Текст книги "Доктор и стрелок"

Автор книги: Майкл (Майк) Даймонд Резник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

17

Джеронимо ограничил нас конкретными сроками? – спросил Эдисон, когда Холидей заглянул к нему в лабораторию и поделился новостью о последнем разговоре с шаманом. На сей раз изобретатель принимал друга в гостиной, где оба устроились в глубоких кожаных креслах.

– Нет, он сказал только, что теряет терпение.

– Ну что ж, тогда нам, думаю, пора испробовать готовые наработки.

– Здесь или прямо на станции? – спросил Холидей.

– Здесь. Поблизости от лаборатории и цеха Неда. Если станем испытывать средство на самой станции и потерпим неудачу, придется снова возвращаться в Тумстоун, и потеряем два дня.

– Здесь мы не узнаем, сработает ли средство, – заметил Холидей.

– Верно, – согласился Эдисон, – зато выясним, работает ли оно в принципе.

– Когда думаешь испытать его? – спросил Холидей. – И что не менее важно: где?

– Раз Джеронимо теряет терпение, то чем скорее, тем лучше.

– Сегодня ночью?

– Не сегодня – так завтра утром: Нед поздно вернулся домой. Я сообщу ему все, когда проснется. Безопаснее будет провести испытание на одной из заброшенных серебряных шахт, – он взглянул на запястье механической руки. – Будь у меня в девять.

– Что еще за чертовщину ты себе прикрутил? – спросил Холидей.

– Я называю это наручными часами, – ответил Эдисон, протягивая Холидею руку, чтобы тот мог получше разглядеть предмет обсуждения: встроенный в запястье механической руки хронометр в латунном корпусе, размером с золотой доллар. – Еще увидишь, как подобные устройства заменят карманные хронометры, – гордо сообщил он.

– Еще увижу, говоришь? – переспросил Холидей.

– Ну, увидел бы, будь ты здоров.

– Не знаю, – неуверенно произнес дантист. – Мне нравится, когда хронометр на цепочке, чтобы никто не мог его стянуть из кармана. К тому же мало кто захочет носить его вот так, встроенным в руку. Я бы даже сказал, никто не захочет.

– Наручные часы тоже украсть невозможно, разве что вместе с рукой, – ответил Эдисон. – Кстати, не придется встраивать их в запястье: мне так удобнее, потому что рука у меня искусственная. Обычные люди могут носить часы на кожаных ремешках, вроде излюбленных местными ковбоями браслетов. Только значительно тоньше.

– Часы на руке будут отвлекать и даже мешать, если я вдруг потянусь за револьвером.

– Если выхватишь револьвер быстро, – улыбнулся изобретатель, – то даже и не вспомнишь, что на руке у тебя часики.

– Может, и так, – признал Холидей. – Только я все равно останусь при своем карманном хронометре.

– Никто тебя ни к чему не принуждает, – успокоил его Эдисон. – Правда, если вдруг передумаешь, я с радостью сработаю для тебя наручные часы.

– Спасибо за предложение, но в ближайшее время я им не воспользуюсь.

– Как хочешь, – ответил Эдисон. – Если выдвигаемся в девять, то работы предстоит еще много. Где дверь, ты знаешь.

Не успел Холидей ответить, как Эдисон уже принялся остервенело строчить что-то в блокноте. Оказавшись на улице, Холидей подумал, не наведаться ли в «Ориентал», и решил, что не стоит – все равно денег на покер не сыщется. Потом он отказал себе в удовольствии воспользоваться радостями «Тигрицы», потому что иначе не сумел бы завтра вовремя встать, а значит, и не было смысла проходить лишних несколько кварталов. Тяжело опираясь на трость, Холидей прикинул, чем еще можно занять себя на остаток вечера, отверг все варианты и отправился в отель.

Когда он вошел в вестибюль, то застал у полированной барной стойки шерифа Джона Биэна – тот любовался идеальными округлостями обнаженной дамы на холсте в баре. Завидев Холидея, шериф одарил его злобным взглядом.

– Это место деградирует, – пробормотал Биэн. – Пускают кого ни попадя.

– Осторожнее, Джонни, – весело предупредил его Холидей. – Уайетт меня больше не одергивает и не просит быть осмотрительней ради него.

– В гробу я видал твоего Уайетта Эрпа! – Биэн сплюнул на пол.

