Текст книги "Чужой ребенок"

Автор книги: Маша Трауб

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

На улице ее никогда не принимали за маму. За старшую сестру. У них и вправду была не очень большая разница в возрасте. Они могли бы стать друзьями. Через несколько лет. Он мог бы обсуждать с ней своих девушек. Сказать ей то, что не смог бы сказать папе или маме. Потому что они – родители, а она – подруга. И она бы ему что-нибудь посоветовала. Не как родительница, а как подруга. Так бывает. Лариса знала, что так бывает. Но, видимо, у других. Не у нее.

У Инны появился постоянный мужчина, и Илья опять перешел в режим субботы-воскресенья.

– А мама с кем живет? – спросила как-то у него Лариса.

– С шофером, – брезгливо ответил Илья.

Шофер поселился в квартире Инны, и ее звонки Игорю стали редкими и короткими. Как правило, все сводилось к одному вопросу: «Когда придет домой Илья?» – и просьбе: «Пусть позвонит, когда будет выезжать».

Лариса опять завела с Игорем разговор о ребенке.

– Нет, не сейчас, – сказал он.

– А когда?

– Не сейчас. Не знаю.

– Почему?

– Потому что родится ребенок, мы разведемся, и он окажется в положении Ильи. Ты этого хочешь?

– А почему ты решил, что мы разведемся?

– Но мы же даже не женаты.

– Ты понял, что я имею в виду.

Расписались они еще через четыре года.

– Давай поженимся? – предложила Лариса.

– Чего вдруг? – удивился Игорь.

– Не вдруг.

– Тебе это так надо?

– Да, надо.

– Зачем, можешь мне объяснить?

– А ты можешь мне объяснить, почему ты не хочешь?

– Потому что считаю это никому не нужной формальностью.

– Эта формальность нужна мне.

– Ладно, – согласился Игорь, – только давай обойдемся без мишуры.

– Хорошо.

Игорь сообщил Ивану с Леной, что «Лариса ведет его в загс». Лена предложила заехать к ним на чай. Как раз Ника собиралась «подскочить».

– Давай я хоть маму позову, – попросила Лариса.

– Зови, если тебе это так важно, – согласился Игорь.

– Мама, мы не будем праздновать, – предупредила Лариса, – просто чаю попьем.

Она и сама была рада, что все так – тихо, спокойно.

Лена действительно выставила на стол чайные чашки, тортик «Ленинградский». Игорь купил по дороге бутылку вина.

Зазвонил телефон. Лена держала телефонную трубку в руках и ответила сразу.

– Это Инна, передает поздравления, – сказала она Игорю.

– А мама не приезжала? – спросила Лариса у Лены.

– Нет еще. А что, должна приехать? Игорь мне ничего не сказал, – ответила та.

Лариса зашла в комнату и выдохнула – на диванчике сидела Антонина Матвеевна и дремала. На столике стояла рюмка с водкой, на тарелке лежало порезанное дольками яблочко.

– Антонина Матвеевна, здравствуйте.

– Я думала, ты умнее, – ответила тетка.

– В каком смысле?

– Деточка, на какой ляд тебе сдалась эта семейка?

– Ну…

– Вот тебе и ну. Вроде не дура. Я же тебя предупреждала.

– Мы уже давно вместе живем. Ничего не изменится. Просто формальность.

– Тем более – зачем?

Лариса не удержалась и улыбнулась.

– Не знаю. Но я рада.

В дверь позвонили. Лена пошла открывать. Приехала Наталья Ивановна. С двумя пакетами. Стояла, тяжело прислонившись к косяку, не выпуская пакеты из рук.

– Господи, мама, – выдохнула Лариса и потянулась, чтобы помочь.

– Не надо, я сама. Ты же все-таки невеста. Твой праздник, – сказала Наталья Ивановна.

– Здравствуйте, – поздоровалась Лена. – Что там у вас такое?

– Да так, ничего особенного. Я дома наготовила, тут только майонезиком заправить.

– Мы же договорились, что только чай, – сказала Лариса и тут же заметила, что мама обиделась. Еще она заметила, что мама в выходном платье. Даже в салон сходила – причесалась.

– У нас и майонеза нет, – сказала Лена.

– У меня все с собой, – сказала Наталья Ивановна. Лариса видела, как мама подобралась, и решила с обидой подождать.

Наталью Ивановну провели на кухню. Лариса поплелась за матерью. Она стояла у окна и смотрела, как мама выдавливает майонез в салат.

