двор крепости и там немного покрутиться, оглядеться и примчаться обратно с докладом к Федьке.

– Там старые низкие здания стоят из камня, внутри темно и ничего не видно. Заходить не решились, а издалека не видно ничего. Во дворе полно травы и кустарника, лиан полно – всё увито. А вот живности нет совсем, ни птиц, ни зверьков. Зомби тоже не видно и не слышно, если сидят в этих домах, то без движения и в самой глубине и нам их было не заметить ну никак. Есть небольшая площадь с брусчаткой, почти чистая, так, немного травки худосочной растёт между камней, – рассказала про увиденное Маша, вернувшись с напарником через двадцать минут. – После площади несколько таких же домов и прямо стена зарослей. Мы там чуть-чуть заглянули и увидели ещё одну стену и ворота. Решили дальше не идти.

– В прошлый раз зомби к вам откуда выползли?, – спросил Стрелец.

– Меня с той группой не было, не стала заходить. А напали они, когда народ на площади оказался. Они вторых ворот не видели, думали, что крепость маленькая совсем. Я у Борисыча сегодня специально спросила, как у них было.

– Значит, в домах сидят эти гады, – задумчиво произнёс Стрелец. – М-да… большие они?

– Дома?, – переспросила девушка и тут же ответила. – Длинные очень, метров по пятнадцать каждый, по три штуки с каждой стороны до площади и ещё по два до следующих ворот. Но низкие совсем, двух метров не будет, окон нет, только маленькие двери. Такие прям для пигмеев только и подходят.

– Может и пигмеи строили, – кивнул Стрелец. – Раньше, давно, очень-очень давно. Когда не одичали до палок и хижин из лопухов. Видно, что крепость стоит века и века. Построена на совесть, потому и не развалилась еще. Борисыч, зомби в прошлый раз за вами сквозь ворота побежали или внутри остались?

Мужчина, только-только подошедший к нашей группе, услышав своё имя, почесал затылок, нахмурился, вспоминая дела давние, и неуверенно сказал:

– Так прямо и не скажу, Федот. Если и побежали, то совсем недалеко, и, конечно, нас спасло, что они отвлеклись на наших товарищей, которым не повезло попасть им в зубы.

– Понятно. Хреново окажется, если у них запрет в башке стоит не покидать крепость. Надеюсь, запах свежей крови поможет их вытащить наружу. Маш, бери пакеты и начинай поливать, только осторожно – очень тебя прошу.

Девушка слегка улыбнулась нашему воеводе и подмигнула, после чего взяла из ящика с полурастаявшим льдом  несколько пакетов с кровью, набранной ещё в посёлке от пойманных в силки и ловушки животных, и исчезла.

Тут я увидел неподалёку Ольгу, о чём-то болтавшей с группой стрелков, считавшихся у нас снайперами из-за своей меткой стрельбы.

– Оль. Привет, – кивнул я девушке, подойдя к её компании.

– Привет.

– Вот, возьми, – я протянул ей пучок стрел, обёрнутых куском материи, чтобы не бросались те в глаза посторонним. – Это стрелы специально против эллисков, зомби то есть. Там особые наконечники, которые при попадании в голову, шею или грудь выводят их из стоя почти мгновенно. В руки или ноги – сильно слабеют и едва двигаются, а в живот почти как и в грудь, только на десяток секунд больше протянет.

– Спасибо, Максим.

– Ого, прикольно!, – произнёс один из снайперов, потом протянул мне правую руку. – Серый.

– Макс.

– Да я знаю, – широко улыбнулся тот. – Слушай, а пули у тебя есть с такими же свойствами?

– Чего нет, того нет, – развёл я руками. – Мне стрелы стоило достать больших усилий, а про пули я просто забыл.

– Жа-аль, – протянул он. – В следующий раз поможешь с этим делом? Если наконечники такие действенные, то в качестве пуль они должны быть не хуже. А если их в картечь превратить для большего накрытия или даже в пушку засыпать, то!…

А вот я об этом совсем не подумал. В самом деле, четыре пушки с картечью из электрона да если ударят в толпу эллисков, то там один шарик по две-три твари будет пробивать. И пусть эффективность зависит от наличия в теле этого драгоценного сплава, но и просто кратковременное касание изменённой плоти картечиной заметно ослабит эллиска.

– Не подумал, Серый, – покаялся я. – может, лучше было бы не стрелы создавать, а крупную картечь к пушкам. В следующий раз сделаю именно так.

– Хорошо бы следующего раза не было, – тихо произнёс один из товарищей Серого. – С этими зомбаками разобраться и понемногу начать обживать крепость.

