355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Матильда Старр » Академия мертвых душ. Книга 2 (СИ) » Текст книги (страница 9)
Академия мертвых душ. Книга 2 (СИ)
  • Текст добавлен: 7 августа 2021, 13:31

Текст книги "Академия мертвых душ. Книга 2 (СИ)"


Автор книги: Матильда Старр



сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 21

Я шла в столовую в приподнятом настроении. Впереди, среди спешащей по коридору толпы, мелькнул знакомый силуэт.

– Кассия! – решительно окликнула я, прибавляя шаг.

Она обернулась и вопросительно приподняла бровь. Непохоже было, что она рада меня видеть. Но я просто обязана спросить!

– То предсказание помнишь? Когда ты смешала карты… Ты увидела там что-то плохое?

– Я не хочу это обсуждать, – сказала она холодно.

Вот же зараза! Ведь знает что-то обо мне, но не говорит!

И всё же я не отступала.

– Помнишь, ты говорила про мужчину? – упрямо продолжила я. – Ну, влиятельного, сильного и беспощадного. Он действительно появился…

– Как и было предсказано, – пожала плечами Кассия.

Её совершенно не удивляло, что предсказание сбылось. Наверное, так и должно было быть.

– Но теперь он же для меня не опасен? В конце концов, я вышла замуж, – задала я наводящий вопрос.

Я с надеждой смотрела на Кассию. Мне, как и всем клиентам гадалок, хотелось услышать, что всё будет хорошо и ничего страшного не случится.

Но она усмехнулась:

– Вышла замуж? Смешно.

Смешно?! Все по-разному реагировали на нашу с магистром Рониуром скоропалительную женитьбу, но уж точно никому не приходило в голову над этим смеяться. Магистр вообще не тот человек, над которым хочется смеяться.

– Почему смешно?

– Потому что даже я вижу: ты ещё невинна, как в свой день рождения. Тут и карты разбрасывать не надо.

Мои щёки вспыхнули румянцем, и несколько секунд я стояла, глотая воздух, не в силах ничего ответить. Разве такое можно увидеть?

– Так что твой брак недействителен, – спокойно сказала Кассия.

– Что значит недействителен?

– За консультациями по вопросам законов обращайся на факультет справедливости, – отрезала она.

И, не говоря более ничего, развернулась и пошла по коридору.

Трудно было не догадаться, что разговор окончен.

Наш брак может быть недействителен? По телу растекался леденящий холод. Призрак короля, тянущего ко мне свои руки, снова возник в голове.

Разумеется, я не пошла консультироваться к кому-то с факультета справедливости. Во-первых, единственная, кого я там знала – это Бернадетт, а уж с ней обсуждать вопрос моего замужества точно не хотелось. Да и вообще ни с кем не хотелось. Всё должно было оставаться в тайне.

Так что я направилась в библиотеку.

– Мне нужен трактат по семейному праву.

– Какой именно? – уточнила Баба Яга. – Их больше сотни.

– Ну… тот, в котором говорится о заключении брака, когда он считается действительным, когда нет… Вот такое.

Она буравила меня долгим взглядом, и мне стало нехорошо. Не сомневаюсь: новость о нашей женитьбе докатилась и до библиотеки. Баба Яга подтвердила мои опасения:

– Может, следовало полистать этот трактат до того, как выходить замуж?

До сих пор мне казалось, что ей нет никакого дела до студентов: хватайте книги и уходите, не мешайте работать – вот и всё её внимание.

– Лучше поздно, чем никогда, – буркнула я.

А старуха библиотекарша сделала то, чего я от неё не ожидала: поднялась с места, сама направилась к стеллажам и через какое-то время вернулась, протягивая мне толстенный том.

– Вот, – сказала она.

– Спасибо, – я схватила том и как можно быстрее выскочила за дверь.

Что вообще я знаю о библиотекарше? Может она не хуже Кассии видит, что мой брак – чистая фикция. Да и не брак вовсе.

Я влетела в «семейное гнездышко», закрылась в своей комнате и стала отчаянно листать страницы. Нужная нашлась почти сразу же.

«Официальный брак должен быть скреплён актом любви между супругами. Если таковое не произошло – брак считается недействительным и должен быть расторгнут. Оный акт любви необязательно должен быть совершён незамедлительно. Однако не позднее месяца со дня бракосочетания. В особых случаях, таких, как немощь одного из супругов, срок может быть продлён, но не более чем на два месяца».