– Все верно, – улыбнулся Холидей. – Он ведь прямо из-под тебя невесту увел, да?

– Скатертью дорога! – пробормотал Биэн.

– Я бы так же сказал, не сумев удержать при себе женщину.

– Надо было вас обоих пристрелить еще год назад! – прорычал шериф и потянулся к кобуре, но не успел даже взяться за рукоять, как в нос ему уперлось дуло револьвера.

– Ты везучий законник, Джонни Биэн, – произнес Холидей. – Назавтра у меня назначены важные дела. Куда важнее, чем убийство тли. Не хочу провести весь день в суде, приводя веские доводы, почему я избавил город – да и весь мир – от тебя. Поэтому даже не думай хвататься за оружие. Отойди от бара, развернись и топай на улицу.

Биэн напрягся всем телом, его рука скользнула к рукоятке «кольта».

– О, давай-давай, – сказал Холидей. – Очень на это рассчитываю.

Неожиданно шериф расслабился и пошел на выход.

– Вот дьявол! – в сердцах воскликнул бармен. – Я уж думал, будет, что порассказать внукам.

– Скорей всего шериф поджидает меня у двери, с револьвером наготове, – ответил Холидей и не сдержал улыбки. – Он ведь не знает, что я снял у вас номер. Думаю, через часик-другой остынет и просто устанет. Особенно, когда чуть не пристрелит первых человек десять-двадцать, которые покинут ваше заведение.

Бармен расхохотался в голос.

– Черт, нашему городку не хватало вас и Техаса Джека Омохундро! Какого дьявола вы забыли в Колорадо?

– Во-первых, мы бежали туда от ареста, – ответил Холидей. – Затем мне понравился тамошний сухой воздух, а Джеку – картежники, что захаживают в лидвиллские казино.

– Лидвилл, – повторил бармен. – Это название больше подходит нашему городу.

– Нет, Тумстоун подходит лучше, – возразил Холидей. Он взял стакан виски, выпил и через силу поднялся на второй этаж. Там сразу же направился к себе в комнату. Прислонил трость к двери – чтобы не забыть ее утром, снял сапоги, шляпу положил на стол; рубашку и жилетку повесил на спинку стула, поверх них – сложенные брюки; сюртук убрал в гардероб. Кобуру повесил на спинку кровати в изголовье, рукояткой револьвера к себе.

Затем, убедившись, что никто не застигнет его врасплох, зажег ночник и, сев на кровати, принялся читать о последних приключениях Билли Кида – убийцы пятидесяти законников и того же количества соперников среди прочих бандитов.

Проснулся Холидей, когда в окно пробился первый лучик рассветного солнца. Роман лежал, раскрытый, у него на груди: Холидей уснул где-то на шестой странице. Он встал, умылся, оделся и заглянул в уборную. Взглянув на карманный хронометр – который внезапно показался громоздким и неуклюжим, – Холидей прикинул, что есть еще где-то час до отъезда на испытания оружия с Эдисоном, и решил побриться.

Заглянул в цирюльню через дорогу и, подождав, пока брадобрей накроет его салфеткой, осторожно достал револьвер из кобуры. На случай, если мимо будет проходить кто-нибудь из давних местных врагов, увидит его беззащитным и подумает: самое время убить Дока! Когда цирюльник закончил, Холидей спрятал револьвер в кобуру и, заплатив гривенник – по пять центов за услугу и в качестве чаевых, – отправился к дому-лаборатории Эдисона.

Подходя к намеченной цели, заметил у самого дома Бантлайна крупный фургон, запряженный четверкой лошадей.

– Доброго утречка, Док! – крикнул механик, выходя из-за фургона и махая рукой Холидею. – Славный денек, не находишь?

Холидей тихо выругался себе под нос.

– Поверь мне, так и есть, – заверил его Бантлайн. – Том вот-вот присоединится к нам.

– Ты же создал безлошадные экипажи, – напомнил Холидей. – Почему бы нам не поехать к шахте на дилижансе «Бант лайн»?

– В тех местах дорога слишком неровная. Лошади по такой лучше ходят, к тому же мы везем довольно деликатное оборудование.

– Например?

– Набор прототипов.

– Слово-то какое мудреное. – Холидей невольно прыснул. – Когда ты так говоришь, я чувствую себя неучем вроде Кида.

