Текст книги "Ледяной укус"

Автор книги: Мид Райчел

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

ДЕСЯТЬ

Поездка на лыжную базу приближалась. Выкинуть из головы всю эту историю с Дмитрием и Ташей оказалось выше моих сил, но, по крайней мере, сбор вещей и другая подготовка к поездке помогли немного отвлечься. Когда дело касалось нашей безопасности, Академия проявляла особую заботливость, иногда это сулило приятные сюрпризы. Так, Академия имела в своем распоряжении два частных самолета. „Следовательно, стригои не смогут напасть на нас ни в каком аэропорту, и мы будем путешествовать с шиком. Самолеты поменьше коммерческих, но удобные и просторные. Сиденья откидывались назад – ложись и спи. Если перелет предстоял долгий, можно было смотреть фильмы, для чего в спинку соседнего кресла вмонтировали маленькие пульты управления. Иногда нам даже подавали какую-нибудь необычную еду. Я была готова поспорить, однако, что этот перелет слишком короток для кино и обеда.

Мы отбыли поздним вечером двадцать шестого. Поднявшись на борт самолета, я поискала взглядом Лиссу, потому что хотела поговорить с ней; после рождественского завтрака мы практически не общались. И не удивилась, увидев, что она сидит рядом с Кристианом и вид у них такой, будто они отнюдь не жаждут чьего-то присутствия. Слышать их разговор я не могла, но Кристиан обнимал ее за плечи и светился от радости. Я по-прежнему считала – он не в состоянии позаботиться о ней так, как я, но признавала, что он делал ее счастливой. Я выдавила улыбку, кивнула им и прошла по проходу туда, откуда мне махал Мейсон. По дороге миновала сидящих рядом Ташу и Дмитрия, но сознательно проигнорировала их.

– Привет.

Я опустилась в кресло рядом с Мейсоном. Он улыбнулся мне.

– Привет. Ну как, готова к лыжным гонкам?

– Как никогда.

– Не волнуйся, – подмигнул он. – Я буду тактичен с тобой.

Я усмехнулась и откинула голову на спинку сиденья.

– По-моему, ты бредишь.

– Благоразумные парни такие скучные.

К моему удивлению, он накрыл мою руку своей. Кожа у него была теплая, я почувствовала легкое покалывание от его прикосновения. Это испугало меня. До сих пор я считала, что Дмитрий единственный, вызывающий у меня такую реакцию.

«Пора идти вперед, – подумала я. – Дмитрий, очевидно, так и поступает. И мне давным-давно следовало».

Я переплела свои пальцы с пальцами Мейсоиа, и этот жест застал его врасплох.

«Наверное, будет забавно».

Так оно и оказалось.

Я постоянно старалась напоминать себе, что мы здесь из-за случившейся трагедии, а где-то есть стригои и люди, готовые нанести удар. Но остальные словно начисто обо всем забыли. Лыжная база оказалась потрясающей. Внешне она выглядела как бревенчатый дом, но где вы видели дом, способный вместить сотни людей и создать им невероятно роскошные условия? Трехэтажное отсвечивающее золотом деревянное строение разместилось среди высоких сосен. Окна большие, с изящным арочным верхом и, естественно, затененные для удобства мороев. Хрустальные светильники – электрические, по форме напоминающие фонари, – висели у всех входов, дом сверкал, словно усыпанный драгоценными камнями.

Нас окружали горы, мое обостренное зрение едва различало их ночью, но я готова была поспорить – при свете дня вид будет изумительный. С одной стороны дома располагалось собственно место для катания на лыжах – крутые холмы, лыжные трассы, подъемники и буксирные тросы. С другой стороны – восхитительный каток. Рядом с ним тянулись пологие холмы для катания на санях. И это лишь то, что имелось снаружи.

Внутри все было обустроено для удовлетворения любых нужд мороев. Конечно, «кормильцы», двадцать четыре часа в сутки готовые к услугам. Катание в ночном режиме. Защитные кольца вокруг базы и стражи повсюду. Все, что может пожелать живой вампир. В главном вестибюле со сводчатого потолка свешивалась огромная люстра. Пол выложен мраморными плитами, образующими сложный узор, за конторкой круглые сутки сидел портье, готовый удовлетворить любые желания. Остальная часть базы – коридоры и комнаты отдыха – были выдержаны в красно-черно-золотистых тонах. Темно-красный цвет доминировал над остальными, и я невольно задавалась вопросом, случайно ли это сходство с кровью. Стены украшали зеркала и произведения искусства, здесь и там стояли маленькие декоративные столики, на них вазы с бледно-зелеными в фиолетовых крапинках орхидеями, наполняющие воздух острым ароматом.

Комната, предназначенная для нас с Лиссой, была больше, чем обе комнаты в Академии, вместе взятые, и отделана так же богато, как вся база.

Плюшевый ковер отличал такой толстый ворс, что я прямо у входа скинула туфли и прошлась босиком, наслаждаясь тем, как мягко моим ногам. Две огромные кровати покрывали пуховые одеяла, и на них было так много подушек, что, клянусь, человек мог навсегда затеряться среди них. Застекленные двери вели на просторный балкон, и это было бы круто, учитывая, что мы располагались на верхнем этаже, если бы не мороз снаружи. В дальнем конце балкона стояла ванна для двоих, но, на мой взгляд, она вряд ли была актуально в такой мороз.

Утопая в роскоши, я достигла той стадии перегруженности впечатлениями, когда все начинает сливаться вместе. Ванна из черного мрамора. ТВ с плазменным экраном. Корзинка с шоколадом и другими сладостями. Когда мы наконец решили пойти покататься, мне определенно не хотелось покидать комнату. По-моему, я с огромным удовольствием провела бы все каникулы, не высовывая отсюда носа.

Тем не менее мы в конце концов выбрались наружу, и, каким-то образом сумев выкинуть из головы Дмитрия и мать, я начала получать удовольствие. Помогло то, что база оказалась обширна и шансы встретиться с ними были невелики. Впервые за несколько недель я смогла полностью сосредоточиться на Мейсоне и осознала, насколько он компанейский человек. И с Лиссой я общалась больше, чем когда-либо за последнее время, отчего мое настроение тоже улучшилось.

Лисса, Кристиан, Мейсон и я – получилось что-то вроде двух пар. Почти весь первый день мы катались на лыжах, хотя двум мороям среди нас пришлось трудновато. Учитывая наши с Мейсоном бесконечные тренировки, ни он, ни я не боялись рискованных спусков. Состязательная природа подталкивала нас выписывать немыслимые виражи, чтобы превзойти друг друга.

– Вы, ребята, прямо самоубийцы, – в какой-то момент заметил Кристиан.

Уже стемнело, и фонари на высоких столбах освещали его пораженное лицо.

Он и Лисса ждали у основания холма, глядя, как мы с Мейсоном спускаемся на безумной скорости. Где-то в глубине души я понимала, что это опасно, что Дмитрий посоветовал бы мне постараться сдерживать себя, но безрассудство оказалось сильнее. Темный всплеск мятежности не позволял отступить.

Сделав резкий поворот, мы остановились, веером рассыпая, снег.

– Ну, это просто разминка, – с ухмылкой сказал Мейсон. – В смысле, Роза оказалась в состоянии все время держаться вровень со мной. Невинная забава.

Лисса покачала головой.

– Вам не кажется, что вы заходите слишком далеко?

Мы с Мейсоном посмотрели друг на друга.

– Нет.

– Ну, вы как хотите, а мы возвращаемся, – заявила Лисса. – Постарайтесь не сломать себе шею.

Они с Кристианом ушли, рука об руку. Проводив их взглядом, я повернулась к Мейсону.

– Я готова продолжить. А ты?

– Да уж не сомневайся.

Мы поднялись на вершину холма. Приготовившись скатиться вниз, Мейсон спросил:

– Как насчет вот этого? Видишь? Сначала кочки, перевал через гребень с разворотом на сто восемьдесят градусов, чтобы не врезаться вон в те деревья, а потом вниз.

Я проследила взглядом в том направлении, куда указывал его палец: один из самых длинных склонов, трасса очень неровная.

– Это и вправду безумие, Мейсон, – нахмурившись, ответила я.

– Ах! – воскликнул он победоносно. – Она в конце концов спеклась.

– Ничего не спеклась. – Бросив еще один взгляд на головокружительный спуск, я сдалась. – Ладно. Пошли.

Он взмахнул рукой.

– Ты первая.

Я вдохнула побольше воздуха и ринулась вниз. Лыжи гладко скользили по снегу, яростный ветер бил в лицо. Первый прыжок прошел точно и чисто, но далыне скорость так сильно возросла, что до меня по-настоящему дошло, насколько опасна наша забава. На то, чтобы принять решение, было мгновение… нет, крошечная доля мгновения. Если я отступлю, Мейсон продолжит куражиться – а мне действительно хотелось натянуть ему нос. Если я сумею проделать этот чертов спуск, то моя чудовищная репутация будет подтверждена. Но если попытаюсь и не справлюсь… то действительно могу сломать себе шею.

Голос, подозрительно похожий на голос Дмитрия, зазвучал в голове, напоминая о необходимости понимать, когда требуется проявить самообладание и сделать мудрый выбор. Я решила проигнорировать этот голос и ринулась дальше.

Трасса была в точности такая трудная, как я опасалась, но я прошла ее без сучка без задоринки, один резкий, опасный разворот за другим, вздымая фонтаны снега. Благополучно спустившись, я посмотрела вверх и увидела, что Мейсон стоит, неистово жестикулируя. Разглядеть выражение его лица или расслышать слова я не могла, но представляла, что он разразился приветственными криками. Я помахала в ответ и стала ждать, пока он спустится.

Увы… На полпути вниз Мейсон не справился с одним из прыжков. Его лыжи сцепились, ноги нелепо изогнулись, и он упал.

Я добралась до него одновременно со служителями лыжной базы. Ко всеобщему облегчению, Мейсон не сломал ни шею, ни что-нибудь еще. Тем не менее сильно растянул щиколотку и, скорее всего, до конца каникул утратил возможность кататься на лыжах.

Пылая яростью, подбежала одна из инструкторов, наблюдающих за склонами.

– О чем вы только думаете, ребята? – набросилась она на нас и повернулась ко мне. – Я просто глазам своим не верила, глядя на твои трюки! – Она снова перевела взгляд на Мейсона. – А тебе, конечно, непременно хотелось повторить ее «подвиг»!

Я хотела возразить, что это вообще-то была его идея, но в тот момент не имело значения, кто виноват. Я просто радовалась, что все обошлось. Однако, когда мы оказались «дома», меня начало грызть чувство вины. Я вела себя безответственно. Что, если бы он серьезно пострадал? Ужасные видения заплясали перед моим внутренним взором. Мейсон со сломанной ногой… со сломанной шеей…

О чем только я думала? Никто не заставлял меня спускаться по трассе. Мейсон предложил, да… но я же не воспротивилась. А ведь могла. Скорее всего, Мейсон стал бы насмехаться надо мной, но он в достаточной мере сходил по мне с ума, чтобы с помощью какой-нибудь женской уловки я смогла остановить его издевки. Я оказалась неспособна устоять перед ощущением восторга и риска – в точности как когда целовала Дмитрия, – не задумываясь о последствиях, потому что где-то внутри все еще таилось это импульсивное желание быть необузданной, полностью раскрепощенной. Мейсоном оно тоже владело, его желание воззвало к моему и…

После того как он оказался в безопасности на базе и приложил лед к щиколотке, я понесла наше снаряжение наружу, на склад. Возвращаясь, я вошла через другую дверь. Этот вход находился на большой открытой галерее с резными деревянными перилами. Галерея была встроена в горный склон, и с нее открывался потрясающий вид на окрестные горы и долины – если, конечно, вы в состоянии простоять на морозе достаточно долго, чтобы восхититься им. Большинство людей явно неспособны на подобный подвиг.

Я поднялась по ступенькам на галерею, громко топая, чтобы стряхнуть снег с ботинок. В воздухе ощущался густой аромат, одновременно острый и сладковатый. В нем чувствовалось что-то знакомое, но не успела я идентифицировать его, как внезапно из темноты ко мне обратился голос:

– Привет, маленькая дампирка.

Я вздрогнула, сообразив, что на галерее кто-то стоит. Неподалеку от двери к стене прислонился парень… морой. Он поднес ко рту сигарету, глубоко затянулся, бросил ее на пол, затоптал окурок и криво улыбнулся мне. Вот что это за запах, поняла я. Сигареты с гвоздикой. Насторожившись, я остановилась, скрестив на груди руки и разглядывая его. Он был ниже Дмитрия, но не такой худой, как многие моройские парни. Длинное темно-серое пальто – скорее всего, из безумно дорогой смеси шерсти и кашемира – сидело на нем исключительно хорошо, и кожаные ботинки тоже свидетельствовали о больших деньгах. Темно-каштановые волосы выглядели взъерошенными, но чувствовалось, им сознательно придали такой нид, а глаза у него были не то голубые, не то зеленые – не хватало света разглядеть. Лицо привлекательное, и, по моим прикидкам, он был на пару лет старше меня. Выглядел он так, словно сбежал с какого-то званого обеда.

– Да? – спросила я.

Его взгляд пробежал по моему телу. Я привыкла к вниманию со стороны моройских парней, хотя оно не так откровенно проявлялось. И обычно я не была закутана в зимнюю одежду и синяк под глазом не красовался.

– Просто сказал «привет», вот и все.

Я думала, за этим что-то последует, но он лишь сунул руки в карманы пальто. Я пожала плечами и сделала пару шагов вперед.

– Знаешь, ты хорошо пахнешь, – неожиданно сказал он.

Я снова остановилась и недоуменно посмотрела на него, отчего его кривая улыбка стала еще шире.

– Я… м-м-м… что?

– Ты пахнешь хорошо, – повторил он.

– Шутка?

Я истекала потом весь день. Это отвратительно, он наверняка издевался.

Я хотела продолжить путь, но в этом парне было что-то фантастически неотразимое, как крушение поезда. Он не показался мне привлекательным per se,[4]4
  Per se – сам по себе (лат.). (Прим. перев.)


[Закрыть] просто внезапно захотелось поговорить с ним.

– Пот – не такая уж плохая вещь. – Он прислонился затылком к стене и задумчиво смотрел вверх. – Самые запоминающиеся жизненные моменты сопровождаются выделением пота. Да, если его слишком много и он давнишний и затхлый, то это пошло. Но пот прекрасной женщины… Он хмельной. Если бы ты обладала восприятием вампира, то понимала бы, о чем я говорю. Большинство людей все портят, заливая себя духами. Духи, может, и неплохо… в особенности соответствующие твоему природному запаху. Но лично тебе нужно их совсем чуть-чуть. Смесь из двадцати процентов духов и восьмидесяти процентов твоего пота… м-м-м… – Он склонил голову набок и посмотрел на меня. – Чертовски сексуально.

Я внезапно вспомнила Дмитрия и его лосьон после бритья. Да, чертовски сексуально, но, конечно, обсуждать это с незнакомым парнем я не собиралась.

– Ну, спасибо за урок гигиены, – сказала я. – Но у меня нет никаких духов, и я собираюсь принять душ и смыть с себя пот. Извини.

Он достал пачку сигарет и предложил мне. При этом он сделал всего шаг в мою сторону, но я почувствовала исходящий от него запах чего-то еще… Алкоголь. Я покачала головой, отказываясь от сигареты, и он вытряхнул одну для себя.

– Плохая привычка, – заметила я, глядя, как он прикуривает.

– Одна из многих. – Он глубоко затянулся. – Ты из Святого Владимира?

– Ага.

– Значит, будешь стражем, когда закончишь Академию.

– Очевидно.

Парень выдохнул дым, и я смотрела, как он медленно плывет в ночи. Обостренное вампирское восприятие или нет, просто удивительно, как он мог почувствовать запах чего-то еще, когда вокруг витал густой аромат гвоздики.

– Как долго тебе еще учиться? – спросил он. – Мне может понадобиться страж.

– Я заканчиваю Академию весной, но у меня уже есть договоренность. Извини.

В его глазах вспыхнуло удивление.

– Да? И кто же он?

– Это она. Василиса Драгомир.

– А-а… – Его лицо расплылось в широкой улыбке. – Я понял, что ты – ходячая неприятность, едва увидел тебя. Ты дочь Джанин Хэзевей.

– Я Роза Хэзевей, – поправила я.

– Рад познакомиться, Роза Хэзевей. – Он протянул затянутую в перчатку руку, и после недолгого колебания я пожала ее. – Адриан Ивашков.

– Значит, по-твоему, я – ходячая неприятность, – пробормотала я.

Ивашковы – королевская семья, одна из самых богатых и влиятельных. Они относились к тому сорту людей, которые считают, будто могут заполучить все, и добиваются этого всеми способами. Неудивительно, что он такой самоуверенный. Он засмеялся – звучным, почти мелодичным смехом. Почему-то его смех вызвал у меня ассоциацию с растопленным жженым сахаром, капающим с ложки.

– Удобно, правда? И твоя, и моя репутации идут впереди нас.

Я покачала головой.

– Ты ничего не знаешь обо мне. А мне известно лишь о твоей семье. О тебе я ничего не знаю.

– А хочешь? – нахально спросил он.

– Сожалею. Парни постарше меня не интересуют.

– Мне двадцать один. Не такая уж большая разница.

– У меня есть бойфренд.

Маленькая ложь. Мейсон пока не числился моим бойфрендом, но я надеялась, Адриан оставит меня в покое, узнав, что место занято.

– Забавно, что ты не сообщила об этом сразу же, – задумчиво сказал он. – Не он поставил тебе синяк?

Щеки вспыхнули даже на холоде. Я надеялась, он не заметил мой заплывший глаз; глупо, конечно. Со своим вампирским зрением он наверняка разглядел его, как только я поднялась на галерею.

– Если бы он это сделал, то расстался бы с жизнью. Я получила его во время… тренировки. В смысле, я же собираюсь стать стражем. Наши нанятая всегда проходят бурно.

– Возбуждает.

Он уронил вторую сигарету и сбросил ее с галереи.

– Что – ударить меня в глаз?

– Ну нет. Конечно нет. Я имел в виду идею бурного общения с тобой – вот что возбуждает. Я большой любитель… м-м-м… контактных видов спорта.

– Не сомневаюсь, – сухо отрезала я.

Он был самоуверенный, нахальный, и все же я никак не могла заставить себя уйти. За спиной послышались шаги, и я обернулась. По дорожке в направлении ступенек на галерею шла Мия. Увидев нас, она резко остановилась.

– Привет, Мия.

Она переводила взгляд с меня на Адриана.

– Еще один парень? – спросила она. Судя по ее тону, я имела собственный гарем мужчин.

Адриан бросил на меня вопросительный, удивленный взгляд. Я стиснула зубы и решила не снисходить до ответа. Вместо этого я проявила нехарактерную для меня вежливость.

– Мия, это Адриан Ивашков.

Адриан включил свое обаяние, прежде обращенное на меня. Они обменялись рукопожатием.

– Рад знакомству с подругой Розы, в особенности с такой хорошенькой.

Судя по его тону, мы знали друг друга с детства.

– Мы не подруги, – сказала я.

Мой запас вежливости подходил к концу.

– Роза водится только с парнями и психопатами, – заявила Мия.

Как обычно, когда речь заходила обо мне, ее голос звучал презрительно, но что-то в выражении лица подсказывало – Адриан заинтересовал ее.

– Ну, – сказал он жизнерадостно, – поскольку я и психопат, и парень, это объясняет, почему мы такие добрые друзья.

– Мы с тобой не друзья, – возразила я. Он рассмеялся.

– Строишь из себя недотрогу, да?

– Она не строит из себя недотрогу, – буркнула Мия, явно расстроенная тем, что Адриан уделяет мне больше внимания. – Можешь расспросить половину парней нашей школы.

– Ну да, а другую половину расспроси насчет Мии, – парировала я. – Если ты готов оказать ей какую-нибудь любезность, она в долгу не останется.

Когда Мия объявила нам с Лиссой войну, ей удалось подбить двоих парней распустить слух, будто я вытворяла с ними черт-те что. Правда, чтобы уговорить их разнести эту ложь, она сама переспала с ними.

Тень смущения пробежала по ее лицу, но она не утратила присутствия духа.

– Ну, по крайней мере, я делаю это не бесплатно.

Адриан издал что-то вроде мяуканья.

– Ты закончила? – спросила я. – Тебе пора баиньки, а взрослым хотелось бы поговорить.

Почти детский вид Мии был для нее больным вопросом, и я часто использовала это обстоятельство.

– Конечно, – решительно заявила она, щеки у нее порозовели, лишь усиливая впечатление фарфоровой куколки. – У меня есть занятия поинтереснее. – Она направилась к двери, но остановилась, положив на нее руку, и обернулась к Адриану. – Знаешь, это мамочка поставила ей синяк.

С этими словами она вошла в дом, и необычные поворачивающиеся стеклянные двери закрылись за ней.

Мы с Адрианом стояли в молчании. В конце концов он раскурил новую сигарету.

– Твоя мама?

– Заткнись!

– Ты из числа тех, кто находит либо задушевных друзей, либо смертельных врагов, верно? Никаких полутонов. Вы с Василисой, наверное, как сестры?

– Надеюсь!

– Как она?

– А? Что ты имеешь в виду?

Он пожал плечами, вроде бы подчеркнуто легкомысленно, но я понимала, что это не так.

– Ну, не знаю. В смысле, мне известно о вашем побеге… и еще была эта история с ее семьей и Виктором Дашковым…

Упоминание о Викторе заставило меня напрячься.

– И?..

– Не знаю. Просто подумал, может, этого слишком много для нее… ну, чтобы справиться.

Я внимательно разглядывала его. Был момент, когда просочились слухи о невменяемости Лиссы, но их быстро загасили. Большинство людей забыли об этом или вообще сочли ложью.

– Мне пора идти.

Я решила, что сейчас разумнее всего избежать дальнейших вопросов.

– Уверена? – спросил он лишь чуть-чуть разочарованно, в основном оставаясь таким же самоуверенным и самодовольным.

Что-то в нем по-прежнему интриговало меня, но оно не стоило того, чтобы идти против принципов или втягиваться в обсуждение Лиссы.

– Мне казалось, пришло время взрослых разговоров. Мне хотелось бы обсудить множество взрослых вещей.

– Уже поздно, я устала, а от твоих сигарет разболелась голова.

– А по-моему, очень мило. – Он затянулся и выдохнул дым. – Некоторые женщины считают, что сигареты придают мне сексуальный вид.

– Думаю, ты куришь, чтобы чем-то занять себя, пока обдумываешь следующее остроумное замечание.

Он рассмеялся, одновременно затягиваясь, и чуть не поперхнулся дымом.

– Роза Хэзевей, жду не дождусь нашей новой встречи. Если ты столь очаровательна, когда устала, раздражена, и столь великолепна с синяком под глазом и в лыжных одежках, то на высоте положения ты, должно быть, просто разрушительна.

– Если под «разрушительна» ты имеешь в виду, что тебе следует опасаться за свою жизнь, то да, ты прав. – Я толкнула дверь. – Доброй ночи, Адриан.

– До скорой встречи.

– Не думаю. Я уже говорила, не интересуюсь теми, кто старше.

Я вошла в дом. Дверь закрылась, и до меня донеслось еле слышное:

– Конечно, не интересуешься.