Текст книги "Мой голландский миллиардер - 1 (ЛП)"

Автор книги: Мэриан Ти

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

2.

Как только лимузин тронулся с места, Виллем не теряя ни секунды, разложил, специально вмонтированный столик для ноутбука, и запустил свой «MacBook Pro».

В строку поисковика, он ввёл имя Серенити, и был ошеломлён, когда загрузились десятки архивных новостей. Он быстро, но тщательно просмотрел текс, и интересующие его вопросы, сами собой отпали.

Он напомнил Серенити её отца, когда потянулся к её волосам, мрачно осознал Виллем.

Закрыв ноутбук, он поинтересовался у своих охранников, как долго те разговаривали с Серенити.

Перед тем как ответить, Смит немного поколебался.

– Практически час, сэр.

– Виллем скептически переспросил:

– Практически час?

– Сорок восемь минут, если быть точным, сэр. – Уже ответил Молен. – Это наш установленный порядок, регистрировать время общения с кем-либо, когда мы на смене, позже, это может пригодиться.

– И о чём же вы говорили?

– Ничего особенного. В основном, девочка задавала вопросы. – Первый охранник сделал паузу, а затем добавил. – Однако, мы заметили, её явное нежелание показываться дома, когда она узнала, что её родные принимают гостя.

– Ясно… – Как любопытно, про себя подумал Виллем. А потом, у него зазвонил телефон, и чем больше его увлекали в дискуссию об экономическом кризисе на континенте, а так же, их последствиях, мысли о Серенити Роли были забыты. И, по всей видимости, он бы не стал тратить больше ни единой мысли на неё, если бы сама судьба не вмешалась в ход истории сразу же на следующий день.

Виллем спускался на эскалаторе на первый этаж библиотеки, перед ним и позади стояла охрана, когда он услышал какую-то суматоху на противоположной стороне. Любопытство заставило его повернуть голову туда, где мать ругала ребёнка за то, что он половиной тела перевесился через перила.

За ними была Серенити.

Она была одета в нежно-голубую рубашку с коротким рукавом, которую заправила в белые шорты, и направлялась в противоположном направлении от Виллема. Словно почувствовав прикосновение его взгляда, она взглянула вверх, и голубые глаза встретились с голубыми.

Она достигла верха, и сошла с эскалатора.

Он достиг низа, быстро сошёл, обогнул расстояние до соседнего эскалатора, и ступил на него, поднимаясь снова вверх.

Это сбило с толку его охрану, и они засеменили следом за Виллемом, но он не обращал на них никакого внимания. Он был глубоко погружен в свои мысли, и не сводил глаз с девушки, которая спокойно стояла в стороне от эскалатора, и также, не моргая смотрела прямо ему в глаза.

Если бы на её месте была любая другая женщина, он был бы уверен, что эта встреча была подстроена. Но это была Серенити Роли, и было что-то благородное в четырнадцатилетней-девочке-слеш-женщине, что не давало ему ни единого повода даже на мгновение подумать о ней плохо.

Единственное, что могла сделать эта девушка намеренно, так это постараться избежать его.

Когда он сошёл с эскалатора, и направился к ней, она вымолвила:

– Сэр.

– Виллем, – его голос был всё так же вежлив, он сказал это специально, чтобы подразнить её.

Светлые брови Серенити поползли вверх, но даже морщинки удивления, появившиеся на её бледном, гладком лбу, ни капли не умаляли её очарования, и он рассеяно ещё раз подивился, как прекрасна она была.

Она определённо разобьёт не одно мужское сердце, подумал Виллем, но не так, как это делала Шейн. Нет, красота её старшей сестры была более яркой, даже ослепительной. А внешность Серенити, была напротив, более мягкой, и … доброй, даже успокаивающей, не смотря на то, что её губы совсем не трогала улыбка.

Осознание этого, заставило Виллема нахмурится, и вспомнить события её детства.

– Ты часто бываешь в «ОДА»? – Услышал свой вопрос Виллем, назвав библиотеку её сокращённым названием, проверяя, поймёт ли она. Он не понимал, почему это имеет для него значение, но так и было. Он хотел знать, что Серенити хорошо адаптировалась к своей новой жизни.

– Это моё любимое место в городе.

– А как тебе Мокум в целом? (прим. «Мокум» (Mokum) – на старом амстердамском диалекте означает Амстердам.) Как ты его находишь?

