Текст книги "Блондинка в бетоне (Цементная блондинка, Право на выстрел)"

Автор книги: Майкл Коннелли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Глава тринадцатая

Вечерние часы пик подходили к концу, но добираться до Сильвии пришлось довольно долго. Когда он вошел в дом, она сидела за столом в гостиной, одетая в выцветшие голубые джинсы и футболку, и просматривала школьные сочинения. Один из курсов, которые она вела в одиннадцатых классах, назывался «Лос-Анджелес в литературе». Сильвия всегда говорила, что строит свой курс так, чтобы учащимся захотелось получше узнать свой город: ведь большинство из них приехали сюда из других мест и даже из других стран. Однажды она сказала Босху, что в одном из ее классов школьники говорят на одиннадцати языках.

Положив руку на плечо Сильвии, Босх наклонился, чтобы ее поцеловать. Оказывается, Сильвия просматривала сочинения по книге Натаниэля Уэста «День саранчи».

– Ты ее когда-нибудь читал? – спросила она.

– Очень давно. В школе одна учительница английского заставила нас ее прочесть. Она была просто ненормальной.

Она ткнула его локтем в бок:

– Ладно, умник. Я пробую чередовать простое со сложным. Я задала им «Долгий сон».

– Наверно, они решили, что это произведение не зря называется именно так.

– Что-то ты сегодня веселый. Случилось что-нибудь хорошее?

– Честно говоря – нет. Сегодня там, наоборот, все рухнуло. А здесь… здесь все как раз по-другому.

Она встала, и они обнялись. Гарри гладил ее по спине так, как ей всегда нравилось.

– И что же там происходит?

– Все и ничего. Вероятно, меня втопчут в грязь. Сомневаюсь, что после этого я смогу найти работу даже как частный детектив – вроде Марлоу.

Она отстранилась.

– О чем ты говоришь?

– Точно не знаю. Так, есть кое-что. Нужно будет сегодня над этим поработать. Я займу письменный стол, а ты можешь остаться здесь со своей саранчой.

– Сейчас твоя очередь готовить.

– Ну, тогда мне придется нанять полковника.[20]20
  Имеется в виду «цыпленок полковника Сандерса» – известная американская торговая марка фаст-фуда. KFC (Kentucky Fried Chiken) – заведение того же типа, что и популярный «Макдоналдс».


[Закрыть]

– Черт!

– Учителю английского языка не пристало употреблять такие выражения. Что ты имеешь против полковника?

– Он все равно уже умер. Ну ладно, что ж поделаешь…

Она улыбнулась. Этот ритуал повторялся довольно часто. Когда наступала его очередь готовить, он обычно приглашал ее куда-нибудь в ресторан. Было видно, что она разочарована тем, что придется есть жареных цыплят, но сегодня произошло столько важных событий, что необходимо было как следует все обдумать.

Взглянув на выражение ее лица, Босху захотелось признаться во всем плохом, что он только совершил, но он знал, что этого не сделает. И она тоже знала.

– Сегодня я унизил одного типа.

– Да? И за что же?

– За то, что он унижает женщин.

– Все мужчины это делают, Гарри. И что ты с ним сделал?

– Сбил его с ног в присутствии его женщины.

– Вероятно, он это заслужил.

– Я не хочу, чтобы ты завтра приезжала в суд. Вероятно, Чандлер вызовет меня давать показания, но я не хочу, чтобы ты там присутствовала. Кажется, дело будет дрянь.

Она немного помолчала.

– Зачем ты так поступаешь, Гарри? Рассказываешь мне об одном и умалчиваешь об остальном. В некоторых отношениях мы так близки, а в других… Ты рассказываешь мне о типе, которого ты сбил с ног, но молчишь о себе. Что я знаю о тебе, о твоем прошлом? Я хочу ясности, Гарри, а иначе скоро мы начнем унижать друг друга. Когда-то у меня именно этим и кончилось.

Кивнув, Босх опустил взгляд. Чересчур занятый другими мыслями, он не знал, что ей ответить.

– Хочешь полной ясности? – наконец спросил он.

– Конечно.

Она вернулась к своим сочинениям, а он отправился готовить ужин.