– Прототип – это экспериментальная модель, – пояснил Бантлайн. – Даже если наши прототипы не пригодятся на станции, кое-что может приглянуться армии.

– Наша армия не может перейти Миссисипи, – пожал плечами Холидей, – сам знаешь. Как ей помогут одолеть краснокожих ваши с Томом изобретения?

– Мы дважды воевали с британцами, – ответил Бантлайн. – История показала, что угрозу для нас представляет не Запад, а Восток.

– Ну что ж, довод резонный.

– Ага! – произнес Бантлайн. – Вот и Бесси!

Робот бережно вынесла из дома Эдисона некий предмет.

– Она с нами? – удивился Холидей.

– Нет, – покачал головой механик, – просто принесла нам обед. Мы можем застрять у шахты на день.

Подойдя ближе, Бесси – с плетеной корзинкой в руках – застыла в ожидании дальнейших распоряжений.

– Спасибо, Бесси, – сказал Бантлайн. – Можешь возвращаться к основным обязанностям.

– Благодарю, сэр, – невыразительно ответила Бесси низким женским голосом.

– Генри говорит, он на этих штуках разбогател, – поведал Холидей.

– Богатство – определение относительное, – ответил Бантлайн. – Как по мне, Эндрю Карнеги и Джон Морган – вот кто богат. Что до машин, то я думаю вскоре начать делать их совсем бесполыми. Они ведь много где могут пригодиться, и мне стыдно употреблять их лишь в одной сфере деятельности.

– Адам Смит напомнил бы тебе о природе капитализма, – сказал Холидей. – Тут у нас есть спрос на металлических женщин. Если ты его не удовлетворишь, удовлетворит кто-то другой.

– Ты читал Адама Смита? – удивленно спросил Бантлайн.

– Я, может, и не знаю, что значит «прототипы», но родился-то я не чахоточным стрелком, – ответил Холидей. – Мне повезло получить классическое образование. Пускай даже, – кисло добавил он, – не удалось применить его.

– Ты не устаешь поражать меня, Док.

– Вчера вечером я чуть не поразил Джонни Биэна. Жаль упущенной возможности.

– Если я правильно понимаю, ты его чуть не пристрелил? – полюбопытствовал Бантлайн.

– А что? Биэн – лгун и трус. Он мне, тебе и вообще всем без надобности.

– На случай, если ты забыл, я напомню: мы с Томом приехали сюда из Колорадо по твоему приглашению. Если тебя упрячут за решетку, мы, считай, зря потратили время.

– Я и правда совсем об этом забыл, – признал Холидей. – Старость не в радость.

– Док, тебе едва ли тридцать пять, – возразил Бантлайн.

– Тридцать два, если быть точным, – поправил его Холидей. – Для стрелка это почтенный возраст.

– По профессии ты дантист, стрелок – по обстоятельствам.

– Это уже роли не играет, – ответил Холидей. – Я все равно пережил почти всех.

– Сколько лет Киду? – спросил Бантлайн.

– На глаз не скажешь. Сам он говорит, будто ему двадцать один, и, похоже, не сильно привирает.

Помолчав, Холидей сказал:

– Знаешь, он мог бы дожить до тридцати. Кид довольно неплох. Впрочем, – еще немного помолчав, добавил дантист, – я не уверен, что ему хватит мозгов.

– Они ему вообще нужны?

– У кого они есть, до тридцати доживают, – ответил Холидей. – Хиккок, Эллисон, Ринго, Мастерсон, Уайетт и Верджил, братья Янгер… не все из них, правда, а так, парочка.

– И ты.

– И я.

– Думаешь, и Кид дотянет?

– Мог бы, но рассчитывать на это не хочется. Если он доживет до двадцати двух, значит, ты похоронишь меня здесь или в Линкольне. Я же намерен испустить дух в Колорадо.

– Смотрю, ты по утрам не сильно весел? – заметил механик.

– Ты что! Сегодня один из моих лучших дней, – возразил Холидей.

Наконец из дома показался Эдисон. Изобретатель бодро направился к фургону.

– Все готово? – спросил он.

– Уже пару минут как, – ответил Холидей.

Трое компаньонов забрались на козлы, и Бантлайн взял в руки поводья.

