Текст книги "Разоблачение суккуба"

Автор книги: Мид Райчел

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

ГЛАВА 9

Только приземлившись в Сиэтле, я осознала, насколько нереально все произошедшее со мной за выходные в Лас-Вегасе. Я чувствовала себя там так… естественно. Отчасти это связано с тем, что меня окружали старые друзья вроде Бастьена и Луиса. Однако меня удивило, как легко я сошлась с новыми знакомыми – Фоэбой и Маттиасом. Мне в конце концов стал нравиться даже Джами, хотя с того первого вечера я его больше не встречала. Несмотря на все мои попытки разыскать беса и расспросить его о Мильтоне, Джами оказался неуловимым и до конца поездки так и не объявился.

А шоу? Как это случилось? Даже здесь, в Сиэтле, я не могла найти хорошей работы, а через пару часов после приземления в незнакомом городе попала прямо на работу, о которой всегда мечтала. К концу второй репетиции Маттиас уже говорил о том, чтобы создать для меня особую партию, а некоторые танцоры из группы были так огорчены моим отъездом на месяц, будто мы с ними знакомы долгие годы.

Несмотря на все мои опасения, это был фантастический уик-энд.

Действительность навалилась на меня, как только я вошла в квартиру. Романа не было. О его недавнем присутствии напоминала только записка: «Тренировка по боулингу завтра вечером». Кошки, само собой, были рады меня видеть. Почесывая их головы, я думала о том, как забрать их с собой и перевезти через границы. Я увезу их от Романа, которого они тоже любили, но с этим ничего не поделаешь. Он с нами поехать не мог. Он титан, и ему постоянно грозит опасность от бессмертных. Здесь, в Сиэтле, он вел более-менее нормальную жизнь только благодаря заступничеству Джерома. Роман, конечно, не бросит Сиэтл, и, кроме того, Лас-Вегас – это для него, вероятно, наихудшее место на земле. Там не спрячешься.

На кухонном столе стояла ваза, а в ней – розы, белые, с розовыми каемками по краям лепестков. Воздух наполняло их благоухание. Я вынула из букета открытку, написанную рукой Сета, и прочла: «Добро пожаловать домой. Считал минуты до твоего приезда. С.».

Я отправила ему эсэмэску и получила ответ с настоятельным требованием приехать к Терри и Андреа на обед. Я оставила Роману записку с обещанием, что обязательно приду на тренировку, и поехала. Голова была прочно занята мыслями о последствиях переезда. Квартира. Придется ее продать. Если я не сдам ее Роману. Ад компенсирует расходы на переезд, но кому, как не мне решать, что брать с собой, а что нет.

Мне легко удавалось строить планы, и организаторских способностей я не лишена. Но все мои навыки были бесполезны в случае с Сетом. А его я хотела забрать с собой в Лас-Вегас больше всего. Что делать с ним, оставалось неясным.

По прибытии меня встретила обычная неудержимая радость племянниц Сета. В доме как раз шли хаотические приготовления к обеду. Семья увеличилась, и поэтому привычка чинно есть всем вместе за обеденным столом на кухне была забыта; все похватали бумажные тарелки с пиццей домашнего приготовления и переселились в гостиную. Андреа и Терри давно привыкли к тому, что с едой и мебелью постоянно случаются несчастья, а вот Маргарет никак не могла приняться за обед: она постоянно следила за девочками, боясь неизбежной катастрофы с томатными пятнами.

Я была счастлива увидеть Андреа в кругу семьи; в последнее время это случалось нечасто. Она казалась усталой, но была в приподнятом настроении. А по тому, как девочки боролись за место рядом с ней, стало ясно, что они тоже очень рады ее присутствию.

– Сет говорил, что ты уезжала из города, – сказала мне Андреа. – Была в хорошем месте?

– В Лас-Вегасе, – ответила я, – гостила у друзей.

– Круто, – сказал Ян. – Хотел бы я иметь друзей в Лас-Вегасе.