Я начала прикидывать: когда же совершилось это бракосочетание? Месяца точно ещё не прошло, две недели назад, с хвостиком.

Я сидела над страницей трактата и понятия не имела, что мне делать со всей этой информацией. Значит, пройдёт совсем немного времени, наш брак станет недействительным, и притязания короля возобновятся.

Негромко стукнула дверь: магистр Рониур вернулся с занятий.

Я выбралась из своей комнаты, хотя в последнее время старалась этого не делать. В руках у меня был увесистый том, раскрытый на нужной странице. Я подошла к письменному столу и тяжело опустила на него книгу.

– Вот, полюбуйтесь, – сказала я.

Он быстро пробежал глазами текст.

– Я не знакома с местными законами. Но вы-то, вы-то были в курсе!

Я злилась и даже не пыталась этого скрыть. И то, что магистр Рониур сохранял своё обычное ледяное спокойствие, злило ещё больше.

– Не думаю, что это могло бы как-то помешать, – сказал он совершенно ровным тоном. – Вряд ли кто-то узнает…

– Уже знает! – перебила я. – О том, что наш брак – не более чем глупая шутка, мне сообщила Кассия. Студентка с факультета ясности. А она ещё даже не настоящая прорицательница.

Кажется, впервые за всё время нашего знакомства я увидела выражение растерянности на лице Рониура. Похоже, он и правда не ожидал такого поворота.

– Неужели при королевском дворе, – сердито продолжила я, – не найдётся ни одной прорицательницы? Да и вообще… – я отвернулась. – Может, на факультете ясности только и разговоров о том, какие мы идиоты.

– И… что же делать?

А вот этого вопроса я никак не ожидала. Успела привыкнуть к тому, что магистр Рониур всегда знает, что делать. И хотя ответ у меня был, буквально крутился на языке, я понимала, что произнести его вслух не смогу.

От самой мысли «следует исполнить свой супружеский долг» я покраснела до корней волос. Откуда вообще она появилась у меня в голове именно в такой формулировке? Впрочем, другие формулировки, которые полезли в голову следом, были ничуть не лучше.

– У нас есть ещё пара недель, чтобы что-нибудь придумать. – смущённо пробормотала я.

И со всех ног рванула в свою комнату. Но добежать не успела. Магистр Рониур поймал меня за плечи в двух шагах от двери и развернул к себе. От неожиданности я покачнулась, едва не уткнувшись носом в небрежно расстегнутый ворот, вдохнула его теплый дурманящий запах… И отшатнулась, пытаясь придать лицу осмысленное выражение.

– Что ещё? – севшим голосом спросила я и отвела взгляд.

Его ладони были горячими. Магистр молчал, и с каждой секундой это молчание становилось все невыносимее. И стоять рядом тоже становилось все невыносимее. Не хватало еще, чтобы он заметил, что со мной творится.

Я подняла голову и со всей решительностью, на которую сейчас была способна, уставилась прямо в серые внимательные глаза, что смотрели на меня с напряженным ожиданием…

Чего он ждет? Чтобы именно я озвучила то, что в этой комнате уже давно ясно каждой табуретке? Ну что ж, озвучу! Я сглотнула и храбро выпалила:

– Чтобы наш брак считался действительным, нам нужно сделать его действительным!

Щеки полыхнули огнем, во рту пересохло. Глаза магистра странно блеснули, но лицо оставалось невозмутимым. Он по-прежнему молчал, не выпуская меня из рук. И я, хоть убей, не понимала, что сейчас происходит и о чём он думает.

Разговаривать с магистром Рониуром о таких вещах было, мягко говоря, неловко. В любом случае было бы неловко, а уж когда он чуть ли не сжимает меня в объятиях – и вовсе невозможно. Я пошевелила плечами в надежде выбраться из захвата. Не тут-то было.

– Отпустите меня, – в смятении пробормотала я. – Нам необязательно делать это прямо сейчас.

– Согласен. Необязательно.

Вместо облегчения почему-то нахлынуло разочарование с привкусом горечи. Он согласен… Ему вовсе не хочется… спешить.

Ну хоть заговорил! А то я уж думала, что он совсем потерял дар речи от моей наглости.

– Но не думаю, что нужно ждать, – сказал вдруг он.

Горячие ладони медленно скользнули по спине, на мгновение замерли на талии и притянули ближе, прижав к теплому твердому мужскому телу.