– Ну что вы, ей-богу, – зашла на кухню Лена с тарелкой для салата, – хватит возиться, пойдемте хоть выпьем за здоровье молодых.

Лена сказала «молодых» таким тоном, что Наталья Ивановна перестала мешать салат.

– Ну, пойдемте выпьем, – опять сдержалась она и устало вытерла майонезной рукой лоб.

Все сели. Лариса рядом с Игорем. Наталья Ивановна притулилась с краю. Разлили вино.

– Ладно, – подняла бокал Лена на правах близкой родственницы, – хорошее дело браком не назовут, как говорится… Для нас это большая неожиданность… Мы думали, Игорь никогда не женится… Даже на Инне не женился, когда Илюшка родился… Но…

Лариса смотрела на неразрезанный, стоящий посередине стола, сиротский торт «Ленинградский» и хотела, чтобы это все закончилось. Прямо сейчас. Ника с новым бойфрендом шушукались и передавали друг другу тарелки с салатами, приволоченными Натальей Ивановной. Игорь смотрел на Лену. Наталья Ивановна смотрела то на дочь, то на свои салаты, которых ей было жалко.

Вино быстро кончилось. Бойфренд Ники сбегал в супермаркет под домом. Салаты тоже кончились. Наталья Ивановна буквально вырвала тарелку из рук Ники и положила ложку Ларисе. Лариса есть не хотела. Игорь сидел мрачный и молчал.

– Мам, а больше ничего поесть нет? – спросила Ника у Лены.

– Сейчас я бутерброды сделаю, – сказала Лена и ушла на кухню.

Наталья Ивановна пошла следом. Лариса тоже потянулась за мамой. Антонина Матвеевна дремала.

Лена взяла батон и со стоном стала резать.

– Давайте я пирожков быстро сготовлю? – предложила Наталья Ивановна.

– Ой, да не надо. Чего возиться-то? Надоела эта готовка.

– Да я сама. Быстренько, – не сдавалась Наталья Ивановна.

– Ничего нет для начинки.

– Варенье или джем есть?

– Варенье есть.

Наталья Ивановна встала лепить пирожки.

Этот процесс Ларису всегда завораживал. Надо было проснуться рано-рано. Мама занимала собой всю кухню, которая становилась белой-белой. Ларисе в детстве нравилось смотреть, как мама постукивает по ситу, просеивая муку, и хлопает в ладоши, чтобы насмешить дочь. Мука разлеталась и превращалась в снег, только мелкий и мягкий. Мама разрешала Ларисе окунуть ладошки в теплую кучку: раз – и руки становились тоже белыми. Как в перчатках.

Со стола убиралось все – сахарница, чайник… Весь стол занимало тесто. Живое и вкусное. Лариса отщипывала кусочек, а потом еще один и еще один, когда мама не видела. Мама раскатывала тесто и брала старую чашку, из которой никто никогда не пил чай. Пирожковая чашка. Мама вырезала чашкой круги. Вырезала и отшвыривала на другой конец стола. Ошметки были похожи на гирлянду. Лариса их собирала и превращала в шарик. Пирожки лепили сидя. На середину стола водружалась большая тарелка с начинкой и двумя маленькими ложечками – маминой и Ларисиной. У мамы пирожки получались ровненькие, с красивым завитком. Она их выкладывала ровными рядками. Сначала на стол насыпала муку, как постель застилала. У Ларисы рядок был кривенький и короткий. А мамин занимал полстола.

У пирожков даже была специальная, особенная прихватка. Большая и смешная – в красных маках. Сожженная на большом пальце. И вкусно пахнущая.

Лариса хватала пирожок и откусывала. Обжигалась начинкой. Выплевывала откусанный кусок на ладошку и дула. Опять откусывала и снова обжигалась.

– А где мои пирожки? – спрашивала она у мамы.

– Вот смотри, какие красивые получились.

Ларисины пирожки пеклись на отдельном противне. Они и вправду почти нисколечко не отличались от маминых. Лариса же не знала, что мама их тихонько подщипывает и подравнивает.

Здесь, на чужой кухне, Наталья Ивановна отчистила от груды посуды угол стола. Лариса видела, что мама хочет протереть стол, но не знает, какую тряпку можно взять.

– Вы идите, я сама, – сказала Наталья Ивановна Лене.

– Хорошо, – обрадовалась та.

Лариса видела, что маме жарко, она волнуется, переживает. Она устало вытирала согнутой кистью, чистой от муки, щеку.

