Текст книги "Круглый болван"

Автор книги: Майкл Утгер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Значит, этот ребус мне и придется отгадывать.

Теперь стоит взглянуть на фотографии. На первом снимке был изображен мужчина с высоким лбом и облысевшим черепом. Глаза провалились, острые скулы готовы прорвать кожу, тонкий рот поджат, во взгляде тоска и безнадежность. Второй снимок был полной противоположностью первому. Здесь даже сквозь черно-белую фотографию прорывался яркий румянец щек и здоровая кожа холеного лица. В глазах читались самодовольство и сытость.

Я перевернул снимки обратной стороной и на обоих прочитал: Гарри Форман.

Мне понадобилось несколько минут,чтобы заработала та штуковина, которую я в шутку называю мозгами. Именно этого и ждет от меня Мекли.

Черт бы их подрал, этих Форманов. Два противоположных заключения, две разные физиономии и одна страховка на сто тысяч!

Я взглянул на часы, стрелки показывали без четверти час. Ленч окончился, бар опустел. Еще раз взглянув на адрес, указанный в полисе, я решил, не теряя времени, познакомиться поближе хотя бы с одним из Форманов.

До Франклин авеню, где он (или она) жил, добираться не больше двадцати минут. Я расплатился с барменом и вышел на улицу. На зеленом газоне играло солнце. Я прошел квартал и свернул к отелю. Моя машина на платной стоянке выглядела совершенно невинно, хотя оплаченное время давно истекло.

2

Меня смущало то обстоятельство, что в апреле Форман был безнадежно болен, а уже в мае блистал здоровьем. Если адвокат прислал мне эти бумаги, значит, они подлинные, иначе какой в них смысл.

Дом 261/4 оказался достаточно добротным зданием с квартирами, сдаваемыми внаем, и вывеской на пожелтевшей бумаге, прибитой к входу: «Свободных квартир нет».

Я вошел в подъезд и немного постоял, чтобы привыкнуть к полумраку. У самого лифта мне удалось заметить список жильцов, окантованный деревянной рамкой. Форман в нем не значился.

– Вы кого-нибудь ищете? – раздался гнусавый голос за моей спиной.

Я обернулся. В трех шагах от меня стоял субъект лет шестидесяти с лицом худым и постным, как остатки рыбного обеда, и явными признаками базедовой болезни. Как я мог догадаться, это был привратник.

– Я ищу Гарри Формана, – сказал я невинно. – А разве он здесь больше не живет?

– Он сменил климат.

– Простите?

– Он вообще больше не живет. Форман умер в позапрошлом году.

Меня это не удивило, но я постарался придать своему лицу выражение крайнего изумления.

– А что с ним случилось?

– Он был очень болен. Вышел из больницы, прожил пять месяцев и скончался, он даже за квартиру остался должен за два месяца. А вы кто?

Этого вопроса я не ждал. Но отвечать надо быстро, иначе этот пройдоха что-нибудь заподозрит.

– Мистер Форман когда-то был другом моего отца, – неудачно начал я. – Когда я собрался в ваши края, он попросил меня зайти к старику. К сожалению, он не знал, что мистер Форман скончался.

По его взгляду я понял, что соврал неубедительно. – Сожалею, но ничем помочь не могу. Он повернулся и зашагал прочь. Судя по походке, старик страдает плоскостопием.

– А у мистера Формана не осталось родственников? – крикнул я ему вслед.

Привратник оглянулся.

– Брат, может быть, сестра? – продолжал я.

– Вдова! – при этом слове он сделал такую гримасу, будто обнаружил жабу в собственном ботинке.

– Он был женат? Отец мне ничего не говорил об этом.

– Понятное дело, если они давно не виделись. Мистер Форман женился, как только вышел из больницы. За четыре месяца до смерти.

– Но вы утверждали, что он был смертельно болен! Зачем же ему жениться?

– Почем мне знать? Во всяком случае, он говорил, что с Хельгой проживет еще сто лет.

– С Хельгой? Так звали его жену? Чем же она могла ему помочь?

