Текст книги "Послание с того края Земли"

Автор книги: Марло Морган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 11 страниц)

28. Крещение

После ливневых дождей откуда ни возьмись появились цветы. Блеклый пейзаж сменился цветастым ковром. Мы шли по цветам, мы ели их, украшали себя гирляндами из цветов. Было сказочно красиво!

Мы приближались к побережью, пустыня отступала. С каждым днем растительность становилась все пышнее. Повсюду росли высокие деревья. Еды было в избытке: новые разновидности семян, проростки, орехи, дикие плоды. Один из нас сделал маленькую зарубку на дереве. Мы приставили к ней наши новые фляги, и они наполнились соком. Впервые за долгое время представилась возможность наловить рыбы. Запах копченой рыбки до сих пор остался драгоценным воспоминанием. Везде в изобилии имелись яйца птиц и рептилий.

Однажды мы подошли к чудесному бассейну в дикой местности. Весь день меня обещали удивить, и, конечно, это был настоящий сюрприз. Вода в глубоком бассейне была холодной. Он располагался в каменной чаше, через которую протекал ручей, почти как в джунглях, окружало множество деревьев. Я была в восторге, и мои спутники знали, что я так обрадуюсь. Бассейн был достаточно большим, чтобы вдоволь наплаваться, так что я спросила разрешения, но мне велели подождать. Разрешение будет дано или не дано обитателями этой территории. Племя совершило обряд, испрашивая позволения войти в бассейн. Пока люди пели, на поверхности воды показалась рябь: волны шли к противоположному от нас берегу. Затем появилась длинная, плоская голова, а за ней неказистое туловище двухметрового крокодила. Я даже забыла об их существовании! На поверхность вызвали еще одного, затем оба крокодила выползли из воды и направились в окружающие заросли. Когда мне сказали: «Теперь ты можешь плавать», мой первоначальный энтузиазм слегка поостыл.

«А вы уверены, что все крокодилы вышли?» – спросила я мысленно.

Как они могли знать наверняка, что их там было только двое? Чтобы убедить меня в этом, они взяли длинную ветку и потыкали ею дно. Больше никто оттуда не выплыл. Тогда поставили дозорного, чтобы он предупредил, если крокодилы вернутся, и мы вошли в бассейн. Как замечательно было поплескаться в воде и поплавать! В кои-то веки полностью расслабилась спина.

Как бы странно это ни звучало, но каким-то образом мое бесстрашное погружение в крокодилье озеро было как бы еще одним крещением в моей жизни. Я не нашла другой религии в своем путешествии, но обрела новую веру.

Мы не стали разбивать лагерь возле того озера и продолжили путь.

Позже увидели еще одного крокодила, но на этот раз он был гораздо меньше и появился так, что я уже поняла: он хочет подарить нам свою жизнь, став нашим обедом. Вообще-то Истинные Люди неохотно едят крокодилье мясо. Они считают, что у рептилий агрессивное и хитрое поведение. Вибрации такого мяса могут войти в резонанс с персональными вибрациями, и человеку будет сложнее проявлять миролюбие и не прибегать к жестокости. Мы испекли крокодильи яйца – вкус был жутким. Однако когда ты просишь Вселенную обеспечить обед, то принимаешь с благодарностью все, что тебе предлагают. Ты просто знаешь, что гармония мира не нарушается, так что всего лишь двигаешься в потоке, глотаешь любой кусок и не требуешь добавки.

Путешествуя вдоль ручья, мы обнаружили множество змей. Их взяли с собой живыми, дабы у нас на обед было свежее мясо. Когда мы разбивали лагерь, я наблюдала, как некоторые, крепко ухватив змею, совали шипящую голову себе в рот. Схватив крепко зубами змеиную голову, они рывком мгновенно и безболезненно умерщвляли ее, благодаря за отданную жизнь. Они твердо верили, что Божественное Единое не уготавливало страданий никакому из живых существ, за исключением тех, которые были готовы их на себя принять. В равной степени это относится как к людям, так и к животным. Когда змей закоптили, я сидела и с улыбкой вспоминала своего старого друга, доктора Карла Кливленда. Он много лет учил своих студентов, как надо расслаблять суставы и как добиваться точности в движениях. Когда-нибудь, подумала я, надо будет рассказать ему обо всем, что здесь происходило.

«Не должно быть страданий ни для кого, за исключением тех страданий, которые принимают добровольно».

Над этой мыслью стоило задуматься. Жена духа объяснила, что каждая отдельная душа на высшем уровне бытия может решать и порой решает родиться в несовершенном теле; таким образом, ей удается научить чему-то тех людей, с которыми она соприкоснется, и повлиять на их жизнь. Жена духа сказала, что члены племени, которые в прошлом умерли насильственной смертью, решили еще до своего рождения жить наполненной жизнью, но в какой-то момент времени разделить испытания, связанные с другой душой, чтобы она просветилась. Этих людей убивали с их согласия на высшем уровне, и это лишь доказывало, как истинно было их понимание вечности. Это означало, что убийца не прошел испытание и его будут испытывать в будущем снова. Все болезни и проблемы, как они полагают, связаны с духовной сферой и служат ступеньками к осознаванию, если только Искаженные смогут открыться и прислушаться к своим телам, чтобы узнать, что происходит в них на самом деле.

Той ночью в черной и безликой пустыне я услышала, как оживает мир, и осознала, что наконец преодолела свой страх. Возможно, в начале своего пребывания в племени я была нерадивым учеником из урбанизированного общества. Но теперь я радовалась, что получаю этот бесценный опыт на краю света, где есть только земля, небо и древняя жизнь, где существуют испокон веков чешуя, клыки и когти, но все же есть бесстрашные люди, которые смогли это превзойти.

Я чувствовала, что готова уже взглянуть в лицо той жизни, которую, очевидно, была избрана унаследовать.

29. Лети, птица

Мы взбирались все выше и разбили лагерь на гораздо большей высоте, чем накануне. Воздух был свежим и бодрящим. Мне сказали, что океан уже близко, хотя его еще не видно.

Было раннее утро. Солнце пока не поднялось, но многие в племени уже проснулись. Они развели огонь, хотя вообще огонь по утрам разводили очень редко. Я подняла голову и заметила, что надо мной на дереве устроился сокол.

Состоялся обычный утренний ритуал, и Царственный Черный Лебедь взял меня за руку и подвел поближе к огню. Оота сказал мне, что Старейшина желает дать особое благословение. Все собрались вокруг меня, я стояла в центре круга людей, которые протянули ко мне руки. Все закрыли глаза, подняв лица к небу. Царственный Черный Лебедь обратился к небесам. Оота передавал мне его слова:

– Приветствую Тебя, Божественное Единое! Мы стоим тут перед Тобой, с нами находится Искаженная. Много путей мы исходили вместе с ней и знаем, что еще осталась в ней искра Твоего совершенства. Мы прикоснулись к ней и изменили ее, хотя трансформировать Искаженного очень сложная задача.

Ты видишь, что ее странная бледная кожа темнеет, становясь все более естественной, прекрасные темные волосы вырастают на смену белым волосам, хотя нам до сих пор не удалось повлиять на странный цвет ее глаз.

Мы многому научили Пришельца и многому научились от нее.

Кажется, у Искаженных в жизни есть то, что они зовут «сок». Они знают истину, но эта истина похоронена под толстым слоем подливок и приправ, или условностей, материализма, неуверенности в будущем, страха. Еще в их жизни есть нечто, называемое глазурью; почти каждую минуту они тратят на что-то поверхностное, искусственное, приятное на вкус и на вид, и лишь несколько мгновений своей жизни они посвящают развитию своей вечной сущности.

Мы избрали эту Искаженную, и мы отпускаем ее, как птицу, которую родители выталкивают из гнезда, чтобы она полетела далеко и возвестила громко, как кукабурра, всем, кто слушает, что мы уходим.

Мы не осуждаем Искаженных. Мы молимся за них и отпускаем их, как отпускаем самих себя.

Мы молимся, чтобы они пригляделись к своим поступкам и системе ценностей и чтобы уяснили, пока еще не поздно, что вся жизнь – единое целое.

Мы молимся, чтобы они перестали губить землю и друг друга.

Мы молимся, чтобы нашлось достаточно Искаженных, готовых стать настоящими и все изменить.

Мы молимся, чтобы мир Искаженных услышал нас и принял нашу посланницу.

Конец послания.

Жена духа прошла со мной некоторое расстояние и, когда солнце возвестило рассвет, показала мне на город, лежащий внизу. Пора было возвращаться в цивилизацию. Ее морщинистое, темнокожее лицо и проницательные черные глаза смотрели туда, за край утеса. Она сказала что-то на своем родном языке, указывая на город вдали, и я поняла, что этим утром пришла пора расставаться – племени со мной, а мне с моими учителями. Насколько хорошо я усвоила их уроки? Как ни странно, меня больше всего беспокоило то, как я донесу до людей их послание, нежели то, как я вернусь в австралийское общество.

Мы с ней вернулись к племени, и каждый попрощался со мной. Мы обнимали друг друга. Объятия, похоже, универсальный язык общения между настоящими друзьями. Оота сказал:

– Мы не могли дать тебе ничего такого, чего бы у тебя и так не было, но нам кажется, что, даже если мы не смогли что-то тебе дать, ты научилась принимать, воспринимать и брать от нас. В этом наш дар.

Царственный Черный Лебедь взял меня за руки. По-моему, у него в глазах стояли слезы. Я заплакала.

– Пожалуйста, друг мой, никогда не теряй два своих открытых сердца. Теперь их переполняет понимание и сочувствие к нашему миру и к твоему. Мне ты тоже подарила второе сердце. Сейчас у меня есть знание и понимание, превышающее все, что я мог себе представить. Наша дружба для меня сокровище. Иди с миром, и пусть наши помыслы защитят тебя.

Его глаза светились внутренним светом, когда он с глубоким чувством добавил:

– Мы встретимся с тобой снова, но уже без наших неуклюжих тел.

30. Хеппи-энд?

Уходя от них все дальше и дальше, я понимала, что моя жизнь уже никогда не будет такой простой и наполненной смыслом, какой она была все эти месяцы, и часть меня всегда будет жалеть, что нельзя вернуться назад.

Я потратила почти весь день, чтобы дойти до города. Я даже не представляла, как сумею добраться из этого города (даже не знала, как он называется) до дома, который снимала. Я видела дорогу, но подумала, что вряд ли разумно идти вдоль нее, так что продиралась сквозь придорожные кусты. В какой-то момент я повернулась и поглядела назад, и в то же мгновение откуда ни возьмись налетел порыв ветра. Будто гигантской метлой замело мои следы на песке. Словно перевернулась страница моей жизни на краю света. Постоянный наблюдатель, бурый сокол, спикировал над моей головой, как раз когда я подошла к городу.

Вдалеке показался пожилой человек. На нем были синие джинсы, футболка, заправленная в штаны, пояс стягивал округлый животик, на голове старая, поношенная зеленая шляпа. Он не улыбнулся, когда я подошла; напротив, его глаза расширились от изумления.

Вчера у меня было все необходимое для жизни: еда, одежда, кров, забота о здоровье, друзья, музыка, развлечения, поддержка, семья, много-много радостного смеха – и все это даром. Теперь этот мир исчез.

Сегодня я была совершенно беспомощной, хоть проси милостыню.

Ведь все, что нужно для жизни, здесь надо покупать за деньги. У меня не оставалось выбора: я всего лишь грязная, потрепанная нищенка, у которой не было даже шляпы для сбора подаяния. Но я знала о том, что на самом деле может скрываться под личиной оборванца. В ту минуту мое отношение к бездомным изменилось раз и навсегда.

Я подошла к австралийцу и спросила:

– Можно занять у вас немного мелочи? Я только что вышла из буша, и мне нужно позвонить. У меня нет денег. Если вы скажете мне свое имя и дадите адрес, я верну вам деньги.

Он просто пялился на меня, и так пристально, что вся кожа на его лбу собралась в гармошку. Потом он залез в правый карман, достал монетку, при этом левой рукой он зажимал нос. Я осознавала, что воняю. Прошло уже недели две со дня моей ванны без мыла в крокодильем бассейне. Он потряс головой: мол, возвращать не надо, и быстро зашагал от меня.

Миновав несколько улиц, я увидела кучку школьников. Они ждали автобус, видно, возвращались из школы домой. Все были чистенькие, одинаково одетые, типичные австралийские школьники. Только обувь как-то отражала их личные вкусы. Они уставились на мои необутые ноги, теперь напоминавшие скорее копыта, нежели изящные женские ножки. Я знала, что выгляжу ужасно, и могла только надеяться, что мой внешний вид никого не отпугнет: одежды почти нет и волосы нечесаны больше четырех месяцев. Кожа лица, плечи и руки так часто обгорали, что я вся была в веснушках и пятнах. И, кроме того, мне уже недвусмысленно дали понять, что от меня несло!

– Простите, – сказала я, – я только что вышла из буша. Скажите, где ближайший телефон, и может кто-нибудь знает, где находится телеграф?

Их реакция меня подбодрила. Они не испугались, только их распирало от желания смеяться и хихикать. Мой американский акцент подтвердил распространенное среди австралийцев убеждение: все американцы с приветом. Мне сообщили, что в двух кварталах есть таксофон.

Я позвонила в свой офис и попросила переслать денег. На другом конце провода мне сообщили адрес телеграфной компании. Я прошла туда. Судя по выражениям лиц служащих, их предупредили, что появится кто-то очень необычного вида. Сотрудница неохотно отдала мне деньги без предъявления удостоверения личности. Я взяла пачку банкнот, а она побрызгала и меня, и стойку каким-то дезинфицирующим средством.

С пачкой денег в руках я на такси доехала до большого оптового универмага и купила себе штаны, рубаху, вьетнамки, шампунь, расческу, зубную пасту, зубную щетку и заколки. Таксист остановил машину у открытого рынка, где я набрала целый пакет свежих фруктов и полдюжины картонных упаковок сока. Потом он подвез меня к мотелю и подождал, пока меня впишут. Мы оба сомневались, позволят ли мне войти, но, очевидно, деньги оказались красноречивее, чем моя сомнительная внешность.

Я пустила воду и благословила ванну. Пока она наполнялась, я позвонила в авиакомпанию и заказала билет на самолет на завтра. Следующие три часа я провела в ванне, блаженно отмокая и перебирая в памяти события последних трех лет, особенно последних нескольких месяцев моей жизни.

На следующий день я села в самолет. Мои лицо и волосы были чистыми, хотя прическа – просто ужас! Плюс к тому я ковыляла во вьетнамках, которые пришлось обрезать, чтобы они налезли на мои наросшие «копыта». Однако пахла я чудесно. Все деньги, какие у меня были, я запихала в рубаху, так как забыла купить одежду с карманами.

Хозяйка квартиры была рада меня видеть. Она все уладила с собственниками дома, пока я отсутствовала. Проблем не было – просто нужно было заплатить задолженность по квартплате. Удивительно дружелюбный австралиец, выдавший мне телевизор и видеомагнитофон напрокат прямо перед моим отъездом, даже не прислал уведомление и не попытался вернуть свое оборудование. Он тоже был рад меня видеть. Он знал, что я не уеду, не вернув его товары и не уплатив по счету. Мой проект был еще не завершен, и мне следовало бы им заняться. Участники проекта шутили и спрашивали, может, я увлеклась поиском опалов и не захочу теперь возвращаться в офис. Оказывается, с владельцем джипа договорились так: если Оота и я не вернемся, то он отправится за своей машиной в пустыню, а потом позвонит моему начальству. Он объяснил им, что я отправилась в странствие, а это означало путешествие в безвременье аборигенов: пункт назначения неизвестен. Им ничего не оставалось, кроме как смириться с моими действиями. Никто другой не мог завершить проект, так что он дожидался моего возвращения.

Я позвонила дочери. Она с облегчением и восторгом узнала обо всем, что со мной приключилось, И призналась, что у нее ни разу не возникало чувства тревоги по поводу моего исчезновения. Дочь была уверена, что если бы мне грозила какая-то реальная беда, она бы как-нибудь это ощутила. Я открыла накопившуюся почту и узнала, что один родственник исключил меня из рождественского обмена подарками! По его мнению, не было никаких причин, извиняющих меня за то, что я не прислала подарки на Рождество.

Понадобилось долго отмокать в ванне, тереть стопы пемзой, втирать кремы, пока я снова смогла надевать чулки и носить обувь. Отмершие ткани пришлось даже срезать электрическим ножом!

Я вдруг поняла, что испытываю благодарность за самые банальные вещи, например за бритву, чтобы бриться подмышками, за матрас, за рулон туалетной бумаги.

Я старалась снова и снова рассказать людям о племени, которое стало мне так дорого. Об их образе жизни, об их системе ценностей и, самое главное, об их тревожном послании, касающемся нашей планеты. Каждый раз, когда я читала что-то новое в газете о том, насколько серьезный вред мы наносим окружающей среде, и о предсказаниях того, что самая зеленая и буйная растительность может быть выжжена дотла, я понимала: и в самом деле, Истинное племя просто вынуждено уйти. Оно и так едва держится на той пище, которую добывает, что уж говорить о солнечной радиации и ее последствиях. Они правы: мы, люди, сами не создаем кислород; это умеют делать только растения. По их словам, «мы уничтожаем душу земли», уничтожая их. Технический прогресс и человеческая жадность выпустили из бутылки джинна великого невежества, который грозит погубить все живое на Земле, и эту болезнь может излечить лишь благоговение перед природой. Истинное племя заслужило право не продолжать свой род на этой, уже и так перенаселенной планете. От начала времен они оставались исполненными истины, честными, мирными людьми, которые всегда верили в свою связь с Вселенной.

Вот чего я не понимала: почему никто, с кем бы я ни говорила, не интересовался системой ценностей Истинного племени! Да, усвоить то, чего не знаешь, принять то, что кажется чужеродным, страшно. Но я старалась объяснять, что это дает нам возможность расширить границы собственного восприятия; это поможет решить наши общественные проблемы, даже исцелить болезни. Все были глухи к моим словам. Австралийцы ушли в оборону. Даже Джефф, как-то намекавший, что позвал бы меня замуж, и тот не желал мириться с тем, что мудрости можно научиться у каких-то аборигенов. Он как бы хотел сказать: это здорово, что ты набралась такого уникального опыта, пережила разные приключения, но теперь начинай-ка оседлую жизнь в привычной тебе женской роли. Однако настало время, и я покинула Австралию, завершив свой проект в области здравоохранения и так никому толком и не рассказав про Истинное племя.

Похоже, следующий этап моего пути был вовсе не в моей власти, меня будто вела высшая сила.

В самолете, летевшем в Соединенные Штаты, напротив меня сидел человек, с которым у нас завязался разговор. Это был бизнесмен средних лет – такое пузо, будто вот-вот лопнет! Мы болтали на разные темы и, наконец, заговорили про коренных австралийцев. Я рассказала ему о своих приключениях на краю света. Он внимательно слушал, но его итоговое замечание выражало все ту же реакцию, с которой я сталкивалась до сих пор. Он сказал:

– Ну, никто из нас даже не знал, что этот народ вообще существует, и если они уходят, что с того? Честно говоря, думаю, всем на это наплевать. Кроме того, – добавил он, – их идеи противоречат нашим, а разве могут миллионы людей ошибаться?

Несколько недель мои мысли о чудесных Истинных Людях были плотно упакованы и накрепко запечатаны в моем сердце. Я держала рот на замке. Эти люди так прочно вошли в мою жизнь, что мне не хотелось «метать бисер перед свиньями», если, как я чувствовала, вероятность скептической реакции была столь велика. Постепенно, однако, я стала понимать, что мои старые друзья по-настоящему этим заинтересовались. Некоторые просили меня проводить беседы о моем уникальном опыте с более широкой аудиторией. Реакция всегда была одинаковой: слушатели сидели как завороженные. Они понимали, что того, что сделано, уже не воротишь, но многое еще можно изменить.

Истинное племя покидает нас, но нам было оставлено их послание, невзирая на нашу привязанность к «подливкам» И «глазури». Не то чтобы мы хотели убедить племя остаться, возобновить деторождение. Это не наше дело. О чем нам следует позаботиться в первую очередь – так это о том, чтобы применить их миролюбивую, осмысленную систему ценностей на практике. Я знаю, у каждого из нас две жизни: одна – это та, когда мы учимся, а вторая – это жизнь после учебы. Пришло время услышать стоны наших братьев и сестер и голос самой земли, которая стонет от боли.

Возможно, будущее нашего мира находилось бы в лучших руках, если бы мы, вместо того чтобы открывать что-то новое, сосредоточились на возвращении к истокам.

Племя не критикует наши современные изобретения. Оно с уважением относится к тому факту, что бытие человека – это самовыражение, творчество и приключение. Но они серьезно полагают, что в поиске знаний Искаженные должны руководствоваться и старым добрым принципом «Если это будет высшим благом для всего живого». Они надеются, что мы изменим свое отношение к материальной собственности и найдем ей соответствующее применение. Они также верят, что человечество находится ближе к переживанию рая на Земле, чем когда бы то ни было. У нас есть технология, которая позволит накормить каждого человека, и знания, чтобы предоставить всем средства выражать себя, ощущать собственную ценность, чтобы обеспечить кров и многое другое для всех людей на Земле, если мы только этого захотим.

При одобрении и поддержке со стороны моих детей и близких друзей я начала записывать свои воспоминания о том, что пережила на краю света. Я также стала читать лекции повсюду, куда бы меня ни приглашали, – в правительственных учреждениях, в тюрьмах, в церквах, в школах и т. д. Реакция была неоднозначной. Ку-клукс-клан увидел во мне врага; другая группировка, пропагандирующая господство белых, в Айдахо развесила расистские лозунги на стоянке неподалеку от здания, в котором я выступала. Некоторые ультраконсервативные христиане после моей лекции подходили и говорили, что, по их мнению, аборигены – язычники, и потому им уготована прямая дорога в ад. Четыре работника ведущей австралийской телевизионной программы прилетели в США, просидели всю лекцию в боковой комнатке и попытались дискредитировать все, что я рассказала. Они утверждали, что ни один абориген в дикой местности не укрылся от переписи населения. Они назвали меня обманщицей. Но каждый раз все чудесным образом уравновешивалось. После очередного гадкого комментария находился человек, которому хотелось узнать подробнее про общение при помощи мыслей, как научиться владеть искусством иллюзии, чтобы не применять оружие, кто-то хотел больше узнать о системе ценностей и о других техниках, которыми владеет Истинное племя.

Люди часто спрашивают, как этот опыт изменил мою жизнь. Отвечаю: глубочайшим образом. После того как я вернулась в Соединенные Штаты, умер мой отец. Я стояла рядом, держала его руку, чтобы он знал, что я люблю его и поддерживаю в его путешествии. Через день после похорон я попросила у мачехи что-нибудь на память о нем – запонку, галстук, старую шляпу, хотя бы что-то. Она отказала. «Для тебя тут ничего нет». Вместо того чтобы обидеться, как я поступила бы раньше, я отреагировала иначе: мысленно благословила ее душу и в последний раз покинула отчий дом, благодарная и гордая за свое бытие. Взглянув в чистое голубое небо, я подмигнула отцу.

Теперь я считаю, что не получила бы того урока, если бы моя мачеха с любовью сказала: «Само собой, в этом доме полно вещей твоих родителей. Возьми что-нибудь на память об отце». Это тот ответ, которого я ожидала. Но я уже не та, что прежде! И когда мне отказали в том, что я считала своим по праву, я осознала, что у всякой медали есть две стороны. Истинные Люди говорили мне, что единственная возможность пройти испытание – пойти на испытание. В своем нынешнем состоянии я могу заметить возможность прохождения духовного испытания, хотя ситуация и окажется неприятной, критической. Одно дело видеть, что происходит, другое – судить об этом. Я усвоила: все, что нас окружает, предоставляет возможность для духовного развития.

Недавно один человек, который был на моей лекции, хотел познакомить меня с кем-то из Голливуда. Дело было в январе, в Миссури, холодной снежной ночью. Мы обедали, и я много часов подряд рассказывала о своих приключениях, пока Роджер и другие гости ели и пили кофе. На следующее утро он позвонил, чтобы обсудить возможность создания фильма.

– Куда ты делась вчера? – спросил он. – Мы заплатили по счету, взяли одежду в гардеробе, стали прощаться, и тут кто-то заметил, что ты исчезла. Мы поискали на улице, но ты просто исчезла – не было даже следов на снегу!

– Да, – ответила я. Ответ возник, будто слова на незастывшем бетоне: – Я намерена остаток своей жизни применять знания, которые получила на краю света. В том числе и растворяться в воздухе!

* * *

«Я, Бурнам Бурнам, австралиец-абориген племени Вурундьери, настоящим заявляю, что прочитал каждое слово книги „Послание с того края света“.

Это первая книга в моей жизни, которую я прочитал, не отрываясь, „от доски до доски“. Прочел с большим восторгом и уважением. Это классика и оправдывает доверие, оказанное автору нами, Истинными Людьми. Наша система ценностей и тайные духовные откровения изображены так, что заставляют меня самого гордиться своим наследием.

Рассказав миру о своих приключениях, автор исправил историческую несправедливость. В шестнадцатом веке английский исследователь Уильям Дампир отзывался о нас как о народе „наиболее примитивном и убогом на всей земле“. „Послание…“ возносит нас на более высокий уровень сознания и делает царственным и великим народом, каковым мы на самом деле являемся».

(Из письма Бурнама Бурнама, старейшины племени Вурундьери.)