– Мам, ты чего? Все же хорошо, – подошла к ней Лариса.

Наталья Ивановна присела на стул и расплакалась.

– Мам, ну перестань, а то я тоже сейчас плакать начну.

– Сердце болит, – сказана Наталья Ивановна, – уже и таблетку с утра выпила. Колет и колет.

– Ну что ты с пирожками этими затеялась? Кому это надо?

– Небось не ела ничего, – сказала, вытирая слезы, Наталья Ивановна, – хоть пирожка поешь. Ты же любишь…

– Ладно, мам. Поем, не волнуйся. Давай я тебе помогу?

– Нет, иди, иди, – замахала руками Наталья Ивановна, и мука засеребрилась в воздухе. – А что, у Игоря сейчас на работе проблемы?

– С чего ты взяла?

– Ну ладно, нет платья, машины, но в ресторан бы могли сходить.

– Мам, он вообще не хотел отмечать.

– А ты хотела?

– Ну какая разница?

На кухню в этот момент зашла Ника. Племянница была заметно пьяна.

– Ну что, тетя, – обратилась она к Ларисе, – поздравляю. Ты же мне теперь тетка? Молодец, терпеливая. Я бы так не смогла. У Игоря баб много было, чего он вдруг на тебе решил жениться? И тебе – не пойму – зачем это надо? Хотя нет, понимаю. Я тоже замуж иногда хочу. Но редко и недолго.

– Деточка, помолчала бы лучше. Кофейку вон попей, – сказала Наталья Ивановна.

– Я вам не деточка, – сказала племянница.

– Ты мне в дочери годишься…

– А что это тут у вас? Пирожки? Здорово. Ларис, а чего вы в ресторан нас не позвали? Надоело уже дома все отмечать. Чё, денег нет?

– Ник, не твое дело, – сказала Лариса.

Наталья Ивановна достала пирожки из духовки.

– Ой, пирожочки, – обрадовалась Ника. Она взяла тарелку и стала накладывать с противня. – Я возьму побольше, а то мой голодный.

– Положи на место, – сказала Наталья Ивановна, – ты разрешения спросила?

– А вам что, жалко? Вы же их для нас делали, – обиделась Ника.

– Пирожков мне жалко. Я для дочери делала, а не для тебя.

– Не очень-то и хотелось! – Ника швырнула тарелку с пирожками на стол перед Натальей Ивановной. То есть не швырнула. Просто неудачно поставила.

– Ах ты, хамка… – вспыхнула Наталья Ивановна.

– Мам, она не специально, – пыталась успокоить мать Лариса, – не видишь, что ли, она пьяная.

– Я не пьяная, – сказала Ника, – подавитесь своими пирожками.

– Все, я пошла, – сказала Наталья Ивановна, – живи как знаешь. Игорю своему скажи, чтобы не звонил, не приезжал. Никогда у него ничего не попрошу. Даже подыхать буду – не обращусь.

– Мама, при чем тут Игорь?

– При том. Разве ж так можно? Разве это дело? Разве это по-людски? То жил с тобой столько лет – не тужил. Только о себе думал. Думаю, ну хоть поженятся, как положено. И вот на тебе. Свадьба называется. Жрать в доме нечего. И тебя я не пойму. Ты для них кто? Никто. А у меня хоть раз поинтересовалась? Что я думаю? Нет. Ни разу. А мне ведь ножом по сердцу, как ты живешь. Посмотри на себя. Вся серая ходишь.

– Мама… – Лариса заплакала.

– Что – мама? – сказала Наталья Ивановна. – На вот, поешь пирожков, пока горячие. Что останется, с собой забери. На завтра. Разогреешь на сковородке. Этим не оставляй. Сожрут и не подавятся. Что-то сердце болит… Успокойся. Еще успеешь наплакаться. Ладно, я пошла.

– Мама, что я неправильно сделала?

– Сердце болит…

Наталья Ивановна стала тяжело спускаться по лестнице.

Лариса закрыла дверь. Да, пирожки надо забрать. И уезжать отсюда. Хватит, напраздновались. Она пошла на кухню, взяла пакет и стала складывать. Перетянула узлом и пошла в комнату – выпить водки на дорожку.

– Что у тебя там? – спросила, очнувшись от дремоты, Антонина Матвеевна.

– Пирожки, – ответила Лариса, – мамины.

– Дашь один? Что потеряла? Если водку, то бутылка у меня. – Антонина Матвеевна, оказывается, поставила бутылку под ноги.

