355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Матс Страндберг » Огонь » Текст книги (страница 27)
Огонь
  • Текст добавлен: 4 октября 2016, 23:37

Текст книги "Огонь"


Автор книги: Матс Страндберг


Соавторы: Сара Б. Элфгрен
сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

63

Ветер бьет Иде в лицо, свистит в ушах. Она зажмуривается. Наверно, именно так чувствует себя человек, когда его выкидывают из самолета на высоте десяти тысяч метров над землей.

Вдруг ветер стихает. Наступает мертвая тишина. Потом кто-то откашливается.

Ида осторожно открывает глаза. Она стоит уже по другую сторону круга. И видит напротив себя Мину. В ее теле она только что находилась.

Ида размыкает круг и оглядывает себя. Побывав в чужом теле три дня, она понимает, как хорошо вернуть свое собственное. Собственное… Нет слов, чтобы описать это ощущение. Да откуда им взяться? Такое может случиться только в ее несуразной жизни.

– Получилось, – говорит Мину, и в ее голосе звучит облегчение. – У всех все в порядке?

Девушки кивают. Ида смотрит на них в слабом свете карманного фонарика, лежащего на эстраде. Линнея достает из голенища пачку и закуривает сигарету. Ванесса поправляет волосы. Анна-Карин застегивает полупальто, надетое поверх черного костюма. Наверно, мечтает поскорее влезть в свой любимый тренировочный костюм.

Нет сомнений, что все вернулись в свои собственные тела.

Вы слышите меня?

Линнея вопросительно смотрит на Избранниц.

Вместо ответа Ванесса становится невидимой, потом снова появляется.

– Наши силы вернулись, – говорит она. – И пользоваться ими почему-то стало легче.

– Наши силы нам понадобятся, – говорит Мину. – Мы должны помочь Адриане.

Ида вспоминает, как стража уводила Адриану, которая тряслась так, что едва могла идти.

Ида и раньше не любила Совет, но теперь она их просто возненавидела. Мерзкий Александр, который мучил собственную сестру и убил бедного ворона. Мерзкий Виктор. Мерзкая старуха-судья.

Какое право этот суд имеет решать, Избранница Ида или нет?

– Но как? – спрашивает она. – Я не представляю, что мы можем сделать. К тому же они, наверно, ждут, что мы будем действовать.

– Неважно, что-нибудь придумаем, – сказала Анна-Карин. – Адриана пожертвовала собой ради нас.

– Я согласна, – сказала Линнея. – Надо что-то делать. У нас есть неделя. Но сейчас есть дело более срочное. Я думаю, что знаю, кому в ближайшее время угрожает смерть. – Линнея смотрит на Ванессу. – Вилле и Юнте.

Ванесса вздрогнула, как от пощечины.

– Зачем Хелене убивать их? – спросила Анна-Карин.

– Они продавали Элиасу наркотики, – еле слышно проговорила Ванесса.

– О’кей, – сказала Мину, – мы их предупредим. Но сначала обсудим все, что произошло за последние дни. Чтобы мы знали, что нас ждет, когда мы вернемся к обычной жизни.

– Дедушка рассказал мне свой сон, – вдруг произнесла Анна-Карин. – Ему снилась девушка, которая жила много сотен лет назад. Она задержалась на границе между миром живых и миром мертвых. Догадываетесь, кто это? Она сказала дедушке, что нам надо научиться доверять друг другу и мы не должны иметь друг от друга тайн. Тогда мы сможем бороться с тем, кого благословили демоны.

Анна-Карин говорит очень тихо, и Иде приходится наклониться вперед, чтобы что-нибудь расслышать.

– Может, именно для этого мы и менялись телами, – продолжает Анна-Карин. – Чтобы лучше узнать друг друга. Матильда еще тогда, в самый первый раз, когда приходила сюда, в Болотные копи, говорила, что это важно. Так что я думаю, мы действительно должны все рассказать друг другу.

Ида думает про минуты, которые провела с Густавом дома у Мину.

Она не хочет ни с кем делиться этими воспоминаниями.

Линнея поворачивается к Ванессе и коротко суммирует информацию:

– Тебе в пятницу пришла эсэмэска от Вилле. Он написал, что не может забыть ваш поцелуй.

Она говорит это язвительным тоном, Ванесса не отвечает, смотрит куда-то в сторону. Ида понимает: бывший парень Ванессы, наркоман Вилле, раньше гулял с Линнеей и та все еще в него влюблена.