– Чертова скамья, – поерзал Холидей, – не рассчитана на троих.

– Могу остановиться у конюшен, – предложил Бантлайн, – и ты возьмешь напрокат лошадь. Поедешь рядом с нами.

– В тесноте да не в обиде, – ответил Холидей, который терпеть не мог верховую езду.

– Мы везем кучу интересных изобретений, – сообщил Эдисон, когда они повернули на Аллен-стрит. – Будем надеяться, что какое-нибудь да сработает.

Бантлайн подстегнул коней, и они направились в западную часть города.

– Я выбил разрешение использовать шахту «Силвер спун», – продолжал Эдисон. – Она не идеальная, однако неидеально все, чему не покровительствует Римский Нос.

– У меня мысль, – произнес Бантлайн. – Док, попроси Джеронимо воспроизвести заклинание, которое Римский Нос наложил на станцию. Тогда будет проще узнать, действуют ли наши изобретения против шаманской магии.

– Посуди сам, Нед, – ответил за Холидея Эдисон, – если бы Джеронимо мог воспроизвести созданные Римским Носом условия, он с тем же успехом мог бы их устранить. И не нужен был бы ему Док.

Бантлайн кивнул.

– Прости, это я замечтался…

– Ну так спустись на землю, – попросил механика Эдисон и обернулся к Холидею. – В округе нет ничего подобного заговоренной станции, однако еще до конца дня мы будем знать, на что способны наши изобретения. Уверен, хоть одно да сработает.

Холидей обернулся и заглянул в глубь фургона.

– Не вижу, что под брезентом, – произнес он, – однако судя по очертаниям, все устройства там не больше пушки.

– Так и есть, – ответил Эдисон.

– Ну, я тогда не знаю, – неуверенно сказал Холидей. – Мы выяснили, что даже пушечные ядра отскакивают от станции…

– Не путай размер и силу, – посоветовал Эдисон, когда они выехали за город и направились в сторону шахт.

– Да, помню, что гений ты, а я – стрелок, – сказал Холидей, – но чертова долина неуязвима для пушек, огня, пуль и всего прочего. Чтобы подвезти оружие, которое сделает в станции хотя бы маленькую дырочку, понадобится железнодорожный состав.

Эдисон в ответ только улыбнулся.

– Так и будешь молчать? – спросил Холидей.

– Отвечу, когда буду уверен, что никто нас не видит.

Мили через четыре пейзаж, который и без того не отличался буйством красок, совсем побурел. То тут, то там попадались редкие кактусы и кусты; деревьев было мало и росли они разрозненно. Жара стояла такая, что ящерицы, змеи и насекомые предпочитали отсиживаться и отлеживаться в подземных норах. Если на выезде из города каменистая порода проглядывала редко, то здесь она виднелась всюду. Наконец Эдисон кивнул Бантлайну, и тот остановил коней.

– Видишь гребень слева? – спросил Эдисон.

– Конечно, вижу, – ответил Холидей.

– Нед, приготовь устройство, которое мы придумали днем в четверг… то есть в пятницу.

Бантлайн спустился с козел и, обойдя фургон, залез в кузов. Приподнял брезент, нашел, что нужно и вернулся с этим к Эдисону.

– С виду так половина метелкиной ручки, – заметил Холидей. – Только из металла.

– Оно на самом деле больше, – ответил Эдисон, возясь с кнопками и рычажками с одного конца металлической палки. – Три дюйма в диаметре, двадцать четыре в длину, – он указал на выпуклость под рычажками. – Не передашь мне провод, Нед?

Бантлайн протянул ему толстый провод в резиновой оплетке, конец которого Эдисон прикрепил к двум металлическим стержням.

– Другой конец подсоединен к батарее в фургоне? – спросил изобретатель.

– Да, Том.

– Ну хорошо, – произнес Холидей, глядя на устройство, – это большая металлическая ручка от метлы. Какое отношение она имеет к гребню?

– Смотри, – ответил Эдисон и направил устройство на хребет. Понажимал кнопки, выругался, когда ничего не произошло, нажал их в другом порядке. Потом вроде как тихонько загудело; секунд через десять странный звук смолк – но не раньше, чем гребень обратился в каменное крошево и пыль.

– Это сотворила твоя маленькая штучка? – пораженно произнес Холидей.

Эдисон кивнул.