Они сидели с теткой на диване, пили водку и закусывали пирожками. Молча. Игорь, Иван, Лена и Ника по очереди заходили в комнату и с недоумением смотрели на пьяную Ларису и тетку, которые разложили на диване пирожки и наливали водку откуда-то из-под стола. Никто не рисковал что-то сказать.

– Дура ты, Лариска, – сказала Антонина Матвеевна, с удовольствием жуя пирожок.

– Дура, – весело согласилась Лариса.

– Что-то устала я, – сказала тетка, – думаю, пора мне… того.

– Чего – того? – испугалась Лариса.

– Помирать пора. Знаешь, как хочу? Лечь, уснуть и не проснуться. Быстро. Только бы не болеть, не в больницу.

– Да что вы говорите? Вы же еще вон как держитесь…

– Держусь. Но надоело… Ты не поверишь, как надоело. Каждое утро заставляю себя встать, одеться. Гуляю по часам по дорожке. Триста шагов туда, триста обратно. Один раз дашь себе послабление, назавтра вообще не встанешь. А мне еще надо кое-что успеть сделать.

– Что?

– Бумаги все собрать, уложить в коробки. У меня ж хлама полно – дневники, письма, фотографии. Начинаю разгребать, сажусь и читаю. Не могу остановиться.

– А потом куда это все?

– Сжечь.

– Как сжечь?

– Элементарно. Вот Ивана попрошу, чтобы вывез меня на пустырь, и все сожгу.

– Зачем?

– А чтобы никто не копался. Как представлю, что Ленка своими ручонками полезет, аж тошно становится. Нет. Пусть после меня и следов не останется. Это моя жизнь.

– Жалко же.

– А что жалеть? Уже никого в живых нет. Одна я осталась. Было бы кому оставить – оставила. И то подумала бы двадцать раз.

* * *

Официальный статус ничего не изменил. Только то, что Лариса решила забеременеть. Через полгода она пошла к врачу. Итог – все анализы в порядке, никаких проблем, еще прошло слишком мало времени, чтобы говорить о бесплодии. Но она не успокоилась. Высчитывала «благоприятные» дни, измеряла температуру, поднимала ноги…

– Тебе не надоело? – как-то спросил Игорь.

– Что? – Она как раз лежала на кровати с поднятыми ногами.

– Вот это все, – злился Игорь, – мне надоело. Надоело, понимаешь?

– Не понимаю.

– У тебя в голове только одна мысль осталась – ребенок. Больше ты ни о чем не думаешь. Даже я для тебя стал… не знаю кем. Донором спермы.

– Что ты такое говоришь?

– Я говорю, что у меня пропадает всякое желание… Я не хочу тебя, понимаешь? Ты стала… Зацикленная. Что ты вдруг решила детей рожать? Как будто нельзя так жить…

Игорь ушел и лег на диване в гостиной. Лариса смотрела в потолок. Как раз сегодня она собиралась попросить его тоже пойти к врачу. А может, он прав? Может, она и вправду зациклилась? Врач тоже сказала, что все проблемы – в голове.

– Лариса, а Игорь дома? – позвонила неожиданно Лена.

– Его нет. Что-нибудь передать?

– Передай, чтобы он мне перезвонил. Срочно, – сказала Лена.

– Номер его мобильного…

– Я знаю его номер. Не отвечает.

Лариса положила трубку и подумала, что Лена сказала это «не отвечает» двусмысленно. С намеком. А может, показалось?

Еще через некоторое время позвонил Иван.

– Лариса, привет, Игорь не вернулся? – спросил он.

– Нет еще, а что случилось? Лена звонила.

– Тетя Тоня умерла.

– О господи. Когда?

– Неделю назад.

– Я звонила Игорю. Мобильный отключен.

– Да, я в курсе. Объявится, скажи ему.

– Иван, подожди, как это неделю назад? А почему только сейчас узнали? А хоронил кто?

– Позвонила ее подруга. Она и хоронила. Там еще какие-то знакомые были. Вроде все нормально – на Хованском.

– А почему вы… ничего не знали?

– Тетка в своем репертуаре. Мы же ей редко звонили. По праздникам там. Да я ее месяц назад видел. Возил в лес – она там коробки какие-то сжигала. Совсем с ума сошла на старости – стояла, смотрела на огонь и что-то бормотала. Как будто нельзя было в мусорку выбросить. А ее подруга сказала, что тетя Тоня не хотела нас… беспокоить. – Иван хмыкнул. – Не хотела, чтобы мы из ее похорон и поминок спектакль устраивали.

– Почему? – спросила Лариса.

– А то ты не знаешь! Тетка всегда была с прибабахом. То ли обиделась, то ли еще что. В общем, скажи Игорю.

– Да, конечно, скажу.

Игорь вернулся поздно. Веселый.

– Тетя Тоня умерла, – сказала Лариса.

Игорь застыл на пороге ванной.

– Звонили Иван и Лена. Антонина Матвеевна неделю назад умерла. Ее подруга хоронила. Она никого из родственников не хотела… на Хованском… – Лариса заплакала.

Лена позвонила на следующий день.

– Ты сказала Игорю? – спросила она.

– Да, сказала, – ответила Лариса.

– Надо поминки устроить, в субботу у нас, – сказала Лена.

– Антонина Матвеевна не хотела ведь…

– Можешь не приходить. Передай Игорю.

Но Лариса все-таки поехала.

Игорь был действительно расстроен. Иван выглядел скорее уставшим. Лена прикладывалась бумажным платком к уголкам глаз и зыркала на Нику, которая шепталась с новым бойфрендом.

– Иван, скажи что-нибудь, – велела Лена, когда все разлили по бокалам и положили на тарелки салат.

– Зачем? – удивился Иван.

– Так положено, – сказала Лена.

– Давайте выпьем за тетю Тоню, пусть земля ей будет пухом, как говорится, мы ее все любили.

Выпили, закусили, помолчали.

– Нет, но все-таки я не понимаю, – сказала Лена, – так ведь нельзя. Мы бы и похоронили ее, и как-то помогли. Зачем она так сделала? Не понимаю. Отказываюсь понимать. Мы же ее родня, в конце концов.

– Да-а-а-а, – протянул Иван.

Все помолчали.

– А вы чем занимаетесь? – задала традиционный вопрос Лена Никиному бойфренду. – Учитесь, работаете?

Ответа она не услышала, потому что Ника опрокинула стакан с вином. Лена побежала на кухню за тряпкой со словами: «Зачем я только скатерть постелила? Ведь знала, что зальют».

Выпили, закусили, выпили, закусили.

– Как будто пусто стало, – сказал Игорь, – ее не хватает.

– Да, она бы уже давно какую-нибудь гадость сказала, – вякнула Лена, – а я бы уже на кухне плакала от ее комментариев.

– Лена, перестань, имей совесть, – сказал Иван.

– Ой, как будто ты не знаешь. Она меня ненавидела. И потом, что такого? Возраст у нее был солидный. Умерла и умерла. А еще водку пила до последнего, не закусывая.

– А мне она нравилась, – сказала Лариса.

– Конечно. Вы с ней одного поля ягоды. Лишь бы другим жизнь испортить, – возмутилась Лена. Ей явно не хватало скандала. Как было при тете Тоне.

– Мне кажется, она была не такой уж счастливой, – сказала Лариса.

– И в чем же она была несчастной? Для себя всю жизнь жила. И потом, каждый выбирает свой путь. Она себе такой выбрала, – назидательно ответила Лена.

Лариса заметила, что Лена была вся на нервах, но не могла понять почему. Той явно не терпелось что-то сказать, но она сдерживалась. На лбу было написано, что ее что-то мучает.

– Игорь, ты мне не поможешь чашки достать? – попросила Лена.

Игорь удивился – Лена никогда ни о чем его не просила. Но он встал и пошел на кухню.

– Иван, – позвала Лена мужа.

– Может, я помогу? – предложила Лариса.

– Нет, без тебя справимся.

Лариса осталась в комнате. Ника с бойфрендом включили телевизор и смотрели какую-то ерунду. Из кухни доносился раздраженный голос Лены.

– Что-то случилось? – спросила Лариса Нику.

– Не знаю, – ответила Ника, хотя наверняка знала.

Лариса не стала переспрашивать. И Ника проболталась.

– Имущество пилят, – сообщила она.

Лариса опять не переспросила. Через некоторое время в комнате появился Игорь.

– Поехали, – сказал он Ларисе.

Уходя, она заглянула на кухню – Лена стояла у открытой форточки и нервно курила. Иван что-то тихо говорил жене.

– Тетя Тоня квартиру оставила. Мне. По завещанию, – сказал ей Игорь уже дома. – Лена хочет, чтобы я вступил в права, – продолжал рассказывать он, – и переписал квартиру на Нику. Она собирается замуж.

– А ты? – спросила Лариса.

– Пусть забирает. Мне не надо.