– Ну мы с тобой были вместе почти сутки напролет, поэтому ты знаешь почти все, – сказала Мину Линнее, – за исключением того, что твой учитель рисования был не очень доволен моим творчеством.

– Кстати, про школу, я думаю, что учительницу физики вряд ли порадуют результаты контрольной, которую мы с Идой написали за Мину и Анну-Карин, – добавила Ванесса.

Мину в ужасе смотрит на нее.

– Я даже вопросы не поняла, – призналась Ида.

Теперь настала очередь Ванессы рассказать Анне-Карин о том, что случилось в ее жизни. Иде сделалось плохо от одного только рассказа о Мие Ниеминен. Теперь понятно, почему Анна-Карин такая.

Начиная рассказывать Иде про то, что случилось, Анна-Карин очень волнуется.

– Ты почти все знаешь, – говорит она. – Но сегодня ночью звонила Юлия…

Она смущенно замолкает и отворачивается.

– И?.. – спрашивает Ида.

– Ну, в общем, она и Эрик… Они, типа… Ну, ты понимаешь… Я не знаю, что на самом деле было между ними, но они…

– Очень рада за них! – прервала ее Ида.

– Мне очень жаль…

– Один другого стоит. Ты думаешь, я расстроена?

Но на самом деле Ида расстроена. Черт с ним, с Эриком. Но Юлия… Как Юлия могла так с ней поступить?

Больше всего на свете Ида хочет сейчас оказаться рядом с Троем.

– Твоя очередь, Ида! – говорит Мину.

Ида неохотно рассказывает. Старательно избегая упоминания Густава. Но в конце концов приходится рассказать и о нем.

– Я помирила тебя с Густавом, – говорит она. – Но мне было бы легче, если бы ты заранее сказала, из-за чего вы поссорились.

– Я не думала, что это важно, – объяснила Мину. – Мы с ним долго не общались.

– Ну теперь вы опять общаетесь. Он понял, что «ПЭ» – это дрянь, но собирается остаться там, чтобы собрать про них побольше информации для твоего отца.

– Этого нельзя делать! Это опасно! – воскликнула Мину.

«Все ясно, она влюблена в Густава», – думает Ида.

– Думаешь, я не пыталась его отговорить? Но ты же знаешь, какой он упрямый, – говорит она вслух и быстро добавляет: – А потом мы немного поговорили обо мне. Это не я начала, но мне пришлось немножко себя защитить.

– От кого? – не поняла Мину.

– Густав, похоже, думает, что я совсем дура. И мне пришлось ему объяснить, что я не такая плохая, как многие думают. Ну и я слегка расчувствовалась. Так что не удивляйся, если Густав теперь будет про тебя думать, что ты очень эмоциональный человек.

– Что ты сделала? – Мину испуганно смотрит на Иду.

– Ничего особенного… Ну поплакала немного… И он, типа, меня утешил. Вот и все.

Над танцплощадкой повисла напряженная тишина.

– Что еще? – спросила Ида. – Что такое?

– Ида, мы знаем, почему ты заговорила про себя с Густавом, – сказала Линнея.

Ида нащупывает серебряное сердечко, радуясь, что оно опять под рукой.

– Мы ведь сейчас говорим откровенно… – продолжала Линнея. – Помнишь, как ты выпила сыворотку правды?

– Конечно, помню, – ответила Ида, наматывая цепочку так сильно на палец, что пальцу сделалось больно.

– Но ты не помнишь, что ты тогда говорила, – сказала Анна-Карин.

– Нет, и что?

– Ты сказала, что влюблена в Густава, – вставила Ванесса. – Уже очень давно.

Ида вспомнила осеннее барбекю у них дома. Слова Фелисии, после которых она чувствовала себя раздетой и выставленной на посмешище. Сейчас было так же. Только еще хуже. Кажется, будто она целый год ходила раздетой и не знала об этом.

– Почему вы ничего мне не сказали? – спросила Ида. – Вы смеялись надо мной за моей спиной?

– Извини, – сказала Мину. – Мне очень жаль.

Остальные промычали что-то утвердительное.

– Зачем мне ваши извинения! – воскликнула Ида.

Странно, что она еще жива. Хотя ее тайна перестала быть тайной. Ну и пусть. Она знает, что в конце концов они с Густавом будут вместе.

– Кто-нибудь хочет что-то добавить? – спросила Мину.