– Слишком жирно будет для тебя, – невозмутимым тоном сказал Сет.

Ян заглотил кусок пиццы – очевидно, день у него был не вегетарианский, – а потом ответил:

– Только если останавливаешься в дорогущих отелях на Стрипе. Стоит только сунуть нос в какой-нибудь закоулок, и тут же найдешь классную берлогу.

Девятилетняя Кендалл взяла на себя труд высказать то, о чем все мы подумали.

– Я бы предпочла пожить в роскоши. Почему ты хочешь остановиться в какой-то берлоге, дядя Ян?

– Потому что это не мейнстрим, – ответил он. – Все останавливаются в милых местечках.

– Но мне нравятся милые местечки, – не соглашалась Кендалл. – А тебе разве нет?

– Вообще-то да, – сказал Ян, нахмурившись. – Но не в этом дело…

– Тогда почему ты хочешь жить в плохом месте? – не унималась девочка.

– Ты слишком мала, чтобы понять, – сказал дядюшка Ян.

Сет хихикнул.

– Думаю, она все прекрасно понимает.

Вскоре после этого Андреа решила пойти отдохнуть, но прежде взяла с нас обещание, что кто-нибудь попозже принесет ей десерт. Убрав посуду, что было достаточно легко сделать (тарелки-то бумажные), наша компания разделилась на группы по интересам. Кендалл, Бренди, Маргарет и Терри стали играть в «Монополию», а Кайла и близняшки уселись смотреть «Русалочку». Ян присоединился к ним, испытывая восторг от возможности порассуждать о том, как в этом фильме отражается процесс разрушения Америки капитализмом. Мы же с Сетом уютно устроились в кресле на двоих и прикинулись, что тоже смотрим кино, а на самом деле использовали время, чтобы наверстать упущенное.

– Ну, как там было? – тихонько спросил Сет. – Я беспокоился за тебя. Там действительно было так плохо, как ты боялась?

– Нет, – ответила я, прислоняясь головой к его груди. – На самом деле было… довольно здорово. Ты не поверишь, но у меня уже есть работа. В смысле… не на деньги Ада.

– Ты здесь и такой не могла получить, – заметил Сет.

– Да, на этом ирония не кончается. Я буду работать в шоу в Лас-Вегасе, этакая девушка в блестках.

Сет провел рукой по моим волосам.

– Это и правда удивительно. И здорово. Если хочешь попрактиковаться, с радостью тебя покритикую, конструктивно.

Я улыбнулась.

– Посмотрим.

Последовала долгая пауза.

– Значит, это все правда. Все это.

– Да, – едва слышно сказала я. – Это правда. – Я почувствовала, как Сет напрягся и от него стало волнами исходить беспокойство. – Все в порядке. Мы с этим справимся. Еще целый месяц остался.

– Знаю, что справимся, – ответил Сет. – Мы с тобой переживали и более безумные ситуации, не так ли?

– Более безумные не всегда означает более тяжелые, – заметила я. – Вот, например, когда в прошлом месяце Питеру пришло в голову сделать подсвечник из банки от чипсов «Принглс», идея была достаточно безумная, но нам удалось легко справиться с последствиями, потому что мы нашли в квартире огнетушитель.

– Вот как? – сказал Сет. – Именно это я в тебе и люблю. Я не назвал бы такую ситуацию безумной. Безумна сама жизнь с тобой, Джорджина. Ты все понятия перевернула с ног на голову.

Сет поцеловал меня в лоб. Мы притихли и молча смотрели фильм, хотя, подозреваю, Сет так же мало следил за развитием сюжета, как и я. Мы погрузились в свои мысли; я не выныривала на поверхность, пока не услышала, как Ян сказал Морган:

– Мне больше нравятся настоящие сказки. Они такие неоднозначные, ты, наверное, никогда их и не слышала.

Я взглянула на часы и села прямо.

– Пойду проведаю Андреа и спрошу, не хочет ли она съесть десерт. – Маргарет и Терри вскинулись и предложили сделать это вместо меня, но я махнула рукой, заверяя их, что сама справлюсь и они могут вернуться к игре.