– Вероятно, своей молодостью. Она была на тридцать лет его моложе.

– Вы хотите сказать, что она была сумасшедшей?

– Разумнее многих других. Она просто дрянь. Мне показалось, поставь Хельгу перед ним сейчас, он бы ее изничтожил.

– Тогда мне непонятно; судя по этому жилищу, нельзя сказать, что мистер Форман обладал приличным капиталом. Значит, расчет на наследство отпадает. Зачем же ей выходить замуж за смертника, да еще на тридцать лет старше себя? Она была не в своем уме, это несомненно.

– Спросите ее об этом сами.

Он опять повернулся и направился к себе в закуток.

– А где ее можно найти?

– Вероятно, в сумасшедшем доме, – ответил он, не оборачиваясь, и скрылся за дверью.

Я сел в машину и доехал до ближайшей аптеки. Просмотрев городской телефонный справочник, я не обнаружил в нем ни одной Хельги Форман. Возможно, она покинула город, сменяла имя или вышла замуж, и теперь ее следы потеряны навсегда.

И тут я вспомнил о конверте.

Страховая компания «Дженерал Лайабелити» находилась в приморском районе, добираться до нее мне пришлось значительно дольше, чем я предполагал.

Когда, наконец, я остановился у ее дверей, часы на приборном щитке показывали четверть четвертого.

Инспектор отдела претензий и исков Джек Болди встал из-за стола и протянул мне руку. Это был высокий худой человек в элегантном костюме песочного цвета, бледно-голубой рубашке и редеющими крашеными волосами. Он выглядел, как преуспевающий сутенер. Дежурная улыбка не сходила с его лица. Его имя я узнал из таблички на двери кабинета.

Я сунул ему старую, дотюремную визитную карточку. Он внимательно прочитал ее.

– Чем могу быть полезен, мистер Дэйтлон?

– Извините, что отнимаю у вас время, мистер Болди, но у меня к вам не совсем обычная просьба. Меня интересуют данные двухгодичной давности. Я достал пачку и хотел закурить.

– Если можно, мистер Дэйтлон, я бы просил вас воздержаться от курения, у меня не все в порядке со здоровьем.

Я убрал сигарету обратно в пачку.

– Прошу вас, садитесь, – предложил инспектор. Я сел на стул для посетителей и положил ногу на ногу в надежде, что это не скажется на его здоровье.

– Слушаю вас.

– Я прожил два года в Европе, – меня тут же кольнула мысль, что, глядя на мой костюм, он в это не поверит. Тем не менее продолжил. – И поэтому мой визит несколько задержался. Но к делу. В вашей компании был застрахован мой дальний родственник Гарри Форман. В позапрошлом году он скончался. Меня интересует, кто получил страховую премию.

Дежурная улыбка исчезла – будто окно задвинули шторой. Он снова перечитал мою визитную карточку, но не узнал из нее ничего нового.

– Несмотря на то, что прошло полтора года, я очень хорошо помню этот случай. Мистер Форман успел внести только первые два взноса по три тысячи долларов. Такие курьезы надолго запоминаются. Страховую премию в сто тысяч, всю до единого цента, получила его вдова Хельга Форман.

– И вы со спокойной совестью простились с такими деньгами? Вас не удивило, что человек застраховал свою жизнь на сто тысяч и через пять месяцев испустил дух? Вы проводили следствие?

– Вы правы, мистер Дэйтлон. Страховая компания непросто расстается с деньгами, даже с незначительными суммами. Наш отдел претензий и исков имеет в штате своих детективов-профессионалов высокого класса Кроме того, у нас много инспекторов и просто осведомителей. Все предусмотрено. Мы получаем медицинское заключение и лишь при условии, что человек абсолютно здоров, заключаем с ним договор и выдаем полис.

– У вас сохранилось медицинское заключение?

– Разумеется. Хотите взглянуть?

– Было бы очень любопытно.

Болди нажал на кнопку, встроенную в крышку стола. Тут же дверь открылась, и вошла женщина.