Жаркая волна прокатилась по коже, внутри сладко екнуло. Я зажмурилась, зачарованно прислушиваясь к своим ощущениям, не в силах поверить, что это происходит на самом деле. Все случится сегодня, сейчас…

Сердце бешено застучало.

Он не торопился, словно давая время привыкнуть к себе – как будто мне нужно было привыкать! Одной рукой крепко обнял меня за талию, другой обхватил мою ладонь. Невинные прикосновения, однако ноги стали ватными, а в голове зашумело, словно я залпом выпила целый бокал вина.

Выпустив ладонь, его пальцы заскользили вверх от запястья к плечу. Проехались по линии выреза сзади, едва задевая кожу, зарылись в тяжелые пряди на затылке и слегка за них потянули.

Я покорно запрокинула голову, обмирая от предвкушения поцелуя… Но его не было. Лишь теплое дыхание скользило по щекам и шее, сводя с ума.

Почему же он медлит?!

Я распахнула глаза и наткнулась на потемневший взгляд магистра, пристальный, жадный, мужской. И сразу ушли сомнения, страхи и даже стыд.

Я обвила шею Рониура руками и, встав на цыпочки, потянулась к его губам. Глаза магистра полыхнули жаром, словно мой неумелый порыв враз растопил всю его невозмутимость и сдержанность. Его руки стальным капканом сомкнулись за моей спиной, вжимая меня в его тело, и горячие губы накрыли мой рот.

Это было безумие. Жаркое, сладкое, упоительное безумие, в тысячу более прекрасное, чем снилось. Словно огненный вихрь налетел, закружил, потащил за собой, вихрь из его рук, губ, ласк, поцелуев, то страстных и жадных, неистовых, почти грубых, то немыслимо нежных, дразнящих.

Мысли тонули в умопомрачительных ощущениях, в горячем желании, остром, почти нестерпимом.

Но что-то царапало, плавая по краю сознания, что-то не давало покоя. Я с усилием оторвалась от губ магистра Рониура и с недоумением огляделась. Куда делся кабинет? Как мы сюда попали? Это же моя спальня?

– Нет! Нельзя тут, – хрипло пробормотала я. Почему нельзя, сообразить не получалось. Зацелованные губы горели, в странно пустой голове крутилось что-то про медведя и любовные утехи. – Пойдем к вам.

Рониур молча кивнул, глядя на меня совершенно пьяными глазами, и вновь завладел моими губами.

Каким-то образом нам удалось перебраться в его спальню, растеряв по пути всю мою одежду. Сильные руки подхватили меня, опустили на кровать. Холод простыни обжег обнаженную кожу, я приподнялась на локтях, жадно глядя, как раздевается магистр Рониур. Никакая сила на свете не заставила бы меня сейчас отвести глаза. Вид гибкого совершенного тела, смуглого, полного скрытой силы, завораживал, доводил возбуждение до немыслимого, почти болезненного, будил внутри томительный ненасытный голод, утолить который мог только он, этот мужчина.

Кровать прогнулась, и мир исчез, растаял в черноте бесстыдной жаркой ночи.

Его руки везде, и там, где никому нельзя, ему можно. От умелых сильных пальцев по телу расходились горячие волны, губы распухли от поцелуев. Неистовое желание выгибало тело в попытке стать еще ближе, ближе… Оно выжигало разум, изгоняло страх и неуверенность в будущем – о, боже, какое будущее, если сейчас, в этот миг он рядом, и в его глазах дикая мужская страсть, разбуженная мною, мною! Наливался сладким жаром низ живота, внутри все дрожало и покалывало, и мало было уже рук и губ, и хотелось больше, сильнее, полнее, и сил не было терпеть…

– Пожалуйста…

Лунный свет, прохлада простыни под спиной, и наконец желанная тяжесть мужского тела, изгиб в изгиб, кожа к коже, осторожное движение там, внутри меня… Как в том сне, только в миллион раз острее, ярче, упоительнее.

– Юлия? – хриплый шепот, рассыпавшийся льдинками по позвоночнику.

– Да… – то ли всхлип, то ли стон.

Резкий рывок, короткая вспышка боли, вскрик, пойманный его губами. Я замерла, зачарованно прислушиваясь к ощущениям. Неведомым ранее, ошеломляюще прекрасным…

Жар его дыхания на шее, дрожь его напряженных сильных мышц, разгоряченная, чуть влажная кожа, плотно прижатая к моей…

Блаженная наполненность внутри, правильная, необходимая… Выбивающая слезы нежности к этому мужчине, еле сдерживающему страсть, желание двигаться резче, быстрее… И возбуждение, ставшее почти нестерпимым.

