Текст книги "Силиконовые горы"
Автор книги: Маша Царева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
А однажды его лицо перекосил конъюнктивит.
А с похмелья у него несвежее дыхание.
Но стоит, спустя некоторое время, случайно увидеть этого толстеющего потенциального обладателя розовой лысины… как что-то обрывается в груди. И дыхание останавливается, и в животе щекотно пляшут солнечные зайчики. И ты понимаешь, что все утешительное зломыслие было надуманным. А твои стройные аргументы лопаются как мыльные пузыри.
Я сразу его заметила. Он стоял, опершись локтем о барную стойку, и разговаривал с какой-то рыжей порно-супер-стар, которая только что из платья не выпрыгивала, стараясь удержать его внимание. Смеясь, она запрокидывала голову и так широко разевала ярко накрашенную пасть, что можно было разглядеть гланды. На ней было микроплатье в сиреневых пайетках, такое же пошлое, как и она сама.
Георгий совсем не изменился.
Выглядел он так шикарно, что на него невозможно было не обратить внимания. Темные волосы влажно курчавились, как будто он только что вышел из душа. Белая рубашка расстегнута почти до пояса, на загорелой шее поблескивает серебряный череп с глазами-изумрудами. Я всегда уважала мужчин, на которых такие экстравагантные аксессуары не смотрятся педерастически.
Нервно сглотнув, я взбила вспотевшей ладонью волосы, одернула платье.
Воздушное, сказочное, летящее, невесомое платье от Chloe, навязанное Наташкой. Когда я в последний раз позволяла себе платье? Кажется, в начальной школе, форменное… Несмотря на Ксюшину экспресс-лекцию о правильном ношении каблуков, чувствовала я себя дура дурой.
Наклонившись к лицу рыжей (в мерзких капельках пота, пробивающихся сквозь толщу тонального крема, с удовлетворением отметила я), Георгий что-то шептал ей на ухо. Видимо, что-то крайней остроумное, потому что дама хохотала, как обкуренная гиена.
Неужели, это и есть разновидность межполовых отношений, именуемая «клубный флирт с перспективой случайного секса»?!
Рыжая щелкнула замочком крошечной сумочки (вот дура, кто же носит леопардовую сумку к блестящему платью!), извлекла мобильный телефон и под диктовку Георгия резво защелкала кнопками.
Все ясно, координатами обмениваются. Господи, да что он нашел в этой третьесортной пьяной стрекозе?!
И снова на моем внутреннем ринге яростно боролись друг с другом две половинки. Одна – трезвая, умная и циничная – призывала развернуться и уйти прочь. У меня нет шансов. Надо уметь принимать правду, даже неприятную. Едва ли я могу представлять для него хоть какой-то половой интерес, даже в сравнении с этой потасканной рыжей. Потому что ее он еще не пробовал, а я – отработанный биологический материал. И в моральном, и в физическом смысле. Ну что нового он узнает от меня? Правда, у меня новый нос и новая стрижка, но это в данном контексте совсем не в счет.
Никакой перспективы. Самая наивная, несбыточная и пошлая из женских надежд – предстать в новом платье перед бросившим ее мужчиной и ждать, что у него будет инфаркт от раскаяния.
Другая же половинка – безрассудная, романтичная, к тому же выпившая коктейль «Tequila Sunrise», – вопила: «Вперед! Ну, что ты, Алиса, потеряешь, если подойдешь поздороваться? Главное – держаться иронично и независимо. Как будто тебе на него и вовсе наплевать и ты зашла в этот клуб случайно. А за углом тебя ждет любовник, похожий на Хью Гранта».
К реальности меня вернул весьма чувствительный щипок за бедро – проходящий мимо армянин с золотой голдой в виде знака евро на шее невербальным образом продемонстрировал восхищение мною. В другой ситуации я бы смачно выругалась ему вслед, но сейчас чужое внимание, даже такое пошлое, пришлось кстати.
Я нравлюсь мужчинам. Я кажусь им привлекательной. Вышеупомянутый армянин оценивающе таращится на меня издалека, прикидывая, не пригласить ли меня за свой столик. Учитывая, что зал битком набит тонконогими пышногрудыми созданиями, готовыми орально удовлетворить любого мужчину, у которого хватит денег для того, чтобы заказать в этом заведении отдельный стол, он выбрал меня.