– Хочу назвать ее «Деконструктор».

– Нет, правда, это она обрушила гребень?

– Правда, – ответил Эдисон, довольный собой.

Холидей обернулся к Бантлайну.

– Задай жару коням, Нед! Гони к шахте. Я видал магию Римского Носа в действии, теперь хочу видеть магию того, что вы припасли в кузове!

18

По пути к «Силвер спун» миновали еще с полдюжины других заброшенных шахт. Бантлайн наконец остановил лошадей, и трое компаньонов слезли с козел. Шахта ничем не отличалась от прочих: крупный кусок обнаженной породы с пещерообразным входом, который старатели расширили и укрепили; внутрь вел заброшенный рельсовый путь. Бантлайн с Эдисоном открыли оборудование, сняв с него брезент. Холидей собирался уже помочь им, но тут его одолел приступ кашля.

Эдисон заметил, как друг прячет в карман пропитанный кровью платок.

– Неужто ничего нельзя сделать, Док? – спросил изобретатель. – Не знаю, сколько в человеке крови, но ты теряешь ее пугающими темпами.

– Тело само производит кровь, – заметил Бантлайн.

– Держу пари, что не быстрее, чем Док ее выкашливает, – ответил Эдисон.

– Пари принимаю, – сказал Холидей и саркастично улыбнулся. – Если уж проиграю и помру, то хоть расплачиваться не придется.

– Что ж, – произнес Бантлайн. – Думаю, лучше относиться к себе так, чем хандрить.

– Я, бывает, и хандрю, – ответил Холидей. – Просто никому не говорю об этом.

Он подошел к фургону сзади.

– Ну, и что же у вас тут?

– Все, что нам удалось придумать, спроектировать и собрать за короткое время, – ответил Эдисон, глядя на сияющие в лучах солнца латунные устройства. С виду одни походили на оружие, прочие – ни на что, виденное Холидеем прежде. Он с полминуты глазел на приборы, но так и не смог даже вообразить, для чего они и как функционируют.

– Беда в том, что даже если наше оборудование сработает здесь, это отнюдь не значит, что оно сработает на заговоренной станции. Ну, и наоборот: даже если оно здесь не сработает, оно еще вполне может разрушить вокзал и пути.

– Тогда какого хрена мы здесь делаем? – нахмурился Холидей.

– Проводим полевые испытания, – ответил Эдисон. – Без них мы так и не узнаем, работает ли что-то вообще. До тех пор все эти приборы – мои фантазии, которым Нед придал материальную форму. То, что работает на бумаге или в теории, необязательно функционирует на практике.

– Как насчет вон того? – предложил Холидей, указав на многоствольный пулемет. – Похоже на картечницу Гатлинга.

– Принцип работы у него тот же, – ответил Бантлайн. – Я, правда, его немного улучшил: точность стрельбы выше, скорость вращения стволов – тоже, а вес – ниже. Наш пулемет можно нести на руках несколько миль, в то время как картечницу Гатлинга приходится перевозить в фургонах.

– Все это очень хорошо, – сказал Холидей, – однако, по большому счету, перед нами та же картечница Гатлинга, а мы знаем: станцию пули не берут.

– Прояви веру в партнеров, – улыбнулся Эдисон и обернулся к Бантлайну: – Нед, зарядишь его?

– Сколько патронов? – спросил механик, аккуратно доставая небольшой деревянный ларец.

– О, думаю, дюжины хватит.

Бантлайн приподнял крышку ларца, и Холидей наклонился, желая разглядеть содержимое.

– Обычные патроны, обложенные ватой.

– Не совсем, – все так же улыбаясь, возразил Эдисон.

– Латунный кожух и размер тот же, – сказал Холидей, а Бантлайн тем временем осторожно зарядил первый патрон.

– Можешь взять и рассмотреть один, Док, – разрешил Эдисон. – Только будь очень осторожен – ни в коем случае не урони.

Взяв из ларца патрон, Холидей присмотрелся к нему и тут же нахмурился.

– А это что за черт? – спросил он, указав на головку. – Она же не свинцовая.

– Все верно, – подтвердил Бантлайн.

– Вроде стекло… – продолжал Холидей.

– Наверное, потому, что это и есть стекло, – ответил механик, продолжая заряжать пулемет.