Ида смотрит на свои сапоги. У нее осталась еще одна тайна. Обещание Книги. Про то, что она будет освобождена от своих магических сил после того, как вместе с другими Избранницами предотвратит апокалипсис. И что, когда она выполнит свой долг, они с Густавом будут вместе.

Но она обещала Книге хранить эту информацию в тайне. Обещание, данное Книге, пожалуй, важнее, чем какой-то сон дедушки Анны-Карин.

– Нам надо ехать, – говорит Ванесса и поворачивается к Линнее: – Я займусь Вилле, а ты – Юнте.

– Что мы им скажем? – спрашивает Линнея.

– Скажем как есть: что они в опасности.

– Вам не надо ехать одним, – говорит Мину.

– Я могу помочь, – предлагает Анна-Карин.

Линнея кивает:

– Поезжай со мной. Если мы убедим Юнте, то Вилле уговаривать не придется. Он всегда делает, как велит Юнте.

Ида вздыхает про себя. Зачем надо предлагать себя в помощники? Это не ее проблемы.

Хотя не все так однозначно. Ида стала Идой, но она с трудом узнавала себя. С ней что-то случилось. Она впервые почувствовала себя частью Круга.

Конечно, радости от этих изменений она не испытывала. Но примирилась со своей судьбой. Это ее жизнь. По крайней мере, до тех пор, пока они не спасут мир.

– Давай я поеду с тобой, – говорит она Ванессе. – При необходимости могу стрельнуть электричеством. А заодно подвезу на маминой машине.

Ванесса удивленно смотрит на Иду.

– А я поговорю с Густавом, – подводит итог Мину. – Узнаю, что нового ему удалось узнать про «ПЭ» за выходные. Покажу ему амулет, может, он его узнает. Хотя, в первую очередь, надо бы показать кулон Моне, вдруг она скажет, что продала его Хелене и Кристеру.

– «Хрустальный грот» работает завтра с двенадцати, – говорит Ванесса.

– Хорошо.

– Что ты думаешь рассказать Густаву? – спрашивает Анна-Карин.

– Как можно меньше. Но попробую уговорить его выйти из «ПЭ».

– Надеюсь, у тебя это получится лучше, чем у меня, – вздыхает Ида.

64

Дом Юнте виднелся сквозь голые деревья. На нижнем этаже светились несколько окон. Линнея попыталась разглядеть, есть ли кто-то в доме. Она несколько раз звонила, но никто не ответил.

Сколько раз она приходила сюда ночью? Сколько раз ненавидела себя, уходя отсюда утром? В этом доме она совершила самые большие ошибки в своей жизни.

Линнея остановилась в тени под деревьями. Прислушалась, но услышала только шаги Анны-Карин.

Линнея зажмурилась, радуясь, что снова получила свои магические способности. Ванесса права. Пользоваться ими стало легче. Легче вызывать эти силы, легче управлять ими.

Сначала она прочитала только мысли Анны-Карин, которая вспоминала про то, как была здесь зимой, когда сад был засыпан снегом, как Яри поцеловал ее при всех, как Линнея и Ванесса оттеснили ее в угол и стали уговаривать… Тут в голове Анны-Карин промелькнуло воспоминание о том, как она лежала с Яри в кровати, и ей стало так стыдно, что Линнея поспешила переключиться с нее на обитателей дома.

– Постарайся ни о чем не думать, – шепнула она Анне-Карин, и та, конечно же, сразу начала старательно думать о том, что ей нельзя ни о чем думать.

Линнея сконцентрировалась. Закрылась от Анны-Карин и направила все свои силы на дом. Ей удалось поймать чьи-то мысли, они были несвязными, наслаивались друг на друга, неслись куда-то, пронизанные страхом.

…как мне что мне как такое получилось вдруг подумают что это я кому мне может позвонить бабушке надо скорее отсюда что мне…

Линнея не может понять, кто это и сколько в доме человек.

– Там кто-то есть, и там что-то случилось, – обращается Линнея к Анне-Карин. – Если понадобится, включишь свою магию?

Анна-Карин кивает.

Линнея идет через сад. Мокрая глинистая земля чавкает под ее ботинками.

Девушки подходят к дому, и Линнея видит, что наружная дверь приоткрыта. Девушка берется за холодную ручку и открывает дверь. Проскальзывает в прихожую. Анна-Карин – за ней.

Мысли несутся галопом, мечутся в истерике, их поток нескончаем.