Романтичная половинка решительно отправила в нокаут циничную.
Глубоко вдохнув, я сделала несколько несмелых шагов вперед… и вдруг перехватила взгляд Георгия, скользнувший вверх по моим ногам и замерший на моем глупо улыбающемся лице.
Все, мосты сожжены, пути обратно нет.
Стараясь не поскользнуться на каблуках, я подошла к нему. Рыжая уставилась на меня неприязненно и поджала жирные губы.
– Ну, привет, – как можно более беззаботно сказала я.
– Здравствуйте, – усмехнулся Георгий, не выпуская руки рыжей.
По его выжидательному молчанию я поняла, что брать инициативу в свои руки он не собирается. Впрочем, как и поддерживать разговор.
Дура, идиотка, балда! Зачем я вообще сюда пришла, на что рассчитывала?
Мне надо было что-то сказать, хотя бы на прощание.
– Надо же, а я и забыла, что ты здесь работаешь.
Он нахмурился, будто бы что-то припоминая. Потом лицо его прояснилось.
– У меня не запоминающаяся внешность.
Рыжая расхохоталась, как будто бы он выдал сногсшибательную остроту. И прижалась к нему сильнее, словно демонстрируя мне: не подходить, чужая территория, охраняется демонами.
– Хорошо выглядишь… Ладно, вижу, я вам помешала. Передавай привет Снитчу. Он здоров?
Вот тут Георгий растерялся по-настоящему.
– Постой… Я тебе что, про Снитча рассказывал? Не обижайся, я уже четвертую ночь не сплю, в голове сумбур.
Я удивленно на него уставилась… и только в тот момент до меня дошла шокирующая истина: да он же меня не узнал! Несколько штрихов – новый нос, новый цвет волос, дорогая стрижка, платье принцессы, – и женщина, с которой он полгода делил жизнь, становится просто еще одной смазливой мордашкой в толпе смутно знакомых лиц.
– Эх, Локотков, Локотков… – протянула я. Мне вдруг стало смешно.
Георгий дернулся. Я знала, что он стесняется своей несерьезной фамилии и даже хочет ее изменить на более солидный вариант – Локтев.
– Да кто вы такая?
– Ну, ты даешь. Я Алиса.
– Кто? – заморгал он.
– Конь в пальто. Ты еще говорил, что Снитч – наш первый общий ребенок. Припоминаешь?
Его глаза округлились, нижняя челюсть отъехала вниз, а рука, обнимающая рыжую, разжалась.
– Ты-ы?! – недоверчиво протянул он.
Надо сказать, произведенный эффект стоил того, чтобы вытерпеть первые пять минут унижения.
– А ты думал, девушка к тебе кадриться подошла? Не волнуйся, я не бестактна. Кстати, представишь меня прекрасной даме? – я перевела насмешливый взгляд на рыжую.
– А… Это… Юль, погуляй пока, ладно, – сказал он порностар вместо того, чтобы втянуть ее в разговор.
Та обиженно надулась и посмотрела на меня почти с ненавистью.
– Оставишь мне портмоне? – ее голос оказался неприятно визгливым. – Я бы пока чего-нибудь выпила.
– Иди-иди, – он слегка подтолкнул ее в спину, и обиженная девица растворилась в толпе не солоно хлебавши.
– Похвально, – я три раза хлопнула в ладоши, – ты все так же галантен и обходителен.
– Да я знать эту бабу не знаю, – пожал плечами он, – пять минут назад подошла, повисла на мне. Тут таких сотни… Алиса… Ты-то здесь какими судьбами?
– Да так, – неопределенно пожала плечами я, – друзья пригласили. Вообще-то мы обычно ходим в «Дягилев». Но сегодня настроение такое… Хочется чего-нибудь сумасшедшего.
Зачем я все это говорю? Да я ни разу в жизни в «Дягилеве» не была, название слышала от Наташки. И, честно говоря, весь этот ночной гламур – шампанское с замороженной клубникой вместо льда, обнаженные загорелые ноги, тысячедолларовые туфли на окружающих девушках, приценивающийся кадреж – не для меня. Почему я пытаюсь притвориться тем, кем не являюсь на самом деле? Тем, кем вовсе не хочу быть?!