– Если бы вы думали, будто станцию можно обрушить, разбив о нее кусок стекла, мы бы не поперлись в Аризону на испытания, – сказал Холидей. – Чего я не понимаю?

– Наш пулемет выстреливает не свинцовые пули, а особые специально изготовленные шарики, – объяснил Эдисон. – В каждом – небольшое количество нитроглицерина. То самое взрывчатое вещество, которое горняки используют уже лет шесть.

– Думаете, один такой шарик…

– Нет, сомневаюсь, – перебил Холидея изобретатель. – Потому и будем стрелять этими шариками из специально переделанной картечницы Гатлинга. Все двенадцать зарядов ударят в одну точку секунд за шесть, – он многозначительно помолчал. – Может, взрывной силы и хватит, чтобы пробиться сквозь защитное заклятие Римского Носа.

– И нужно было нам выезжать сюда для проверки? – спросил Холидей. – Пока не отстреляемся по станции, наверняка не узнаем.

– Это взрывные патроны, Док. Если их уронить или даже хорошенько встряхнуть, громыхнет так, что мало не покажется.

– И?

– Надо убедиться, что боезапас внутри пулемета не сдетонирует после первого же или второго выстрела.

Холидей обернулся к Бантлайну – тот как раз вставлял в патронник последний заряд.

– Проверять будешь ты?

– Я что, похож на идиота? – хихикнул Бантлайн.

– Ну… Я-то уж точно из этой дуры стрелять не стану, не заставите, – предупредил Холидей.

– Никто не станет из нее стрелять, – успокоил его Эдисон. – По крайней мере, привычным способом.

Бантлайн достал из фургона штатив на длинных латунных ножках и установил его футах в пятидесяти от входа в шахту. Затем отвел лошадей вместе с фургоном на сотню ярдов прочь от «Силвер спун», достал большую катушку с проводом и пошел с нею обратно.

– Другой конец провода подсоединен к батарее и небольшому выключателю в фургоне, – пояснил для Холидея Эдисон. – Сейчас Нед подключит пулемет и нацелит его на вход в шахту.

– Если все сработает, туда больше никто не спустится, – заметил Холидей.

– Ничего, другие наши устройства поправят дело.

Бантлайн тем временем поставил пулемет на штатив и, подключив провод к спусковому механизму, навел стволы на горловину тоннеля.

– Отлично, – сказал он, возвращаясь к фургону. Эдисон и Холидей последовали за ним.

– Док, – обратился к дантисту Эдисон и указал на выключатель на стенке фургона, – не окажешь честь?

– Что мне сделать? – спросил Холидей.

– Просто дерни за рычаг и закрой уши, ибо одно из двух – шахта или пулемет – рванет.

Холидей подошел к выключателю, взялся за него и, обернувшись к шахте, чтобы видеть результат, потянул.

Взрывы последовали один за другим, да так быстро, что прозвучали как один длинный БУМ! Пулемет свалился со стойки, но не раньше, чем расстрелял боезапас.

С минуту из-за пыли и дыма входа в шахту не было видно. Потом задул блуждающий ветерок и разогнал серое облако; трое компаньонов увидели, что некогда широкий вход в «Силвер спун», куда могло пройти пятеро мужчин вряд, завален обломками потолка и стен.

– Что скажете? – спросил Эдисон.

– Сойдет, – ответил Бантлайн.

– А как насчет пушки?

– Я проследил за ней, – ответил механик. – Она упала после одиннадцатого выстрела. Не знаю, куда улетел двенадцатый заряд, но раз пулемет продержался так долго, его можно использовать.

– Не можно, а нужно, – поправил его Эдисон. – Мы все рассуждаем о станции, а ведь предстоит еще избавиться и от путей, и от других построек вроде склада на заднем дворе, куда мы первый раз даже не подумали заглянуть.

– Продавая такое оружие армии, можно разбогатеть, – предложил Холидей.

– Мы и так богаты, – ответил Бантлайн. – И прежде чем продать эту пушку военным, убедимся, что она выполняет предназначенную ей работу. Не забывай: если она бесполезна против заговоренной станции, то бесполезна против любых индейцев под покровительством Римского Носа.

– Зато если работает она, – добавил Эдисон, – и если сработает все, что мы сегодня здесь испытаем, получится, что мы совершили первый большой шаг на пути к победе. Ради нее, по большому счету, я и забросил свой садик в Огайо. Ради победы над магией шаманов!