Первое, что мне бросилось в глаза, были длинные ноги, аккуратный задик и два мячика под голубым декольте, но лицо оказалось холодным и безразличным, глаза скрыты за очками без оправы, а волосы на затылке были так натянуты, будто их приклеили. В руке она держала блокнот и карандаш.

– Что прикажете, мистер Болди? – сухо и независимо спросила секретарша.

Она принадлежала к той категории людей, которые обязательно напомнят вам, что вы забыли почистить ботинки.

– Принесите, пожалуйста, дело Гарри Формана, Жаклин.

– Слушаюсь, сэр.

Она вышла, тихо прикрыв за собой дверь, будто та была хрустальной.

– Простите, мистер Дэйтлон, – подал голос Болди. – Мне не совсем понятно ваше любопытство в отношении страховки… Мне показалось, что у вас закрались какие-то подозрения. Возможно, вы предполагаете, что мистер Форман ушел из жизни не без посторонней помощи? Или я ошибаюсь?

– Я ничего не могу утверждать, мистер Болди. Но посудите сами. Я уезжаю в Европу и вижу перед собой абсолютно здорового человека. Возвращаюсь через два года и узнаю, что Гарри умер, прожив четыре месяца после моего отъезда Мне кажется, есть основания предположить неладное.

– Вы правы, мистер Дэйтлон. Но факты таковы, что…

Его слова оборвал скрип открывающейся двери.

Соблазнительные формы секретарши проскользнули в кабинет. Она подошла к столу и положила перед шефом тонкую подшивку, затем скользнула по мне взглядом, от которого меня передернуло, повернулась и направилась к двери, покачивая бедрами, как обычно делают секретарши, у которых эта деталь есть. Мы любовались приятным зрелищем, пока дверь за ней не закрылась. После чего Болди открыл папку.

– Давайте посмотрим правде в глаза, – он достал из подшивки первый лист и протянул его мне. – Ознакомьтесь вот с этим.

Пробежав глазами документ, я убедился, что это то же медицинское заключение, какое лежит у меня в кармане. Заключение из Пасадины, где сказано, что Форман здоров.

Придав себе уверенности, я сказал:

– В этом я никогда не сомневался. Он подал мне вторую бумагу.

Это было заключение патологоанатома, в котором говорилось, что 16 октября позапрошлого года Гарри Форман скончался вследствие сердечной недостаточности. Внизу стояли две подписи. Одна принадлежала врачу, а вторая…

– Простите, кто поставил вторую подпись на этом документе? – спросил я, указывая на нижнюю.

– О… Это подпись Тэда Дагера. Адвоката покойного. Такой порядок, адвокат должен подписывать свидетельство о смерти. Очень крупная фигура. Два года назад он был избран окружным судьей, а сейчас баллотируется в мэры нашего города. А разве вы о нем ничего не слыхали?

– Нет, к сожалению, я ведь приезжий.

– Да, да, понимаю. Мистер Дагер очень богатый человек. И уважаемый. Он завоевал славу честного и бескомпромиссного юриста, и у нас нет никаких сомнений на этот счет.

Я встал.

– Очень признателен вам, мистер Болди, что вы уделили мне столько времени и рассеяли мои сомнения.

Он сказал, что мой визит доставил ему удовольствие. Однако я видел, что большее удовольствие доставит ему мой уход.

Когда я взялся за ручку двери, он спросил:

– А вы застраховали свою жизнь, мистер Дэйтлон?

– Нет. Я хочу еще немного пожить. Всего наилучшего!

День уже начал угасать. Я добрался до своей машины, сел на разогретое солнцем сиденье и с жадностью закурил. Так я просидел не шелохнувшись минут тридцать.

В общих чертах мне все было ясно, но, чтобы раскрутить весь клубок, потребуется куча времени, которым я не располагаю. В конечном счете я решил, что с меня хватит и того, что есть.