– Я тебя не узнаю. Ты великолепно выглядишь! – взяв меня двумя пальцами за подбородок, он со всех сторон осмотрел мое лицо. – Даже не пойму, что в тебе изменилось, но это просто… потрясающе! Будешь шампанское или коктейль?
– И то, и другое, – улыбнулась я.
– Слушай, у меня есть идея получше. Здесь же не слышно ничего, а так поговорить хочется! Может быть, двинем ко мне в кабинет? У меня там отличный бар. Поболтаем, как старые друзья… Я уже оглох от этой какофонии.
– Ладно, – пожала плечами я.
* * *
Декорируя рабочий кабинет, Георгий явно претендовал на гармоничный лоск. Но переборщил с деталями, и получилось вульгарно. Создавалось впечатление, что я попала не в цельное пространство, а в комнатку торговца элитной мебелью, где хранились нераспроданные экспонаты прошлогодних коллекций. Итальянский кожаный диван цвета насыщенного изумруда, напольная лампа в виде восточного витражного фонарика, дубовый письменный стол, подстриженная норковая шкура на полу, журнальный столик на изогнутых резных ножках, антикварный бар, пестрые обои. От всего этого великолепия у меня закружилась голова.
– Нравится? – самодовольно спросил он.
Кивнув, я присела на диван.
Георгий засуетился возле бара. Обмакнул смоченные минеральной водой бокалы в миску с нерафинированным сахаром, чтобы по каемке образовалась аппетитная коричневая корочка. Со сноровкой профессионального бармена что-то мудрил с многочисленными бутылками. Нарезал апельсин, расправил бумажные зонтики.
– Вот. Этот коктейль я придумал сам. Я мало кого им угощаю.
– Только приглянувшихся девушек? – усмехнулась я, принимая из его рук ледяной бокал. – И как это чудо называется? «Оргазм в рабочем кабинете»?
– Алиса, вот теперь ты становишься похожей на себя. Какой я тебя знал, – он присел рядом со мной. Слишком близко, чтобы я осталась невозмутимой, – склочная, циничная, ревнивая.
– Это не про меня. Теперь я белая и пушистая.
– И у тебя красные волосы, – добавил он, протянув руку и коснувшись моего лица.
Черт бы побрал мои гормоны, раззадоренные алкоголем и его обезоруживающей близостью. Ненарочитое прикосновение возымело эффект удара током. А может быть, я просто слишком давно не впускала в свое личное пространство мужчин.
Алиса-воздержанка. Алиса-монашенка.
Чтобы хоть как-то скрыть неловкость, я вплотную занялась коктейлем. Вкус его и правда был чудесным. Расплавленный шоколадный десерт с легким алкогольным оттенком. Обволакивающе теплый и возбуждающе пряный. Надо же, а я всегда презирала девиц, которые предпочитают коктейли. И пила коньяк. Или ледяную водку.
– Расскажи о себе, – Георгий придвинулся ближе. Принимая правила игры, я будто бы этого не заметила.
– А что рассказывать? У меня все отлично, как видишь. Работаю… хм… в торговле. Живу одна. Развлекаюсь на полную катушку.
– Ну а почему ты вдруг такой красавицей стала? Мужчина?
– Почему мужчины так много на себя берут? – усмехнулась я. – Может быть, мне просто захотелось разнообразия. Я повзрослела, и мне надоело, что с моих ботинок вечно отваливается сухая грязь.
– Знала бы ты, как это меня раздражало! – воскликнул он. – Никогда не видел такой неряхи, как ты. Значит, камуфляжные штаны и маргинальная привычка к водке в прошлом?
Я отсалютовала ему бокалом. Кстати, коктейль оказался более крепким, чем мне показалось изначально.
– Рад, что у тебя так все сложилось. Я ведь переживал за тебя. Комплекс вины.
Я удивленно на него уставилась. Самодовольный Георгий Локотков и комплекс вины – понятия несовместимые.
– Да, не смотри так. Я не мог быть с тобой вместе, потому что мы такие разные… Но когда я уходил, у меня было ощущение, что я бросаю ребенка.
– Ну, спасибо, – фыркнула я, – между прочим, я с семнадцати лет живу одна. Я всегда была самостоятельной и в любом случае выплыла бы.