Когда я вошла с пирогом на тарелке, Андреа сидела на кровати, подложив под спину подушку, и читала книгу.

– О, ты не должна была этого делать, – сказала она мне. – Надо было попросить Терри.

– Он занят покупкой и продажей собственности, – ответила я, помогая ей поставить тарелку на колени. – Я не могла прерывать это занятие. К тому же он и так много делает.

– Да, делает, – согласилась Андреа с тоской в голосе. – Они все делают. Даже ты. Так странно, что обо мне кто-то заботится. Я привыкла заботиться о других сама.

Я придвинула стул к кровати, думая про себя, что в последнее время на нем сидят на удивление часто. Рядом с Андреа всегда кто-то находился.

– Ну, это продлится недолго, – сказала я.

Эти слова вызвали еще одну слабую улыбку, и Андреа прожевала кусочек пирога.

– Ты оптимистка.

– А почему бы и нет? Ты сегодня отлично выглядишь.

– Отлично «иронически», как сказал бы Ян. Она провела рукой по своим мягким светлым волосам. – Но я чувствую себя лучше, чем раньше. Я не знаю. Все так зыбко. Бывают дни, когда я уверена в победе над каждой раковой клеткой в своем теле, а бывает, не могу поверить, что мне еще придется ходить по этой земле.

– Андpea…

– Нет-нет, так и есть. – Она прервалась, чтобы наколоть на вилку еще пирога, но во взгляде была такая глубина понимания, что стало жутко. Она напомнила мне Картера. – Я приняла это, согласилась с тем, что могу умереть, вероятность этого вовсе не исключена. Никто не хочет этого признавать. Никто не хочет говорить об этом. А я к этому отношусь спокойно. Если такова воля Божья, так тому и быть.

У меня аж живот скрутило. Я мало что могу сказать о Боге, но Небеса и Ад мне хорошо известны. Именно поэтому меня бесит, когда я слышу, как смертные принимают свою участь, объясняя ее каким-то высшим замыслом. В половине случаев мне казалось, что силы небесные просто походя забавляются.

– За себя я не боюсь, – продолжала Андреа. – Но вот за них всех. – Спокойствие сменилось самой настоящей человеческой тревогой, страхом матери за своих детей. – Терри сильный, удивительно сильный. Но даже ему тяжело. Он не справился бы один, вот почему я так рада, что Сет здесь. Просто не знаю, что бы мы без него делали. Он нас поддерживает, как скала.

Я беспокойно заерзала, но при упоминании о Сете по всем жилкам растеклось приятное тепло.

– Он восхитительный.

Андреа, покончив с пирогом, отложила вилку и протянула мне руку.

– Ты тоже. Я очень рада, что ты часть нашей семьи, Джорджина. Если со мной что-нибудь случится…

– Стоп…

– Нет, послушай. Это важно. Если со мной что-нибудь случится, я уйду с миром, зная, что у девочек останешься ты. Сет и Терри прекрасные люди, но девочкам нужен и женский образец перед глазами. Нужен кто-то, кто поможет им взрослеть.

– Я не слишком подхожу на эту роль, – ответила я, пряча от Андреа глаза. Я – исчадие Ада, существо, полное страхов и комплексов. Что я могу предложить таким ярким и многообещающим созданиям, как дети Мортенсенов.

– Очень даже подходишь, – твердо сказала Андреа, пожимая мне руку. – Они тебя любят и восхищаются тобой. Я уверена, они в хороших руках.

Я проглотила переполнявшие меня слезы.

– Ладно, – сказала я. – Гораздо лучше им будет в твоих руках; мы все уверены, что ты скоро поправишься.

Андреа кивнула, глядя на меня со снисходительной улыбкой, которая удавалась ей блестяще. Еще бы, уже много недель она слушала уверения близких в том, что находится на краю выздоровления. Вскоре ее одолела зевота, я осторожно взяла тарелку и спросила, не хочет ли Андреа чего-нибудь еще. Она ответила, что нет.

