Текст книги "Зеркало старой ведьмы"

Автор книги: Михаил Бабкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 8
Никогда не говори «никогда»

Тим по пологой дуге камнем падал вниз, земля вращалась и летела ему навстречу – ветер забивал рот, слепил глаза. Тимыч судорожно прижал Нигу к груди; волшебная книга что-то тонко верещала, но слова уносились вместе с ветром. Внезапно мальчик упал на мягкое: две лапы ловко поймали Типа в полете – он лежал в каниных мохнатых ладонях, как младенец в колыбели.

– Кажется, я вовремя, – добродушно прогудел дракон. – Ты чего разлетался, понимаешь? Я, конечно, рад с тобой встретиться, но зачем сигать с крыши навстречу? Так и об землю можно ненароком больно стукнуться.

– Ка-аник! – радостно взвизгнул Тим и зарылся лицом в его густой фиолетовой шерсти на груди.

– Что там у вас происходит? – Каник задрал тяжелую голову, глядя на далекую крышу замка. Над крышей полыхали зарницы, еле видные сквозь густой снег. – Неужто случился переворот в природе? Зима среди лета, понимаешь.

– Вовсе нет, – Тим тоже посмотрел вверх, – это я Лурду заморозил.

– Молодец, – одобрил дракон. – Хорошая ведьма – свежемороженая ведьма! Она тогда не кусается.

– Каник, надо подняться на крышу, – заволновался Тимыч, – забрать у Лурды посох. Красный такой и очень волшебный.

– Вон тот, что ли? – дракон ткнул когтем в тучи, – который орел понес?

Вынырнув из снежной круговерти и сильно работая крыльями, в сторону от замка мчалась большая черная птица, в лапах которой весело посверкивал Лурдин посох.

– Совершенно верно, тот самый, – убитым голосом подтвердил Тим. – Проклятые пальцы! Украли ведьминскую палку…

– Подумаешь, палка, – фыркнул дракон, – обойдемся и без палки. У тебя вон книжка Олафа есть!

– Ты не понимаешь, – возразил Тим, – без нее…

– Эй, наверху! – прервав мальчика, зычно протрубил дракон, – сдувайся понемногу. Двигаем к Олафу. – Каник повернул морду к Тиму, – объяснения после. Где окно в комнату волшебника?

– По-моему, там, – мальчик ткнул пальцем в сторону замка, – рядом с тем, разбитым. Из него пальцы удирали.

– Угу, – Каник закрутил педали, стена замка постепенно приблизилась. Наконец нужное окно оказалось прямо перед ними.

– Не пролезем, – вздохнул дракон, – маленькое оно, понимаешь.

Тим раскрыл Нигу, прошептал заклинание: кусок стены вместе с окном подернулся дымкой и растаял. Сквозь квадратную дыру дракон вместе с воздушным шаром вплыл в зал и спрыгнул с деревянной рамы на пол; под потолком засвистел ветер – Шут поспешно сдувался.

Тим подбежал к защитному пологу и первым делом убрал его. Бонифаций, скрестив руки на груди и задрав подбородок, наблюдал за мальчиком: весь его вид выражал глубокую обиду.

– Не злись, – Тимка развел руками, – не мог я тебя выпустить, не успел.

– В кои-то веки, – горестно молвил Хозяйственный, – мне предоставилась настоящая рыцарская возможность сразиться с достойным противником! И вот, не дали. – Боня сердито засопел.

– Если тебе станет легче, то можешь дать мне по шее, – примирительно предложил Тим. Хозяйственный махнул рукой, повернулся к зеркалу; Каник, Тим и Шут стали рядом.

Олаф нагнулся к отверстию в магической пленке.

– Что с Лурдой? Где ее посох? Как ты ее победил?

Тим вкратце рассказал, что с ним случилось – волшебник внимательно слушал, изредка кивая. Узнав, что посох украли Лурдины слуги, пальцы, Олаф застонал и нервно заметался по зеркальной тюрьме. Но, вдруг успокоясь, вернулся к магической границе. Он поманил Каника рукой:

– Дракоша, а где твой молоточек? Тот, драконий, которым ты всегда орехи колешь?

– На месте, – Каник сунул лапу себе в пасть и вынул из-за щеки прозрачный молоток, – вот, прошу.

– Мальчик, будь добр, стукни им по зеркалу, – попросил волшебник и отступил подальше от Тимки.

– Прошу, – повторил дракон, обтер инструмент полой жилетки и торжественно вручил его мальчику. Тим отдал рыцарю Нигу, взял молоток и, не раздумывая, сходу треснул им по зеркалу.

Стекло слабо зазвенело, словно кто-то взял аккорд на арфе; в месте удара молотком колдовская пленка лопнула, по ней расползлись трещины. Через миг зеркало блестело обычным стеклянным светом. Олаф нерешительно шагнул вперед и… прошел сквозь стекло. Он недоверчиво ощупал себя, повернулся и потрогал зеркало.

– Я свободен! – закричал волшебник, потрясая кулаками, – свободен!!!

– Вот видишь, я же говорил – без палки обойдемся, – Каник заулыбался во всю пасть, показав острые зубы. Нига зашмыгала, на обложке у нее выступила роса.

– Пятьсот лет, – ни к кому особо не обращаясь, сказала она, – целых пять веков… – и тихо зарыдала.

– Не сметь! – приказал Олаф и, взяв Нигу из Бониных рук, ласково обтер ее своей бородой. Нига всхлипнула и замолкла.

Волшебник открыл чародейную книгу:

– А дай-ка мне, дорогуша, заклинание чистоты и одежды. Вот так!

Олаф преобразился. Высокий, гладко выбритый и коротко остриженный, в белоснежном элегантном костюме и белых же туфлях, в накрахмаленной сорочке и при алом галстуке, он скорее походил на положительного киногероя, борца с преступностью, чем на мага-волшебника. Шут с обожанием глядел на Олафа.

– Узнаю! – заорал резиновый человечек, возбужденно прыгая на месте, – вот теперь узнаю великого волшебника Олафа! А то я поначалу думал, что вместо него в зеркало трухлявого болотного деда посадили, – простодушно объяснил он.

Олаф раскатисто захохотал:

– О! Ты каким балаболом был, таким и остался. Так что я тебя тоже узнаю, – волшебник стал серьезным. – А теперь нам надо кое-что сделать. Вы должны мне рассказать все-все, ведь с некоторыми из вас я даже не знаком! Но сначала… Сначала обед! Я зверски хочу есть, – Олаф похлопал себя по животу, – пятьсот лет питаться одним солнечным светом, это я вам скажу, испытание еще то! Бегом к столу!

– А как же Лурда? – деловито спросил Тим. – Надо с ведьмой сначала дела закончить.

– Что с ней станется, – отмахнулся волшебник, – постоит, померзнет. Главное, никуда не денется. Без посоха она не опасна.

…Отвалившись от стола, Олаф промакнул губы салфеткой и грустно оглядел выставленные на нем блюда.

– Как мне не хватало всего этого в зазеркалье! Волшебство там почти не действует, вода безвкусная, еда несъедобная; бритвы не бреют, мыло не пенится. Но самое угнетающее – скука! Вечная скука, тоска и бессмысленность существования. – Олаф поежился. – Для волшебника страшнее наказания нет, – он помолчал, после повернулся к дракону.

– Дорогой Каник! Никак не привыкну к твоему новому имени, все хочется обратиться к тебе по-прежнему, по-драконьи. Ты, видимо, и понятия не имел, какую древнюю и ценную вещицу носишь за щекой! Помимо своего основного назначения, молоточек имеет великую силу – разрушать любые волшебные преграды. Любые! Даже наведенные Лурдой.

– Ишь ты, – пробормотал дракон, разглядывая на свет прозрачный молоток, – а я им, понимаешь, орехи колол, в зубах ковырялся…

– А какое его основное назначение? – встрял в разговор Тим. – Что он еще может?

Олаф наклонил голову, лукаво прищурился.

– Не спеши, дружок, всему свое время. Скажу одно: если бы не ты, сидеть бы мне в зеркале вечно! Я перед тобой в неоплатном долгу… Можешь требовать от меня чего хочешь, хотя и так знаю, что тебе надобно. Домой! Можешь не сомневаться, я помогу тебе. Ну а теперь, – Олаф хлопнул в ладоши.

Стол, опасливо обойдя Тимку стороной, шмыгнул к стене, освободив пентаграмму, на которой стоял.

Все расселись вокруг звезды. Туго надутый Шут – Олаф вернул ему украденную Лурдой волшебную таблетку – на всякий случай с трудом заполз под стол и оттуда внимательно следил за действиями волшебника. Олаф, с Нигой в руках, встал возле золотого круга. Он произнес длинное замысловатое заклинание, плавно повел Нигой над пентаграммой – поверх магической звезды раскинулся купол из мелких сияющих точек. Внутри купола, приобретя свой нормальный вид, возникла Лурда.

Ведьма выглядела очень жалко – в мокром рваном платье, растрепанная, с синяками и ссадинами на лице, она больше походила на бродяжку, чем на могущественную колдунью. Обхватив плечи руками, Лурда тряслась от холода и стучала зубами. Она с лютой ненавистью посмотрела на Тима, сплюнула и отвернулась.

– Ну, здравствуй, – с непонятной интонацией в голосе поприветствовал волшебник Лурду, – давно мы с тобой не виделись в нормальной обстановке… Что ты предложишь с ней сделать? – Олаф поглядел на мальчика.

Тим смутился.

– Даже не представляю… наверное, то же самое, что и она с вами сотворила. Надо засадить ее куда-нибудь. В картину, например, – Тимыч показал на стену. Там в тонкой золотой раме висело искусно выполненное полотно: просторный бильярдный зал с игровым столом, обставленный вычурной, по-королевски богатой мебелью.

– Подарок от короля Бегия, – пояснил волшебник и грустно поглядел на Лурду. – Мальчик прав. Оно хоть и жестоко, но справедливо.

Олаф взмахнул рукой – ведьма исчезла из-под купола и оказалась в картине. Судя по ее прыжкам и жестам, колдунья была очень недовольна.

– Мне кажется, ей нужен напарник. – Бонифаций стукнул себя по колену кулаком. – Знаю я одного завзятого бильярдиста, который тоже хорошо смотрелся бы в нарисованном зале.

– Торсун? – понятливо улыбнулся Олаф. – Неплохая мысль. Он заслужил того. Да и Лурде будет веселей.

Волшебник опять взмахнул рукой – рядом с ведьмой возник перепуганный Торсун, в халате и ночном колпаке на лысой голове. Видимо, он собирался ложиться спать.

– Вот не знаю, – покачал головой Тимка, – наказание ли это для Торсуна? Вечный бильярд, и никаких государственных хлопот!

– Посмотрим, – Олаф повернулся к Боне. – Твое желание исполнено. Но королевство осталось без короля и, сам понимаешь, теперь нужен новый… Хочешь стать королем? Король Бонифаций Первый! Звучит?

– Королем? – Боня растерялся, рассеянно вытер нос кулаком. – А что? Могу и королем. Запросто! Давай колдуй, я готов. Подать мне корону и мантию!

– Погоди, – успокоил его Олаф, – сначала решим, как помочь Тиму. А после и тебя на трон определим.

– Чем мы можем ему помочь? – Каник задумчиво почесал затылок хрустальным молотком. – На воздушном шаре домой его не отправишь. А насчет колдовства… Вон Лурда двадцать лет к ним в мир прорывалась! Что же ему, теперь двадцать лет в нашем королевстве сидеть? Да его папа с мамой не узнают, когда он вернется. Сам уже папой будет.

Тим закручинился. Ждать двадцать лет! Нет, такое было немыслимо.

Боня лихо подкрутил усы:

– Пусть остается! Такое мое королевское мнение. Усыновлю, воспитаю, в принцы назначу. Чем не жизнь?

– Да ну тебя, – возмутился Тим, – домой хочу-у! – он заплакал, размазывая слезы по щекам.

– Фу, – скривился Бонифаций, – нехорошо. Победитель скакула, охотник на призраков, борец с колдуньей, освободитель Олафа! И рыдает, как маленький.

– Бедняжка, – надрывно завздыхала Нига, – сиротка. Один, совсем один, – и тихо заплакала, роняя слезинки на пентаграмму и брюки Олафа. Каник тоже всплакнул, гулко уронил одинокую литровую слезу на голову Хозяйственному; Шутик за компанию тоскливо запищал под столом.

– Прекратите сырость разводить! – Олаф нетерпеливо провел рукой по брючине, и мокрые пятна на ней исчезли, как от утюга. – Каник, немедленно перестань рыдать на Бонифация! Он уже насквозь мокрый.

Тим хотел взглянуть на рыцаря, но ненароком посмотрел на зачарованную картину с бильярдным залом и не смог удержаться от улыбки: позабыв о неприятностях, ведьма и низложенный король азартно гоняли шары по зеленому сукну. Лурда, похоже, выиграла – Торсун беззвучно затопал ногами, швырнул в ведьму ночным колпаком. Тимыч вовсю заулыбался, слезы высохли сами собой.

– Вот так лучше, – одобрил волшебник. – Нечего по пустому убиваться! Есть у меня один вариант. Гарантированный, беспроигрышный. Стопроцентный вариант. Для себя берег, на всякий случай. Поехали!

Волшебник обвел вокруг себя Нигой, воздух в кабинете уплотнился и загудел. У Тима потемнело в глазах, почудилось, что он опять падает с крыши замка в пропасть.

– У-ух! – испуганно взревел Каник и смолк. Тимыч запаниковал, но почувствовав под ногами землю, успокоился. Мгла вокруг него постепенно рассеялась, и Тим понял, что стоит в пещере Каника.

– Глянь-ка, – удивился Бонифаций, – откуда начали, туда и вернулись. А зачем? Чай, что ли, прилетели сюда пить?

– Это я мигом, – обрадовался дракон и направился к буфету.

– Перестаньте суетиться, – Олаф с досадой прикусил губу, – неужели у нас сейчас кроме чая других дел нету?!

– Если не чай, тогда не знаю, – недоуменно ответил Каник, – кофе у меня кончился. Нету кофе.

– Идите лучше сюда, – волшебник двинулся в глубину пещеры, освещая дорогу Нигой, Тимка поспешил за ним. Олаф остановился возле золотой двери, повернулся к спутникам:

– Вы знаете, что это такое?

– Дверь охранная, – рявкнул дракон.

– Кладовка там, – по-хозяйски решил Бонифаций.

– Золото! – прошептал Шут и потер ладони.

– Неужели… – Тимыч с надеждой уставился на волшебника, тот кивнул ему в ответ.

– Что за золотыми створками, никто не знает. Даже я. Потому как, открыв дверь и пройдя сквозь нее, можно оказаться в любом месте – в каком пожелаешь. Где угодно! Потому что эта дверь – единственная свободная Дверь Путешествий. Конечно, есть и другие двери, но они крепко-накрепко привязаны древними чарами к своим тайным мирам. Да и ключи от таких дверей давно утеряны. Вот эти ключи, – Олаф приподнялся на цыпочки и легонько похлопал Каника по вздутой щеке. Тот понял намек, вытащил из пасти молоточек, вытер его об свой мохнатый живот и подал волшебнику.

– Прямо какой-то молоточный день сегодня, – пробормотал Боня и закусил ус.

– Загадывай, куда ты хочешь попасть, – Олаф протянул прозрачный молоточек Тимке, – не волнуйся, не торопись. Продумай все до мелочей. Волшебство, увы, одноразовое – молоточек рассчитан только на одно открывание Двери.

– Я уже все придумал, – Тимка храбро подошел к золотым створкам и уже собрался было стукнуть по ним молотком, когда волшебник остановил мальчика.

– Погоди минутку, – Олаф повернул Тимку к себе лицом, придирчиво осмотрел его сверху донизу. – Мне кажется, у вас должны одеваться немного иначе. Да и обувка на ноги тоже не помешает.

– Ах да! – спохватился Тимыч, похлопал себя по кожаной куртке, рваным штанам, – вы правы. Хорошо бы вернуть мою прежнюю одежду. И ключи от квартиры! Я их где-то посеял.

– Момент, – Олаф улыбнулся, заглянул в книгу и прошептал заклинание. Тимка вздрогнул – новая одежда слегка холодила тело.

– Кр-расавец, – сказала Нига, – просто прелесть. Только штаны сваливаются и рукава короткие. А так ничего.

– Вырос я тут у вас. И похудел. – Тимка подошел к Боне, крепко обнял его.

– Может, останешься? – тихо попросил Хозяйственный. – Принцем тебя сделаю… Привык я к тебе.

Тимыч мотнул головой, отгоняя слезы, и подошел к Канику: дракон поцеловал его в макушку, разметав волосы жарким дыханием. Шут отбарабанил на своем животе прощальный марш; Нига ничего не сказала, только завздыхала. Олаф на прощание сильно, по-мужски, пожал мальчику руку.

– Неужели я вас больше никогда не увижу? – Тим прижал к груди молоточек, шмыгнул носом.

– Никогда не говори «никогда», – тихо сказал Олаф, и Тимыч наконец понял, на кого похож добрый волшебник. На Джеймса Бонда!

– Ну, я пошел, – Тим, не оглядываясь на опечаленных друзей, подошел к золотой двери и легонько стукнул молотком по тонкой щели стыка. Молоточек хрустнул и рассыпался в пыль; Каник с сожалением крякнул, нервно облизав острые зубы. По золотой поверхности Двери лишь прошла мелкая дрожь – и все! Створки как стояли на месте, так и остались стоять. Дверь не открылась.

– Это… это почему? – Тим растерянно повернулся к Олафу. – Они что, заржавели?

– Боюсь, дело в другом, – волшебник с виноватым видом отвел взгляд в сторону. – Боюсь, что все молоточное волшебство ушло на взламывание Лурдиного колдовства. Когда вы меня из зеркала вызволяли.

– А что же теперь делать? – Тимка с тоской оглядел друзей. – Как я домой вернусь, а?

– Спокойствие, – Боня ободряюще похлопал мальчика по плечу, – ты, главное, не переживай. Олаф что-нибудь да придумает! Ведь верно? – Хозяйственный строго поглядел на волшебника.

– Обязательно, – согласно кивнул Олаф, – всенепременно! Только надо будет хорошенько в волшебных книжках покопаться.

– Вот и славно, – обрадованно заулыбался Каник, бесцеремонно влезая в разговор, – расставание откладывается. Давайте-ка по этому поводу… – дракон тут же полез в шкаф и суетливо загремел там чашками, – куда это, понимаешь, я банку с заваркой сунул? Вечно она теряется, когда не надо!

– Плюнь ты на эту дурацкую дверь! – Боня подкрутил усы и весело подмигнул мальчику. – Не беда, другой способ отправить тебя домой найдем. А пока искать будем, ты все же хорошенько подумай над моим предложением.

– Каким? – Тимка непонимающе уставился на Хозяйственного.

– Насчет того, чтобы в принцы податься, – терпеливо напомнил Боня и довольно улыбнулся. – Будем на пару королевствовать!

– Ладно, я подумаю, – уныло согласился Тим и тяжело вздохнул.

Глава 9
В зазеркалье и обратно

Прошло три дня. Тимка временно поселился у волшебника Олафа в гостевом зале и все три дня бродил по замку как неприкаянный. Казалось, все забыли про Тимыча: Олаф заперся в своей секретной волшебной библиотеке и даже на обед не выходил из нее – еду ему носил Шутик. Нига, разумеется, тоже была в библиотеке: Тимка иногда слышал ее звонкий голосок сквозь массивные, плотно закрытые двери. Похоже, что Олаф и волшебная книга были заняты чем-то очень серьезным – они все время то ли спорили, то ли ругались. Работали, в общем. Древние книжки изучали.

Боня отправился в Столицу короноваться и принимать правление Закрытым Королевством. Он наотрез отказался перенестись в королевский замок при помощи волшебства и поехал в Столицу своим ходом – на повозке, с верной Люпой. «Мы, – гордо сказал Хозяйственный волшебнику перед отъездом, – великие короли, завсегда к месту своего правления сами добираемся. Чтобы, значит, с народом по пути поближе познакомиться. Чтобы народ нас – королей то есть – в лицо знал и потому обожал. А то какое же обожание, когда тебя никто не знает?» С тем и уехал.

Шут тоже был занят своими делами. Резиновый человечек с утра до позднего вечера наводил в замке порядок, без колебаний выбрасывая всякое старое барахло в окна. Волшебные ведьмины вещи непонятного предназначения Шут бережно складывал в громадный сундук – Олаф потом сам разберется, что ему из них пригодится, а что нет.

Так что эти дни Тимка был полностью предоставлен сам себе. Нельзя было сказать, чтобы он очень уж сильно скучал – в волшебном замке особо не поскучаешь, – но и заняться чем-нибудь дельным у Тимки тоже не получалось. Все-таки быть одному очень тяжело! И неинтересно. И потому Тим с надеждой ждал, когда Олаф закончит изучать свои магические книги и поможет ему наконец попасть домой.

И вот этот день настал. Вернее – ночь. Потому что волшебник разбудил Тимку ни свет ни заря – в самую предутреннюю темень! Олаф, одетый в длинный синий халат с вышитыми по нему золотыми звездами, держал под мышкой толстую старую книгу в черном переплете. И вид у него был торжественный и немного загадочный.

– Пошли, – коротко сказал Олаф, и Тимка даже спрашивать не стал – куда. И так все было понятно. Мальчик быстро оделся и поспешил следом за волшебником.

В магическом зале было темно и холодно, сквозь высокие стрельчатые окна с любопытством заглядывали бледные утренние звезды. Пятно лунного света падало на золотую пентаграмму и прямоугольным лунным зайчиком отражалось от мрамора пола прямиком на картину с бильярдной комнатой. Внутри картины, прилипнув носами к невидимой преграде, в напряженных позах застыли Лурда и Торсун. Они явно чего-то ждали.

В центре пентаграммы стояло зеркало. То самое, из которого Тимка совсем недавно высвободил Олафа. Знаменитое зеркало! Единственное и неповторимое. Ведьмино.

– Вот что, Тим, – волшебник остановился напротив зеркала, взмахом руки подозвал к себе от стены кресло и устало сел в него, – кажется, у меня есть то, что нам сейчас так нужно! В одной старинной книге я все же нашел хитрое заклинание для путешествия через зеркала в другие миры. Хитрое и очень сложное. Очень! Я не знаю, получится ли у меня это волшебство, но попробовать надо. Ты как, готов?

– Конечно! – Тим даже подпрыгнул от радости. – Давайте, колдуйте-волшбуйте поскорей! У меня как раз в комнате шкаф с зеркалом стоит. Через него и вернусь.

– Не торопись, – остановил его Олаф, – не все так просто. Во-первых, ты должен сам подготовить зеркало и войти в него. А я буду читать заклинание. Во-вторых – по пути ничему не удивляйся и ничего не бойся. Иди по зеркальной тропинке, никуда не сворачивай. И главное, не обращай внимания на всякие чудеса, которые будут по сторонам, это всего лишь колдовские миражи, не более. Вот, держи, – Олаф щелкнул пальцами, и из воздуха в его протянутую руку тяжело упал золотой тюбик, по форме точь-в-точь как зубная паста, которой Тим когда-то по утрам чистил зубы.

– Мне что, перед дорогой обязательно надо зубы почистить? – с подозрением спросил Тимыч. – Без этого никак нельзя?

– Зубы? – неподдельно удивился Олаф, после глянул на тюбик и рассмеялся. – Нет, это вовсе не зубная паста. Хотя интересно было бы попробовать… Это, Тимка, особая зеркальная паста! Для волшебных походов в зазеркалье. Сейчас ты намажешь ею зеркало и войдешь в него, – волшебник сунул тюбик мальчику в руки и встал. Кресло бочком-бочком потихоньку убралось подальше от Тимки.

– А что за миражи-то будут? – поинтересовался Тим, деловито переступая через золотые полосы пентаграммы и подходя к зеркалу, – страшные?

– В меру, – уклончиво ответил волшебник. – И не отвлекай меня больше! А то ненароком попадешь не к себе домой, а прямиком к Лурде в картину.

– Была охота, – фыркнул Тим, свинтил колпачок с тюбика и щедро выдавил себе на ладонь изрядное количество пасты. Волшебное снадобье искристо замерцало в темноте алым светом, словно уголек от костра лег в Тимкину руку; запахло чем-то свежим, цветочным. Но любоваться искорками и нюхать приятный аромат было вовсе некогда – уголек на глазах тускнел. Тим шустро принялся натирать зеркальную поверхность пятерней. И странное дело – там, где на зеркало ложилась паста, стекло становилось мягким, а чуть погодя и вовсе исчезало; ровный алый свет струился теперь из ведьминого зеркала. Тим оглянулся и весело помахал Олафу на прощанье. Волшебник не ответил – он сосредоточенно смотрел в черную книгу и что-то старательно бубнил себе под нос. Наверное, творил заклинания.

– Чао-какао, – сказал Тим волшебнику и не раздумывая прыгнул в зазеркалье. Алый всполох на миг ослепил его, горячий воздух ударил в лицо; ноги стукнулись обо что-то упругое, эластичное. Тимка протер глаза и огляделся.

Перед ним был узкий и очень длинный коридор с беспросветно черными, уходящими ввысь стенами. Словно вокруг блестящей серебром дорожки под Тимкиными ногами раскинулась сама холодная бесстрастная Вселенная. В глубине стен, далеко-далеко, смутно виднелись странные картинки, будто множество киноэкранов одновременно показывали разные кинофильмы. И главным персонажем этих фильмов был Тим. Тимка, стараясь не смотреть по сторонам, быстро зашагал по странной дорожке. Но иногда он невольно бросал взгляд то влево, то вправо. И то, что он видел, пугало его своей непонятностью: вот Тим идет рядом с грозным тигром, а там – сражается с роем острозубых крылатых кошек; вот на Тима кидается настоящий скелет с шипастой дубиной, а вот… Тут Тимыч даже зажмурился от испуга – громадный червь с сабельными клыками в неправдоподобно огромной пасти навис смертельным вопросительным знаком над маленьким киношным Тимкой.

– Фигушки, не испугаете! – крикнул Тим черным стенам и наддал ходу, только пятки засверкали, выбивая холодные искры из серебряной дорожки.

Выход из зазеркального коридора возник внезапно, сам по себе. Прямо перед Тимкой появился прозрачный прямоугольник, сквозь который мальчик увидел свою комнату.

– Ура! – Тимка разбежался и прыгнул в прямоугольник. На миг Тимке показалось, что он застрял в воздухе – что-то вязкое задержало его в полете, не выпуская из зазеркального коридора. Но тут невидимая хватка ослабла, Тимка упал в комнату и звучно шмякнулся животом об пол, как большая лягушка. Только разве что не квакнул от неожиданности.

– Приехали. Здрасте. – Тимка встал, почесал живот и огляделся. Комната была такой же, какой он ее когда-то оставил. Совсем-совсем такой! Не заправленная впопыхах кровать; стол, заваленный цветастыми журналами с комиксами, телевизор на тумбочке. Возле тумбочки – старая потрепанная сумка с разными Тимкиными ценными барахлушками. Рядом с кроватью все так же лежал раздавленный электронный будильник, тот самый, что когда-то попался Тимке под ногу.

– Чудеса! – Тим от радости чуть не подфутболил сумку. – Похоже, я вернулся в тот же самый день, когда и пропал! Так что никаких проблем.

Но проблемы были. И очень серьезные! Потому что подфутболить сумку Тимка так и не смог. Просто не сумел… Тим глянул вниз – его ноги блестели серебром, словно обтянутые зеркальной пленкой: пленка была и на животе, и на руках. Тимка обернулся: зеркало, через которое он попал домой, вытянулось следом за ним длинным серебряным пузырем. И Тим был внутри этого пузыря.

– В чем дело? – Тимка изо всех сил забарахтался, пытаясь вырваться из зеркальной ловушки. На миг ему это почти удалось – он наполовину вывалился из пузыря, тут же схватил тяжелую сумку и принялся лупить ею по упругим бокам зеркальной колбасы, пробивая в них то там, то тут рваные дыры. Казалось, что еще немного – и Тим наконец вырвется на волю из непонятного пузыря! Но тут пузырь внезапно задрожал, резко сжался и, словно катапульта, с силой метнул Тимку назад, в зазеркалье.

– Ой-е! – только и успел крикнуть Тим; его с жуткой скоростью несло сквозь знакомый коридор. Мелькали по сторонам непонятные картинки, змеей извивалась под летящим мальчиком серебряная дорожка. Ветер свистел в Тимкиных ушах, а впереди все ярче и ярче разгоралась непонятная звезда.

– А-а-а! – истошно закричал Тим и с этим диким криком упал в ослепительную звезду. Что-то с шумом рухнуло, раздался треск рвущейся материи, и Тимка кубарем покатился по холодному твердому полу.

– Где я? – Тим первым делом сорвал с головы какую-то намотавшуюся на нее тряпку, быстро сел и огляделся. Это опять был магический кабинет Олафа. Тимка сидел аккурат посреди знакомой пентаграммы, рядом со своей домашней сумкой. Позади него высилось колдовское зеркало, а тряпка оказалась покрывалом, которым волшебник для сохранности укутывал свое зеркало. Сквозь окна лился яркий солнечный свет и попадал прямо в лицо Тимке. Потому-то Тим сослепу и не увидел поначалу, что в зале он находится не один.

– Вот те раз, – знакомый густой бас гулко прозвучал в тишине. – Олаф, глянь-ка! У нас гость.

– Каник? – Тим, прикрывая глаза ладонью, встал, подобрал сумку и вышел из солнечного пятна. На кушетке, далеко отставив в сторону нижние когтистые лапы и сложив верхние на груди, сидел дракон. Склонив тяжелую башку набок, он задумчиво глядел на мальчика. Чуть поодаль за широким столом сидел волшебник с чашкой в руке и с пораженным видом таращился на Тимку.

– Тим, что ли? – словно не веря своим глазам, пробормотал Олаф. – Ты откуда?

– Оттуда. – Тимка сердито махнул рукой в сторону зеркала. – Ваше волшебство какое-то бракованное оказалось! Меня назад в зазеркалье утянуло, вот что. Только минутку дома и побыл!

– Минутку? – ошарашено переспросил Олаф. – Всего минутку?

– Ага, – Тим мельком глянул на окна, – а у вас тут уже день настал. Это что же, я целых полдня по зеркальному коридору туда-сюда шастал, да?

Волшебник и дракон переглянулись.

– Что-то не так? – забеспокоился Тимка. – Что-то случилось?

– И не так, и случилось, – чуть помедлив, кивнул Олаф. – Тебя, братец, оказывается, по зазеркалью до-олго носило! Мы уже решили, что колдовство сработало и ты давно уже дома…

– Сколько же меня не было? – с интересом подался Тимка к волшебнику. – Неужели два дня?

– Месяц, – спокойно сказал волшебник и отхлебнул из чашки.

– Вот те на, – выдохнул Тимка и от неожиданности сел на пол.

– Это хорошо, что ты вернулся, – вдруг пророкотал Каник, – это здорово! Мы как раз о тебе говорили, а ты бух – и тута! Как по заказу. Беда у нас, понимаешь, приключилась…

– Погоди-ка. – Олаф поставил чашку на стол, повернулся к дракону. – Надо Хозяйственного позвать. Его эта история тоже касается, – волшебник махнул рукой в сторону. Тим проследил взглядом: на стене, возле памятной картины висело большое, в драконий рост, чисто вымытое квадратное зеркало. Оно отражало все – и пентаграмму, и Лурдино зеркало, и стол, и кушетку. Но вовсе не отражало людей и дракона.

– О, еще одно зеркальце объявилось! – удивился Тимка. – У вас что, пока меня не было, зеркальная фабрика открылась?

– Нет. – Каник, развалясь на кушетке, старательно ковырялся когтем в зубах. – Олаф смастерил. Самолично отлил, для местного пользования. Аж целых три штуки. Одно у себя поставил, а остальные нам подарил, мне и Боне. Чтобы, стало быть, в гости друг к дружке ходить, ежели соскучимся. Или по делу.

– А не боишься, что застрянешь в зазеркалье? – улыбнулся Тимыч. – На месяц, как я? Или вообще навсегда?

– Чепуха. – Каник зевнул. – Все наши зеркала напрочь зачарованы против вредного колдовства! Захочешь – не испортишь. И не разобьешь. Из бронестекла у нас зеркала сделаны, понимаешь.

Тим хотел было спросить, где это Олаф ухитрился раздобыть секрет изготовления бронезеркал, но не успел – волшебник нахмурился и повернулся к Канику.

– Дракоша, будь любезен – перестань наконец болтать! Смотайся-ка ты лучше к Бонифацию и скажи ему, чтобы немедленно явился ко мне. Немедленно!

– Ну да, – Каник лениво почесал живот, – так он и побежит. У него столько дел! Каждый день королевские советы. Нет, не явится немедленно. Медленно – да, а вот немедленно…

– Др-ракон! – командирским голосом рявкнул Олаф. Каник вытянулся по стойке «смирно» и приложил лапу к ушастой башке.

– Слушай военный приказ: сейчас же доставить ко мне короля Бонифация! Чуть что – в охапку его и неси сюда. Вольно. Выполняй приказание.

– Ать-два, – сказал Каник, строевым шагом протопал к квадратному зеркалу и тотчас в нем пропал. Олаф подмигнул Тимке:

– С ним только так, по-армейски. Не то заболтает. А пока Боня едет к нам, я расскажу тебе, что за беда свалилась на наше королевство.

Волшебник повел бровью, и за ним выросло глубокое кресло с высокой спинкой: Олаф сел в него, откинул голову. Немного помолчал, собираясь с мыслями.

– Значит, так. Как ты помнишь, пальцы – ну, те самые верные помощнички Лурды, обманщики и предатели, – украли у замороженной ведьмы ее волшебный посох и улетели с ним невесть куда. Я не сразу приступил к их поискам, некогда было, столько дел накопилось за пятьсот лет! Но когда я все-таки решил найти Лурдин посох, то с удивлением обнаружил, что его в нашем королевстве нет!