– Это так, но… ты такая беззащитная, не вписывающаяся в стандартные сценарии, – он нахмурился, подбирая слова, – ты всегда трудно ладила с людьми. Я не мог представить мужчину, с которым ты могла бы ужиться.
– Но ведь клюнул же на меня когда-то ты.
– Не будем об этом, – примирительно улыбнулся он, – теперь-то это все уже неактуально. Уверен, что мужики штабелями укладываются к твоим прелестным ногам, – его пятерня перебралась на мое бедро.
– Почему ты ничего о себе не рассказываешь? – я слегка отстранилась.
– Потому что у меня ничего не изменилось, – он посмотрел на меня тем рассеянным внимательным взглядом, который обычно предшествует поцелую.
Один поцелуй – и словно не было между нами нескольких лет ледяного отчуждения. Словно через его постель не прошли сотни подвыпивших клубных красоток. Словно моя постель не привыкла к монашескому одиночеству.
Его запах был таким знакомым, его ладони были знакомыми и губы тоже. Я запустила пальцы в его влажные волосы, потом провела ладонью под рубашкой, по спине. Я знала его тело наизусть, я могла играть на нем, как на сложном музыкальном инструменте.
С жалобным хрустальным звоном на пол шмякнулся бокал с остатками коктейля – я неловко задела его ногой. Шоколадные капли брызнули мне на живот. Георгий наклонился, чтобы их слизнуть. А мне хотелось, чтобы он съел меня целиком, без остатка, как невиданный деликатес.
А потом мы лежали рядом на норковой шкуре и бездумно изучали потолок. Мне было так хорошо, как никогда раньше. Или, может быть, я просто забыла, каково это – чувствовать себя счастливой женщиной.
Одного было жаль – потерянного времени. Ну почему я не спохватилась раньше? Зачем занималась самоедством, комплексовала, курила по две пачки в день, не спала ночами, не причесывалась, не подкрашивалась, не носила красивого нижнего белья, работала в сомнительной конторе? Ведь я могла сделать все это и год назад! Как просто – разбить копилку, вручить деньги хирургу, получить анестезию и терпеливо ждать, когда твое лицо обретет конкурентоспособные фарфоровые черты. А потом прийти к любимому (да! да!) мужчине с насмешливой улыбкой и одним взглядом отправить его в эмоциональный нокаут.
Похоже, Георгий чувствовал то же самое. Лицо его было расслабленным, он улыбался уголками губ.
– Закурим? – потянулся за джинсами, в кармане нашлась пачка сигарет Captain Black, для меня слишком крепких.
– Мне лень, – улыбнулась я, – все лень.
– Как скажешь, – он щелкнул зажигалкой, легкомысленные колечки синеватого дыма устремились к потолку.
– И что мы теперь будем делать?
Сотни сумасшедших планов носились в моей голове по законам броуновского движения. Я снова переду к нему? Или мы снимем другую квартиру, в честь новой жизни? Может быть, он сможет помочь мне с работой? Раньше, подвыпив, он говорил, что я рылом не вышла, чтобы появиться в его престижном клубе. Но теперь-то, возможно, для меня нашлось бы место администратора или девушки на face-control (о, с каким удовольствием я завернула бы парочку барбиподобных див, привыкших получать все по первому капризному требованию!). Или… Или он решит, что работать мне не пристало. Мы любим друг друга, и мне скоро двадцать шесть, значит, мы могли бы… Нет, не буду даже думать об этом а то у меня лопнет голова.
– В смысле?
– Ну… Как дальше жить, – от волнения, вызванного мыслями о потенциальном деторождении, у меня охрип голос.
– Ты об этом? – он кивнул в сторону бара. – Извини, нет сил на еще один коктейль. Но можешь выпить ликер. Черносмородиновый.
– Нет, я… в принципе… – даже тень дурного предчувствия не шевельнулась в тот момент в моей глупой голове.
Георгий поднялся с пола, натянул джинсы (нижнего белья он не носил), поднял с пола презерватив, завязал его узлом, метким щелчком отправил в корзину для бумаг. Посмотрел на часы. Присвистнул.