Включив двигатель, я направился в город, проехал по Сансет-бульвару. Движение на этой магистрали было оживленным. Молодые люди в пестрых «фордах» пролетали по дороге, чуть ли не задевая друг друга крыльями, и все-таки каким-то чудом ухитрялись избежать столкновения. Усталые мужчины в замызганных «паккардах» и «бьюиках» только хмурились при этом и крепче сжимали руль, спеша домой, где их ждал обед, вечер с чтением спортивной страницы в газете, завывание радио, вопли капризных детей и болтовня глупых жен. Я проезжал мимо ярких неоновых реклам, мимо закусочных, мимо кинотеатров на открытом воздухе, мимо сияющих баров с душными кухнями. По дороге грохотали огромные, тяжелые грузовики. Они останавливались у светофоров, и их гудение было похоже на ворчание львов в зоопарке.

Я решил подумать о своем желудке и остановился у кафе. Зайдя внутрь, я нашел это заведение вполне уютным, сел за столик и попросил принести мне что-нибудь на вкус официанта. Он предложил «филе по-нью-йоркски». Я не возражал. Выяснив у него, где находится телефон, я отправился в хорошо замаскированную за кадкой с пальмой телефонную кабину.

Трубку сняла женщина с приятным грудным голосом. Я попросил подозвать к аппарату мистера Мекли.

– Слушаю вас, – раздался сухой мужской голос. Я никогда не видел этого человека, но, судя по интонации, это был чрезвычайно важный и чопорный тип.

– С вами говорит Дэйтлон. Утром, точнее днем, мне был передан пакет, чтобы я с ним разобрался.

– И что же? – голос оставался бесстрастным.

– Вам не следовало подбрасывать мне подсказки. Вы, очевидно, недооценили меня.

– Что вы имеете в виду?

– Вторую фотографию. Фальшивого Формана.

– Говорите. Я слушаю, – в его голосе появились нотки заинтересованности.

– Все очень просто. Есть двое. Мужчина и женщина. Они хотят заполучить кучу денег. Напрягают свою фантазию и в результате находят смертельно больного старика. Женщина каким-то образом входит к нему в доверие, старик женится на ней. Женщина передает документы мужа сообщнику. Тот едет в Пасадину, проходит медицинскую комиссию по его документам и получает заключение о том, что Гарри Форман здоров, как бык. Жена Формана уговаривает старика застраховать свою жизнь. Форман, который без ума от своей молодой супруги, готов на все ради ее каприза. Страховая компания, ничего не подозревая, выдает полис на сто тысяч долларов обреченному на смерть человеку. Через несколько месяцев старик умирает. Эксперты подтверждают, что он умер естественной смертью, и вдова получает страховую премию. Она свободна, богата, счастлива. Сообщники делят добычу. Абзац.

Возможное дополнение: они женятся, объединяют капитал, мадам меняет фамилию, молодожены сматываются на другой конец континента и плодят кучу будущих аферистов. Осталась не ясна роль адвоката.

С минуту трубка молчала, затем голосом Мекли процедила:

– Я готов иметь с вами дело, Дэйтлон. Инструкции получите через Джерри Уэйна.

После этих слов послышались короткие сигналы отбоя. Положив трубку на рычаг, я отправился к столику набивать желудок порцией или двумя «филе по нью-йоркски». Через четверть часа я расплатился и задержался у стойки бара, чтобы залить пивом съеденное филе. Почему по нью-йоркски? Скорее, «по-детройтски» или где там еще производят гайки и болты.

Я вышел на вечерний воздух, который никто пока еще не ухитрился приобрести в собственность. Хотя многие, вероятно, пытались.

Мой белоснежный «бентли» послушно и не спеша двигался вдоль берега Справа бескрайний океан шаркал волной по гальке, как уборщица, идущая домой после работы. Не было луны и никакого постороннего шума – только шорох прибоя. Не было даже запаха – резкого солоноватого запаха моря. Калифорнийский океан. Калифорния – штат универмаг. Есть все, что душе угодно, а, в общем-то, если разобраться, ничего нет.

Я очень устал, да и настроение хуже некуда. Хотелось только одного – рухнуть в постель и забыться.

3

Мне не пришлось включать свет, он горел, освещая полуубогое помещение. Ноги Джерри красовались на столе, а вращающееся кресло было опасно наклонено на сорок пять градусов. Перед ним на полу стояла бутылка виски, купленная мною еще утром, добрая половина которой пульсировала вместе с кровью в его жилах.

– Привет, сыщик! Я тут у тебя немного похозяйничал, ты уж извини. Торчу здесь битых три часа, аж копчик затек, не говоря уже о всем прочем.

– Убирайся к черту, мне надо спать, – огрызнулся я, скидывая пиджак.

Он внимательно разглядывал мое лицо, будто на нем, как на карте, можно было определить весь мой маршрут за сегодняшний день.

– Для начала нам придется кое-что обсудить, Крис. Выпить хочешь?

– Вы очень добры, сэр.

Я скинул ботинки и упал в кресло напротив.

Он разлил виски в стаканы и один из них с дозой, способной свалить слона, пододвинул мне. Я не протестовал: было очень приятно почувствовать себя разомлевшим как от ласкового, нежаркого солнечного тепла.

– Так что же ты хочешь обсудить?

Я поудобнее устроился в кресле и расслабил узел галстука.

Он сделал глоток, и его стакан опустел.

– Чарльз остался доволен твоим расследованием. – Впервые оправдываю чьи-то надежды.

– Я в тебе не сомневался, теперь и он не сомневается. Мы подключены к делу.

– Может быть, мне не мешает узнать, в чем оно заключается?

– Тебе это объяснит сам Мекли, когда сочтет нужным. Завтра много хлопот, пора начинать зарабатывать деньги. Но давай по порядку. Ты умеешь играть в гольф?

– Конечно. Я был лучшим игроком в университете.

– О'кей. Это очень важно. Тебе предстоит познакомиться с одним человеком. Лучший вариант знакомства – партия в гольф.

– С чего ты взял, что этот «один человек» захочет со мной знакомиться? Это раз. И почему ты решил, что он будет со мной играть в гольф?

– А ему больше не с кем будет играть. Все продумано. Каждую среду в двенадцать часов он приезжает в гольф-клуб на встречу со своим партнером. Завтра среда. Ты приедешь немного раньше и займешь его площадку. Будешь тренироваться один. Он наверняка тебя увидит.

– И что из этого?

Я допил напиток и поставил стакан на стол.

– Его напарник не приедет. Это уж моя забота. У него что-нибудь случится по дороге с машиной. Дальше карты в твои руки. Ты представишься ему как Ник Брайтон. Работаешь в центральной больнице Пасифик-Сити.

– Но это сказки для спящих стоя. Такую ложь просто проверить, не говоря уже…

– Пусть проверяет, – перебил меня Джерри. – Ник Брайтон не вымышленное лицо, он действительно заведует терапией в Пасифик-Сити. Просто сейчас Брайтон в отпуске.

Джерри достал из кармана пачку визитных карточек и положил их на стол.

– Ты так и скажешь ему, мол, я в отпуске. А это карточки Брайтона. Будешь их совать в нос кому не попадя.

– Кто же мой партнер?

– Его зовут Тэд Дагер.

Это имя я уже где-то слышал.

– Кто он?

– Окружной судья. Очень крупный кит.

Я вспомнил. Мне говорил о нем Джек Болди сегодня днем в страховой компании. Дело стало понемногу проясняться.

– Допустим, наше знакомство состоялось. Что дальше?

– Для тебя все. Он сам тобой заинтересуется, ты очень скоро ему понадобишься. Во всяком случае раньше, чем настоящий Брайтон отгуляет свой отпуск.

Я взял одну из карточек и прочел: «Николас Брайтон. Доктор медицины, заведующий отделением центральной больницы им. Вашингтона, Санта-Барбара. Адрес: 4-А, 17 Джефферсон-стрит, Санта-Барбара, Калифорния».

– Но Дагер может обратиться по этому адресу!