Когда они кончили ужинать и Сильвия снова устроилась за столом в гостиной, Босх положил на кухонный стол свой портфель и достал оттуда синие книги по убийствам. На столе стояла бутылка вина, но сигарет поблизости не было. Дома он никогда не курил – по крайней мере пока Сильвия не спала.

Раскрыв первую папку, он разложил по столу материалы на каждую из одиннадцати жертв. Затем, держа в руке бутылку, встал, чтобы можно было видеть всё сразу. Каждый раздел начинался фотографией останков жертвы, сделанной на месте убийства. Сейчас перед ним лежали одиннадцать таких фотографий. Немного поразмыслив над этими делами, Босх прошел в спальню и проверил костюм, который надевал вчера. Снимок замурованной блондинки все еще лежал в кармане.

Забрав его на кухню, он положил фотографию на стол рядом с остальными. Снимок номер двенадцать. Это была чудовищная коллекция – изуродованные тела, кричаще яркая косметика и мертвые глаза. Все тела были полностью обнажены, в резком свете вспышки их нагота казалась особенно вызывающей.

Осушив бутылку до дна, Босх все так же задумчиво смотрел на снимки. Читал имена и даты смерти, смотрел на лица – лица падших ангелов в городе тьмы. Подошедшую к нему Сильвию он заметил лишь тогда, когда было уже слишком поздно.

– Боже мой! – увидев фотографии, прошептала она и сделала шаг назад. В одной руке она держала одно из сочинений, другая рука была прижата ко рту.

– Прости, Сильвия, – сказал Босх. – Я должен был тебя предупредить, что сюда не надо входить.

– Это те самые женщины?

Он кивнул.

– А что ты делаешь?

– Сам точно не знаю. Наверно, жду, когда что-нибудь произойдет. Мне казалось, что если я посмотрю на них снова, то, может, наткнусь на какую-нибудь полезную идею, наконец пойму, что же происходит.

– Но как ты можешь на это смотреть? Ты же просто стоял и смотрел.

– Потому что так надо.

Она взглянула на листок бумаги, который держала в руке.

– Что это? – спросил он.

– Так, ничего. Тут одна из моих школьниц кое-что написала, и я хотела тебе это прочитать.

– Давай.

Подойдя к стене, она выключила верхний свет. Босх и его фотографии сразу погрузились в темноту, не считая того скудного света, который проникал в кухню из гостиной.

– Ну давай же!

– Эта девочка вот что пишет, – сказала она, поднеся листок к глазам. – «Уэст предвещает конец безмятежного существования Лос-Анджелеса. Он видит, как город ангелов превращается в город отчаяния, в место, где надежды рушатся под ногами взбесившейся толпы. Это роман-предупреждение».

Она оторвала взгляд от текста.

– Она написала еще о многом, но я хотела прочитать именно эту часть. Она учится лишь в десятом классе, но, кажется, способна улавливать очень серьезные мысли.

Босх всегда восхищался ее отсутствием цинизма. Сам он сразу же подумал о том, что ребенок занимается плагиатом – иначе откуда взялись слова вроде «безмятежный»? Но Сильвия этого не замечала – она умела видеть красоту. А вот он видит одну лишь тьму.

– Здорово, – сказал он.

– Она афроамериканка, ездит в школу на автобусе. Она одна из самых способных учениц, какие только у меня были, и меня беспокоит, что она ездит на автобусе. По ее словам, поездка занимает семьдесят пять минут в один конец, и в это время она как раз читает мои задания. Но я все равно беспокоюсь. Она такая чувствительная и ранимая! Даже слишком.

– Пройдет время, и ее сердце загрубеет. Так происходит со всеми.

– Нет, не со всеми, Гарри. Вот почему я о ней беспокоюсь.

Она долго смотрела на него в темноте.

– Прости, что помешала.

– Ты никогда мне не мешаешь, Сильвия. Наоборот, ты прости, что я принес это домой. Если хочешь, я могу унести это к себе.

– Нет, Гарри, я хочу, что ты остался здесь. Сделать тебе кофе?

– Нет, пока не надо.