– В компании с «Толстяком» время летит незаметно, – присев на корточки, он ущипнул меня за жировую складочку.
– Я не толстая, – возмутилась я.
– Уже половина пятого. Пора, красавица.
Мое небрежно скомканное платье валялось в углу – измятое, с шоколадным пятном на самом видном месте. Я наскоро оделась и мельком взглянула на себя в напольное зеркало в витиеватой бронзовой раме. Алкогольно-адреналиновое очарование испарилась, из толщи стекла на меня устало смотрела бледная растрепанная женщина с подтеками туши на правой щеке. Помятая принцесса. Истощенное дитя ночи, которое должно растаять с первыми лучами восходящего солнца.
– Ты на машине? – спросил Георгий.
– У меня нет машины.
– А как же твоя мечта о мотике Harley? – усмехнулся он. – Я думал, что раз ты такая шикарная стала, то уж мотик точно поджидает где-то за углом.
– Как бы я передвигалась на мотоцикле в таком виде? – я посмотрела на свои (вернее, Ксюшины) бежевые туфли. – В любом случае, его я так и не купила.
– Значит, я вызову такси, – его рука потянулась к мобильному телефону, – ненавижу ловить частников.
– Такси? – растерялась я. – Но я думала… Ты разве меня не проводишь?
Вообще-то я думала, что он пригласит меня к себе.
– Извини, Алиса. Меня дома ждут, – щелкая кнопками, ответил он.
– Кто, Снитч? – усмехнулась я.
– Нет. Жена и маленький ребенок, – в тон мне насмешливо ответил Георгий.
Я так и села на диван.
– Кто? Ты шутишь?
– Да какие тут шутки. Это что, тебя напрягает?
Он принялся деловито диктовать оператору адрес клуба. Я несколько секунд смотрела на него непонимающе, а потом подошла, отняла мобильник и нажала на «отбой».
– Ты что? – изумился Георгий.
– А ты не понимаешь? Что ты мелешь про жену и ребенка? Почему сразу не рассказал?
– Алиса, только не надо вот этих бабских штучек, – поморщился он, – ненавижу такое. Не рассказал, потому что ты не спрашивала. А даже если бы и спросила… Ну, какая разница.
– Но когда ты успел жениться? Мы же не виделись от силы года полтора?!
– Полтора года – целая жизнь, – философски вздохнул он, – моему сыну уже четыре месяца.
Наверное, мои побелевшие от гнева глаза его напугали. Он примирительно улыбнулся и положил ладони мне на плечи.
– Ну, прекрати, принцесса. Нам же было хорошо, правда? Зачем теперь все портить?
– Но я… Да я бы никогда…
– Ну конечно, все вы такие, – криво улыбнувшись, он отошел к столу, уселся в кожаное кресло, положил ноги на стол, а руки – за голову. Типичная поза самодовольного интеллектуально ограниченного босса из американского детектива. – А на хрена, спрашивается, ты тогда сюда пришла?
– Просто так, – ошарашено протянула я.
– Просто так девушки не красят волосы в красный цвет. Просто так они не выкладывают на лицо тонну косметики. Просто так они не прутся в ночной клуб в одиночку. И не надо свистеть про каких-то друзей, ты пришла одна. Просто так никто не наденет платье от Chloe и неудобные туфли. Просто так никто не отправится с мужчиной в его кабинет, чтобы среди ночи пропустить там по рюмочке.
Мысли мои словно одеревенели, зато у тела была отличная реакция. Рука взметнулась вверх и звонкой пощечиной припечаталась к его щеке.
Георгий рассвирепел.
– Знаешь что, Алиса! Катись-ка ты отсюда, пока я охрану не позвал! – его лицо больше не казалось родным. – Знал же, что ты чокнутая. Нет, связался зачем-то. Дура!
ГЛАВА 6
Не помню, как я снова оказалась в душном зале. Уже наступило утро, но взбодренные кокаином и коктейлем «Red Bull – водка» прожигатели жизни и не собирались расходиться. Наоборот, им вроде стало еще веселее. Наверное, большинство из них работали от аккумулятора.