– Почему?

– Что – почему?

– Почему тебе не надо?

– Потому что не надо.

Лариса ощетинилась. Ему не надо. А ей надо. Она думала о ребенке. О ребенке, которого еще и в помине не было, но он мог появиться. И ему будет нужна отдельная комната, а им с Игорем будет нужна спальня, а гостям – гостиная. И в конце концов, еще одна квартира в Москве пока никому не мешала. Можно сдавать. Но лучше разменять, переехать, сделать настоящую детскую… Все правильно. Будет детская, будет ребенок. И к тому же это решение Антонины Матвеевны. Тетка знала, что делала. Если бы захотела – оставила бы Нике. Но выбрала Игоря. Значит, так надо.

Лена позвонила на следующий день.

– Игоря нет дома, – сказала Лариса.

– А я с тобой хотела поговорить, – ответила Лена.

– О чем?

– Ты, наверное, в курсе? Игорь тебе рассказал про квартиру тети Тони?

– В общих чертах.

– Так вот, я хотела убедиться, что ты все понимаешь правильно.

– Да, понимаю – ты хочешь ее заграбастать.

– Вот как ты заговорила… Так я тебе хочу напомнить – решение принял Игорь. Оно разумное. И ты к его наследству не имеешь никакого отношения. Я уточняла у адвоката. Так что ничего сделать не сможешь.

– Я могу переубедить Игоря. Это тебе в голову не приходило?

– Поэтому я и звоню. Имей совесть. Не лезь не в свое дело.

– А чье это дело?

– Еще раз повторяю – нашей семьи.

– Хочу тебе напомнить, что я – официальная жена Игоря. Так что получается, что я тоже член вашей, как ты выражаешься, семьи.

– Значит, так? Будем договариваться.

– И как ты собираешься со мной договариваться?

– Скажи, сколько ты хочешь.

– Чего?

– Денег. Чего еще? Я лично тебе заплачу.

– За что?

– За то, чтобы ты не вмешивалась. И не трепала Игорю нервы.

– Чего ж ты так боишься, если я по закону не имею права на квартиру?

– Ларис, я не хочу с тобой разговаривать в таком тоне. Надумаешь – позвони. Только, надеюсь, у тебя хватит мозгов не говорить о моем предложении Игорю.

– Лен, зря ты это сделала. Я бы и не лезла. Очень обидно, что ты равняешь всех по себе.

– Ну смотри, я хотела как лучше…

Игорь пришел с работы злой.

– Как дела? – спросила Лариса.

– Что ты сказала Лене?

– Ничего. А что?

– Это правда?

– Что – правда?

– Что ты потребовала у Лены денег? Что ты наговорила ей гадостей. Про Нику.

– Ты хоть сам понимаешь, что это бред? Это она мне предлагала деньги, чтобы я тебя не отговаривала.

– Вот это как раз полный бред. Запомни: Иван – мой брат, Ника – моя племянница. Какие бы они ни были. И пусть делают так, как им будет лучше. Если им нужна квартира тети Тони, пусть забирают. Еще не хватало делить с родственниками имущество.

– А я твоя жена. И я думаю о том, как нам будет лучше. – Лариса поняла, что сейчас сорвется и будет только хуже. – Почему ты веришь Лене, а не мне? Почему ты не спросил даже моего мнения?

– Потому что это мое решение. Понятно?

– Ты что, идиот? Тебе квартира не нужна?

– Она нужна Нике. Мне хватает этой.

– У тебя есть сын. Ты о нем подумал? Он вырастет, женится, и ему нужна будет жилплощадь. А если у нас родится ребенок?

– Об Илье я сам подумаю. А у нас детей нет. И не может быть, насколько я понимаю. И дело не во мне, а в тебе.

Лариса онемела. Они никогда не обсуждали с Игорем, почему у них нет детей. Ни разу. А теперь выясняется, что он считает ее бесплодной.

– Зачем ты так? – Лариса в этот момент его ненавидела. Не понимала, как он может быть таким жестоким. – Нельзя так, – заплакала она. – Просто нельзя. Если бы ты действительно хотел детей, они бы у нас были.

– Дети появляются не только тогда, когда их хочешь.

– А тебе не приходило в голову, что ты тоже виноват?

– При чем тут я?

– При том. Ты хоть попытайся меня понять – для меня это серьезно. Слишком серьезно, – Лариса плакала, – а тебе наплевать. Совершенно. Я хочу ребенка. Больше ничего не хочу. А ты даже не делаешь попытку мне помочь. Зачем тогда мы живем вместе, если тебе ничего не надо?

– Что мы – плохо живем? Тебе чего-то не хватает? Хочешь ребенка – рожай. Я что, против? В чем я виноват? Ты меня все время в чем-то обвиняешь. Какая помощь тебе нужна? Что касается квартиры, то я все уже решил. Понимаешь, Лена меня очень просила. Я ей пообещал. Не могу же я ей сейчас отказать?

– А мне, значит, можешь? Иногда я думаю, что ты действительно идиот. Твоя замечательная племянница заведет очередного бойфренда, который окажется пошустрее, и от квартиры ничего не останется.

– Это ее дело.

– Но квартиру Антонина Матвеевна оставила тебе. Не Лене, не Нике, а тебе. Она так хотела. Она единственный нормальный человек в твоей семейке. Она одна ко мне относилась по-человечески. И если тебе квартира не нужна – продай. Будут деньги.

– Знаешь, мне противно тебя слушать. Если тебе наша семейка не нравится, что ж ты в нее так рвалась? Кстати, про деньги. Теперь я уверен, что Лена говорила правду. Как ты посмела у нее каких-то отступных требовать?

– Игорь, я ничего не требовала, клянусь. Она сама предложила. Еще советовала тебе ничего не рассказывать. Как ты не понимаешь – она специально это все устроила. Я, конечно, не хочу, чтобы ты отдавал квартиру Нике. Цены на недвижимость растут. Что плохого в том, что я думаю о будущем? Всем нужны деньги. И мне, и тебе, твоей Инне – якобы на Илью.

– Почему якобы?

– Потому что. Как будто я не знаю, сколько ты ей даешь.

– А ты предлагаешь не давать?

– Я ничего не предлагаю.

– А ты не лезь в мой карман. Тебе что, не хватает? Или я должен отчета у Инны требовать? Ты ведь даже не представляешь, сколько уходит на ребенка.

– Конечно, это единственное, чем ты можешь меня ударить побольнее – я ничего не знаю про детей. Да, не знаю. Но очень хочу узнать.

– Знаешь, я считаю, что если нет ребенка, то нет.

– А я так не считаю. Просто прямо скажи, что тебе ребенок не нужен.

– Ларис, я устал, у меня был тяжелый день.

Почему именно Игорь решил не отдавать квартиру Нике, Лариса точно не знала. Но догадаться было не сложно. Игорю позвонила Инна и устроила скандал. Видимо, Инне удалось найти аргументы, которых не нашла Лариса. Именно бывшая жена отговорила Игоря от благотворительности в пользу племянницы. Но виноватой осталась Лариса. Во всяком случае, Лена позвонила ей.

– Ты – никто. Запомни, – кричала Лена в трубку. – Никто и звать тебя никак. Ты даже ребенка родить не можешь. Маленькая лживая дрянь. Твоей ноги в моем доме больше не будет. Поняла?

– Я тут ни при чем, – сказала Лариса, – это решение Игоря.

– Тебе это с рук не сойдет. Эта квартирка тебе еще аукнется… Интриганка хренова.

– Лен, ты можешь оставить меня в покое?

– Ты… ты…

Лариса положила трубку.

Игорь продал квартиру, купил трехкомнатную. В этом же районе, в соседнем доме. Лариса просила мужа переехать подальше. Не то чтобы ей совсем не нравился район. Она надеялась, что на новом месте – на юге или западе – изменится и ее жизнь. Но Игорь уперся. Илья рядом, до Ивана с Леной недалеко.

Лариса занималась ремонтом. Спальня, гостиная и самая маленькая – детская. Игорь хотел сделать в ней кабинет. Но тут уперлась она – детская.

– Какая детская? У нас нет детей, а мне нужен кабинет! – кричал Игорь.

– Дети будут. А работать ты можешь и в гостиной.

– Когда будут, сделаем из кабинета детскую.

– Илья будет оставаться, – гнула свое Лариса.

– В кабинет можно поставить диван.

Эта комнатка так и осталась самой необжитой. Пустой и тоскливой. Диван, стол, стул, книжный шкаф. «Побывочная» – называла ее Лариса. В ней жил Илья, когда приходил к ним. Валялись его книга, носки, старая футболка. Никому не нужные, забытые вещи…

Лариса ходила по врачам. Все говорили одно и то же – приведите мужа. Муж тоже имеет значение.

– У него есть ребенок. У него все в порядке, – отвечала Лариса.

Врачи молчали и в сотый раз объясняли про анализы, совместимость и прочее, прочее…

Диагноз уже поставили – бесплодие. Хотя ребенок у нее фактически был – Илья.

Илья подрастал. Лариса не знала, как она относится к этому мальчику. С одной стороны, родному, с другой – совсем чужому.

Илюша менялся внешне. То – копия Игоря. И в эти мгновения у Ларисы болела грудь. То – копия Инны. Лариса никогда ее не видела. Так, чтобы рассмотреть внимательно. Только мельком. Издали. Она ехала в магазин и на перекрестке увидела Илью с матерью – они шли к метро. Лариса отметила лишний вес бывшей жены Игоря и плохо сидящие джинсы. Неухоженную голову.

Даже как-то легче стало. Только Инна была полноценной женщиной – с мужем, хоть и бывшим, хоть и гражданским, и ребенком. Женскую программу она выполнила. А Лариса нет.

Она устала – от больниц, анализов, врачей и своего желания иметь ребенка. Надоело. Нет и не надо. Ее стали раздражать дети. Она их почти ненавидела. Дети были везде. И беременные женщины. На улице, в магазине. Куда ни выйдешь – везде беременные. Как нарочно. Шли, с гордостью демонстрируя всем окружающим пузо. Лариса отворачивалась. Почему они раньше не попадались ей на глаза, а сейчас как сговорились?

Дети. Кругом дети. На детских площадках, в раздевалке бассейна, в лифте. Все рожают, все. Глупые, страшные, косые, кривые. Только не она. Почему? Она что – хуже? Почему всем дано, а ей нет? Это несправедливо.

Лариса хоть и была крещеной, считала себя атеисткой. Не верила в эти бесконечные рассказы в очереди к врачу: «Бог дал ребеночка. Вымолила. Попросила. Дарьюшкой назовем. Дар ведь Божий». Лариса верила в медицину, в наследственность, даже в совместимость верила, а не в то, что кто-то может дать.

Еще до этого чувства усталости, когда не хочется ни думать, ни слышать, ни ждать, она сходила в церковь. Не по зову сердца, а чтобы поставить галочку – все испробовала, включая и это. Подошла к иконе Божьей Матери. Постояла – ни одной молитвы она не знала. «Я хочу иметь ребенка. Очень. Помоги мне. Забери все, что хочешь, только дай ребенка», – прошептала она и ушла. Креститься не стала – не умела, да и не хотела.

«Забери все, что хочешь». Лариса не верила в благотворительность. Ни на земле, ни на небе. Она считала, что за все надо платить и у каждого желания – своя цена.

Про «забери» сработало. У нее не было своей жизни. Была жизнь мужа, жизнь его сына, жизнь его бывшей жены. И Лариса в ней участвовала. А у нее, лично у нее, не было ничего. Даже ребенка.

«Наверное, не так просила», – подумала она, и отношения с церковью для нее закончились окончательно.

– Вы не думайте. Отпустите ситуацию. Расслабьтесь. Мы не знаем ответы на все вопросы, – сказала врач.

Лариса и не думала. Жила. С Игорем и Ильей. Больше с Ильей, чем с Игорем. Инна считала, что имеет право пожить для себя. Она работала, а Лариса из-за бесконечной беготни по врачам – нет. К тому же Илье из школы было удобнее и ближе забегать к отцу.

Мальчик приходил и садился на кухне – Лариса мыла посуду, готовила. Он сидел и молчал.

– Как твои дела? – спросила Лариса, как всегда. Ответ ее мало интересовал.

Но Илья стал рассказывать. Мыкал, ыкал… Что-то про друга, про какую-то девочку…

Она его увидела как будто в первый раз. Запущенный, одинокий, еще совсем ребенок. Футболка старая, узкая в плечах. Джинсы коротки. Надо купить гель от прыщей. Отвести в салон – подстричь хоть нормально.

– Поехали в магазин? – предложила она Илье.

– Поехали, – согласился он.

Они накупили ему одежды, поели в кафе, сходили в кино. Лариса даже удивилась – ей было хорошо. Зазвонил мобильный.

– Илья пропал, – выдохнул Игорь.

– Он со мной. Мы были в магазине и в кино. А что?

Игорь не ответил.

– Чего это ты вдруг? – спросил он ее уже дома.

– Что значит – вдруг? – не поняла она.

– Ты же не любишь Илью. А тут – кино, магазин…

– При чем тут люблю – не люблю? Я что-то не то сделала?