Когда она вернулась в гостиную, он снова включил свет и опять осмотрел свою коллекцию. Хотя из-за нанесенной убийцей косметики все эти женщины казались одинаковыми, на самом деле они сильно различались расой, ростом, цветом волос и так далее.

По словам Локке, это означало, что убийца был хищником-приспособленцем. Его интересовала не внешность жертвы, а возможность включить ее в свою эротическую программу. Не важно, черная она или белая, главное – схватить ее как можно скорее. Он паразитировал на самом дне общества. Женщины, с которыми он сталкивался, становились жертвами задолго до него: они уже давно привыкли отдавать свое тело в бесчувственные руки незнакомцев. Они давно его дожидались. Как теперь понимал Босх, вопрос заключается в том, где сейчас Кукольник.

Присев, он вытащил из бокового кармашка папки карту западного Лос-Анджелеса. В некоторых местах она протерлась на сгибах и лопнула, но черные кружочки, обозначавшие точки, где были найдены тела, все еще оставались на месте. Рядом с каждым кружком было записано имя жертвы и дата нахождения тела. Такое географическое расположение обрело смысл лишь после ликвидации Черча. Тела жертв находили в промежутке от Сильверлейка до Малибу – можно сказать, что Кукольник орудовал по всему Вест-Сайду. Тем не менее в основном трупы находили в Сильверлейке и Голливуде, и один был найден в Малибу и еще один – в Западном Голливуде.

Замурованная блондинка была найдена еще дальше на юг – в Голливуде. Ее также похоронили – единственную из всех. По словам Локке, подобное местонахождение тел убитых, вероятно, объяснялось тем, что преступнику так было удобнее. После смерти Черча это казалось правдой. Четыре тела были брошены в пределах одной мили от его квартиры в Сильверлейке, другие четыре – в Восточном Голливуде, куда также недалеко ехать.

Даты совершения преступлений ничего не дали следствию. Никакой системы. Сначала интервалы между датами обнаружения тел становились все короче, но потом они начали широко варьировать. Кукольник мог нанести следующий удар через пять недель, потом через две, затем через три. Ничего полезного извлечь из этого было нельзя, и детективы из спецгруппы просто перестали обращать внимание на даты.

Перейдя к следующей стадии своей сегодняшней работы, Босх начал читать материалы, собранные на каждую из жертв. В основном они были достаточно скудными – две или три странички, повествующие о печальной жизни той или иной женщины. Одна из них, работавшая по ночам на бульваре Голливуд, днем училась на косметолога. Другая посылала деньги в Мексику, в Чихуахуа, и ее родители верили, что их дочь занята приличной работой – трудится гидом в знаменитом Диснейленде. В судьбах некоторых жертв отмечались любопытные совпадения, но в целом между ними было не так уж много общего.

Три проститутки с бульвара ходили к одному и тому же врачу, который еженедельно проверял их на наличие гонореи. Спецгруппа следила за ним три недели, но в одну прекрасную ночь, как раз когда за врачом наблюдали, настоящий Кукольник снял проститутку на бульваре Сансет, а на следующее утро ее тело было найдено в Сильверлейке.

Две другие женщины также посещали одного и того же доктора. Пластический хирург с Беверли-Хиллз сделал обеим операции по увеличению груди. Вся спецгруппа страшно обрадовалась этому открытию, поскольку любой пластический хирург воспроизводит определенные образы примерно в том же духе, как Кукольник использовал косметику. «Пластмассовый», как его прозвали копы, также был взят под наблюдение. Тем не менее он так и не совершил ничего предосудительного и вообще казался образцовым семьянином, вылепившим из своей жены именно тот образ, который был ему по нраву. Наблюдение за ним все еще продолжалось, когда Босх получил по телефону тот самый сигнал, который в конечном счете привел к инциденту с Норманом Черчем.

Насколько было известно Босху, оба врача так и не узнали, что за ними следят. В написанной Бреммером книге они были выведены под псевдонимами.