– Умиротворяющий. Ничего не имеет общего с городом, в котором я выросла.

То, что она признала местное название города, расслабило Виллема.

Если газеты не лгали, то она жила в Амстердаме с её сводной сестрой Шейн и мачехой, всего шесть месяцев. В среднем, достаточный промежуток времени, чтобы успеть адаптироваться к новым условиям, но когда один из твоих родителей, застрелился прямо на твоих глазах, наверное, и вечности будет мало, чтобы прийти в себя.

– Ты уже хорошо успела изучить Амстердам?

Сестра Шейн покачала головой.

– Мне нравится наслаждаться каждым новым открытием.

Какой необычный ответ для четырнадцатилетней девушки, подумал Виллем, но опять же, в ней не было ничего посредственного.

– Ты часто прогуливаешь?

– Иногда. Чаще, беру свой велосипед.

– Понятно. – Одним из хорошо известных фактов было то, что в Амстердаме велосипедов большем, чем людей, но большинство женщин, которых он знал, считали велосипед ниже своего достоинства, и предпочитали им шикарную машину с водителем.

– А вы, сэр? – спросила она его.

Он был озадачен.

– А что я?

– Что привело вас в библиотеку?

– Я был приглашён на церемонию разрезания ленты, как представитель королевской семьи. – Он ожидал, что она сейчас засыплет его вопросами о своих королевских корнях, и она хотя бы на половину утолит его желание.

– А теперь, я могу идти, сэр? – Она задала вопрос, но не тот, который он ждал.

– Да, конечно. – Он подавил улыбку, уныло думая, как девушка скромно держится с ним. – Я не имел намерения задерживать тебя. – Казалось, ему было суждено повторять эти слова снова и снова, но самым худшим было то, как часть его жаждала не отпускать её.

Сделать всё, чтобы не причинить ей вреда.

– Хорошего дня, сэр.

– И тебе.

Он смотрел, как она уходит, длинные белокурые локоны были собраны жгутом, идеальная осанка, а походка неуверенная, потому что она… прихрамывает.

Виллем прищурил глаза, продолжая следить за ней, и он должен был принять правду, что он не ошибся.

Она хромает.

***

– Серенити.

Она услышала, как Голландский миллиардер назвал её имя, и заставила себя остановиться, хотя всё её нутро кричало бежать. Было что-то в том, как он произнёс её имя, которое Серенити не любила, и когда предполагаемый парень её сестры, опять предстал пред ней, она поняла причину.

Она увидела это в его глазах, которые зловещим образом были похожи на её.

Она увидела это в мрачном выражении его лица, которое было слишком красивым для того, кто был так несметно богат.

И ещё, она заметила то, как он запустил руки в карманы своих брюк, подходя к ней.

Жалость.

Ей казалось, он жалеет её по правильным причинам. Такой человек, как Виллем де Конаи, не стал бы беспокоится по поводу того, чтобы искать давно забытую историю осиротевшей дочери Дэниэля Роли.

Что же интересовало Виллема де Конаи, чтобы Серенити знала, что у миллиардера не было проблем с получением информации.

Но если бы он узнал, что её интересует его жалость, это стало бы разочарованием для него.

Когда миллиардер, наконец, подошёл, она тут же выпалила:

– Я не всегда буду хромать. – Это была не ложь, но так же и не вся правда. Врачи говорили ей, что хромота уменьшится со временем, но полностью всё равно не исчезнет.

Её это устраивало.

К сожалению, с окружающими было по-другому, в том числе, и мужчину, стоявшего перед ней.

– Понятно. – Но Серенити видела, что ему сложно в это поверить. Она практически, ощущала его разочарование, гнев, что она страдает таким недостатком.

И на секунду, она искусилась объяснить ему, что всё не так плохо, как выглядит. Но гнев… овладел и ею, и она захотела, чтобы он понял, что хромота – её способ искупления, столь необходимое напоминание о том, что случается, если она вновь решит быть эгоистичной вновь.

Но, в конце концов, она не стала. Не было смысла. Она была уверена, что интерес миллиардера, мимолётный, очередная прихоть богатого человека, которая непременно испарится.

– Всё ещё болит? – услышала она его вопрос.

Она покачала головой. Ещё одна полуправда. Практически никогда не болит, но это тоже не стоит знать миллиардеру.