– Это твой адрес. Завтра утром переедешь туда. – Он вынул ключи и бросил их на стол. – Там найдешь новую одежду и все необходимое.

– Но квартиры в этом районе стоят бешеных денег!

– Если за это взялся Мекли, значит, он знает, что делает. Тебя эти мелочи не должны беспокоить.

– Ну, это другое дело. А у Мекли нет идейки отправить меня на Луну, я не против.

– Когда понадобится, он и это устроит. А вообще он трезво смотрит на вещи. – Джерри потер свой квадратный подбородок. – Завтра в восемь утра собирай свои склянки и переезжай на новое место жительства. Оставь там вещи и жми в гольф-клуб. Двадцатая миля по северной магистрали. Гольф-клуб «Три короны». Там есть указатель. Площадка номер четыре. Смело занимай ее и развлекайся. Задача ясна? Вечером я тебя навещу. Не забудь приобрести виски. – Он встал, посмотрел на пустую бутылку. – «Четыре розы». Замечательный напиток.

Поправив шляпу, он неуверенной походкой направился к двери. Открыв ее, оглянулся. – Спокойной ночи, доктор Брайтон!

Около половины восьмого я принял душ и вышел из ванной. Выпив заказанный в номер кофе, я глотнул и виски и оделся. Затем собрал свой скромный чемодан и спустился вниз.

Один из моих шпиков, завидев меня с чемоданом в руках, сразу же засуетился. Привыкли бездельничать, пора и поработать, подумал я и направился к стоянке.

Мой автомобиль закашлял от удивления, что его потревожили в такой ранний час, в это время он привык еще крепко спать. Я развернулся и направился в центр города.

Почейс-бульвар тянулся вдоль побережья мили на три. Он начинался с роскошных кварталов города, а заканчивался там, где жили мелкие лавочники и мещане. Джефферсон-стрит находилась, естественно, в самом начале бульвара. Роскошные дома, особняки; квартал имел свои собственные пляжи, которыми пользовались его обитатели, и плата за все это входила в стоимость квартир. Песчаные дюны пестрели разноцветными зонтиками, крытыми ресторанами, барами. За Джефферсон-стрит начинался парк со множеством тропических растений, далее следовали туристические пансионаты.

Дом 4– А находился в самой середине улицы и представлял собой четырехэтажное здание с парадным входом, около которого стоял суперсовременный швейцар в униформе голубого цвета.

Я подкатил к подъезду и остановился. Швейцар подскочил к машине и открыл дверцу.

– Мистер Брайтон?

– С чего вы взяли?

– Мне достаточно хорошо описали вас.

– Тогда это я.

– Ваша квартира на третьем этаже. Справа. Добро пожаловать. Ваши вещи доставлены вчера вечером. Если позволите, я поставлю машину в гараж, а вы поднимайтесь к себе и ни о чем не беспокойтесь.

– О'кей!

Я вышел из машины, швейцар занял мое мсто.

– А где находится гараж? – спросил я.

Он снял фуражку и сразу стал похож на малярную кисть. Его черная щетка волос топорщилась в разные стороны. Он вытер платком вспотевший лоб и ответил:

– Гараж под домом. Кнопка вызова в лифте.

– Ну что же, благодарю за информацию.

Я вошел в подъезд. Холл и лестница сверкали белым мрамором, к лифту вела ковровая дорожка. Я не воспользовался лифтом, а поднялся на свой этаж пешком. На каждой лестничной клетке находилось по две квартиры с дверями из мореного дуба, они выглядели массивно и устрашающе.

Достав ключи, я проник в квартиру, не зная, конечно, надолго ли она будет моей. Холл, четыре комнаты и две ванны. Здесь можно было заблудиться. Помещение мне показалось древним и старомодным. Пахло ветхостью, пыльным бархатом и респектабельностью. В спальне на широченной красного дерева кровати лежали два чемодана. Я открыл их, они были наполнены разного рода одеждой – от носков до пестрых галстуков с жемчужными булавками.

Времени у меня было не слишком много, и я не стал его терять: переоделся в белый костюм спортивного покроя, завязал на шее кремовый галстук и надел такую же шляпу. Через десять минут я был уже в гараже. Мой россинант выглядел бедным родственником среди сверкающих скакунов – «кадиллаков». Выехав на бульвар, я поднажал на педаль, чтобы не опоздать на свидание с человеком, которого никогда раньше не видел.

Выехав на автостраду, я взглянул в зеркало заднего обзора На расстоянии с полмили шел серебристый «форд». На прошлой неделе моим сопровождающим был голубой «понтиак». Я уже настолько привык к нему, что считал этих ребят частью своего гардероба. Я без них, как Джерри без шляпы. Он, скорее, забудет надеть брюки, выходя на улицу, но шляпу никогда. По-моему, он даже спит в ней.

В течение всей дороги я любовался фруктовыми садами, раскинувшимися по обе стороны шоссе. Это прекрасно – фруктовые сады. Настроение у меня было приподнятым. Добравшись до указателя, я свернул на гравийную дорогу, и через какие-то три минуты меня вынесло к гольф-клубу «Три короны». Чувствуя себя беззаботно, словно мне и впрямь выпал отпуск, я взял в прокате клюшку под свой рост и направился искать площадку под номером четыре.

Их было не менее десяти, и только на одной я заметил игроков. Меня это несколько смутило. Почему надо занимать чужую площадку, когда рядом полно свободных, но я не стал тратить энергию на подобные раздумья. Мне сегодня еще предстояло пошевелить мозгами.

Выйдя на поле, я приступил к тренировке и так увлекся, что забыл о Дагере и о времени. Подумать только – больше шести лет не играть в гольф! Я по-мальчишески радовался каждому удачному удару. И вот в тот момент, когда мне удался двадцатифутовый «опорш», за моей спиной раздался низкий голос:

– Хорошо сыграно!

Я обернулся. Рядом с площадкой стоял массивный мужчина лет сорока пяти, очень высокого роста, но без лишнего жира. Он не был красив, но привлекал внимание, оставляя впечатление твердости и силы. Лицо бледное, такое очень трудно сохранить под палящим солнцем Калифорнии. Одет он был в шорты и голубую тенниску.

Я поставил другой шар на землю, рассчитал расстояние до лунки и ударил. Зная, что площадка была немного наклонена, я был уверен, что удар мне удастся. Так оно и оказалось.

– Черт возьми! Вы позволите, теперь я попробую?

– Пожалуйста.

Он начал суетиться, как все плохие игроки, затем прицелился, ударил, и шар оказался в трех футах от лунки.

– У меня всегда так, – простонал он. – Здесь есть какой-то секрет?

– Действительно, есть.

– Объясните, что я должен исправить?

– Прежде всего ваша клюшка коротка для вашего роста, потом вы неправильно ставите ноги, и, наконец, вы смотрите в сторону во время удара.

Он сходил, заменил клюшку, посмотрел на меня заискивающе, с уважением. Теперь он был готов к игре.

Мы направились в наиболее удачное место на поле. Он встал в стойку. В тот момент, когда он намеревался пробить, я остановил его, исправил положение рук и ног.

– Держите ноги в такой позиции, и все будет хорошо.

Он трижды ударил изо всех сил и широко улыбнулся.

– Я очень рад, друг мой! – воскликнул он. – У меня сейчас игра. Вы спасли мне жизнь.

– Рад был помочь вам.

Я взялся за свою клюшку.

– Минутку. Как вас зовут?

– Ник Брайтон.

– Тэд Дагер.

Он протянул мне свою широкую ладонь.

Я облегченно вздохнул. Начало положено. Мы играли долго. Пять или шесть партий, в течение которых он ругал своего приятеля за то, что тот не явился, а с другой стороны, был крайне доволен, что нашел такого партнера, как я. Я уже говорил, что время для меня летело совершенно незаметно. В конце концов, Дагер выдохся.

– К моему счастью, мистер Брайтон, мой партнер сегодня по непонятным причинам не явился. Я получил невероятное удовольствие. Вы не откажетесь выпить стаканчик виски в моей компании? По-моему, сейчас для этого самое время.

Я одарил его широченной улыбкой.

– Разумеется, мистер Дагер, с удовольствием. Его улыбка была еще шире.

Мы пошли в здание клуба На первом этаже помещался уютный прохладный бар, за стойкой которого работал бармен с длинными соломенными волосами и водянистыми глазами неопределенного цвета. Увидев Дагера, он засиял, как зеркальный зайчик на стене. Мне показалось, что он готов был вылезти из собственной шкуры от желания угодить.

– Наш виски, Билли, – прогрохотал Дагер на весь зал. – И побольше льда.

– Будет исполнено, сэр!

Мы сели за небольшой столик у окна. Заказ был выполнен незамедлительно. Отпив приличный глоток, Дагер взглянул на меня пристальным сверлящим взглядом, и мне показалось, что он увидел и мой тощий бумажник в кармане, и родинку на левом плече, и никотин, осевший на легких.

– Чем вы занимаетесь, Ник? Вы позволите вас так называть?

– Разумеется, мистер Дагер…

– Зовите меня Тэд. Так короче.

– Хорошо, Тэд. Я врач.

Сказав это, я протянул ему визитную карточку. Его рука со стаканом зависла в воздухе. Секунду он не двигался, затем взял карточку и внимательно прочел.

– Это очень интересно, Ник. Я отношусь с большим уважением к вашей профессии. Вы для меня открытие: прекрасный игрок в гольф да еще и врач. Я даже завидую вам. Мне, к сожалению, приходится заниматься чужими бумагами и обивать пороги судов. Долгое время я был адвокатом, а теперь стал судьей. Считаю свою профессию крайне скучной, но она приносит немалые доходы.

– Мне всегда казалось, что юристы довольны своим занятием.

– Увы, это не всегда так. Послушайте, Ник, у меня есть идея. В субботу я хочу пригласить вас на обед. Не откажите, буду рад видеть вас у себя. Мой повар – очень толковый малый, думаю, вам понравится его кухня.

– Не вижу оснований отказываться, Тэд. Ваша идея мне по душе.

– О'кей. – Он достал свою визитную карточку и подал мне. – Здесь мой адрес. Жду вас к шести часам. С большим удовольствием увижу вас вновь.

– Я буду ровно в шесть.

В город я вернулся около пяти часов и сразу же поехал в свои хоромы Викторианской эпохи. Но дойти до квартиры мне так и не удалось.

Швейцар встретил меня с конвертом.

– Мистер Брайтон, это просили передать вам, как только вы появитесь.

Я взял конверти вскрыл его. Внутри лежала записка, написанная рукой Джерри:

«Жду тебя в баре „Лотос“ на Роллинг-драйв».

Моя мечта принять душ и поваляться в постели не осуществилась. Тяжело вздохнув, я вернулся к машине.

Серебристый «форд» скучал в ста ярдах по другую сторону улицы. Эх, ребята, не видать вам со мной покоя!

Бар «Лотос» был крошечный, в нем с трудом уместились пять столиков и стойка в углу.

Я застал Джерри с чашкой кофе в руке за столом у окна. Заказав себе пива, я присоединился к нему.

– Ну, как дела? Познакомились?

– Конечно.

– Расскажи поподробнее.

– Все очень просто: я отучил его черпать клюшкой землю. Это кончилось тем, что он пригласил меня в субботу на обед.

– Ты настоящий виртуоз, Крис. И все же основной фактор успеха то, что Брайтон – врач. Поздравляю!

– Тебе не откажешь в сообразительности.

– Это один из моих недостатков.

Я выпил холодное пиво и поставил стакан на стол.

– Сейчас нам предстоит прокатиться по городу, а потом отправиться к Чарли. Он ждет нас. Полагаю, введет тебя в курс дела. – Тон Джерри был серьезен.

– Пора бы. Я не люблю играть по слуху.

– Сожалею, старина. Мы только исполнители, за это нам платят. Решения принимают другие.