Ди-джей что-то орал в микрофон на дурном английском. Две блондинки под тридцать забрались на барную стойку и неумело пытались исполнить стриптиз – к поросячьему восторгу окружающих. Больше всех радовался тот самый армянин с голдой, который обратил на меня внимание в начале вечера. Теперь он стоял возле самой стойки, потный, раскрасневшийся, и пытался стащить с одной из лихих блондинок трусы. Она вяло отпихивала его ногой, не прекращая пьяного танца.
Группка хихикающих девушек, трогательно костлявых, на вид школьниц, по кругу передавали друг другу бутыль шампанского.
Наверное, мне надо было сразу же уйти. Но я чувствовала себя такой потерянной, опустошенной, лишенной сил… Кое-как прорвавшись сквозь толпу к бармену, я попросила двойной виски без льда.
– Уууу, зажигаем, – подмигнул он.
Я посмотрела на бармена так, что он, толкнув в мою сторону стакан и до копейки отсчитав сдачу, поспешил ретироваться.
Обжигающие струйки дрянного виски, который бармен попытался выдать за элитный сорт, немного примирили меня с действительностью. Оглушающая боль отступила, но я знала, что она вернется и на этот раз избавиться от нее будет не так-то просто. Целибат и умиротворяющее общество фаллоимитаторов не помогут.
Как же я могла так обмануться? Может быть, доктор Кахович исправил не только нос, но тайно удалил часть моего мозга? Георгий флиртовал со мной, флиртовал бесхитростно и пошло. А я приняла замашки классического, лишенного изобретательности дон жуана за искренность. Я готова была принять правила игры, я почти почувствовала себя своей в этом кукольном мире. Запросто могла бы отказаться от всего, чем являлась двадцать пять лет своей жизни, за одну только его поощрительную улыбку.
Прояснившимся взглядом я обвела зал.
Блондинки продолжали танцевать на стойке, привлекая все больше зрителей. Одна из них через голову сняла платье, а потом, вконец осмелев, щелкнула застежкой леопардового лифчика и метнула скомканные кружева в чье-то пьяное довольное лицо. Ее огромная грудь неестественно торчала вперед. В природе такого не бывает, это противоречит закону земного притяжения.
– Фу, силикон! – презрительно воскликнула одна из накачавшихся шампанским школьниц. Она стояла совсем рядом со мной, и я случайно заметила тонкий бледный шрам, тянущийся от ее уха к шее. А девочка-то – вовсе и не девочка, а вполне себе взрослая тетя. Такие следы оставляет круговая подтяжка лица, мне в клинике рассказывали.
Я переводила взгляд с одного обитателя кукольного домика на другого. Вот подозрительно тонкий миниатюрный нос на ярко выраженном грузинском лице. Вот глаза, так туго подтянутые к вискам, что так и кажется – вот-вот лопнет кожа. Вот чересчур сочные губы, похожие на жирных гусениц.
Страна чудес обернулась царством Франкенштейна. И я тоже, тоже его законный житель. Кончиками пальцев я коснулась своего носа и почувствовала, как к горлу подступает кисловатая тошнота. Зажав обеими ладонями рот, я устремилась к выходу.
* * *
Пару часов назад я была роскошной принцессой в воздушном платье и с самыми радужными надеждами в тщательно причесанной голове. А вот теперь стояла босиком на грязном асфальте и, никого не стесняясь, блевала в мусорный бачок.
Кто я такая? Что я наделала?
Куда подевались мои туфли, черт побери?!
– Вам плохо? – кто-то тронул меня за плечо.
Я обернулась – передо мною стоял клубный охранник в форменном синем пиджаке. Простое деревенское лицо, оттопыренные уши, голубые глаза, гора мускулов и настороженный брезгливый взгляд. Должно быть, его натравил Георгий. Еще бы – я со своими несвоевременными физиологическими потребностями портила весь вид.
– Сейчас уйду, – буркнула я, покачнувшись.
Новый спазм заставил меня согнуться в три погибели и едва не нырнуть в бачок. Когда я распрямилась, охранник все еще стоял передо мною. Я вытерла рот тыльной стороной ладони.
– Уйду сейчас, так ему и передайте. Больше духу моего здесь не будет.
– Кому? – будто бы удивился он.
– Не придуривайтесь. Тому, кто вас послал.
– Но меня никто не посылал. Вот, возьмите.
В моей руке оказалась прохладная бутылка минералки. Я сделала несколько жадных глотков – стало немного легче.
– Знаете что, – охранник обернулся на дверь клуба, – моя смена заканчивается через пятнадцать минут. Хотите, могу отвезти вас домой? А то куда вы в таком виде. И такси не поймаете, а частник еще завезет…
Его надуманная заботливая болтовня была такой умиротворяющей. Хотя, как девушка взрослая, я понимала, что ни с того ни с сего мускулистые security не помогают напившимся вдребадан девчонкам. Не тот город, не тот век. Но идти мне было действительно некуда. И незачем. Оставшихся в сумочке денег с натяжкой хватило бы на такси – сомнительное предприятие, учитывая мой внешний вид. Можно было бы, конечно, позвонить Наташке – она прислала бы за мной своего водителя. Но почему-то не хотелось признаваться ей в печальном финале так тщательно спланированного мероприятия. То есть, я понимала, что рано или поздно придется рассказать подругам о том, что произошло, но еще не решила, под каким соусом преподать унизительные факты. Пока я раздумывала, как поступить, охранник все решил за меня. Поддержав меня за локоть, помог доплестись до стены ближайшего дома и усесться на гранитный парапет.
– Подождите здесь. Я мигом, – и он исчез в темноте.
Я уронила голову на руки.
Вернулся он быстрее, чем я успела придти в себя и сделать ноги.
– Ну, как ты здесь?
Я пожала плечами:
– Хреново. Я потеряла туфли и на ногах не стою. А с какой стати это интересно тебе?
– Ясно, – он казался воплощением философского спокойствия, – меня Павлом зовут.
– Какое мне дело до того, как тебя зовут? Мне надо домой.
– Сказал же, отвезу, – ко мне потянулась мощная пятерня, – обопрись на меня, попробуй встать. Моя машина здесь, за углом.
Будь я хотя бы чуть-чуть менее пьяна и несчастна, ни за что не позволила бы незнакомому мужчине двухметрового роста приобнять меня за талию и увлечь в сторону сомнительно темной подворотни. Но я уже давно пребывала в моральном состоянии «нечего терять». Поэтому, с трудом поднявшись, повисла на его плече.
– Как скажешь. Пойдем.
Стоит ли говорить о том, что в машине меня сразу же сморил глубокий сон, и как охранник Павел ни старался, ему так и не удалось добиться от меня внятного ответа на вопрос: а где же, собственно, находится мой дом?
* * *
Немного протрезвев, я пришла в ужас и возжелала немедленно опрокинуть в еще не освобожденное от алкоголя нутро новую порцию градусов. Чем крепче будет напиток, вливаемый в мой нежный девичий организм, тем лучше. Водка, коньяк, текила, ром – да ради бога, все что угодно. Лишь бы немного отсрочить свидание моей рациональной половинки с реальностью.
Я, женщина двадцати пяти лет от роду, с красными волосами и свежей пластикой на носу, сидела на кухонном угловом диванчике в квартире мужчины, с которым была знакома от силы сорок пять минут. Мужчина этот как будто сошел с картины «Три богатыря» (читайте между строк – мог вырубить меня мизинцем левой руки и делать, что угодно, с моим бездыханным телом). Он готовил мне кофе с бутербродами. И еще – я не помнила, как его зовут.
– Слушай… Мммм…
– Павел, – подсказал он, не оборачиваясь. – Ты бы душ приняла, что ли.
– А что, от меня несет? – оскорбилась я. – И вообще, я ничем таким не собираюсь с тобой заниматься, усек?
– Что? – усмехнулся он. – Что ты имеешь в виду?
– Сам понял. Знаю я этот приемчик. Сначала вы заботливо предлагаете душ, а потом от чистого сердца дарите какой-нибудь триппер.
– И много раз с тобой такое проделывали?
– Тебя не касается. Послушай, а у тебя есть что-нибудь выпить? – осмелела я. – Желательно покрепче?
Он повернулся, бросил недорезанный хлеб на доску и в два шага оказался возле меня – то был такой стремительный рывок, что я вжалась в спинку дивана и зажмурилась, – что-то сейчас будет… Поскольку ничего не происходило, никакая грубая сила вроде бы не покушалась на мою давно утраченную девичью честь, я приоткрыла правый глаз и обнаружила маячившую передо мной ручищу, пальцы сложены в художественную композицию «фига».
Фига пахла сливочным маслом. Вологодским, кажется.
– Может быть, тебе еще и травки покурить организовать? Когда ты на себя в последний раз в зеркало смотрела?
– Представь себе, совсем недавно, – огрызнулась я, – и показалась себе очень даже красивой.
– Как тебя зовут, красавица? – передо мною оказалась огромная кружка черного кофе.
– Алиса, – я сделала маленький острожный глоток. Кофе был сварен по всем канонам гурманства – в чашке даже была притоплена ароматная палочка корицы.
– Уже поздно, – кашлянув, сказал он, – так что домой я тебя сегодня не отправлю. Не волнуйся, я не маньяк и приставать к тебе не собираюсь. Примешь душ, возьмешь мою футболку, а то вид у тебя…
Мое платье стоимостью в семьсот условных единиц было порвано на животе и разошлось внизу по шву. Весь подол украшали буро-зеленые пятна невнятного происхождения.
– Можешь лечь на диване, а я уж как-нибудь здесь…
Я представила себе двухметрового охранника Павла, скорчившегося на кухонном угловом диванчике, и впервые за этот странный вечер рассмеялась от души.
– Алиса… Что же все-таки с тобою там случилось? – продолжал допытываться увалень. – Только не говори, что просто весело напилась. Когда я к тебе подошел, у тебя такое лицо было…
– Павел, расслабься, – усмехнулась я, – если со мной что-то и случилось, то произошло это явно не сегодня… Очень давно. Даже и вспоминать не стоит.
* * *
Если бы чувства имели физическое воплощение, то моя ненависть к той Блондинке стала бы разрастающимся грибом ядерного взрыва, который уничтожил бы всю планету Земля. То была ненависть с первого взгляда, лишенная логики и надежды на постепенное угасание. Я увидела ее и каким-то звериным чутьем почувствовала опасность. Самое обидное – познакомились мы, когда опасность уже была неотвратима.
Она пришла в гости, а я, как дура, испекла кривенькую непропекшуюся шарлотку, чтобы изобразить гостеприимство.
– Это Алена, моя коллега, – сказал Георгий, в то время как Блондинка рассматривала меня во все глаза, – а это… – он слегка замялся, – Алиса, моя… подруга.
Если бы сказал «жена», на худой конец «девушка», все было бы по-другому. В Блондинкиных глазах не зажглись бы победные факелы, и я не почувствовала бы себя полным ничтожеством на фоне ее белых волос и заманчивых холмов силиконовой груди. Потом, когда мы наконец остались одни, Георгий говорил: что же ты, мол, так перед нею стушевалась? Я пожимала плечами – ведь он сам расставил приоритеты. Он так оживленно болтал с этой Аленой, как никогда со мной. Он подливал ей вино, а меня гонял на кухню за припасенной для особого случая коробкой бельгийских шоколадных конфет.
В квартире Георгия она вела себя как хозяйка – несмотря на то, что попала сюда впервые. На меня внимания не обращала, разговаривала только с ним. За весь вечер мы не перекинулись и парой фраз. Хотя нет, однажды она, кажется, попросила заменить ей кофе на более горячий.
Случалось, Георгий и раньше приглашал домой коллег, среди которых попадались и длинноногие смешливые танцовщицы. Но моя внутренняя сирена никогда на них не реагировала.
– А кем работает эта Алена? – спросила я, когда она наконец ушла (надо заметить, свершилось это долгожданное событие, когда у меня уже глаза слипались).
– Администратор. А что?
– Ничего. Просто спросила, – я старалась казаться спокойной и рассудительной. Пресловутая хорошая мина при плохой игре.
– Она просто умница, – расслабился Георгий, – у нее есть хорошие шансы в ближайшем будущем дорасти до менеджера. Всего двадцать два года, а такая хватка.
Я вспомнила Аленины руки – длинные музыкальные пальцы, увенчанные острыми акриловыми ногтями. На каждом ноготке стразами Swarovski выложена виноградная гроздь. С такими ногтищами грех не иметь хорошую хватку. Надеюсь, она пока не пыталась ухватить моего мужчину за непредназначенные для чужих прикосновений места.