– Твоя обувь, – пробормотал миллиардер. Говоря эти слова, он уставился на её двух дюймовые каблуки, как будто, её выбор обуви, оскорбил его. Она всё ещё спорила с собой, считать ли его слова обидными или нет, когда он продолжил.

– Разве, они не добавляют тебе дискомфорта?

Серенити почувствовала, как розовеют её щеки, когда она растеряно, выдала новую полуправду:

– Н– не совсем. – Она не могла перестать чувствовать вину от того, что так плохо восприняла его слова, когда он просто беспокоился о ней.

Губы миллиардера внезапно дрогнули, и Серенити с ужасом осознала, что он знает причину её смущения. Однако его голос был вежлив и формален, когда он сказал:

– На этот раз, действительно, не хочу тебя более задерживать. Хорошего дня, Сири.

Её так поразило, использованное им сокращение, что она даже не успела ответить, осознав, что Виллем уже ушёл.

Он покинул её смотреть ему в след, покинул в борьбе с причудливыми мечтаниями, которые не имели места в реальной жизни.

Он был Виллемом де Конаи, мужчиной, на четырнадцать лет старше её.

Он был Виллемом де Конаи, мужчиной, поцелуи которого заставляли поверить, что даже у её старшей сестры было сердце.

Он был Виллемом де Конаи, миллиардером, о котором грезила каждая девушка.

Серенити приложила все усилия, чтобы напомнить себе это, и забыть его.

И ей практически это удалось, пока она не вернулась в школу на занятия, и не обнаружила на своей кровати, красиво упакованную посылку, ожидающую её.

Внутри оказалась пара самых изысканных бальных туфель, и трясущимися руками, она достала одну. Она провела по ним ральцами, и слёзы сдавили её горло. Ощущение материала, дизайн и пошив, дали ей точно понять, что данная пара была создана специально для такой, как она.

Серенити уже собиралась вернуть туфлю обратно в коробку, и увидела на дне карточку.

Когда её впервые положили в больницу, люди слали ей подарки и карточки, и все они желали ей скорейшего возвращения в танцевальный мир. Мысль, о том, что эта записка может быть о том же, заставило её живот скрутиться в узел.

Тяжело вздохнув, она всё же перевернула карточку, чтобы прочесть сообщение, оставленное вручную.

Для того, чтобы ты парила.

ВДК

3.

Дни Серенити в школе-пансионе, сливались в единый поток непрерывных занятий, и все из них для неё проходили, словно на автомате. Физически, она присутствовала на каждом уроке, но каждую секунду, её мысли терялись в мечтах, а сердце, в безграничных надеждах.

Каждую ночь, она проводила за поиском в интернете любой крупицы информации о Виллеме де Конаи. Она изучила всё о его бизнесе, но каждый раз, когда попадала на очередное фото с новой женщиной, она тут же кликала на значок "Х", чтобы поскорее от них избавиться. Это были фото, о существовании которых, она желала забыть, а особенно те, на которых её сестра и Виллем де Конаи были вместе.

Бывали дни, когда Серенити молилась, чтобы перестать быть столь неистово влюблённой. Она была уверенна в том, что это истинная первая влюблённость, т.к. до Голландского миллиардера, она вела абсолютно беззаботную жизнь, и ничего подобного не испытавала к представителям противоположного пола.

В другие дни, ей хотелось плакать навзрыд, от того, как сильно у неё щимило в груди.

Не существовало подходящих слов, чтобы объяснить растущую, невидимую боль внутри неё, и не было ни единого способа, чтобы объяснить, насколько мир пуст, понимая, что Виллем де Конаи существует, и он сейчас не с ней.

Он не с ней.

Ох, как её четырнадцатилетнее сердце разрывалось на части от этой мысли.

К тому моменту, когда осень начала сдавать свои права зиме, Серенити практически убедила себя в том, что и её чувства к Голландскому миллиардеру стали исчезать. Всё потому, что она была так одинока, а он стал первым мужчиной, который проявил к ней доброту, и это было вполне естественно, что она вообразила, что влюблена в него.

Но на самом деле, это было не так.

И, возможно, ей всё же удалось бы в это поверить всем сердцем, если бы судьба снова не вмешалась в ход их истории.

***

– К вам посетитель, мисс Роли, – сообщила ей серетарь школы.

– Спасибо, мэм, – ответила Серенити, и медленно встала. Могут ли это быть Мелани или Шейн? Может, что-то случилось дома?