– Ну хорошо, – сказал Холидей, заглядывая в фургон. – Что еще у вас имеется?

– Взрывчатка и ружья мне никогда особо не нравились, – признался Эдисон. – Мой конек – электричество.

– Твоя картечница Гатлинга работает на электричестве, – заметил Холидей.

– Дистанционный спусковой механизм – это вынужденная мера, мы должны были убедиться, что пулемет не взорвется, – ответил Эдисон. – Зато вот эта малютка… – он достал устройство, состоящее, казалось, из одних спиц и кнопок и полностью собранное из латуни Бантлайна, – …использует электричество не в качестве топлива, но в качестве ударной силы непосредственно.

– Как именно? – спросил Холидей.

– По тому же принципу, что и «Деконструктор», только радиус действия шире.

– А батарея где?

– Подключим к той же, от которой запитали пулемет, – ответил Эдисон. – Она еще не разрядилась.

Внезапно подул ветер, и люди, тщательно прикрыв лица, развернулись к нему спиной. Лошади забеспокоились, и Бантлайн тоже развернул их прочь от ветра, который стих так же быстро, как и налетел.

Пыль улеглась, и люди вновь принялись за работу. Бантлайн отсоединил от пулемета провод и вернулся с ним к Эдисону, который подключил к батарее угловатое латунное устройство.

– У меня вопрос, Нед, – сказал Холидей. – Эта твоя латунь… ее пули не берут, ее нельзя расплавить и даже поцарапать. Так как же ты придаешь ей нужную форму?

Бантлайн весело усмехнулся.

– Последняя стадия производства моей латуни – та самая уникальная закалка, Док. Если сразу придать заготовке окончательные свойства твердости, то никакой иной формы она уже не примет.

Эдисон отнес прибор к заваленному входу в пещеру, опустил его на землю и вернулся к фургону.

– Что, еще раз жахнет? – спросил Холидей.

– Будет тихо как в могиле.

– Тогда зачем вернулся, а не стоишь там и не целишься?

– Я уже нацелил прибор, – ответил Эдисон. – Вон те длинные спицы, загнутые внутрь, генерируют поле. Есть шанс, что металл разогреется слишком сильно, и прибор будет не удержать в руках, или – что вероятнее – образуемый полем жар достигнет такой мощи, что пока я не выясню все непредвиденные заранее побочные действия, благоразумнее – если не сказать безопаснее – наблюдать за работающим устройством с расстояния.

– Оно же ничего не делает, – заметил Холидей.

– Так я его пока не включил, – ответил Эдисон. – Хотел убедиться, что я вне поля вредоносного воздействия… то есть как можно дальше от него. Вот, теперь активирую прибор.

– Говоришь так, будто я знаю, что значит «генерировать поле», – пробурчал Холидей.

– На этот счет не беспокойся, просто смотри. Итак, Нед, – обратился Эдисон к Бантлайну, – посмотрим, на что оно способно.

Бантлайн, который после демонстрации пулемета, отсоединил провод от батареи, снова подключил его к аккумулятору. Не было ни взрыва, ни вспышки света, ни гула – вообще ничего, что указало бы на действие механизма. Холидей уже хотел поделиться этим наблюдением, как вдруг камни и пыль, завалившие вход в шахту, просто взяли и исчезли.

– Сукин ты сын! – воскликнул дантист.

– Неплохо, – произнес Бантлайн.

– Чертовски жаль, что вокруг не громоздятся замки, а мы – не армия завоевателей, – посетовал Холидей.

– Ну что ж, пока все идет как по маслу, – произнес Эдисон. – Однако везение, как правило, долго не длится.

– Почему это? – спросил дантист.

– Все эти устройства – экспериментальные модели, которые мы прежде еще не испытывали, – ответил изобретатель. – Такова уж природа прототипов, что почти все из них оказываются провальными проектами.

– Что опробуем дальше? – спросил Бантлайн.

– Ну, если все получится, то, думаю, самое эффективное из новейших устройств – это «Имплодер».

– «Имплодер»? – переспросил Холидей. – Не «Эксплодер»?

– Так точно.

– Что он делает?