…Я обещаю исправиться… обещаю никогда больше никаких наркотиков… не буду врать… не буду пить, если это закончится… я обещаю… я обещаю… если это закончится… я начну новую жизнь, не буду делать ничего плохого… господи, я буду делать так, как ты велишь… если только ты спасешь меня… если сделаешь так, будто ничего не было…

Непонятно, откуда идут эти мысли. Линнея отключает магию и прислушивается.

Девушки входят в кухню. В мойке полно грязной посуды. Тарелка с объедками стоит на деревянном столе, прожженном сигаретами и выщербленном во многих местах.

Линнея смотрит на закрытую дверь в чулан, старые занавески свисают до самого пола. За ними может кто-то прятаться.

Они идут дальше, в сторону гостиной, Линнея заглядывает в приоткрытую дверь.

Комната не изменилась с тех пор, как Линнея была здесь. Новый только телевизор.

Линнея смотрит на ворсистый рыже-коричневый ковер и вспоминает, как однажды в седьмом классе она была здесь на вечеринке. Они с Элиасом тогда выпили пополам коктейль, намешанный из разных алкогольных напитков, и этот ковер показался им самым мягким на свете. Они катались по нему, хохотали до слез, лапали друг друга и от этого еще больше хохотали. Оливия все это время сидела на диване и курила. Докурив сигарету до самого фильтра, она повернулась к сидящему рядом Лаки и начала заигрывать с ним, словно хотела что-то доказать Линнее и Элиасу. А они только смеялись, глядя на нее.

На верхнем этаже раздался грохот, который заставил Линнею и Анну-Карин вздрогнуть.

Линнея услышала страх Анны-Карин, и это укрепило ее мужество. Кто-то должен проявить характер. Она потащила Анну-Карин к лестнице, прислушалась, глядя в черноту, начинающуюся там, где кончались ступеньки.

Мысли шли оттуда. Кто-то был там, наверху.

Линнея встала на первую ступеньку, доски скрипнули под ее тяжестью.

…Они вернулись, чтобы забрать меня… они вернулись… надо бежать… надо спрятаться…

Мысли этого человека убедили Линнею, что он не опасен. Но она не была уверена, что в доме нет других людей. Которые, зная о магической силе Линнеи, скрывают от нее свои мысли.

Обменявшись с Анной-Карин быстрым взглядом, Линнея пошла наверх. Коридор тонул в темноте. Только из комнаты Юнте просачивалась тонкая полоска света. Линнея подошла к двери, толкнула ее рукой, дверь медленно открылась.

В комнате чувствовалось присутствие магии. Как запах, который сохраняется в воздухе, как эхо, отлетающее от стен.

Лампа над кроватью Юнте была включена. На тумбочке лежали мобильный и раскрытая книжка. На кровати в беспорядке валялись подушки, скомканное постельное белье, покрывало. И что-то еще.

Линнея медленно приблизилась. Увидела голую руку, высовывающуюся из-под покрывала.

Попыталась уловить мысли. Обрывки снов. Но она уже и так знала, что человек не спит. На кровати лежит лишь тело. И все-таки нужно проверить.

Линнея берется за покрывало и осторожно отодвигает его, открывая лицо и верхнюю часть тела Юнте. Его глаза чуть прикрыты, как будто он еще не проснулся. Рука прижата к груди.

Дрожащей рукой Линнея дотрагивается до шеи Юнте. Пульса нет. Но тело еще теплое. Линнея закрывает Юнте глаза. Раньше она не понимала, зачем так делают.

Она смотрит на него. Она уже давно не видела его без бейсболки. Волосы стали совсем редкими. Когда-то Линнея сказала Юнте, что если он стесняется своей лысины, пусть лучше сбреет все наголо, вместо того чтобы круглый год днем и ночью ходить в этой дурацкой бейсболке.

– Линнея! – шепчет Анна-Карин. Линнея оборачивается. Анна-Карин стоит возле двери с испуганным видом и показывает пальцем в коридор.

Линнея подходит к ней, прислушивается и наконец слышит сдавленные всхлипывания из комнаты напротив.

Она пересекает коридор, подходит к двери, открывает ее и стоит, вглядываясь в темноту. Слышит, что человек в комнате затаил дыхание. Линнея шарит рукой по стене и находит выключатель.

Лаки, сжавшись, сидит на старом матрасе, словно пытается сделаться незаметным.

…Не убивайте меня… не убивайте меня… не убивайте меня… не убивайте меня…

Линнея закрывается от его мыслей. Лаки близок к помешательству, и Линнея боится, как бы и у нее за компанию не поехала крыша.