Даже не потрудившись, переодеть форменный школьный пиджак, и плиссированную юбку, она со всех ног бросилась в зал для посещений, и услышав голоса, доносившиеся оттуда, она поспешила на звук. Там она увидела директрису школы, в сопровождении двух старших учителей, которые разговаривали с высоким джентельменом, с блондинистыми волосами, который был одет в сшитый на заказ итальянский костюм. Её шаги сбились. Директриса обернулась.

– О, миссис Роли уже здесь.

Джентельмен повернулся к ней. Конечно же, это был он. Виллем де Конаи.

И в тот самый момент, всё стало ясно. Предельно ясно, и Серенити подумала, "так вот какая она, любовь".

Уже менее, чем через минуту, их оставили наедине, по крайней мере, настолько наедине, насколько, может быть миллиардер рядом, со своей охраной, находившейся на небольшом расстоянии от того места, где они сидели. Сразу же узнав их, Серенити поприветстовала их по именам, и пара кивнула ей в ответ.

Это был короткий обмен любезностями, во время которых, Виллем молча умилялся. Он заметил, как оба охранника обменялись взглядами, удивляясь, что сестра Шейн, всё ещё помнит их имена.

Когда всё было позади, Виллем решил успокоить Серенити пояснением своего присутствия здесь. Он поведал, что по долгу своей работы, был приглашён на ярмарку вакансий в школу директрисой, и учитывая приятное совпадение, решил встретиться и с ней.

– Понятно.

Неужели, умилился Виллем. Потому что, если она раскусила его блеф, и поняла, что он лжёт, тогда она лучшая актриса, чем он.

Это была правда, что его пригласили на ярмарку вакансий. Но ему не нужно было приезжать сейчас. И на самом деле, он тут, чтобы повидаться с Серенити.

– Надеюсь, я не отрываю тебя от важных школьных заданий?

– Нет, сэр.

И опять, он начал изучать её, пока она говорила, и отметил, что она стала ещё красивее, с тех пор, как они виделись в последний раз. Её щёки полыхали, а голубые глаза искрились. Из неоткуда всплыла мысль, что причиной подобному преображению Серенити Роли, мог послужить парень.

Данная мысль абсолютно его не устраивала, и он постарался прогнать ощущения, которые она вызывала. Просто он вёл себя, как её старший брат, учитывая, что она младшая сестра Шейн, вот и всё.

– Спасибо вам за туфли, мистер Конаи, – он услышал голос Серенити.

– Мне доставило огромное удовольствие, подарить их. И, Виллем, пожалуйста.

Он ожидал, что она, как обычно откажется, но она этого не сделала.

Вместо этого, он наблюдал, как Серенити сделала глубокий вдох, и мягко, с долей опаски, сказала:

– Виллем.

Ах.

Он замер, ровно, как и она.

Это было всего лишь, его имя, на её устах, но он ощуттил, как его мир накренился, и видя, как она с трудом сглотнула, он понял, что Серенити почувствовала тоже самое.

Как бы там ни было, невидимая связь соединила их вместе.

Это потому, что она так уязвима, старался пояснить сам себе Виллем. Она просто заставляла его почувствовать, как бы больно для него было, будь на её месте одна из его сестёр, если бы они прошли скозь всё, что пришлось преодолеть Серенити, и именно поэтому, между ними и установилась связь.

Потому что, он идеален. Постаралась напомнить себе Серенити. И то, что она любит его, ещё не значит, что он станет автоматически любить её в ответ. И он не станет. Он встречается с её старшей сестрой, и что более того, он идеален – слишком идеален для кого-то настолько эгоистичного, как она.

Серенити подскочила от неожиданности, когда миллиардер подался к ней вперёд, и даже, когда он всё же откинулся назад в кресле, не помогло ей расслабиться.

– Это всё меняет, – пробормотал миллиардер.

Её сердце дрогнуло, но Серенити постаралась сохранить голос спокойным, когда заговорила:

– Что меняет?

– Всё, между нами с тобой.

Серенити затаила дыхание...

– Не знаю как это объяснить, но если всё же пришлось бы, думаю, я бы сказал, что ты напоминаешь мне моих младших сестёр.

... и расслабилась, когда поняла, что имел ввиду миллиардер.

Какая же она была глупая, глупая дурочка. Как могла подумать, что миллиардер способен сказать, что полюбил четырнадцатилетнего ребёнка?

– Они тоже хромают, мистер де Конаи?

Его губы изогнулись.

– Нет. Они просто, так же, вежливо дерзки, как и ты.

– Не понимаю о чём вы, сэр.

Его глаза заблестели, когда он протянул в ответ:

– Ну конечно, не имеешь.

Он встал, и когда она повторила за ним, медленно потянулся к её волосам. Он дал ей миллион возможностей, чтобы она успела отстраниться. Но она этого не сделала.

Виллем погладил её волосы.

Серенити дрожала всем телом, но не двинулась с места, а её глаза были прикованы к его.

Убирая руку, он просто сказал:

– До свидания, ангел.

Больше он не сказал ничего, инстинктивно понимая, что Серенити Роли, не смотря на её возраст, достаточно умна, чтобы прочесть между строк.

С этими словами, он пообещал ей, чтобы не случилось в будущем межну ним и её старшей сестрой, это никоим образом не повлияет на их странную, и практически, фантастическую связь.

С этими словами, он пообещал ей свою верность, и защиту.

И с этими же словами, потребол того же самого и от неё.

Серенити медленно кивнула.

– Обещаю. Виллем.

4.

Утро!

Глаза Серенити всё ещё не сфокусировались после сна, но она уже бросилась к прикроватной тумбочке, на которой лежал её смартфон.

Ага!

Усаживаясь поудобнее, и протирая глаза, она быстро заскользила пальцами по экрану, стараясь, как можно быстрее открыть почту, повторяя про себя мантру, что она не расстроится, если там не будет...

Её сердце резко переместилось в район горла, а дыхание перехватило, когда она увидела число, указывающее на то, сколько входящих писем ждёт её.

Медленно, она поднесла палец к значку почтового ящика, и нажала на него.

Ох!

Она с шумом втянула воздух.

Новое письмо от Виллема!

Дорогая Серенити,

Да, ты действительно прошла отбор, и получила возможность следующим летом пройти программу стажировки. И нет, я не прибегал к своим связям, чтобы ты получила это место.

Да, я думаю, что ты слишком серьёзно отнеслась к этому. Могу ли я напомнить тебе, что я являюсь генеральным директором компании, в которой ты хочешь проходить стажировку, а также, что я один из основных акционеров, и соответственно, моя власть является абсолютной и неоспоримой?

Пожалуйста, позвони мне, как только прочтёшь данное сообщение.

Твой,

ВДК

Когда её сердце перестало настолько бешенно биться, и позволило ей полноценно дышать, она перечитала письмо ещё раз, но уже более вдумчиво. На сегодняшний день, они уже полгода обменивались е-маилами. Она написала ему на следующий день, после его визита в школу, Серенити решила, что просто поблагодарит его за доброту, и не будет ждать ничего взамен. Но он ответил, а она не смогла удержаться, чтобы снова ему не написать. И это было начало их постоянной переписки.

И звонков, рассеянно подумала Серенити, нажимая кнопку быстрого набора номера Виллема.

Он сразу же ответил.

– Доброе утро, Серенити, – как всегда, его голландская манера растягивать слова, вызвала дрожь во всём её теле, и потому, что она была одна в комнате, Серенити позволила себе прикрыть глаза, и насладиться звуком его голоса.

Она могла целую вечность провести так, просто слушая, как говорит Виллем де Конаи.

Но конечно же, она не могла позволить ему узнать это.

– Доброе утро, Виллем. У тебя есть время поговорить?

– Да, – кратко ответил он. Но Виллем был истинным голландцем, и если он говорит "да", то именно это и имеет ввиду. В свои первые месяцы пребывания в Амстердаме, Серенити оценила склонность местных к прямолинейности, понимая, что некоторые могут принять это за грубость и резкость, но на самом деле, это было практичностью и откровенностью голландцев.

– Почему ты попросил меня позвонить?

– Мне нужо расслабиться, – ответил он ей.

Ах. Она прекрасно понимала, что он имел ввиду, и без доли сомнения, начала рассказывать о том, как провела вчера свой день. Её удивляло, почему миллиардеру, вроде Виллема де Конаи, хотелось слушать истории о её школьной жизни, но так же, она понимала, что проблемы, казавшиеся непреодолимыми в её глазах, были всего лишь детскими шалостями для Виллема.

Откинувшись на спинку офисного кресла, Виллем устремил взгляд вдаль, любуясь прекрасным видом, открывающимся из окон его офиса, уровень его стрееса понижался, с каждым словом, произнесённым успокаивающим голосом Серенити. Этот способ релаксации, стал быстро его любимым, узнавать что происходит не так в жизни девочки, и помогать ей это разрешить.

Когда она окончила рассказ, он лениво сказал:

– Сделай комплимент своей учительнице, когда увидишь её в следующий раз.

Серенити с опаской переспросила:

– Ты не шутишь, да? Я должна делать комплименты после того, как она вычитывала меня перед всем классом?

– Совершенно верно. Помнишь, что я говорил о выборе ведения боя...

Она прервала его, тяжело вздохнув.

– Нет лучшего нападения, чем слова, сказанные в красивой манере, – Серенити повторила его совет, копируя его манеру говорить.

Он улыбнулся в знак одобрения.

– Хорошая девочка.

Серенити опять тяжело вздохнула.

– Но это так сложно, – призналась она. – Не представляю, как тебе постоянно даётся это притворство.

Виллем задохнулся:

– Притворство? – Он произнёс слова с поддельным гневом. – Я бы убил любого другого человека, который посмел бы мне сказать такие слова.

– Но не меня, – парировала Серенити, – ты сказал мне, нет, вернее, ты приказал мне быть всегда откровенной с тобой, и я честно считаю, что ты каждый раз притворяешься, во благо бизнеса.

Она поморщила нос, вспоминая сводки новостей, которые жадно поглощала, в ожидание очередного упоминания Виллема, как "самого сладко-говорящего гада Европы".

– Точно, – вежливо ответил Виллем, – но я сказал быть честной, а не оскорблять меня.

Но Виллем не злился, он улыбался, потому что, его просьба быть с ним честной, давала возможность знать всю правду о том, что на уме у Серенити.

Чувствуя его хорошее настроение, Серенити выпалила:

– Как у вас дела с Шейн? – Она конечно же, понимала, как рискует каждый раз спрашивая о ней. В один прекрасный момент, он мог разгадать её истинные помыслы. Она всё это прекрасно знала, но не могла устоять перед соблазном.

– Мы хорошо ладим, – уклончиво ответил Виллем. Эти вопросы о Шейн, всегда казались ему неприятными, но всё же, он никогда не запрещал их задавать. Он должен быть правдив с ней, ну, или по крайней мере на столько правдив, насколько, это возможно. Он считал, что пока Серенити ещё слишком молода, и невинна, чтобы понять, что Шейн, не смотря на все её желания и стремления, всего лишь его постоянный партнёр по сексу, и старшая сестра Серенити совсем ничего не имела против.

– Рада это слышать, – Серенити гордилась тем, как ей удалось сохранить голос ровным, не смотря на боль, пронзившую её сердце. Они хорошо ладят. Слова эхом звучали у неё в голове. А что, если у них всё будет настолько хорошо, чтобы обручиться, и, в конечном счёте, связать себя узами брака?

– Ч-часто ли вы видитесь? – Она прикусила губу, как только слова сорвались с её уст.

Ох, какой мазохисткой становилась она в том, что касалось миллиардера.

– Мы ужинали на днях, – это была правда, что они ужинали, но также, и правдой было то, что после, он трахнул старшую сестру Серенити на заднем сидении своего авто.

– Это хорошо, – она проглотила комок в горле. – Правда, хорошо, – услышала она свой неуверенный голос, хотя и чувствовала, как онемела от острой боли в сердце. И ещё до того, как она поняла, что творит, Серенити соскочила с кровати, перевела стрелки будильника назад, позволяя сигналу звенеть на всю комнату, давая ей повод прекратить разговор.

Услышав это, Виллем сказал:

– Тебе уже нужно собираться на занятия.

– Да, боюсь, что так.

– Тогда я ещё позвоню тебе сегодня вечером?

– Да, сэр, – ответила она дразня его.

– Виллем.

Она улыбнулась, несмотря на слёзы, наполнившие её глаза.

– Виллем, – послушно повторила она.

– До свидания.

– До свидания.

Она позволила слезам водопадом стекать по щекам, только когда услышала, как миллиардер закончил вызов. Её пальцы затряслись, и телефон упал на кровать.

Как сильно она любит его.

Слёзы ещё больше покатились по щекам Серенити.

Но она знала, что он никогда не полюбит её в ответ.