– Да… – сглотнула я, и растеряв слова, нетерпеливо шевельнула бедрами.

Он хрипло выдохнул и…

И не стало больше двух тел, переплетенных на огромной раскачивающейся кровати. Было одно на двоих тело, одно на двоих дыхание, одно на двоих громадное сердце, что бухало в немыслимом темпе, гнало общую кровь по общим венам. Воздух словно раскалился, окрасился огненными всполохами.

Мы поднимались выше и выше, быстрее, быстрее, и нечем стало дышать, и незачем…

Мир взорвался, я выгнулась дугой, и обмякла, погружаясь в ослепительное блаженство, немыслимое наслаждение…

Тело было легким и сытым, я медленно выплывала из сладкой неги.

Дежавю.

Голова моя лежала на плече магистра Рониура, рука совершенно по-хозяйски обнимала его торс.

Нет, не совсем дежавю. Убегать я сейчас не собиралась.

– Как ты? – раздался хриплый голос.

Как я? Что ни скажи, будет блеклым и невнятным. Для моего «как я» просто не существовало слов. То, что я только что пережила, было настолько острым и ярким, что удивительно, как я не потеряла сознание.

– Лучше всех…

Я вдохнула запах своего мужчины, блаженно зажмурилась и коснулась губами кожи. Она была горячей, влажной и немного соленой.

Сильные руки крепко обняли, потянули на себя и все это сладкое безумие началось заново.

Уснули мы далеко за полночь.

Глава 22

Я проснулась совершенно счастливой. В спальне магистра Рониура, в его кровати.

Только вот самого магистра в ней не было, а из-за двери раздавалось тихое звяканье посуды. Значит, он занимался нашим завтраком. Я тихонько вздохнула. Всё-таки хотелось проснуться рядом с ним, уткнуться носом в ложбинку на шее, вдохнуть его запах, а ещё не помешал бы поцелуй – полусонный, долгий и нежный.

Но, кажется, кое-кто не привык разлёживаться в постели.

Я выбралась из-под одеяла. Моя одежда аккуратной стопкой лежала на стуле. Но запаковываться в форменное платье не хотелось. Я без спроса залезла в шкаф и достала рубашку, умылась, покрутилась перед зеркалом, пришла к выводу, что выгляжу потрясающе, и вышла из спальни.

Завтрак был уже на столе, а магистр разливал чай по кружкам. И тут мне стало не по себе. Что, если сейчас он скажет: «Наш брак подтверждён, теперь всё в порядке» и продолжит разговаривать со мной так же прохладно и отстранённо, как и раньше?

От одной этой мысли сердце упало.

– Доброе утро, – прошептала я еле слышно.

– Согласен, – кивнул магистр Рониур, аккуратно ставя чайник. – Утро и правда доброе.

А в следующий миг молниеносным движением притянул меня к себе и поцеловал тем самым долгим и нежным утренним поцелуем, о котором я недавно мечтала.

Его руки прижимали меня все сильнее, а поцелуй становился все глубже и жарче, плавно перетекая из утреннего в вечерний, и, кажется, вот-вот грозил стать ночным. Кружилась голова, коленки подкашивались, только и оставалось держаться за него, крепко обнимая обеими руками, чтобы не упасть…

– Завтракаем очень быстро, – хрипло сказал он, неохотно оторвавшись от моих губ, и усадил меня в кресло. Я молчала, пытаясь прийти в себя… – Мы с третьим курсом на весь день выезжаем на полигон, так что выйти нужно пораньше.

Мы действительно быстро позавтракали. Конечно, мы и раньше ели вдвоем, но сегодня…

Сегодня было совсем иначе, словно минувшая ночь смыла мутную пленку обыденности, и мир взорвался красками, звуками и ощущениями – яркими, сильными, острыми. Никогда еще я не чувствовала себя настолько живой…

Упоительный аромат свежезаваренного чая, аппетитные запахи, пойманный теплый взгляд серых глаз…

Как же это, оказывается, здорово – сидеть утром за одним столом, изредка перебрасываясь фразами, подливать друг другу чай, словно невзначай касаться руками. И обмирать от восторга и сладкого чувства предопределенности, когда точно знаешь, что после длинного дня с его заботами и делами обязательно наступит один на двоих неторопливый вечер, за ним придет ночь, темная, жаркая, тоже одна на двоих. А впереди ждет целая вереница дней, до краев наполненных счастьем.