– Лаки, – говорит она.

Он не реагирует.

– Лукас? Это Линнея. – Она осторожно приближается к нему.

Лаки заскулил и закрыл голову руками, словно защищаясь от удара.

– Успокойся, – говорит Линнея. – Все хорошо. Все очень хорошо. Это я.

Она протягивает руку, чтобы погладить его, но в последний момент останавливается. Он слишком напуган. Неизвестно, как он отреагирует на прикосновение.

Линнея смотрит на Анну-Карин, которая стоит, прижав руки ко рту.

– Можешь сделать так, чтобы он заговорил? – спрашивает Линнея.

Анна-Карин кивает.

* * *

Сев на корточки перед Лаки, Анна-Карин пытается сосредоточиться. Мертвое тело Юнте напугало ее, но смотреть на человека, раздавленного страхом, пожалуй, еще хуже.

«Он испуган больше, чем я», – напоминает она себе.

– Лаки, это я, Анна-Карин, ты помнишь меня?

Лаки еще больше сжимается.

Анна-Карин уже давно использовала магию только на занятиях с Избранницами. Выпускать наружу свою силу страшно. Вдруг она опять кому-нибудь навредит? До сих пор ничего хорошего из этого не получалось.

«Я теперь стала другим человеком», – напомнила себе Анна-Карин.

Она сделала глубокий вдох. Отпустила на волю магическую силу. Совсем чуть-чуть. И сразу почувствовала себя уверенно, легко и свободно.

– Лаки, смотри на меня.

Она не приказывает, а просит, так ласково, как только может.

Лаки поднимает голову и внимательно смотрит Анне-Карин в глаза.

– Мы не причиним тебе вреда, – говорит она. – Тебе не нужно ничего бояться.

Он благодарно кивает. Слегка распрямляет спину. Теперь становится видна надпись на его футболке: «Гордость Энгельсфорса».

– Расскажи, что здесь случилось.

Лаки открывает рот, закрывает, открывает снова.

– Я был… в подвале, – говорит он. – Я был в подвале. И услышал шаги на лестнице.

– Ты знаешь, кто это был?

– Нет. Я слышал, как Юнте кричал наверху. Сначала он злился. Я слышал, как он с кем-то ругался. Он редко на кого-то злится, но уж если злится, то злится… Потом я услышал другие голоса. И начал мандражировать, думал, это копы. А потом он начал просить прощения. Прямо просить… Он говорил: простите, простите… А потом я услышал…

Лаки замолчал. Его сознание ускользало от Анны-Карин в темноту забвения, туда, где он может не думать о случившемся. Девушка чуть-чуть усилила действие магии:

– Не бойся. Все хорошо. Все уже позади. Расскажи, что ты услышал.

– Раздалось шипение. Как когда кладешь мясо на сковородку, – прошептал Лаки. – Лампы замигали. А Юнте закричал. От боли. Он кричал все громче и громче: «Не надо, не надо, не надо!» И я… я побежал ему на помощь… А потом испугался. Спрятался… Юнте умер… а я ему ничем не помог…

– Ты ничем не мог ему помочь, – сказала Анна-Карин, положив руку Лукасу на плечо. – Что ты можешь сказать про голоса? Сколько их было? Ты кого-нибудь узнал?

– Не знаю. Нет.

– Скажи ему, пусть позвонит 112, – попросила Линнея.

– Нет, – сказал Лаки.

– У тебя есть мобильный? – ласково спросила Анна-Карин.

Лаки кивнул.

– Как только мы отсюда уйдем, ты позвонишь в полицию, хорошо?

– Но у Юнте травка… Он бы никогда… Я не могу звонить копам…

Анна-Карин еще чуть-чуть увеличила силу воздействия:

– Ты позвонишь в полицию и забудешь, что мы здесь были, хорошо?

– Хорошо, – сказал Лаки и достал из кармана мобильный.

– Я не могу оставаться здесь, – вдруг сказала Линнея и выбежала из комнаты.

Анна-Карин бросила последний взгляд на Лаки, который в эту минуту подносил к уху мобильный, и выбежала следом за Линнеей.

Она нашла Линнею в кустах, ее тошнило.

– Ты как? – спросила Анна-Карин.

Линнея сплюнула и вытерла рукавом рот.

– Мы должны предупредить Ванессу, – сказала она.

65

Юнте умер. Юнте умер. Юнте умер.

Ванесса повторяет это снова и снова, но все равно не может осознать происшедшего. Мозг отказывается понимать.

Возможно, сейчас Хелена и Кристер едут к Вилле. А может, они уже у него.

Дорога в Риддархюттан петляет через темный еловый лес. Фары выхватывают неровности асфальта перед капотом машины. Рефлекторы на обочине белеют на черном фоне деревьев.

Юнте умер. Юнте умер. Юнте умер.

Ванесса поворачивается к Иде, которая, вжавшись спиной в спинку кресла, крепко держит обеими руками руль, как образцовый ученик школы вождения.

– Можешь немножко побыстрее?

– Мы вряд ли поможем твоему бывшему парню, если разобьемся, – говорит Ида.

Ванесса снова берет мобильный и пытается дозвониться до Вилле. Ей отвечает автоответчик.

– Почему мы не подумали об этом в субботу? Мы бы предупредили их.

– Мы почти доехали, – говорит Ида. – Вот.

Ванесса смотрит туда, куда указывает Ида, и видит на обочине указатель: белыми буквами на синем фоне написано: «Риддархюттан».

– Ида, пожалуйста, – просит Ванесса.

Ида не отвечает, но жмет педаль газа.

Они находят узкую гравийную дорогу, ведущую к дому Элин, и сворачивают на нее. Нижние ветки деревьев задевают стекла. Что-то жесткое царапает днище машины.

– Господи, как тут можно жить? – восклицает Ида.

Они едут дальше, и Ванесса пытается читать номера домов, полускрытых за деревьями. Впечатление такое, будто лес готовится проглотить дома.

Вот и дом номер шестнадцать.

– Стой! – кричит Ванесса. Ида резко тормозит, Ванесса, не удержавшись, улетает вперед.

– Блин, как ты меня напугала! – говорит Ида.

Ванесса распахивает дверь машины и по выложенной каменными плитками дорожке несется к дому. Возле входа на стене горит фонарь. Едва подойдя к дверям, Ванесса нажимает кнопку звонка. В доме громко начинает играть мелодия «К Элизе»[19]19
  «К Элизе» (нем. Für Elise) – знаменитая фортепианная пьеса Людвига ван Бетховена.


[Закрыть]
, Ванесса продолжает жать на кнопку.

Ида встает за ее спиной.

– Что ты скажешь, если откроет его девушка? – спрашивает она.

Ванесса не отвечает. Она даже не знает, как объяснить свое появление Вилле.

Они договорились с Линнеей по возможности не упоминать то, что случилось с Юнте. Реакцию Вилле предугадать невозможно. Главное сейчас – сделать так, чтобы он максимально быстро уехал из города.

В глубине дома раздаются шаги. Ванесса убирает руку со звонка. Последние ноты мелодии затихают. Замок щелкает, дверь открывается.

«Хоть бы это был он, – думает Ванесса. – Хоть бы это был он».

На пороге стоит Вилле и в изумлении смотрит на Ванессу.

– Ты? – спрашивает он. – Ты чего трезвонишь?

Он смотрит на нее, потом на Иду.

– Подожди здесь, – говорит Ванесса и мимо Вилле протискивается в прихожую.

Она не может удержаться. Бросается ему на шею. Он обнимает ее и прижимает к себе. Его тело горячее, живое. Она так боялась, что опоздает и больше никогда не увидит его в живых.

– Нельзя приходить без предупреждения, – мягко говорит Вилле. – Элин сейчас у матери, но ведь она могла быть дома.

Ванесса освобождается из его объятий.

– Я должна тебе кое-что рассказать. Это полный бред, но ты должен мне поверить.

Он тревожно смотрит на нее:

– В чем дело?

– Объясню по дороге. Сейчас ты должен уехать со мной.

– О чем ты говоришь?

– Пожалуйста, поехали!

– Что происходит?

– За тобой охотятся, – сказала она. – Хотят отомстить за смерть Элиаса Мальмгрена. Ты должен поехать со мной.

– Я не имел никакого отношения к Элиасу, – возмутился Вилле.

– Ты продавал ему наркотики.

– С каких пор тебя волнует, кому я продавал наркотики?

– Сейчас речь не обо мне. – Ванесса была в отчаянии, ей хотелось схватить Вилле и потрясти его хорошенько. – Те, кто охотится за тобой, считают, что ты виноват в его самоубийстве.

– Это шутка? Чего ты от меня хочешь?

– Я хочу спасти твою жизнь, идиот! – кричит Ванесса. – Уезжай отсюда сию же минуту! Езжай к дяде в Стокгольм, в Таиланд, куда угодно, только уезжай отсюда!

– Ах вот в чем дело! – говорит Вилле. – Ты хочешь, чтобы я оставил Элин!

Он не понимает. Она должна заставить его понять.

– Юнте умер!

Глаза Вилле широко раскрываются.

– Линнея только что была у него. Хотела его предупредить. Но опоздала.

– Ну ты ври, да не завирайся, – тихо говорит Вилле.

– Позвони Лаки! Не веришь мне, звони Лаки.

– Уходи!

Она достает свой телефон, набирает номер Лаки и протягивает телефон Вилле:

– Я не уйду, пока ты с ним не поговоришь.

Вилле неохотно берет мобильный и прижимает его к уху.

«Пожалуйста, ответь, пожалуйста!» – думает Ванесса.

Лаки отвечает, даже издали Ванессе слышен его истерический голос. Злость исчезает с лица Вилле, сменяясь страхом.

Тут в дом вваливается Ида. Вилле опускает руку с мобильником.

– Они здесь, – шепчет Ида. Лампы начинают мигать и гаснут.

По всему дому выключаются электроприборы, дом погружается в темноту.

Ванесса чувствует магию. Пока она где-то в саду, но понемногу приближается к ним.

Как надоело прятаться. Ванесса готова прямо здесь схватиться с Кристером и Хеленой. Но рядом стоит Вилле.

– Заводи машину, – шепчет она Иде, и та исчезает на улице.

Где-то в темноте дома раздается металлический скрежет, как будто открывается дверь.

Ванесса хватает за руку Вилле. Ей никогда прежде не приходилось делать невидимым никого, кроме себя. Но сейчас магия свободно подчиняется ей и пронизывает их обоих. Делает их невидимыми и неслышными. Ванесса надеется, что Вилле не успел понять, что произошло.

– Пойдем, – говорит она и, судорожно сжимая руку Вилле, выводит его в темноту сада.

Главное – не отпустить его руку. А то его увидят.

Ванесса и Вилле наугад бегут к машине, спотыкаясь и налетая друг на друга.

Они запрыгивают в машину, и Ванесса отключает магию.

– Поехали! – кричит она.

Ида вдавливает педаль в пол. Машина срывается с места и несется по гравийной дороге. Ванесса оглядывается и бросает последний взгляд на дом.

Лампы мигают, электричество включилось. В свете уличных фонарей Ванесса видит возле дома две фигуры.

Хелена и Кристер.

* * *

Мину идет к Густаву. Холодный ветер с канала гуляет по полю, ерошит ее волосы. А в голове снова долбят дятлы.

Мину только что получила сообщение от Ванессы. Уже четыре трупа. И чуть не стало пять.

«Могли ли мы спасти остальных? – думает Мину. – Могли ли раньше догадаться, что связывает этих людей?»

Через неделю должны казнить Адриану. Еще одна смерть, которую нужно предотвратить. А как это сделать, пока не известно. Мину попыталась в парке вступить в контакт с покровителями, но безуспешно.

Окружающий мир давит на них, не дает передышки.

Вот и дом Густава. Как давно Мину здесь не была! Только сейчас она поняла, как скучала без Густава.

И очень жалела, что ее самой не было, когда Густав приходил мириться. Впечатление такое, будто она пропустила важную серию в фильме про собственную жизнь.

Она звонит в дверь, Густав открывает.

– Привет, – говорит он.

– Привет.

Мину заходит в дом, снимает куртку, ботинки.

Густав обнимает ее и не выпускает чуть дольше, чем обычно. Или ей это только показалось?

– Это Мину? – кричит Лаге Оландер из гостиной.

– Поздоровайся с папой, – шепчет Густав. – Он все время про тебя спрашивает.

Мину улыбается, заходит в гостиную, обменивается несколькими фразами с Лаге, потом идет за Густавом в его комнату.

– Я очень обрадовался твоему звонку, – говорит Густав, усаживаясь на кровать. – Я беспокоился.

– Из-за чего? – спросила Мину, прикрывая дверь.

– В «ПЭ» очень много говорили про тебя и твоих друзей. Конечно, больше всего про Линнею и Иду, но про тебя тоже. Они ненавидят твоего отца за его статьи. И заодно ненавидят тебя. И Ванессу, и Анну-Карин, потому что они с тобой дружат.