– Я уверен, что все: ты, я, вон те кусты, наш фургон, буквально все на свете – состоит из мельчайших частиц, которые не увидеть даже при помощи увеличительного стекла или микроскопа, – сказал Эдисон. – Между ними есть пространство, как и между планетами. И если взрывом частицы разрывает, то «Имплодер» прессует их. Возьмем тебя для примера: если взрыв достаточно мощный, то тебя разметает акра на три по округе, тогда как «Имплодером» тебя сожмет до размеров яблока.

– Довольно странные теории, – ответил Холидей. – Ты обсуждал это с кем-нибудь еще? То есть с человеком, который способен оспорить твое мнение?

– Я обмолвился об этом принципе в беседе с коллегами, – ответил Эдисон. – Некоторые верят в существование мельчайших частиц, некоторые смеются надо мной. Время покажет, прав я или нет.

– Мы приобретем больший вес, доказав, что Том прав, если «Имплодер» заработает, – добавил Бантлайн.

– Ты сам веришь в эти крохотные частицы? – спросил у него Холидей.

– Не знаю, – ответил механик, – но хочу помочь доказать их существование тем или иным способом.

Он заглянул в фургон и вытащил из кузова устройство – близнец «Деконструктора»: латунное, цилиндрическое, с отверстием на одном конце и выключателем на другом. Подключив «Имплодер» через провод к батарее, Бантлайн передал его Эдисону.

– Отойдите, – предупредил тот и направил устройство на шахту.

– Зачем? – спросил Холидей. – Даже если шахта обрушится – или что там с ней произойдет, – мы не на линии огня.

– Я еще не знаю, какой будет эффект, – признался Эдисон. – В воздух может подняться целая тонна пыли, что особенно вредно для твоих легких. Взорваться может не та часть, в которую я целюсь, а вся шахта, и тогда от горы над ней могут отколоться крупные куски. Начнется камнепад.

– Ну хорошо, – согласился Холидей, отступая на десять шагов.

– Еще дальше, – попросил Эдисон; Бантлайн вместе с Холидеем отошли от шахты и фургона. – Готовы?

– Мне закрыть глаза, чтобы не ослепнуть, или зажать уши, чтобы не оглохнуть? – спросил Холидей.

– Ни вспышек, ни грохота не будет… Если прибор сработает как положено, – ответил Эдисон. – Ну, поехали.

Он нажал кнопку на корпусе «Имплодера». Холидей прикрыл глаза – на случай, если Эдисон ошибся, и вспышка света все-таки полыхнет. Однако ничего не загорелось, не загрохотало.

– Черт! – выругался Эдисон, когда в конечном итоге не произошло совсем ничего.

– Выходит, нет никаких крохотных частичек? – спросил Холидей.

– О, они-то есть, в этом я убежден, – ответил Эдисон. – Просто их либо нельзя сжать, либо мне еще предстоит создать устройство, способное на это.

– Что дальше? – спросил дантист.

– Дальше? – эхом повторил Эдисон. – Зальем горе пивом и продолжим испытания.

Бантлайн запустил руку в плетеную корзинку и достал три бутылки теплого пива. Две передал Эдисону с Холидеем, третью взял себе.

– Как ты вообще связался с Джеронимо, Док? – спросил Эдисон.

– В прошлый раз, когда я был в Тумстоуне, то оказал ему услугу, и он отплатил мне взаимностью, – ответил Холидей и поморщился. – Я уж думал, на том все закончится. Хотя, – помрачнев, продолжил он, – думаю, стоит радоваться второй сделке с Джеронимо. Он знал, что мне нужны деньги, что я возьмусь за самую дорогую охоту, и что Кида оберегает Римский Нос, – Холидей пожал плечами. – Вот мы и заключили новую сделку, пускай выполнить свою часть уговора мне теперь куда как сложнее. Надо было предложить сначала на пару выследить Римского Носа, убить его и уж потом отправиться на охоту за Кидом. Вот только…

– Что – вот только? – спросил Бантлайн.

– Вряд ли Джеронимо желает смерти Римского Носа. Он лишь хочет, чтобы его коллега перестал безобразничать: не защищал, скажем, станции, что оскверняют священную для апачей землю. Думаю, в одиночку Джеронимо не сдержать Соединенные Штаты на том берегу Миссисипи. Для этого ему нужна магическая поддержка Римского Носа.