Я потихоньку спустилась вниз по лестнице и отнесла тарелку на кухню. Там я обнаружила Бренди и Маргарет, они ели пирог. Я мысленно вернулась в гостиную.

– А что случилось с «Монополией»?

– Кендалл нас обставила, – сказала Маргарет.

– Терпеть не могу играть с ней, – проворчала Бренди, – в ее возрасте никто не должен так хорошо играть.

– Не отмахивайся от этого, – сказал Сет, входя. – Она в пятнадцать лет станет нам всем опорой. – Он положил руку на плечо Бренди. – Ты спросила Джорджину?

– Спросила о чем? – поинтересовалась я.

– Да так, ни о чем.

– Ну, очевидно, это не ни о чем, – ответила я, обменявшись взглядом с Сетом. – Что случилось?

– Это насчет рождественских танцев, о которых ты говорила накануне? – спросила Маргарет.

Бренди вспыхнула.

– Праздничных танцев. Это ерунда.

– Ничего себе, – сказала я. – Я фанат танцев. Но разве вы не на каникулах?

– Да, но это в церкви. Они устраивают танцы каждый год. – Бренди говорила безразличным тоном, однако выражение лица выдавало сильную заинтересованность.

Упоминание о церкви меня удивило. Насколько я знала, Мортенсены в церковь не ходили. Очевидно, произошли какие-то изменения. Может быть, тут сыграла свою роль болезнь Андреа. Как бы там ни было, ясным оставалось одно: вопросы веры не играли здесь никакой роли, просто девочка-подросток хотела принять участие в развлечении наравне со сверстниками. Это был своего рода обряд перехода, которому, как я могла предположить, сама девочка не придавала особого значения на фоне того, что сейчас происходило в ее семье. Неудивительно, что она сомневалась, говорить ли вообще об этом. Вполне возможно, тут был замешан и какой-то мальчик, но, конечно, я не собиралась об этом спрашивать. Бренди и без того выглядела подавленной тем, что приходится обсуждать такие вопросы с дядей и бабушкой.

– Тебе нужно помочь с покупкой платья? – высказала предположение я. Люди часто просили меня сходить с ними по магазинам. На меня это наводило тоску, но потом я поняла: надо смириться, раз уж в этом деле я знаю толк. Бренди кивнула, но смущенное выражение на ее лице осталось. – К какому дню нужно платье?

– Ко вторнику.

– Ко вторнику… – Я нахмурилась, вспоминая свои ближайшие планы. Завтра понедельник, день занят работой и тренировкой по боулингу. Времени оставалось совсем немного. – Праздник совсем скоро.

– Если у тебя нет времени, тогда не надо, – сказала Бренди. – Правда.

– Нет уж, – ответила я, – мы сделаем это во вторник утром.

Бренди опустила глаза.

– Папа вернет тебе деньги… Я спрошу его, сколько мы можем потратить.

– Забудь об этом, – сказал Сет и потрепал ее по волосам. Бренди увернулась. – Пришли мне счет. Ты знаешь, где я живу.

Бренди протестовала, но Сет оставался непреклонен и, кроме того, настаивал, чтобы Бренди ничего не говорила отцу. Бренди и Сет ушли в другую комнату, я хотела пойти следом, но Маргарет схватила меня за рукав и затащила обратно на кухню. Наши отношения не были враждебными (за исключением первой встречи с участием бейсбольной биты), но и абсолютно гладкими их не назовешь. Я приготовилась выслушать увещевание на тему: не вздумай одевать Бренди как проститутку.

– Вот, – сказала Маргарет и сунула мне в руку какие-то бумажки. Я глянула вниз и увидела две пятидесятидолларовые купюры. – Деньги есть не только у Сета. Он не может содержать всю семью. Этого хватит на то, что ей нужно?

– Гм, да, – сказала я, пытаясь вернуть деньги. Вообще-то я сама хотела избавить Сета от этой траты и заплатить по счету. – Определенно. Но вы не должны этого делать.

В ответ на это Маргарет дала мне еще бумажку. – Купи ей еще туфли. – И она сжала мою руку с банкнотами. – Я не знаю, что нужно девочкам ее возраста, когда речь идет об одежде, но тебе-то это известно. А денег я дам. В остальном полагаюсь на тебя.

Это мнение – вера в меня, – высказанное сразу после разговора с Андреа, который я имела только что, это было слишком.

– Этого достаточно, – буркнула я. Что я такого делаю в сравнении с остальными? Они все дают так много. Что значит на фоне этого прогулка по магазинам?

Маргарет взглянула на меня пронзительным взглядом. В нем не было ничего, что напоминало бы о старомодной, одетой в толстовку матроне, а ведь я причислила ее именно к этой категории. Для девочки, которая взрослеет так быстро, вокруг которой рушится жизнь? Все.

– Я ненавижу это, – сказала я. – Почему это все с нами происходит?

– Бог дает нам только то, что мы в силах вынести, – ответила Маргарет. Я всегда терпеть не могла это утверждение; оно из той же серии, что и мысль, будто во вселенной действуют законы, определяющие судьбу каждого. Никаких подтверждений этого я не видела. – У них есть силы пройти через это. И у них есть наши силы, мы им поможем.

На это я улыбнулась.

– Вы замечательная женщина, Маргарет. Для них большая радость, что вы здесь. – Я не лгала. Мы с Маргарет могли придерживаться разных взглядов на секс до брака, но ее любовь к сыновьям и внучкам от этого не уменьшалась. Я не была единственным примером для подражания в жизни девочек.

Маргарет пожала плечами. Было видно, что моя похвала одновременно и польстила ей, и смутила ее.

– Я, как и ты, просто пытаюсь делать что могу, не злоупотребляя гостеприимством Сета.

– Ему нравится, что вы здесь, – быстро сказала я.

У Маргарет округлились глаза.

– Я не глупа. Я хочу помогать и дальше, но знаю, что не могу жить у него вечно. Он взрослый мужчина, и сколько бы я ни притворялась, что это не так, ничего не изменится.

Я заулыбалась еще сильнее.

– Не волнуйтесь, я ему не скажу, что вы такое говорили.

Несмотря на это, вечером я шла домой с тяжелым сердцем. Сет задерживался допоздна и не хотел, чтобы я его дожидалась. Тем не менее, оба мы понимали, как мало бываем вместе в последнее время, поэтому Сет пообещал прийти завтра на мою тренировку по боулингу. Обычно он избегал сборищ бессмертных, но, думаю, его обуяла нездоровая идея сразиться в боулинг во славу Ада.

– Слава богу, – сказал Роман, когда я вошла в дверь. – Я уж думал, ты останешься у Сета. На плите есть суп.

– Нет, спасибо, – сказала я, – я уже поела.

– Тебе же хуже, – ответил Роман и сел на диван с тарелкой. Судя по тому, как терлись у его ног кошки, выпрашивая подачку, я решила, что животные с ним согласны. – Как съездила?

Мыслями я все еще была с Мортенсенами и на мгновение подумала, что Роман спрашивает о них. Но потом вспомнила, что мой приятель не склонен думать о нескольких вещах одновременно, и поняла: он спрашивает о Лас-Вегасе.

– На удивление хорошо, – ответила я, садясь в кресло.

Роман удивленно вскинул брови. Он не ожидал такого ответа.

– Да? Расскажи мне.

Я рассказала, и он внимательно слушал, прихлебывая суп. Когда я закончила рассказ о том, как прошли выходные, Роман допросил меня с пристрастием обо всех, с кем я встречалась, смертных и бессмертных. За два дня к моей биографии мало что прибавилось, но я отчиталась перед ним как могла.

– Что ж, – сказал Роман, – не чудесно ли это? – Он даже не пытался скрыть сарказма.

Я вздохнула.

– Ты продолжаешь считать, что все это часть какого-то тайного замысла?

– Я считаю, это ужасно удобно: с виду рядовой перевод служащего с места на место приводит к исполнению всех желаний, какие только у тебя имелись.

Я усмехнулась.

– Кроме самого факта перевода. Едва ли я этого хотела.

Роман выпрямился, и кошки подбежали к отставленной миске. Он приготовился загибать пальцы на правой руке.

– Подведем итог, ты не против? Когда мы познакомились, я спросил, о какой работе ты мечтаешь? Что ты ответила? Танцовщица в Вегасе. И вот! Это падает тебе прямо в руки. И кто это тебя туда кинул? В городе, где полно коварных, готовых вонзить в спину нож суккубов, тебе посчастливилось встретить сравнимого с тобой по всем статьям, с таким же чувством юмора и интересами. Забавная вещь… Ты сталкивалась с другими суккубами за эти выходные? В городе, где их полным-полно?

– Роман…

– Нет-нет, погоди. Это не все. Как ты познакомилась с этим удивительным суккубом? Через своего ближайшего бессмертного друга, который только что переведен в Лас-Вегас по заявке самого лучшего босса, какого ты встречала во все времена. Ты всё ещё веришь в эту сказку?

– Но почему бы…

– И, – продолжал Роман, – чтобы ты не скучала по идиотским выходкам твоих здешних друзей, Вегас готов предложить тебе новых в лице пьяного шута беса и Сета № 2. Если бы ты осталась подольше, они бы, вероятно, откопали где-нибудь ангела и парочку вампиров для тебя. Не стоит сбрасывать со счетов и тот факт, что ты едешь в Лас-Вегас! Это самое подходящее для суккубов место.

– Хорошо, я понимаю, о чем ты говоришь. – Я раздраженно всплеснула руками. – Все это превосходно. Может быть, даже слишком здорово. Но ты упускаешь из виду одну важнейшую вещь. Допустим, это правда: кто-то состряпал для меня идеальный сценарий, ситуацию, где я чувствовала бы себя абсолютно счастливой. Зачем этому «кому-то» так утруждать себя, когда больше всего я буду счастлива, если останусь в Сиэтле? К чему возиться с этим альтернативным счастьем? Почему не оставить меня, как есть?

Глаза Романа блеснули.

– Потому что это единственная вещь, которой они не хотят. Они не хотят, чтобы ты оставалась в Сиэтле, Джорджина. Им нужно, чтобы ты убралась отсюда, но без жалоб и сожалений.

– Но почему? – протестовала я. – Вот чего я никак не могу понять.

– Дай мне еще какой-нибудь пищи для размышлений, – сказал Роман. – Ад не безгрешен. Даже в самой совершенной с виду ловушке есть щель, чтобы улизнуть. Было ли в этих выходных что-нибудь? Что-нибудь такое, что показалось тебе неестественным? У чего был привкус лжи?

Я глянула на титана косо.

– Я была в Лас-Вегасе, веселилась в компании со слугами Ада. Все было неестественно.

– Джорджина, думай! Что можно считать действительно странным, противоречивым?

Я начала было отнекиваться, но вдруг остановилась.

– Время.

Роман наклонился вперед.

– Да? Что со временем?

Я вспомнила свои первые часы в Лас-Вегасе.

– Луис и Бастьен оба старались создать впечатление, будто мой перевод и перевод Бастьена – дела, давно запланированные, как говорил Джером. Но один раз Бастьен прокололся. Из его слов следовало, что он не был в Вегасе уже очень давно, хотя раньше оба они с Луисом говорили не так.

– Вроде как его внезапно сорвали с места, чтобы перевести одновременно с тобой?

– Не знаю, – сказала я. Мысль о том, что Бастьен может быть частью какого-то тайного замысла, в центре которого нахожусь я, мне совсем не нравилась. – Он исправился, сказал, что просто оговорился.

– А что еще ему оставалось? – Роман откинулся назад, будто пытаясь переварить сказанное.

– Бастьен не стал бы врать мне, – выпалила я. – Он мой друг. Я ему доверяю. Он заботится обо мне.

– Верю, верю, – сказал Роман. – Полагаю, он не стал бы лгать тебе, если бы это могло причинить тебе вред. Но если начальство попросило его солгать во спасение, прибавить или отнять пару-тройку дней тут и там, разве он не сделал бы этого?

Я была готова отрицать это, но потом задумалась. У Бастьена время от времени возникали проблемы с начальством: в прошлом году он ввязался в рискованное предприятие в Сиэтле, чтобы восстановить статус. Если бы на него надавили, даже припугнули, чтобы он сказал, что переведен в Лас-Вегас раньше, чем это произошло на самом деле, пошел бы он на это? Особенно если считал, что это не повредит, и не знал о низкой подоплеке всего предприятия?

– Какая низость может за этим таиться? – пробормотала я, не замечая, что высказываю мысли вслух. Тем временем Роман снова сел прямо.

– Вот с чем нам надо разобраться. Мы должны понять, что случилось: с тобой произошло нечто, привлекшее чье-то внимание, и в результате последовал немедленный ответ. Мы знаем, что ты была зачислена в халявщицы, и знаем, что Эрик просматривал твой контракт.

Я моргнула.

– Мильтон.

Я быстро пересказала Роману сведения, полученные от Хью: Мильтон числился секретным агентом; он приезжал в Сиэтл, потом произошло убийство Эрика. Я также сообщила, что мимоходом упомянула о Мильтоне при Джами. Роман вскочил на ноги.

– Боже правый! Что ж ты мне раньше не сказала? Я бы разузнал об этом Мильтоне, пока ты была в отъезде. Черт. А теперь я связан по рукам и ногам этим боулингом. – Титан имел те же ограничения на перемещения, что и бессмертные низшего ранга: они должны были физически перемещаться в другие места, никакой способности к телепортации, как у старших бессмертных, у них не было.

– Прости, – сказала я. – Не подумала, не видела связи. И у меня не было возможности расспросить Джами о Мильтоне подробнее. Бес не показывался, пока я была в городе.

Роман расхаживал по комнате и кивал в такт моим словам.

– Конечно, не показывался. Уверен, они позаботились о том, чтобы он исчез, пока не выболтал тебе чего-нибудь. Объясни мне, почему твой первый разговор с ним не дал результата?

Я пожала плечами.

– Он был пьян. И отвлекся на спор с Луисом о джине.

– Который, без сомнения, затеял Луис.

– Я… – Я подумала об этом. – Да. Полагаю, это он начал. Но ты ведь не хочешь сказать… Нет, это идиотизм. Использовать джин как предлог скрыть какой-то заговор?

Роман задумчиво смотрел в пространство глазами цвета морской волны.

– Мне известны и более удивительные способы запудрить мозги, которые используют демоны. Он мог бы предложить сыграть в боулинг.

– Только не это.

Роман обратил взгляд на меня, на лице – выражение крайней печали.

– Джорджина, как ты можешь отрицать очевидное? Почему ты отказываешь верить в то, что Ад затеял какую-то большую игру? После всего, что видела и в чем участвовала?

Наконец я не выдержала и взорвалась. Сколько можно намекать на мою беспечность и неспособность понять, что происходит!

– Я знаю! Знаю, что они способны на многое. Знаю, что они могут использовать методы простые и бесхитростные, вроде джина и боулинга, чтобы достигать своих целей. Я этого не отрицаю, Роман. Вот чего я действительно не могу постичь: зачем? Объясни мне, и я соглашусь на любую безумную схему, которую ты предложишь. Но сперва мне нужно знать, зачем.

Роман подошел и встал напротив, положил руки мне на плечи и наклонился ко мне.

– Именно это я и хочу узнать. И когда мы во всем разберемся, я буду считать, что раскрыл самый большой тайный заговор Ада за многие столетия.