Мину ставит рюкзак на пол и садится рядом с Густавом. На стене комнаты все так же висит фотография Густава и Ребекки. Как давно Ребекка пыталась убедить Избранниц, что им нужно держаться вместе, лучше узнать друг друга, стать Кругом.

Теперь она могла бы ими гордиться.

– Завтра вам лучше не ходить в школу, – говорит Густав. – Я почти уверен: Робин и Эрик что-то затевают.

– Но мы не можем прятаться дома, – возразила Мину. – Да и что они могут сделать в школе?

– Ты, наверно, думаешь, я паникер?

– Нет, я так не думаю.

– Обещай хотя бы подумать над тем, что я сказал, – попросил Густав.

Мину кивнула.

– Так о чем ты хотела поговорить?

Мину открыла карман рюкзака и достала подвеску. И сразу почувствовала остатки сильной магии, которой был заряжен этот амулет. Кончики пальцев стало слегка покалывать.

– Ты такую где-нибудь видел? – спросила она.

Густав бросил взгляд на подвеску, встал с кровати и подошел к письменному столу. Обратно он вернулся с черной коробочкой, которую протянул Мину:

– Открывай!

Мину осторожно приподняла крышку. На черной подушечке из искусственного бархата лежал точно такой же кулон.

– Я получил его вчера, после того как меня приняли в члены «ПЭ». Рикард предложил мне войти в круг доверенных лиц.

Мину трогает подвеску. Пока она не чувствует никакой магии, но, возможно, амулет каким-то образом можно активировать.

Она закрывает коробочку.

– Это входной билет на Праздник Весны в школе, – объясняет Густав.

– Все члены «ПЭ» получили такие подвески?

– Только те, кто учится в гимназии. И учителя. Большинству членов «ПЭ» кулоны раздавали на прошлой неделе. А Рикард носит его уже с лета.

Мину оцепенела.

– Рикард?

– Да, я видел у него этот кулон на тренировках.

Рикард первым заговорил о «ПЭ». Рикард, который до прошлого года ничем не выделялся, вдруг стал лидером. «Наверно, им управляют, как Дианой», – подумала Мину.

– Такой кулон раньше носил только Рикард? – спросила Мину.

– Я больше ни у кого не видел.

– А теперь их получили все? Все, кто будет завтра на Празднике Весны?

– Да. Почему тебя так интересует этот кулон?

Если бы она могла ему рассказать!

– А что на этом празднике будут делать? – вместо ответа спрашивает она.

– Просто тусовка. Шведский стол и танцы. Награждение лучшего молодого члена «ПЭ». Празднование дня весеннего равноденствия и «начала светлого времени».

Все это звучит вполне невинно, и Мину не знает, как предупредить Густава об опасности. Она и сама не знает, откуда грозит опасность.

– Густав, не ходи туда, – просит она.

– Я не могу. Иначе меня не примут в круг посвященных. И я не получу доступа к важной информации.

– Они опаснее, чем ты думаешь!

Ну почему она не может сказать Густаву то, что ему так важно знать.

– Вот именно поэтому я не могу стоять в стороне и смотреть на происходящее. Ты сама сказала, что не хочешь прятаться.

Мину видит, что переубедить его не удастся.

– Обещай мне, по крайней мере, что не наденешь этот кулон, – говорит она.

Он удивленно смотрит на нее:

– Ладно, если это для тебя так принципиально…

Оба замолкают. Неожиданно для себя Мину понимает, что сидит очень близко к Густаву. Чувствует тепло его тела. Их руки лежат на покрывале совсем рядом, почти соприкасаются.

И вдруг безо всякого предупреждения Густав берет Мину за руку.

По телу Мину разливается хорошо знакомое чувство. Ладоням становится щекотно, а руки слабеют и не слушаются. Щеки Мину пылают, она боится поднять на Густава глаза. Наверно, ее рука кажется ему вялой, как липкая мертвая медуза. Но он ее не отпускает. Долго-долго. Она мечтает, чтобы это побыстрее закончилось. Она хочет, чтобы это никогда не заканчивалось.

Мину отнимает руку. Пытается разобраться в своих чувствах. Пугается своих мыслей. И отгоняет их.

– Мне надо домой, – говорит она.

– Извини, если я…

– Нет, – прерывает она его объяснения. – Это не так. То есть я не поэтому… Я просто… Просто мне надо идти.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю