Текст книги "Просто позови. Практика жизни"

Автор книги: Марьяна Сурикова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

За свою жизнь я посетила немало мест в городе, но вот в тюрьме бывать не доводилось. Энн пришлось вести меня с собой, поскольку она очень торопилась, а отправлять меня одну в трущобы опасалась. Когда мы вошли внутрь, Энн привычно кивнула охраннику у дверей, который нас даже не задержал. Кажется, ее действительно здесь видели не в первый раз.

– Пошли вместе в кабинет, – сказала она мне, – не хочу тебя одну в коридоре бросать.

Я согласно кивнула и вошла следом. Указав мне на стул возле двери, женщина прошла к столу начальника тюрьмы.

– Ваша милость, – подобострастно склонилась Энн.

– А, опять ты! Чего притащилась? Не знаешь, что твой братец в этот раз натворил?

– Знаю, господин начальник. Уж я его на чем свет костерила за то, что вздумал к самому префекту в дом пробраться.

– Он сообщник Тени, поняла? А Тень у нас в розыске. Теперь твоего братца так просто не отпустят.

– Знаю, все знаю, ваша милость. Я только умолить вас пришла, вы уж его не до смерти… Я вас прошу. Я здесь собрала кое-что, чтобы вы, ваша милость, в обиде не остались. Понимаю ведь, что служба и долг свой исполнить нужно. Только как я без кормильца?

– Вор твой кормилец! Давно его пора в расход пустить.

– Смилостивитесь, господин начальник! – Энн схватила мужчину за руки и принялась их целовать. Я с трудом удержалась от гримасы отвращения. Унизительно было наблюдать подобную сцену. Тем более сам начальник, толстый и лысый коротышка, так и лоснился от осознания собственной значимости.

– Хорош! – Он вырвал пальцы из захвата Энн, брезгливо отер их платком. – Подумаю.

Толстяк протянул руку к положенному на стол кошельку, собираясь припрятать, как вдруг дверь отворилась. Вскинув глаза, я тут же опустила их, надвигая пониже косынку, чтобы префект не узнал меня, если вздумает посмотреть в сторону одной из просительниц.

– Что тут у нас?

– Господин префект! – Начальник подскочил, вытянулся в струнку, подобострастно склоняя голову. – Вот пришли…

– Просительницы?

– Да, господин.

– Чего хотят? – Префект прошагал к самому столу, и взгляд его остановился на мешочке с деньгами. Я заметила, как быстро глянул в его сторону начальник, на лице которого на миг промелькнуло сожаление об упущенной возможности пополнить свой карман, однако желание спасти свою шкуру возобладало над корыстью.

– Взятку пытались мне дать, господин. Вот эта старуха со спутницей ворюгу нашего хотели из тюрьмы вытащить. Я сразу сказал, чтобы убирались и не смели больше сюда являться.

– Ворюгу? Это того, который в мой кабинет залез?

– Его самого.

– Под стражу обеих! – отрезал префект, развернулся к двери и, уже собираясь выйти наружу, вновь остановился. – Да ищите Тень поактивнее! Стражников отправь, а не то всем плеток достанется!

Он ушел, я же на миг онемела, а Энн побледнела как полотно.

– Это как же, за что же?

– А нечего было являться сюда в это время, дура! Префект зол, что Тень упустили, вот на всех и срывается. Так что отправитесь обе за решетку.

– Да как же… да ее-то хоть отпустите. Ведь она совсем ни при чем.

– Кабы была ни при чем, не притащилась бы за тобой в тюрьму. А теперь пошла. – Начальник вышел из-за стола и толкнул Энн в плечо, поворачивая к двери. – И ты, красотка, тоже.

От тона толстяка и его нехорошего взгляда меня бросило в холод.

Нас ведь сейчас и вправду посадят в камеру. С трудом поднявшись на дрожащие ноги, я двинулась следом за Энн в сторону приемной. По периметру этой большой мрачной комнаты располагались узкие камеры для еще не получивших свой приговор осужденных. Однако опасных преступников здесь не держали. За столом сидел старый охранник, который пил что-то из большой жестяной кружки. Он подскочил со стула, стоило нам войти, и поковылял навстречу начальству.

– Этих в камеру посади, – указал на нас толстяк.

Старик что-то промычал, достал из кармана ключи и пошаркал в сторону одной из свободных камер. Я заметила, что еще две уже заняты. Кажется, за одной из дверей находился Тед, но я не успела толком рассмотреть. Охранник отпер решетку той камеры, что располагалась напротив стола. Энн зашла внутрь, и я уже хотела войти следом, как вдруг в плечо впились жирные пальцы начальника.

– Закрывай дверь.

Лязгнул засов, Энн в панике вцепилась в прутья, глядя на меня круглыми от страха глазами. Я же понять не могла, отчего нас не закрывают вместе. Следующие слова начальника все расставили по своим местам:

– А эту красотку вон в ту дальнюю посади. Я сегодня на дежурстве. Чувствую, ночка долгая будет. Как префект уйдет, проведаю.

Не выпуская моего плеча, толстяк протащил меня в угол комнаты к камере, у которой вместо решетки была кирпичная стена и железная дверь с окошком.

Втолкнув меня внутрь, начальник лязгнул засовом и, насвистывая, ушел. Охранник вернулся на свое место. Я видела его спину через забранное железными прутьями окошко, как и камеру Энн. Женщина так и стояла, не сводя взгляда с двери, за которой закрыли меня.

Глава 13
ВОЗВРАЩЕНИЕ

Я отошла от окошка не в силах выносить ее полный отчаяния взор. И без взглядов Энн я поняла, что меня ожидает. Сев на скамью, сжала дрожащие ладони, посмотрела на свои пальцы, словно надеялась, что на них чудом окажется то самое зеленое колечко, которое помогало связываться с Амиром. Кольцо я не вернула Элинне, но потеряла уже после того, как оказалась в трущобах. Если бы оно сейчас было на мне!

Так я и просидела не двигаясь все то время, пока раздавшийся звон посуды не привел меня в чувство. Для заключенных привезли ужин. Я слышала, как охранник гремел ключами, открывая окошки, через которые подавал арестантам их порции. Когда отворилось мое, я уже стояла возле двери. Охранник протянул миску и кружку с водой, а я схватила старика за руки.

– Пожалуйста, помогите. Переведите меня в камеру Энн.

Он покачал головой, давая понять, что не нарушит приказа.

– Послушайте, хотя бы позвольте отправить послание одному человеку, прошу вас. За меня внесут залог, и вам обязательно достанется хорошее вознаграждение. Можете мне поверить.

Нужно сделать хоть что-то для собственного спасения, а не просто сидеть и ждать прихода отвратительного толстяка. Боюсь только, Амир вряд ли успеет получить письмо.

Старик окинул меня цепким взглядом, посмотрел на мои руки, удерживающие его запястья, и кивнул. Отдав миску с кружкой, захлопнул решетку и пошаркал обратно к столу. Пока охранник вытягивал из груды бумаг чистый лист, мой взгляд упал на кучу вещей на его столе, и я заметила среди них сумку Энн.

Если Амир не успеет, то, возможно, хотя бы Тень? Я знала, как обычно участники движения связывались друг с другом, когда в этом была острая необходимость. Они бросали на улице такие особенные металлические шарики с запиской внутри, которые реагировали на людей с магической меткой и катились до тех пор, пока не попадали к одному из них. У Энн явно был такой.

Когда охранник вернулся, я попросила его принести сумку, чтобы взять из нее карточку с адресом. Видела по его лицу, что старика терзают сомнения. Он вновь пристально оглядел меня, потом все-таки развернулся и пошел обратно. Поднял сумку и, поднеся ее к окошку, сам раскрыл. Мои руки легко прошли сквозь прутья примерно на одну треть, и я смогла пошарить пальцами в глубине вместительной полости. Как я и думала, Энн носила с собой нужный мне шарик. Я радостно ухватила его, случайно подцепив кончиком мизинца какой-то ободок. Рассматривать находку внимательнее не было возможности, я просто стиснула в ладони носовой платок, скрывая за ним вытащенные предметы, а другой рукой быстро достала первую попавшуюся карточку. Вынув руки из сумки, платок поднесла к глазам, а карточку показала охраннику. Старик кивнул и отошел обратно на свое место, я же села на лавку и развернула добычу. Сердце подпрыгнуло в груди, когда я поняла, что за ободок достала – это было мое кольцо! Неужели Энн нашла? Не иначе думала продать, если денег не хватит. Ах, Энн, если бы ты знала, насколько это ценная вещь для меня!

Я быстро надела кольцо на палец, сжала ладонь и закрыла глаза:

– Амир, пожалуйста, помоги. Я в городской тюрьме.

Я повторила призыв несколько раз, чтобы он наверняка услышал, а потом оторвала клочок бумаги и, нацарапав несколько слов для Тени, затолкала записку в шарик. Подойдя к противоположной стене, встала на носочки, вытянулась насколько могла вверх и бросила шарик сквозь прутья на улицу.

Хоть кто-то из них двоих должен помочь.

Не желая наводить охранника на подозрения, я аккуратно подровняла у листочка края, потом написала на нем: «Уважаемый господин Мейс (именно это имя было отпечатано на карточке из сумки Энн), внесите, пожалуйста, залог за мое освобождение в городскую тюрьму». Приписала ниже выдуманные инициалы и фамилию и, подозвав старичка, всучила письмо ему. Охранник тут же развернул лист, прочитал послание, забрал у меня карточку и вышел за дверь.

Я вернулась на скамью, взяла кружку с водой и сделала небольшой глоток. Из-за волнения в горле совсем пересохло. Вода имела странный, не слишком приятный привкус, и я отставила кружку в сторону. С улицы через окно доносился шум проезжающих повозок, голоса спешащих домой людей, лай собак. Наверное, потрясения последнего дня повлияли и на мое состояние. Я ощутила какую-то болезненную слабость в теле, пришлось даже прилечь на неудобную скамью. Ощущение было странное, я почти не могла пошевелить рукой или повернуть голову. С чего вдруг такой упадок сил? Ответ на этот вопрос, я получила прежде, чем успела сама додуматься до него. В замке заскрипел ключ, а в камеру шагнул довольный начальник.

– Иди-ка пока из комнаты, да камеру не запирай, она не сбежит.

В ответ раздалось мычание старика-охранника, а начальник приблизился ко мне. Его мерзкая улыбка была последним, что я увидела прежде, чем налившиеся тяжестью веки закрыли глаза.

– Выпила моей водички? Молодец. А сейчас развлечемся немного. Редко мне такие чистенькие воровки попадаются. Все больше грязные, вонючие, даже подходить противно. А ты смазливая. Кожа белая, и изо рта не смердит.

Толстяк навалился на меня всем телом и присосался ко рту слюнявыми губами. Меня страшно замутило, и я бы только порадовалась, если б желудок сейчас вывернуло наизнанку прямо на мерзкого насильника. Но в этот миг похотливый толстяк выпустил мои губы и вцепился руками в плотный ворот платья, разрывая его. Я хотела сопротивляться, но тело будто парализовало, даже глаз не могла открыть, только чувствовала все, что он делал. Начальник рванул ворот, открывая тонкую сорочку, которую я носила под платьем.

– Что тут у нас? – удивился он, впервые увидев на девушке из трущоб дорогое нижнее белье. Он даже погладил тонкий шелк ладонью, но коснулся груди, и я услышала мерзкое причмокивание. Толстяк схватился рукой за сорочку, когда вдруг скрипнула дверь. Неужели старик-охранник все же решил помочь? Я ошиблась, это оказался не охранник. В следующий миг ощутила небывалую легкость, исчезла давящая тяжесть, раздался сдавленный хрип начальника, глухой удар о стену и звук рухнувшего на пол тела.

– Мразь! – послышался полный ярости голос Амира, звук еще одного удара, а потом меня подняли на руки и крепко прижали к такой знакомой и надежной груди.

Железная дверь стукнула о стену, и сердце вновь радостно встрепенулось.

– Что он с ней сделал? – с тревогой спросил Эди.

– Опоил.

– Вот скотина. А больше…

– Не успел.

– Ты его прикончил?

– Приложил головой о стену.

– До крови размозжил, так и надо подонку! Думаешь, сдох?

– Такая падаль живучей таракана. У нас мало времени. Пора уходить, пока охрана не набежала. И открой все камеры, пусть уносят ноги, сложнее будет отыскать виновных.

– Уже сделал. Там одна женщина возле двери встала, идти не желает.

Я почувствовала, как Амир двинулся на выход, и услышала голос Энн:

– Что вы с ней сделаете?

– Доставим в безопасное место, подальше отсюда.

– Позаботитесь о ней?

Наверное, Амир кивнул, потому что раздался шорох быстрых шагов и негромкий стон Теда. Думаю, Энн побежала к брату и выволокла из камеры на себе. На душе сразу стало легче. Слава духам, они выбрались отсюда.

Я чувствовала, как меня несут, затем свежий прохладный ветер коснулся лица, а потом Амир сел куда-то, кажется, в карету. Ректор устроил меня на коленях, хлопнула дверца, и экипаж покатил по дороге.

– Амир, не сжимай ее так, задушишь. И расслабься уже, в этих масках нас не могли узнать, а из охраны видел только тот, который у дверей стоял. Повезло, что префект взбесился и выслал остальных на поиски. Говорят, ночью Тень почистил его тайник. Вот они удивятся, когда недосчитаются нескольких заключенных.

– Эди, – Амир буквально выталкивал слова сквозь сжатые зубы, – я не об этом сейчас думаю.

– Да я понял уже, у тебя лицо такое… Не стискивай ты ее, сломаешь.

Амир тотчас же ослабил чересчур крепкую хватку.

– Отдай мне, я как-никак ее опекун.

– Весьма скверный.

– Вот не надо меня обвинять. Я не привык следить сразу за двумя молодыми девушками, особенно когда обе сбегают почти одновременно. Может, возьмешь под опеку хотя бы Летту?

Амир промолчал.

– Не надо на меня так смотреть. Нет так нет. Я не настаиваю. Только и обвинять меня во всех бедах не нужно.

– Никто не укоряет тебя в ее побеге, это моя вина. Я говорю лишь о том, что ты с ней и дальше не сможешь справляться.

– Ну а что я могу сделать? Неуправляемая совершенно, кровь играет, чувства разум затмевают. Ты всегда говорил, что человек волен сам принимать решения, вот она и приняла. Никто не мог знать, что Летка попадет в такую заварушку. Хорошо сигнал вовремя послала. Ты не кипятись, ладно? Я попробую с ней по-хорошему поговорить, когда очнется, и сразу размахивать бумагой об опекунстве не стану. Может, впредь сама не захочет сбегать.

Девушки стояли рядом с кроватью и перешептывались.

– Вернулась.

– Наконец-то!

Я ощутила легкое поглаживание по волосам.

– Посмотри, как похудела! А на руки, на руки взгляни!

– Что с руками?

– Мозоли!

– Не так громко, Мелинда, разбудишь, а Летке отдохнуть нужно. Вот же вредина какая! Мы из-за нее месяц покоя не знали.

– У нее отродясь мозолей не было. Кожа всегда ухоженная, гладкая. Ты сама знаешь, как она за собой следит. И всегда так было. Чуть свет поднимается, и ванна у нее, и упражнения, бальзамы и кремы разные, а сейчас…

Я ощутила ласковое прикосновение к ладони.

– Волосы будто потускнели, ногти поломаны, и перепачкалась вся.

– Да что с ней произошло за это время? Те двое ничего не рассказывают.

– Проснется, сама скажет. Давай спать ляжем, чтобы утро поскорее наступило.

– Ага, как я засну теперь? Все боюсь, что стоит от нее отвернуться, и она снова сбежит.

– Эди сказал, не сбежит.

– Ну и что, что сказал? В прошлый раз тоже никто побега не ждал. С чего деру дала?

– Так что непонятного? Перемудрила с ответным заклинанием, а потом уехала до поры, чтобы все здесь улеглось…

– Что она – дура, заклинание произносить, когда рядом эти меценаты сидели?

– Виолетта и раньше оскорблений никому не спускала, это я точно знаю. А Элизабет очень вызывающе себя вела, еще и платье ей испачкала нарочно. Я Летту даже понимаю.

– Да не она это, я уверена. Она в лабиринт отправилась, ради академии старалась. На такой риск точно бы не пошла. Не меньше нас хотела, чтобы виеры выиграли.

– А я и не говорю, что не хотела, случайно у нее так вышло, а вины за ней нет. Да и других виноватых не сыскалось, уж сама знаешь, ректор лично проверял.

– Мне так без разницы, что не сыскалось. А в целом не так плохо вышло, трое толстосумов согласились, и то хорошо.

– Те, кого не забрызгало.

Староста хмыкнула, а Мелинда тихонько хихикнула.

– Ага. Вонь, конечно, знатная была. Ладно, Мел, гаси свой шарик, а то как научилась делать, так теперь повсюду развешиваешь. Пусть Летка отдыхает.

Вокруг наступила темнота, послышался осторожный шорох и скрип кроватей. Я все еще находилась под воздействием неизвестного зелья и пошевелиться не могла. Стало немного грустно, что и Мелинда считает меня причастной к происшествию с меценатами, но размышлять об этом и обижаться теперь уже не видела смысла. Да и отдохнуть действительно не помешает. Сейчас я наконец-то ощутила себя в безопасности рядом с подругами, в ставшей такой родной академии. Меня искали и вернули, и это главное.

Утром я проснулась от легкого толчка в плечо. По привычке тут же села в постели, даже не раскрыв толком глаза. Сегодня, как всегда, много дел по дому. В следующий миг меня стиснули в объятиях так, что я охнула.

– Летка! – Эта была Элинна. – Ну сколько можно дрыхнуть?

Я потерла лицо и улыбнулась счастливой старосте. Рядом тут же уселась взлохмаченная после сна Мелинда и тоже обняла за плечи. Как я была рада видеть их обеих.

– Уже утро? – раздался вдруг знакомый голос.

Я удивленно посмотрела в угол комнаты, приметив там еще одну кровать. Зевая, Бэла откинула в сторону одеяло, села и провела рукой по волосам.

– Привет, Виолетта.

– Привет, Бэла.

– Ты вернулась?

– Да. – Я перевела недоуменный взгляд на Элю.

– Бэла теперь с нами живет, чтобы ей… не было так скучно, вот.

– Чтобы вы за мной приглядывали, – спокойно поправила Бэла. – Это потому, что я пыталась сбежать, Виолетта.

– Да?

– Да. Как видишь, ты в этом не одинока. – Девушка подтянула ноги к груди и обхватила их руками, положив подбородок на колени. Она выглядела сейчас такой беззащитной и еще грустной. Куда же она сбегала? Неужели к Зору?

Я вновь кинула взгляд на Элинну, а она едва заметно качнула головой и слегка пожала плечами.

– Что ж, я рада твоему соседству. Вчетвером веселее, чем жить одной в комнате.

– Веселее. – Бэла кивнула, а потом встала и прошла к шкафу с одеждой. – Мне пора в лазарет.

– А нам на занятия. Летка, а тебе… тебе, в общем, сперва с ректором поговорить, потому что экзамены ты пропустила.

– Я так и поняла.

– Одевайся, и пойдем завтракать, а после уже все остальное.

Как-то уже непривычно было не готовить себе завтрак самой, а брать еду со стойки раздачи. Я села за прежний столик, Мелинда и Эля устроились рядышком, а Бэла напротив. Мне кажется, что мы с целительницей испытывали примерно одинаковые чувства, потому как девушка казалась столь же растерянной, как и я. В этот самый момент к столику подошли веселые парни. Дин сразу же занял место напротив Элинны, а Истор уселся рядом с Бэлой.

– Конфетка, – широко улыбнулся он мне, – вернулась? Куда ездила? Проведывала аристократических родственничков?

– Друзей своей няни, Ист.

– Какое-то ты время неподходящее выбрала. Экзамены все пропустила.

Я промолчала, а Истор повернулся к Бэле и улыбнулся.

– В нашем лазарете больных день ото дня все больше. Я вот тоже себя как-то нехорошо чувствую. Можно зайти после обеда?

Я удивленно посмотрела на вежливого Истора. Он так умеет разговаривать? Мне казалось, что наглость – его второе имя, а тут прямо-таки сама любезность.

Бэла ответила своей обычной, немного отстраненной улыбкой и кивнула.

– Селена, привет, – отвлек от раздумий громкий голос старосты.

– Привет. – Девушка остановилась рядом с нашим столиком и поздоровалась со всеми. – Виолетта, ты вернулась?

– Да. Как дела, Селена?

– Все хорошо. Экзамены неплохо сдала. – Девушка замолчала, хотела, кажется, еще что-то добавить, но передумала и пошла дальше. Я проводила ее взглядом. Зря я тогда всем рассказала об их отношениях с Ритьери, стоило сперва поговорить с ней самой. Хотя вряд ли бы я разделила ее чувства, сложно ведь понять то, чего никогда не испытывал, зато сейчас… Впрочем, теперь уже слишком поздно.

Амир ждал моего прихода, и не один. Эди чем-то шумел в соседней комнате, в которой я бывала только один раз во время самого первого посещения кабинета.

– Виолетта. – Ректор сам отворил дверь, приглашая меня внутрь.

– Доброе утро, ректор Сенсарро. – Я не поднимала взгляда выше ворота темно-серой рубашки, ощущая то ли робость, то ли растерянность.

– Летка, – выглянул из соседней комнаты Эди, – с возвращением! Как самочувствие?

– Неплохо.

– Проходи сюда, – позвал мой опекун.

Я кинула взгляд на Амира, который стоял, заложив руки за спину, и с задумчивым видом рассматривал зеленое колечко на моем пальце.

Удержавшись от желания спрятать руку, я прошла в маленькую комнату и сразу заметила целую груду вещей на круглом столе. Там лежали какие-то браслеты, подвески, пояса, даже старые тряпичные тапочки, побитый молью шарф, различные головные уборы, тонкие обручи, заколки, сережки и даже древний посох.

– Что это? – Я подошла поближе.

– Да достали все, что смогли найти. Это для истории виерского движения. Помнишь про зачарованные предметы?

Я кивнула.

– Эти вещи принадлежали в разное время разным виерам – известным сторонникам движения.

– А что кому принадлежало?

Я заинтересованно наклонилась вперед.

– Пока сам разбираю. Нужно будет сделать надписи. Поможешь мне позже?

– Конечно. – Я кивнула и невольно бросила взгляд в сторону Амира, который вошел следом и стоял, прислонившись к дверной притолоке. Теперь он смотрел прямо на меня, но понять, о чем он думал в этот момент, было сложно.

– Ректор Сенсарро… – решила начать разговор первой и сразу перейти к делу. – Я пришла обсудить ситуацию с экзаменами, которые пропустила из-за… своего неожиданного отъезда.

– Ты хотела сказать – побега, – вставил Эди.

– Побега, – подтвердила я.

– Ты зачем убежала? – принялся допытываться опекун. – Неужели из-за происшествия на этом дурацком приеме?

– Можно и так сказать. – Я ощутила некоторое смятение, а взгляд сам собой вновь скользнул к Амиру. Ректор молчал, но глаз не отводил.

– Я не понимаю, Виолетта, как можно сбегать из-за подобных пустяков? Мы с ног сбились, разыскивая тебя, каких только твоих родственников, знакомых и бывших друзей не проверили, а ты… ты в трущобы забралась. Можешь хотя бы объяснить зачем?

– Это вышло ненамеренно. Я в тот вечер уехала из академии, а до трущоб добралась совершенно случайно, а потом, когда поняла, где нахожусь, было уже поздно уезжать.

– А жить там как сподобилась? – Опекун сурово взирал на меня, но гораздо больше не по себе становилось от взгляда молчаливого Амира.

– Осталась у знакомых няни, они помогли.

– Зачем?

– Я бы и рада объяснить, только история такая запутанная…

– Да когда у вас, женщин, все было просто? – Эди вдруг разозлился. – То одна ни с того ни с сего исчезает из академии, то на следующий же день другая. Еще и ответа от вас не добьешься!

– Тебя обидели мои слова, Виолетта, ты оттого сбежала? – заговорил тут Амир.

Я отвернулась в сторону.

– Извини. – Ректор подошел ближе. – Я был очень несдержан, повел себя неподобающим образом.

– Из-за такой ерунды… – проворчал Эди. – Тебе, Летка, и слова сказать нельзя? Каждый раз убегать будешь, когда кто-то сорвется и накричит?

– Нет. Я просто тогда приняла это слишком близко к сердцу, к тому же… – Я замолчала, не желая продолжать эту тему.

– К тому же была не виновата, – закончил за меня Амир.

– Вы нашли виновного? – Я вновь отважилась взглянуть на мужчину, больше не опасаясь осуждения с его стороны.

– Нет, но если ты чувствовала за собой вину, не стала бы так сильно обижаться.

– Мне не очень хочется разбирать это происшествие в деталях, гораздо важнее поблагодарить вас обоих за мое спасение и вашу помощь.

– Да уж… Обсуждать ты не желаешь, но как в тюрьме очутилась, сказать можешь? – Эди не собирался отступать, – или почему не уехала из трущоб на другой день? Тебя там насильно удерживали?

– Нет. Мне нужно было разузнать по поводу своей метки, вот я и осталась. Хотела встретиться с предводителем. А в тюрьму попала случайно, когда пошла вместе с Энн – хозяйкой дома, где я жила, выручать ее брата.

– Метка, брат, предводитель… Так ты с Тенью встречалась?

– Да.

– Нет, Амир, ты слышал? Летка даже до Тени добралась! Что за девчонка? А я-то тебя осуждал, что ты к ней слишком строг. Это если ей дать абсолютную волю, то где она окажется в будущем? Все, и говорить ни о чем не хочу.

Эди отвернулся и принялся складывать магические предметы в коробку. Я подошла поближе, положила ладонь ему на плечо:

– Эди, не сердись.

– Не сердись? Ты знаешь, что у меня сердечный приступ едва не случился! Еще письмо написала, будто у тебя все хорошо. А где там хорошо было, ты мне объясни?

Эди помахал перед моим лицом кожаным плетеным браслетом, задев по носу.

– Эди, – я забрала вещицу из его руки, – ты собирался их подписать, давай помогу.

Потянувшись за листом бумаги, услышала удивленный возглас опекуна:

– Ты только взгляни на бусины!

Посмотрев на зажатую в ладони зачарованную вещь, заметила, что нанизанные на тонкие кожаные косички разноцветные бусины вдруг засветились. Подняв голову, увидела пораженное лицо опекуна, а когда взглянула на Амира… сердцебиение разом ускорилось. У него взгляд стал такой, что даже сложно описать.

– Зачарованные вещи реагируют только на родственную хозяину кровь, Летта, а вот у владельца этой вещи родственников не осталось.

– А кто владелец?

– Стивен Витар, – ответил за Эди ректор.

Я покраснела до корней волос и опустила взгляд.

– Он погиб девятнадцать лет назад Виолетта, – пытаясь заглянуть мне в глаза, заговорил опекун. – Ты ведь не можешь быть его родственницей? Ты точно не сестра ему, и даже не племянница, кто тогда?

– Дочь, – прошептала я, чувствуя себя так, словно открывала самую постыдную тайну. Однако вовсе не снобизм был тому виной, я не стыдилась родства с таким достойным человеком, как раз наоборот. Мне было неловко, что скрывала этот факт от лучшего друга Стивена, который сейчас стоял рядом и не отрывал от меня глаз. Надо было рассказать ему все еще у него дома, а сейчас он может подумать, будто я действительно совершенно не рада оказаться дочерью виера, потому и скрыла «неприглядный» факт.

– Почему ты не сказала раньше? – задал вопрос Амир, будто прочитав мои мысли.

– Мои родители скрывали это ото всех, и я не хочу, чтобы их тайна открылась. Это единственная причина. – Я нашла в себе силы открыто посмотреть Амиру в глаза.

– Дочь его и Мэри, – тихо проговорил ректор, потом вдруг развернулся, вышел из комнаты, и я услышала, как хлопнула дверь кабинета.

– Летта, – позвал растерянный Эди, – вот теперь ты меня добила окончательно.

Я ему не ответила, схватила браслет и направилась следом за ректором.

Отыскала я Сенсарро в саду. Он стоял на мосту, перекинутом через ручей, и смотрел вниз на воду. Я подошла и встала рядом.

– Вы не сказали по поводу экзаменов, – тихо заговорила, теребя в руках браслет.

Амир промолчал, потом едва слышно вздохнул, уперся локтями в перила и запустил пальцы в волосы.

– Жизнь – удивительная штука, – ответил он. – Кажется, что навсегда лишился чего-то дорогого, оставил все, связанное с ним, в далеком прошлом, а потом вдруг прошлое вновь вторгается в настоящее и переворачивает устоявшиеся представления, заставляет переосмыслить все заново.

– Эта новость стала для вас ударом? Вы наверняка полагаете, что я недостойна быть родной дочерью такого человека.

– Не ты недостойна, Летта, но так все сложилось. Эстер и Роланд забрали тебя и старательно искореняли все те задатки, что были даны от природы, пытались подстроить под себя и свои представления о жизни. Сейчас нелегко разобраться в уже сложившемся характере. В тебе воспитание и истинная натура находятся в постоянной борьбе друг с другом. Ты просто соткана из противоречий и не обрела еще своего стержня.

– Но разве я не изменилась с нашей первой встречи?

– Не столько изменилась, сколько раскрылась, Летта. Вышла из своей скорлупы.

– В этом есть и ваша заслуга.

Он усмехнулся:

– Намекаешь на похищение?

– На то, как сурово вы погрузили меня в совершенно иной мир. Это помогло переменить мое мировоззрение.

– Есть люди, которым ничего не помогает, а с тобой не все потеряно.

– Знай вы с самого начала, чья я дочь, стали бы действовать иначе?

– Безусловно. Я бы сам отдал тебе шторы из своего кабинета.

Я покраснела, вспомнив про тот давний случай, а Амир замолчал, задумчиво посматривая на сорванные ветром листья, закружившие хоровод над гладью прозрачного ручья, потом негромко и уже серьезно добавил:

– Постараюсь впредь избегать подобных ошибок, а ты имеешь полное право принимать самостоятельные решения, никто не будет на тебя давить. Если же понадобится моя помощь, достаточно просто позвать.

– Спасибо.

Я была благодарна ему за эти слова, но только совершенно не хотела покровительственного отношения. Мне не нужен был второй опекун в лице Амира. А чего конкретно я от него хотела, пока и сама не разобралась.

– Надеюсь, вы больше не считаете меня взбалмошной и капризной девчонкой? Не думаете, что я всегда стремлюсь потешить собственное самолюбие?

Может, не стоило напоминать ему эти речи, брошенные в гневе, но захотелось прояснить все прямо сейчас, пока он разговаривал со мной, отвечал на вопросы.

Амир притворно вздохнул:

– Ты и есть девчонка пока, а взбалмошная или нет, зависит от ситуации. Я ведь предупреждал, что свобода развращает. Вот Амадин и потерял еще одну идеальную леди.

– Не стоит смеяться надо мной, будьте же серьезны! Неужели я так и не выросла, по-вашему? Почему до сих пор видите во мне лишь ребенка?

Амир оторвал взгляд от воды, пристально взглянул на меня и произнес странную фразу:

– Вместе с взрослением приходят и новые сложности. Порой они затрагивают и тех, кто хотел бы их избежать. С детьми гораздо проще.

Мне непонятен был его ответ. Но только хотела уточнить, что Амир имел в виду, как голос Эдвара прервал нашу беседу:

– Вот вы куда спрятались, ну сколько можно вас искать? Почему ушли? В кабинете нельзя поговорить?

Опекун встал рядом и слегка толкнул меня плечом.

– Летка, ты ведь у нас дочь героя. Давай всем расскажем?

– Эди, я не буду рассказывать. Не понимаешь разве? Представь себе степень скандала в высшем обществе.

– Я думал, ты уже выбрала, на чьей ты стороне.

– Эди, я не желаю, чтобы моих родителей… чтобы все это обрушилось на них.

– Ты с ними даже не общаешься.

– Да при чем здесь это? Наши личные отношения остаются между нами, а вот выносить тайны прошлого на всеобщее обозрение я не хочу. Представь, если вдруг твоя мать оказалась тебе не родной, ты бы отказался от нее, захотел сделать ей больно? Она ведь все равно тебя вырастила.

– Нет, конечно. Ладно, понимаю я все. Думал, вдруг расскажешь. Просто многие бы обрадовались, узнав, что у Стивена был ребенок, который мог унаследовать его способности. А кстати, Летка, что-то я не замечал в тебе особой магической одаренности, тебе от отца что-нибудь передалось?

Я удивленно посмотрела на опекуна. Откуда мне об этом знать, если я слышала об одаренности Стива только из доклада.

– У Летты дар руководителя, но боевая магия – не ее сильная сторона. Кажется, ей достался творческий дар матери, – разъяснил Эди ректор.