Поцеловав меня на прощание, Рониур ушёл.

До выхода на занятия оставалась уйма времени, так что я налила себе ещё чаю и долго сидела, попивая его маленькими глотками. В памяти одно за другим всплывали мгновения минувшей ночи – потрясающей, невероятной ночи, – отчего щеки горели, а губы сами собой растягивались в блаженной улыбке.

Наконец я поставила чашку, отнесла остатки завтрака вечно голодному Рыжику, отправила грязную посуду на кухню и пошла собираться.

Быстро побросав в сумку учебники и конспекты, я поискала глазами перо. Его нигде не было: ни в ящиках стола, ни в сумке, ни даже на полу под столом. Ну и куда оно подевалось? Я вспомнила, как притащила тяжеленный том по семейному праву на стол Рониура. Может, и перо заодно захватила, машинально?

Я с надеждой вернулась в кабинет. Книга по-прежнему лежала на столе, открытая на той самой странице. Я подняла её и разочарованно вздохнула. Пусто.

Может, оно закатилось куда-то под бумаги? Я сдвинула в сторону пачку исписанных листов и… застыла, не в силах ни пошевелиться, ни отвести взгляд.

На столе магистра лежал портрет рыжеволосой девушки. Высокие скулы, пухлые губы, вздернутый носик, дерзкий взгляд ярко-синих глаз и милые ямочки на щеках. Красивая, очень красивая.

Ощущение непоправимой беды оглушило, навалилось на плечи, мешая дышать. Ноги подкосились, я опустилась в кресло и прикрыла глаза, чтобы хоть несколько мгновений не видеть смеющееся лицо в обрамлении огненных прядей. Тщетно. Оно прочно врезалось в память.

Я ни секунды не сомневалась, что знаю, кто это. Покойная жена магистра Рониура. Эрмилина говорила, что он вдовец.

Я невидящим взглядом уставилась на портрет. В груди болело остро и резко, в голове навязчиво крутились мысли, разрывая на части мое глупое сердце…

Магистр Рониур хранит этот портрет не в каком-нибудь дальнем ящике, а на столе – там, где всегда может его видеть. Он до сих пор любит свою жену.

А то, что у нас…

А что, собственно, у нас?

Он женился на мне фиктивно и даже не попытался сблизиться. По крайней мере, до тех пор, пока я сама не явилась, потрясая книгой о семейном праве. Да ведь я его вынудила!

И сегодняшняя ночь лишь для меня была чем-то особенным, волшебным, упоительно-прекрасным, когда сливаются воедино не только тела, но и души. А для него…

Для него это просто страсть. Все мужчины так устроены – даже магистры. Для того чтобы заняться сексом, им вовсе не нужна какая-то там неземная любовь.

«Но наш утренний поцелуй…» – Я отчаянно цеплялась за малейшую возможность найти хоть один довод в пользу того, что нужна Рониуру.

А что поцелуй? В конце концов, он знал, что это был мой первый раз. И просто не повёл себя как последняя скотина. Утренний поцелуй входит в обязательную программу даже самых случайных из всех случайных связей. Если бы всё это случилось при каких-то других обстоятельствах, он, может, вообще исчез бы и никогда не позвонил мне больше.

Но мы женаты, и исчезнуть ему проблематично.

Я представила себе дни и недели, которые мы проводим бок о бок, не в силах никуда деться друг от друга… И магистра Рониура, который из благородства изображает любящего мужа. И совместные ночи, когда он держит меня в объятиях, а сам в это время невольно вспоминает ту, другую, по-настоящему желанную…

Нет! Чем так, лучше никак!

Я сжалась, обхватив голову руками. Думать об этом было невыносимо. И находиться здесь, где каждая безделушка напоминает о нем, тоже было невыносимо.

Сидеть в аудитории, вслушиваться в объяснения, выполнять задания? Еще хуже.

Мне нужно побыть одной. Там, где меня никто не найдет. Перевести дух, привыкнуть к обрушившемуся на меня кошмару, чтобы хоть как-то жить дальше.

Я быстро метнулась в спальню, натянула на себя форму и выскочила за дверь. Спустилась по лестнице, вышла из академии и быстро зашагала к студенческим домикам, из которых во время истории с похищениями всех переселили в замок.