– На наш век хватит всего. Этих убьём – другая напасть появиться, – хлопнул его по плечу Серый. – Да и в целом-то, скучно без адреналина…

– Идут!!!

Чей-то громкий, почти что дикий крик заставил поперхнуться парня и схватиться на винтовку, что висела на плече. Все засуетились, то тут, то там раздались матерки – просто так, из-за ситуации и сбросить хоть немного напряжение.

В воротах среди зелени показалось движение, донесся тихий шум множества ног, сопение, рычание, а потом… на нас выплеснулась волна неимоверно худых кошмарных тварей. Все рёбра были видны под кожей, причём, их там было явно больше стандартных двенадцати пар. Суставы огромные, распухшие, словно, существа страдают серьёзным заболеванием. Руки длинные, кончики пальцев опускаются ниже колен. Вместо ногтей – кривые массивные когти. Ступни широкие, про такой размер обычно говорят «сорок последний разношенный». Все без одежды и безволосые, но грязные просто ужас.

– Огонь!

Пушки выстрелили почти единым залпом, половину укреплений заволокло густым вонючим дымом, но через мгновение сильный порыв ветра оттянул облако в сторону, вернув обзор. Воздушники постарались.

Пушечная картечь – свинцовая и каменная (да, да, в одну пушку с самым крупным калибром была засыпана каменная галька, так как обычной картечи у нас было мало), прорубили настоящую просеку в толпе эллисков. Валялись оторванные конечности, тянулись верёвки кишок, тёмные лужицы густой крови на земле и стенах. Почти всю зелень снесло к такой-то матери.

Е-й-э!!!

Радостный крик из полутора сотни глоток быстро стих, когда сбитые картечью тела стали подниматься. Даже безголовые фигуры с трудом вставали на ноги и заковыляли в нашу сторону.

– Сильфея, бей самых подвижных теми стрелами, что я тебе дал, – приказал я. Та в ответ коротко кивнула, сдвинула на бедро колчан поудобнее, вытащила первую стрелу, чей наконечник отливал чуть желтоватым цветом и натянула лук.

Первый из эллисков, которому повезло проскочить под картечью, получил стрелу в шею и замертво рухнул на землю. Мимоходом я отметил, что древко согнулось, когда тварь рухнула прямо на него. Минус одна тварь и одна стрела.

Ещё один хлопок тетивы и ещё один эллиск покатился  по земле.

Третий… четвёртый… пятый.

И только после этого загрохотали ружья, посылая пули и картечины в тварей. Особого вреда они не приносили, но прыть им снижали заметно. Как тут побегаешь, когда сорокаграммовая свинцовая блямба разнесла колено или голень? Да и разбитая голова заметно снижала скорость и ориентацию.

Воздушники постоянно сносили дым в сторону, очищая поле боя от помех. А один и вовсе закрутил перед дюжиной тварей, которые подобрались метров на двадцать к нашим позициям, небольшой смерч. Закрутил, завьюжил и скинул их сначала в мотки колючей проволоки, а затем уронил в большую яму, чьё дно было усеяно кольями.

Наконец, перезарядились пушки.

– В сторону!, – заорал Стрелец на нескольких копейщиков, которые, было, бросились навстречу группке тварей, почти добравшихся до наших позиций, сметя рогатки, «колючку» и пройдя сквозь «волчьи ямы» и «ежи». К счастью, несмотря на своё глухое снаряжение и грохот те услышали и метнулись назад.

Грохнула пушка, вторая, третья.

Эллисков буквально разорвало на части и отбросило далеко назад. Большая часть обрубков не шевелилась, видимо, оказались настолько серьёзно повреждены, что невероятная живучесть спасовала.

Наконец, разрядилась четвёртая пушка. Эта выпустила книппель – два ядра размером с мандарин, связанных вместе метровым куском цепи.

Врубившись в воротное пространство, где собралась вновь толпа эллисков, снаряд разрубил пополам и лишил ног десятка два тварей.

Потом пушки замолчали, оставив недобитков и калек на совесть пехоты. Самых прытких отстреляли Сильфея и Ольга из луков специальными стрелами, которые я вытащил из сна сегодня ночью.

– Как детей расчехвостили! С сухим счётом!, – с восторгом восклицал Стрелец, наблюдая, как бойцы ловко управляются с эллисками: два-три прижимают к земле копьями тварь, один топором или тесаком лишал её конечностей и головы, после чего обрубки раскидывали по разным ямам. Одновременно с этим кошмарное шевелящиеся содержимое канав засыпалось дровами и обильно поливалось жиром для лучшего горения. – Нам бы так тогда с хищниками сделать, народ бы цел остался.

Все приготовления сыграли свою роль на сто процентов: ни одна тварь не добралась до людей, не прошли сквозь рогатки и «колючку» и мимо ям с кольями.

И, конечно, особенно нам помогли пушки, которые размолотили две трети тварей на органы. На это Стрелец указал раз сто – что поделать, он фанат больших калибров.

Два часа разведчики исследовали двор за первыми воротами, пока не убедились, что эллисков там больше нет. Как и подозревали, эти твари прятались в древних строениях. Там осталось множество следов от них и даже останки дохлых эллисков, то ли, получившие тяжелейшие ранения, с которыми не смогла справиться из невероятная живучесть, то ли, были созданы с браком и от времени сдохли сами.

Заложили баррикадами вторые ворота и занялись обустройством позиций на площади перед ними. Одновременно с этим выпиливалась бензопилами вся крупная растительность, мешавшая нормальному обзору. Часть древесины летела в костры, где предавались аутодафе всё ещё живые (если такое применимо к этим созданиям), часть шла на баррикады и завалы. До вечера сделали всё, что планировали и немного сверху. Продолжать зачистку не стали, вернувшись на пирс, который превратили в настоящую мини-крепость, окружив с четырёх сторон рядами колючей проволоки, противопехотными рогатками, траншеями с кольями, прикрытыми сетями, и валами с «ежами».

Спали вполглаза. Это я про себя такое могу сказать, а вот как провели ночь другие – не знаю. Подозреваю, что три четвёртых нашей армии не спали из-за нервозности. А оставшаяся четверть по причине нахождения в караулах.

На следующий день всё повторилось один в один: разведчики разбрасывали пакеты со свежей кровью по двору, показывались на глаза тварям и потом выводили тех под стволы пушек и мушкетов. За второй день перебили и сожгли больше двух сотен эллисков.

Самое плохое – не обошлось без потерь. Твари убили одного и ранили пятерых наших бойцов. Копейщиков из первой линии, которые сдерживали врагов, пока их товарищи, действуя из-за спины, не укорачивали тварей на голову и лишали рук с ногами.

И опять ночёвка на пирсе. На этот раз спали все. Из-за усталости уменьшили время караулов, а после пробуждения каждый из бойцов получил по бодрящей микстуре.

– Входим внутрь!, – крикнул Макс, тёзка главхран, который по традиции сопровождал меня во всех заварушках и разведках со своей командой головорезов.

За вторыми воротами располагался донжон с кучей различных пристроек и построек. Почти все они уже были зачищены. Действовали так: баррикадировали все проходы кроме одного и разведывали его, при необходимости убивали эллисков или блокировали проходы, появляющиеся дальше. Вот так, помещение за помещением, крепость становилась наша. Сражаться в коридорах против тварей было удобно: те без всякой тактики давили толпой, напирая на ростовые щиты, насаживая сами себя на копья и подставляясь под выстрелы в упор. А тяжелая свинцовая пуля да ещё в упор отрывала или конечность или дробила сустав так, что рука или нога начинала болтаться, как ватная, хватаясь за всё на мышечных инстинктах и сильно мешая своему владельцу.

Основная опасность была от эллисков, притаившихся под потолком. Их не сразу и все успевали рассмотреть и подставлялись под неожиданный удар. Так погибли ещё двое и семеро получили ранения, причём, троим досталось от товарищей из-за паники и сутолоки.

Сейчас моя группа находилась в подвале и готовилась пройти в просторное помещение, закрытое массивной высокой двустворчатой дверью из чёрной и без единой трещинки древесины, обитой потемневшей бронзой.

Петли за века простоя закисли и чтобы открыть их, нам пришлось воспользоваться ломами.

– Поберегись!, – рявкнул боец, упираясь плечом в левую дверь.

С этим предупреждением повреждённая створка рухнула внутрь зала, подняв облако пыли. Сразу пять тактических фонарей своими ярчайшими лучами стали резать темноту.

– Тут пандус и лестница вниз!

И то, и другое тянулись полукругом через весь зал, сойдясь концами на глубине шести-семи метров по субъективному ощущению. Сам зал был диаметром около двадцати метров, и в самом его центре стояло каменное кольцо портала.

– Нам повезло, – широко улыбнулся тёзка. – Теперь не нужно отбивать пятки, чтобы добраться от посёлка до Мёртвой пещеры.

Он снял шлем с головы и вытер пот со лба.

И в этот момент в луче фонаря мелькнула высокая горбатая фигура, метнувшаяся к ближайшему бойцу. Никто не успел ничего сделать, как неизвестный ударил его в горло кончиками пальцев, пнул ногой в грудь соседнему, второй рукой дёрнул за локоть третьего солдата…

Прошло две секунды с момента нападения, когда товарищи начали действовать. Но никто не мог сравниться в скорости с напавшим на нас врагом.