Просмотрев примерно две трети материалов (сейчас он изучал данные о седьмой жертве – Николь Кнапп), Босх вдруг обнаружил определенную закономерность, которой не замечал раньше. Собственно, ее не замечал никто – ни другие члены спецгруппы, ни Локке, ни пресса. Всех жертв валили в одну кучу – проститутка она и есть проститутка. Тем не менее между ними были определенные различия. Одни занимались уличной проституцией, другие, рангом повыше, – эскортом. В обеих группах были также танцовщицы, одна жертва занималась стриптизом по вызову. А двое зарабатывали на жизнь порнографией – как и последняя жертва, Бекки Камински, – в то же время подрабатывая обычной проституцией.

Босх снял со стола бумаги и фотографии, имевшие отношение к седьмой жертве, Николь Кнапп, а также к одиннадцатой, Ширлин Кемп. Это были две порноактрисы, известные в своем деле соответственно как Глубокая Норка и Горячая Телка.

После этого он принялся листать одну из папок, пока не наткнулся на материалы о единственной оставшейся в живых – о женщине, которая сумела убежать. Она тоже была порноактрисой, занимавшейся еще и обычной проституцией. Ее звали Джорджия Стерн, а на видео она снималась под псевдонимом Бархатная Штучка. Она пришла в «Голливуд стар мотель» на свидание, организованное через секс-службу, которую сама и рекламировала в местных бульварных изданиях.

Клиент предложил ей раздеться. Чтобы это сделать, она, изображая скромницу, повернулась к нему спиной, так как полагала, что клиенту это понравится. Тут она заметила вырезанную из ее сумочки кожаную полоску, и преступник принялся душить ее сзади. Как, вероятно, и все остальные жертвы, она стала сопротивляться, однако в отличие от прочих сумела высвободиться, двинув нападавшему локтем по ребрам, а затем развернувшись и ударив его по гениталиям.

Забыв о всякой скромности, она голой выбежала из номера. К моменту прибытия полиции нападавший уже исчез. Лишь через три дня информация о случившемся дошла до спецгруппы, но к тому времени в этом номере уже побывали десятки клиентов («Голливуд стар» сдает номера по часовой ставке), так что там было уже бесполезно что-либо искать.

Прочитав эти отчеты сейчас, Босх понял, почему фоторобот, который составили в полиции со слов Джорджии Стерн, так сильно отличался от внешности Нормана Черча.

Это был совсем другой человек.

Часом позже он открыл последнюю страницу последней папки, где находился список телефонов и адресов тех, кто участвовал в расследовании. Подойдя к висевшему на стене телефону, он набрал номер доктора Локке – в надежде, что за четыре года он не сменился.

Локке снял трубку через пять гудков.

– Простите, что беспокою, доктор Локке, я понимаю, что уже поздно. Это Гарри Босх.

– Как поживаете, Гарри? Жаль, что мы не смогли сегодня поговорить. Конечно, вы сейчас не в лучшем положении, но я…

– Понятно, доктор, но у меня есть к вам одно дело. Это связано с Кукольником. Я хочу кое-что вам показать и обсудить это. Нельзя ли мне сейчас к вам подъехать?

Наступило долгое молчание.

– Это связано с тем новым делом, о котором я читал в газете?

– Да, и кое с чем другим.

– Послушайте, сейчас ведь уже около десяти. Может, это подождет до завтра?

– Завтра утром я должен быть в суде, доктор. Весь день. Это очень важно. Я действительно ценю ваше время. Я был бы у вас еще до одиннадцати, а уехал бы еще до двенадцати.

Локке ничего не отвечал, и Босх начал уже думать, что любезный доктор, возможно, его боится или просто не хочет принимать у себя дома полицейского-убийцу.

– Кроме того, – сказал Босх в молчащую трубку, – я думаю, что вам это будет интересно.

– Ну хорошо, – сказал наконец Локке.

Записав адрес, Гарри упаковал все бумаги обратно в папки. Помявшись немного возле двери, Сильвия вошла в кухню, так как поняла, что фотографии уже спрятаны.

– Я слышала, как ты разговаривал. Ты собираешься ехать туда сейчас?

– Угу, прямо сейчас. В Лорел-каньон.

– А что случилось?

Он остановился, держа обе папки под мышкой.

– Я… ну, в общем, мы кое-что упустили. Я имею в виду спецгруппу. Мы свалили их в одну кучу. Я теперь думаю, что их было двое, но лишь теперь понял, что это так.

– Двое убийц?

– Думаю, да. И хочу спросить об этом Локке.

– Ты сегодня вернешься?

– Не знаю. Будет уже очень поздно, так что я, пожалуй, поеду к себе. Проверю сообщения, возьму свежую одежду.

– В эти выходные не стоит ждать ничего хорошего, да?

– Что… да, «Одинокая сосна»… Ну, я…

– Не беспокойся об этом. Но, возможно, мне придется побыть у тебя дома, пока тут будут клиенты.

– Конечно.

Проводив его до двери, она сама ее открыла и сказала, чтобы он был поосторожнее и позвонил ей завтра. Он обещал, что обязательно позвонит. Он шагнул вперед, но на пороге вдруг остановился.

– А знаешь, – сказал он, – ты ведь была права.

– В чем?

– В том, что ты сказала насчет мужчин.

Глава четырнадцатая

Лорел-каньон представляет собой извилистый проход в горах Санта-Моника, соединяющий Студио-Сити с Голливудом и Сансет-Стрип, центральной частью бульвара Сансет. С южной стороны, там, где дорога ныряет под Малхолланд-драйв и четыре ее полосы, провоцируя лобовое столкновение, превращаются в две, начинается шикарный Лос-Анджелес с его голливудскими бунгало сорокалетней давности и соседствующими с ними современными многоуровневыми строениями. Именно здесь Гарри Гудини построил свой замок, здесь в деревянном домике жил Джим Моррисон – возле маленького магазинчика, который и по сей день является единственной в каньоне торговой точкой.

Каньон притягивал нуворишей – рок-звезд, писателей, актеров и наркоторговцев. Ради того, чтобы назвать Лорел-каньон своим домом, они готовы были мириться с его постоянными оползнями и чудовищными пробками. Локке жил на Лукаут-маунтин-драйв, круто поднимавшейся от бульвара Лорел-каньон, так что казенной машине Босха пришлось нелегко. Дом, который он искал, оказалось легко обнаружить, поскольку на его передней стене мигала голубая неоновая вывеска с адресом. Гарри припарковался у обочины возле разноцветного фургона марки «Фольксваген», которому на вид было лет двадцать пять – еще одна особенность Лорел-каньона.

Выйдя из машины, Босх бросил на асфальт сигарету и растоптал ее ногой. Было очень тихо и темно. Он слышал, как тикает, остывая, двигатель его машины, чувствовал запах моторного масла. Протянув руку в открытое окошко машины, он достал с сиденья обе папки.

Чтобы доехать до Локке, потребовался почти час, так что за это время Босх успел основательно обдумать свое открытие. По дороге он также понял, каким образом можно было бы попытаться его подтвердить.

Локке встретил его с бокалом красного вина в руке – босой, одетый в синие джинсы и зеленую хирургическую рубашку. На шее на кожаном ремешке висел большой розовый кристалл.

– Добрый вечер, детектив Босх. Входите, пожалуйста. – Через прихожую он провел его в большую гостиную-столовую; застекленные створчатые двери выходили во внутренний дворик, вымощенный кирпичом, посредине которого виднелся подсвеченный голубой бассейн. Розовый ковер был потертым и грязным, но в остальном дом соответствовал представлениям о жилище профессора, занимающегося вопросами сексологии. Вода в бассейне еще рябила, словно там совсем недавно кто-то купался. Как показалось Босху, в воздухе стоял слабый запах марихуаны.

– Прекрасное место, – сказал Босх. – А знаете, мы с вами почти соседи. Я живу с другой стороны горы – на Вудро-Вильсон-драйв.

– В самом деле? И почему же вы так долго оттуда добирались?

– Ну, на самом деле я ехал не из дома. Я был у подруги, в Букет-каньон.

– А, у подруги! Тогда понятно, почему мне пришлось ждать целых сорок пять минут.

– Простите, что задержал, доктор. И чтобы не задерживать вас еще больше, давайте сразу перейдем к делу.

– Да, пожалуйста.

И он жестом предложил Босху выложить папки на обеденный стол. Ни вина, ни пепельницы, ни хотя бы плавок он предлагать не стал.

– Простите за вторжение, – начал Гарри. – Постараюсь быть краток.

– Да, вы уже об этом говорили. Я и сам сожалею, что так получилось. Свидетельские показания отняли у меня целый рабочий день, и сегодня вечером я пытался наверстать упущенное.

Босх про себя отметил, что его волосы сухи. Возможно, он и в самом деле работал, пока кто-то другой плавал в бассейне.

Локке присел за обеденный стол, и Босх рассказал ему о расследовании дела замурованной блондинки – в строгом хронологическом порядке, для начала показав новую записку, оставленную в понедельник в полицейском участке.

Рассказывая подробности последнего убийства, Босх заметил, что в глазах Локке появился явный интерес. Когда он закончил свой рассказ, психолог сложил руки на груди, закрыл глаза и сказал:

– Прежде чем продолжить, дайте мне немного подумать.

Он сидел совершенно неподвижно. Босх не знал, как это понимать. Через двадцать секунд он наконец произнес:

– Пока вы будете думать, я хотел бы воспользоваться вашим телефоном.

– На кухне, – не открывая глаз, сказал Локке.

Найдя в списке телефон Амадо, Босх набрал его номер. Кажется, своим звонком он разбудил эксперта.

– Простите, что разбудил, – назвав себя, сказал Босх. – Но в этом новом деле Кукольника события развиваются очень быстро. Вы читали о нем в газетах?

– Ну да. Правда, там сказано, что пока нельзя с уверенностью утверждать, что это Кукольник.

– Правильно. Именно над этим я сейчас и работаю. И у меня есть к вам один вопрос.

– Валяйте.

– Вчера вы показали на суде, что по каждой жертве был составлен комплект по изнасилованию. Где они сейчас? Я имею в виду вещдоки.

Наступило долгое молчание.

– Вероятно, они в хранилище вещественных доказательств, – наконец сказал Амадо. – Вообще политика коронерской службы требует сохранять вещдоки в течение семи лет после закрытия дела. Ну на случай каких-либо апелляций и тому подобного. Но в данном случае, когда преступника уже нет в живых, вроде бы не было причин хранить их столько времени. Тем не менее для того, чтобы удалить вещдоки из хранилища, требуется постановление судебно-медицинского эксперта. Вполне возможно, что после того, как вы э-э… убили Черча, эксперт об этом так и не вспомнил. Чтобы все делать по правилам, нужно быть слишком большим бюрократом. Так что, как мне представляется, эти комплекты должны быть там. Хранитель запросит постановление на уничтожение вещдоков только по истечении семи лет.

– Хорошо, – сказал Босх, в его голосе чувствовалось волнение. – А как насчет их состояния? Их еще можно использовать как вещественные доказательства? Для анализа?

– Думаю, их состояние не должно было существенно ухудшиться.

– Насколько вы сейчас заняты?

– Я всегда занят. Но тут вы меня заинтриговали. Что случилось?

– Мне нужно, чтобы кто-то поднял комплекты на жертвы номер семь и одиннадцать. Это Николь Кнапп и Ширлин Кемп. Запомнили? Семь и одиннадцать.

– Запомнил. Семь и одиннадцать. И что потом?

– Нужно сопоставить данные обследования лобка. Поискать одни и те же чужие волосы у обеих женщин. Сколько времени это займет?

– Дня три-четыре. Придется послать их в криминалистическую лабораторию министерства юстиции. Правда, я могу их поторопить, может, получится быстрее. А можно вас кое о чем спросить? К чему все это?

– Думаю, кроме Черча, был кто-то еще. Подражатель. Это он убил седьмую, одиннадцатую и ту, которую нашли на этой неделе. И я думаю, что он мог оказаться не таким сообразительным, как Черч, чтобы себя полностью обрить. Если вы найдете аналогичные волосы, я думаю, мы сможем за это зацепиться.

– Ну, я могу прямо сейчас сказать кое-что интересное насчет этих двух – седьмой и одиннадцатой.

Босх замер.

– Понимаете, перед тем как давать показания, я все снова просмотрел. Помните, я заявил, что у двух жертв были очень сильные повреждения – разрывы влагалища? Так вот, это как раз были седьмая и одиннадцатая.

Несколько секунд Босх обдумывал его слова, но тут Локке позвал его из гостиной:

– Гарри!

– Сейчас иду! – крикнул он и добавил, обращаясь уже к Амадо: – Это интересно.

– Это означает, что второй парень, кто бы он ни был, более жестокий, чем Черч. Те две женщины пострадали больше всех.

И тогда в голову Босха пришла одна мысль. Нечто такое, чего он раньше не замечал в показаниях Амадо. А теперь заметил.

– Презервативы! – воскликнул он.

– А что с ними такое?

– Вы показали, что там была коробка на двенадцать штук, из них осталось только три.

– Верно! Девять были использованы. Вычеркните из списка жертвы номер семь и номер одиннадцать, и получится как раз девять. Все сходится, Гарри. Отлично, завтра утром я первым делом займусь именно этим. Дайте мне максимум три дня.

Когда разговор закончился, Босх подумал, что Амадо вряд ли сегодня заснет.

Когда Босх вернулся в гостиную, Локке вновь наполнил свой бокал, но опять не предложил гостю вина.

– Теперь я готов продолжать, – сказал Локке, когда Босх уселся напротив него.

– Давайте продолжим.

– Так вы говорите, что найденное на этой неделе тело в полной мере соответствовало всем тем особенностям преступления, которые приписываются Кукольнику?

– Да.

– За исключением способа обнаружения. Информация передана в частном порядке – в других случаях это был публичный вызов. Все это весьма интересно. Что еще?

– Ну, судя по представленным в суде доказательствам, мы можем снять с Черча обвинения в совершении одиннадцатого убийства. Один свидетель представил видеозапись…

– Какой свидетель?

– Друг Черча. Он принес с собой видео, на котором Черч заснят на вечеринке как раз в тот момент, когда была похищена одиннадцатая жертва. Видео кажется вполне убедительным.

Локке кивнул и вновь погрузился в молчание. «Ну, по крайней мере теперь он не закрывает глаза», – подумал Босх. Когда психолог принялся задумчиво потирать подбородок, детектив машинально последовал его примеру.

– Потом есть еще номер семь, – сказал Босх.

Он изложил Локке информацию, полученную от Черроне, когда тот узнал голос, услышанный им по телефону.

– Идентификация по голосу не может служить уликой, но скорее всего он говорит правду. Это связывает замурованную блондинку с нашей седьмой жертвой. А видеозапись устраняет связь Черча с одиннадцатой. Амадо из службы коронера – не знаю, помните ли вы его, – говорит, что номера семь и одиннадцать получили аналогичные ранения, которых, однако, нет у остальных.

– Другая вещь, о которой я только сейчас вспомнил, – это косметика. Помните, после смерти Черча в его квартире на Гиперионе нашли косметику? Она подходила девяти жертвам. Две жертвы, для которых не нашлось косметики, это…

– Седьмая и одиннадцатая.

– Именно. Таким образом, имеются многочисленные связи между двумя случаями – седьмым и одиннадцатым. Кроме того, есть косвенная связь с номером двенадцатым – жертвой, найденной на этой неделе, – которая основана на показаниях сутенера, узнавшего голос клиента. Эта связь становится более явной, если вы сравните образ жизни всех трех женщин. Все они снимались в порно, все работали по вызову.

– Я тоже усматриваю здесь закономерность, – согласился Локке.

– Ну вот видите! А если мы добавим сюда единственную, что осталась в живых, то она тоже снималась в порно и тоже работала по вызову.

– И она описала внешность нападавшего, которая не имела ничего общего с внешностью Черча.

– Точно! Вот почему я и думаю, что это не Черч. Я считаю, что эти три плюс оставшаяся в живых составляют группу жертв одного убийцы. Оставшиеся девять – группу жертв другого убийцы. Черча.

Локке встал и принялся расхаживать по комнате, задумчиво потирая подбородок.

– Что-нибудь еще?

Открыв одну из папок, Босх достал оттуда карту и сложенный листок бумаги, на котором недавно записал серию дат. Осторожно развернув карту, он разложил ее на столе и склонился над ней.

– Ну вот, смотрите. Давайте назовем девятку группой А, а тройку – группой Б. На карте я очертил места, где были найдены жертвы группы А. Видите: если исключить отсюда группу Б, получится четкая географическая зависимость. Жертвы группы Б были найдены в Малибу, Западном Голливуде, Восточном Голливуде, Южном Голливуде. Группа А концентрируется в Восточном Голливуде и Сильверлейке. – Босх провел пальцем по карте, показывая зону, в которой Черч оставлял трупы. – А вот здесь, почти в центре этой зоны, находится Гиперион-стрит – место, где Черч их убивал.

Выпрямившись, он уронил на карту сложенный листок бумаги.

– Здесь перечень дат по одиннадцати убийствам, первоначально приписанных Черчу. Как видите, вначале наблюдается определенный интервал – тридцать дней, тридцать два дня, тридцать восемь, тридцать один, тридцать один. Но потом вся схема летит к черту. Помните, как это нас тогда смущало?

– Да, помню.

– Мы получили двенадцать дней, затем шестнадцать, потом двадцать семь, тридцать и одиннадцать. Закономерность рассыпалась в прах. А теперь разделите даты группы А и группы Б!

Босх развернул листок, на котором были выведены две колонки цифр. Наклонившись над столом, чтобы было лучше видно, Локке принялся изучать эти цифры. На его лысой, испещренной веснушками голове Босх заметил тонкий шрам.

– Для группы А мы теперь имеем четкую закономерность, – продолжал Босх. – Вполне четкую. Тридцать дней, тридцать два, тридцать восемь, тридцать один, тридцать два, двадцать восемь, двадцать семь. Для группы Б мы имеем восемьдесят четыре дня, прошедших между двумя убийствами.

– Управление стрессом здесь получше.

– Что?

– Интервалы между воплощением фантазий в жизнь определяются накоплением стресса – об этом я говорил в своих показаниях. Чем лучше исполнитель преступления с ним справляется, тем дольше интервал между убийствами. Второй убийца лучше управляет стрессом. Или по крайней мере лучше управлял.

Глядя, как он мерит шагами комнату, Босх достал сигарету и закурил. Локке ничего на это не сказал.

– Что я хотел бы знать – возможно ли такое? – спросил Босх. – Я имею в виду, есть ли какой-то известный вам прецедент?

– Конечно, это возможно. Черное сердце никогда не бьется в одиночку. Чтобы найти этому подтверждение, не нужно далеко ходить. Вспомните «Душителей с Хиллсайда» – о них даже написана книга «Двое одинаковых». Оцените сходство методов «Ночного охотника» и «Душителя со Стрип», орудовавших в начале восьмидесятых. Короче говоря, мой ответ таков – да, это возможно.

– Я знаю об этих случаях, но тут нечто другое. Я работал над некоторыми из них и знаю, что тут все не совсем так. «Душители с Хиллсайда» работали вместе: они были двоюродными братьями. У двух других действительно было нечто общее, но были и большие различия. А здесь кто-то приходит и в точности копирует другого. Так точно, что мы этого не замечаем, и он спокойно уходит.

– То есть двое убийц работают независимо друг от друга, используя одну и ту же методику.

– Именно так.

– И снова я скажу, что тут нет ничего невозможного. Вот еще один пример – помните, в восьмидесятых был такой «Дорожный убийца», действовавший в округе Орандж и в Лос-Анджелесе?

Босх кивнул. По этим делам он не работал и мало о них знал.

– Ну, в один прекрасный день им сильно повезло, и они поймали одного ветерана войны во Вьетнаме по имени Уильям Бонин. Они связали его с несколькими эпизодами и решили, что он несет ответственность и за все остальное. Его отправили в камеру смертников, но убийства продолжались. Полиция продолжала расследование до тех пор, пока сотрудник дорожной полиции не обнаружил парня по имени Рэнди Крафт, который ехал по шоссе с трупом в машине. Крафт и Бонин не знали друг друга, но некоторое время втайне действовали под одним и тем же псевдонимом «Дорожный убийца». Оба убивали независимо друг от друга, но по ошибке их принимали за одного человека.