Раньше в студенческом городке кипела жизнь, теперь же здесь было безлюдно и тихо, как на кладбище. Ни смеха, ни отдаленных голосов, ни шагов по многочисленным тропинкам и дорожкам. Лишь шелестели листья, равнодушно синело небо над головой, словно склепы стояли покинутые хозяевами дома и беспомощно взирали пустыми глазницами окон.

Я свернула к своему бывшему дому, поднялась на крыльцо, открыла дверь и шагнула внутрь. Когда мы только переехали в замок, мне было любопытно, что стало с домиками после того, как все их внутренности перетащили в Академию. Ну вот, ответ найден. Ничего. Голые стены, пыль, пустота, и тоскливая безнадежность, присущая всем брошенным домам.

Находиться в комнате, где не осталось и намека на то, что я тут когда-то жила, было тяжело. Я вышла на улицу и опустилась на скамейку. Лучше не стало. В глубине души по-прежнему ныло и кровоточило, сердце разрывалось от боли и безысходности. И хуже всего было то, что я отчетливо понимала: это навсегда.

– Ну и что теперь делать? – горько прошептала я.

«Вернуться домой!» – отчетливо прозвучало в голове.

И я уцепилась за эту мысль, как утопающий за соломинку.

Домой, к маме, сестренке. К друзьям и знакомым. Туда, где меня любят. Где я кому-то нужна…

Но как я вернусь в свой мир? Проникнуть в потаённые мысли декана Хорвирета мне так и не удалось, да и не в потаённые тоже. Сколько я ни гипнотизировала его взглядом на занятиях, ничего не получалось. То ли мой ментальный дар после тюремного всплеска затаился и не показывался наружу, то ли декан и вправду думал исключительно о том, о чём говорил: о теории поля.

Ну и как я могу хоть что-то выяснить?

«Ты знаешь», – снова пронеслось в голове.

А ведь я и вправду знала! Во всяком случае, могла бы попробовать. Тот самый способ, который мне подсказал жуткий незнакомец.

Незнакомец…

Сразу стало зябко: то ли ветер подул, то ли одна мысль об этом чудовище вызывала ужас. Скорее, последнее.

Но ведь медведь говорил, что ничего тёмного в том ритуале нет? И всё равно не хотелось пользоваться подсказками мага. Всё внутри сопротивлялось, и я чувствовала, что ничего хорошего из этого не выйдет.

«А из чего выйдет? – снова начала я спор с самой собой. – Вряд ли здесь меня вообще ждёт хоть что-нибудь хорошее».

Я решительно приблизила большой палец к безымянному, зажмурилась и тихо прошептала: «Хорвирет».

Голова закружилась, и я бы упала, если бы уже не сидела на скамейке. Замелькали невнятные чужие мысли, перед мысленным взором возникла картина, которую я видела не собственными глазами, а глазами декана.

Красивая женщина в кружевном пеньюаре лежала на подушках.

Я присмотрелась и ахнула! Это же магистр Алия! Нет, не может быть… Они что, любовники? Но ведь Хорвирет женат, и считается, что его жена…

Чёрт! Я бы хлопнула себя рукой по лбу, если бы могла двигаться. Ну конечно! Его суровая супруга, которую все боятся, – это ведь и есть магистр Алия! Похоже, я была единственной во всей академии, кто не смог сложить два и два.

– Ложимся спать, дорогая, – раздался трубныйголос Хорвирета. – Завтра ещё один невыносимый день и невыносимое занятие у первого курса.

– Что, всё так плохо? – магистр Алия приподняла бровь.

– Ужасно! Они ничего, ну просто ничего не соображают.

– Может, поэтому артефакты порталов начинают преподавать только на третьем курсе? – усмехнулась она.

– Да, – согласился с ней Хорвирет.

– Тогда объясни мне, какого чёрта тебе приспичило поставить этот предмет в программу первого курса?

Калейдоскопом закружились обрывки чужих мыслей, шумные, быстрые, едва уловимые. Я поняла, что Хорвирет пытается найти хоть какие-то аргументы, и не находит. Стало немного жутковато. Потом все стихло, и приливной волной накатила чужая растерянность.

– Не знаю, – глухо сказал он.

– Может быть, тут дело в какой-нибудь студентке? Которую тебе очень хочется обучать лично? – в глазах магистра Алии мелькнул нехороший блеск.

На месте Хорвирета я бежала бы уже сломя голову оттуда, пока не настиг супружеский гнев.

– А знаешь, ты права! – сказал он, и голос его звучал непривычно твёрдо. Я бы даже сказала, что в нём явно слышалась злость. – Думаю, дело в одной студентке.

Боже, что он несёт? Она же его придушит! Вот прямо сейчас, шёлковым поясом от пеньюара, а потом скажет, что так и было…

В этот момент меня вышвырнуло из мыслей Хорвирета, и я обнаружила, что снова сижу на скамейке, а кто-то хлещет меня по щекам.

– Юлия, ты в порядке?

Зрение – моё, нормальное – возвращалось, и я увидела перед собой встревоженное лицо магистра Рониура.

А в следующее мгновение его рука снова легонько хлопнула меня по щеке.

– Буду в порядке, – ответила я, – как только вы перестанете меня бить.

В серых глазах, что внимательно смотрели на меня, на миг мелькнуло смущение.

– Ты была без сознания, – тихо сказал магистр Рониур. – Что случилось?

От мягкости, звучавшей в чуть хрипловатом голосе, горло свело спазмом, привычно заныло в груди.

Черт!

Лучше бы он оказался сволочью, а эта его забота только делала ещё хуже.

– Уснула, наверное, – я отвела взгляд.

Объясняться не хотелось, ничего не хотелось. И меньше всего хотелось находиться сейчас рядом с моим мужем – фиктивным, не фиктивным, уже сам чёрт не разберёт.

– Что ты тут делаешь? – спросил он.

– А вы?

– Тебя не было на занятиях, вообще нигде не было. Я тебя искал.

Только сейчас я заметила, что уже стемнело. Ничего себе! Это сколько же я просидела в отключке? По моим внутренним часам разговор декана Хорвирета с супругой занял буквально несколько минут, а всё остальное время – где я была?

Я зябко поёжилась. Ведь знала же: советы тёмного мага, или кто он там, до добра не доведут. А главное, зря старалась. Ничего не выяснила, кроме того, что Алия – жена Хорвирета. Но без этого знания я бы как-нибудь обошлась.

– Пойдём домой, – магистр Рониур ласково провел по плечу и выпрямился.

Домой… Это слово резануло наотмашь. Вряд ли я могла по праву называть апартаменты магистра своим домом. Я там не хозяйка. Бродяжка, подобранная из жалости и благородства.

Я кивнула, быстро встала, сделав вид, что не заметила протянутую мне руку, и зашагала по тропинке. Магистр Рониур нагнал меня и молча пошел рядом.

Когда лестница преподавательской башни осталась позади, он открыл дверь и первым шагнул внутрь. Я скользнула следом.

И тут же дверь за спиной захлопнулась, и по обе стороны от моего лица в нее уперлись сильные мужские руки.

– Юлия… – хрипло выдохнул магистр, склоняясь надо мной.

На какое-то мгновение я замерла, зачарованно глядя, как приближаются его горячие жадные губы, и – о боже – мне до потери дыхания, до озноба хотелось снова ощутить их жар на своих губах… Хотелось обнять, прижаться и снова окунуться в сладкое безумие, снова почувствовать себя желанной и… потрясающе живой!

Может, стоит смириться с тем, что нельзя же получить сразу все? С тем, что я всегда буду второй и никогда не стану первой, и единственной не стану, и тень рыжеволосой девушки всегда будет стоять между нами?

Готова ли я к столь горькой плате за право быть рядом с тем, кого люблю?

Нет. Не готова. Быть заменой любимой женщине – жалкая участь, я себе такой не хотела.

– Простите, магистр Рониур, я очень устала. Я пойду к себе, – пробормотала я, поднырнув под его руку.

Его пальцы скользнули по моему плечу, крепко обхватили запястье. Он долго смотрел на меня странным напряженным взглядом, словно искал ответ на какой-то вопрос и не находил.

Наверное, честнее было бы рассказать о том, что случайно увидела портрет, о том, что всё понимаю, но участвовать в этом не хочу. Но я не произнесла ни звука, хотя на этот раз никто не сковывал мою речь.

Глаза магистра стали абсолютно непроницаемыми.

– Конечно, иди, – бесстрастно сказал он и выпустил мою руку.

Почему-то его спокойствие больно задело. Я развернулась и скрылась в своей спальне, аккуратно притворив дверь.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю