Текст книги "По лезвию ножа"

Автор книги: Маркус Сэйки

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 21. Горят и дрожат

В десятилетнем возрасте они играли в игру под названием «Ссыкун». Правила придумали сами и играли года два, пока Бобби Дойл не сломал себе запястья, прыгнув с крыши двухэтажной аптеки на пожарную лестницу соседнего дома.

Вспоминать игру – то же самое, что слушать свой голос на автоответчике. Похоже, но не совсем то. История твоей жизни, рассказанная посторонним человеком.

Победитель становился «жеребцом». За почетный титул они боролись, точнее, выискивали чрезвычайные, рискованные обстоятельства в обыденной жизни. Например, на Лупе строят новый небоскреб в шестьдесят этажей – каркас возвели, но стены еще не навесили, башенный кран возвышается над железобетонным скелетом.

Не слабо? Вот оно, испытание.

Часов в семь вечера собрались у стройплощадки. Охранники пьют кофе в трейлере. Пролезли на территорию под проволочной сеткой в глубине двора, осторожно пробрались в здание. На первых этажах уже установлены настоящие лестничные пролеты, дальше – пожарные лестницы. Выше – деревянные времянки, но заканчиваются и они. Еще выше – уцепился за подвесную опору крана, подтянулся к металлическим ступеням и начал карабкаться.

На двадцатом этаже мышцы икр горят огнем.

На тридцать пятом обрывается наружная стена, резкие порывы ветра толкают вниз.

На пятидесятом, в пятистах головокружительных футах над землей, люди похожи на точки, а машины – на игрушечные модельки размером со спичечный коробок, хоть в карман складывай.

На шестидесятом кончаются этажи, здание остается позади, но надо лезть по крану прямо в небо. Вперед, считай ступени, не обращая внимания на то, что ноги гнутся разваренными макаронинами.

Сто восемьдесят ступеней – кабина крановщика: белая, совсем как кабина трейлера. Она заперта. Взбирайся еще на двадцать ступенек к площадке на верхушке башни.

Высоко над городом судорожно переводишь дух: вокруг тебя – васильковое небо, у твоих ног – весь мир.

Но это разминка. Испытание только начинается.

Вышел на стрелу. Шириной она в полметра, но кажется тонкой, как проволока.

Маленькими шажками переставляй ноги – ветер не дает выпрямиться. Всего несколько сантиметров стали отделяют тебя от пятисекундного полета на Стейт-стрит. Упал – костей не соберут. Упал – никто не поймет, где голова, где задница. Упал – зубы разлетятся на несколько кварталов.

Шаг – вдох – выдох – шаг.

В конце стрелы поклонился и пополз назад. Справился первым – молодец, настоящий жеребец! Струсил – ссыкун, молокосос, маменькин сынок, лысые яйца!

Картинка стояла перед глазами, приглашала еще раз пережить испытание, почувствовать, как горят и дрожат ноги, как обжигает легкие воздух, не отравленный смрадом улиц, оставшихся далеко-далеко внизу.

Сделаешь первый шаг – и страх пропал. Сознание заглушило все, кроме спокойного внутреннего монолога, управляющего телом. Первый шаг не так уж и труден.

Самое трудное – мгновения перед выходом на стрелу. Самое трудное – ожидание. Воображение рисует жуткие картины, демонстрирует наихудшие варианты, неприятные неожиданности и каверзы судьбы, ждущей твоего падения.

Самое трудное – сидеть на пассажирском сиденье свежеугнанного черного «сааба», прекрасно приспособленного для перевозки детей. Эван закуривает еще одну сигарету. Табло электронных часов показывает 16.00, потом – 16.30, чуть позже – 17.00. Пальцы нервно теребят лямку большой спортивной сумки. Надо взять себя в руки.

– Сделай еще один круг.

Макганн кивнул, сигарета качнулась сверху вниз, мышцы шеи напряглись. Остановились у знака, свернули, объехали квартал с другой стороны. По обеим сторонам дороги – пятиспаленные особняки, широкие лужайки под сенью тенистых деревьев. В каждом доме – гараж, машины на улице не паркуют, на дороге просторно, не то что в городе.

– Мальчишка дома, – напомнил Эван. – Чего ждем?

– Представь себя на его месте, – размеренно начал Картер. – Он вернулся домой, снял ранец, думает, чем бы себя занять. Братьев нет, отец раньше восьми не появится. Мальчик в доме совсем один. – Дэнни намеренно не называл Томми по имени, думал о нем как об абстрактном ребенке. – Что ему делать?

– Хрен его знает. Телик включит?

– Именно. Он мне нужен перед телевизором. Во-первых, звук заглушит шум наших шагов, а во-вторых, в детской нет пульта сигнализации.

– И долго нам еще ждать? – Эван терял терпение, считая, что лучше не задерживаться.

– Двадцать минут прошло? Пора! – Картер в последний раз проверил вещи в сумке. Все на месте, как и прежде. Дэнни притронулся к внутреннему карману – от прикосновения к пластиковому прямоугольнику полегчало.

Эван свернул за угол, потом направо. Вот он, дом Ричарда: красный кирпич, черепичная крыша, два этажа, окна-эркеры – нечто среднее между швейцарским шале и английским особняком. Шины зашелестели по гладкому асфальту подъездной аллеи. Эван аккуратно развернул «сааб», подъехал к двери гаража. Остановившись, Макганн затарабанил пальцами по рулевому колесу. На стоянке «Макдоналдса» оба надели перчатки. Глядя на обтянутые тонкой кожей ладони Эвана, Дэнни на секунду представил его шофером – только фуражки не хватает! Забавная картинка, но думать надо о другом.

– Готов? – В голосе Эвана сквозило возбуждение. Знакомые нотки! Дэнни их слышал в последний раз, когда играли в «Ссыкуна», прыгая с разводного моста на Мичиган-авеню.

– Погоди. – Картер набрал номер на сотовом. Девушка ответила на втором же гудке. – Дебби, пятиминутная готовность.

– Поняла. Будьте осторожны.

– Ага. – Дэнни захлопнул сотовый.

– В чем дело?

Не отвечая, Дэнни схватил сумку и распахнул дверцу:

– Пошли!

После теплого салона ветер казался ледяным. На улице максимум плюс три – куда холоднее, чем обычно в октябре. Не поворачивая головы, Дэнни скользнул взглядом по окнам – никаких признаков жизни.

Он взглянул на Эвана, стоящего у раскрытой двери «сааба». Несколько секунд приятели смотрели друг на друга. Дэнни кивнул и захлопнул дверцу со своей стороны.

Пора выходить на стрелу.

Дэнни пошел в обход гаража, Эван двинулся следом за ним. В висках бешено стучала кровь, заглушая страх. Оба старались вести себя естественно, на случай если соседи заинтересуются: «Не беспокойтесь, мэм, мы пришли снять показания счетчиков». Аккуратный боковой дворик – подстриженная трава реже из-за густой тени клена, которому, наверное, лет шестьдесят. На окнах гаража тюлевые занавески, но там никого нет. Дошли до угла, остановились. Дэнни осмотрелся.

Похоже, все тихо. Задний двор поменьше, по периметру обсажен вечнозеленым кустарником. Ко второму этажу примыкала большая открытая терраса. Сердце Дэнни болезненно сжалось: в прошлом году там проходила корпоративная вечеринка. Ричард изображал радушного хозяина, колдовал над грилем. Рабочих на праздник не пригласили, только управленческий состав. Пиво надо было приносить с собой.

– Пошли! Осторожно…

Дэнни шел первым. Вдали от любопытных глаз он двигался быстро, но выпрямиться в полный рост не решался. Если Томми выглянет в окно, то не заметит Картера за живой изгородью. Под тяжелыми шагами Эвана трещали опавшие ветки. Еще десять метров – и они под настилом террасы, у двери, рядом с массивным кондиционером «Трейн», доходящим Дэнни до пояса. Картер нагнулся, чтобы взглянуть на замок. Эван присел на корточки у кондиционера.

Дэнни уничтожил все следы воровского прошлого, но инструмент сохранил. Рука не поднималась его выбросить! В кино преступники носят наборы профессионально изготовленных отмычек в кожаных мешочках, как замочных дел мастера. Дэнни свой набор изготовил сам. Целых семь лет велюровый мешочек из-под «Краун ройал» пролежал в подвале, в коробке с рухлядью. Семь лет прошло с тех пор, как Картер завязал тесемки.

На засов ушло почти две минуты. Разучился, квалификацию потерял.

– Господи! – дыша кофе и сигаретами, протянул Эван. – Дэнни-бой, копаешься!

Картер показал ему средний палец; повернув ручку, потянул на себя дверь, моля Бога, чтобы не раздался скрип, – на таких мелочах проще всего погореть.

Дверь отворилась с едва слышным шепотом петель. Это помещение Ричард называл «передней»: небольшая холодная комнатушка со стиральной машиной, сушилкой и горками грязного белья на полу. Где-то в доме орал телевизор. Во рту пересохло, сердце бешено колотилось, но Дэнни заставил себя войти. Эван плотно прикрыл за ними дверь.

Оба замерли. Дэнни прислушался, ожидая, что сработает сигнализация. Не сработала. Он открыл спортивную сумку и достал обычные карнавальные полумаски, как у Зорро. Маски ограничивали боковое зрение, но дискомфорта не создавали. Взглянув на сообщника, Дэнни чуть не расхохотался: тяжелая нижняя челюсть, массивные бицепсы, джинсы и темная маска делали Эвана похожим на полуодетого борца-профессионала. Макганн поправил маску и решительно шагнул вперед.

– Погоди! – схватил его за руку Дэнни.

Эван взглянул недоуменно, качнулся на носках, но остановился. Прошло десять секунд. Двадцать. Тридцать. Чувствуя, как вспотели ладони, Дэнни опустил глаза на груду грязного белья. «Что за черт?» – спрашивал взгляд Макганна, губы скривились в напряженной усмешке. Ожидание стало невыносимым. Картер покачал головой и приложил палец к губам.

В одной из комнат зазвонил телефон. Слава Богу, Дебби вышла на связь! Замерев, Дэнни с Эваном прислушались: один гудок, два, шаги, три гудка, четыре…

– Алло! – раздался ленивый мальчишеский голос. Томми говорил нехотя, словно делал кому-то одолжение. После небольшой паузы голос мальчика зазвучал с живейшим интересом: – Правда? Я выиграл?!

Картер кивнул на дверь. Макганн бросился вперед, через груду белья. Куртки и джинсы разлетелись во все стороны. Откуда-то отскочила металлическая пуговица и со звоном ударилась о бойлер. Дэнни едва сдержался, чтобы не шикнуть на Эвана. Подойдя к напарнику, он на ощупь вытащил из сумки пластмассовый прямоугольник. Прибор удобно лег в ладонь, кнопка – как раз под большим пальцем.

Похоже, Томми объявили, что к нему в гости идет Дед Мороз.

– Здорово! Что? Конечно! – Мальчик помчался в комнату, где стоял телевизор.

Представление начинается!

Дэнни шагнул в прихожую, Эван – следом. Полированный паркет, стены, увешанные фотографиями – Картера захлестнуло неприятное ощущение дежа-вю. Он не ожидал, что как вор войдет в этот – или в любой другой – дом.

По коридору Дэнни крался медленно и осторожно, стараясь не отходить от стены. Метрах в десяти, за распахнутой дверью, виднелся голубой отблеск телевизора. Ритмичный хип-хоп почти полностью заглушал голос Томми. Дебби успела пообещать, что его имя вот-вот покажут на экране. Сердце бешено билось, но Картер двигался легко и спокойно, сжимая в ладони пластиковый прямоугольник. В дверях он остановился и заглянул в комнату.

В углу плоского экрана светился логотип музыкального телеканала. Повернувшись к телевизору спиной, в джинсах и тенниске, Томми прижимал к уху телефонную трубку, подпрыгивая на месте от возбуждения. Отбросив напускное подростковое безразличие, он превратился в ребенка, радующегося выигранному призу.

Это окончательно добило Дэнни. Ужасная правда обрушилась на него: он – вор… Нет, хуже: он собирается похитить ребенка. Он снова ставит под угрозу жизни невинных людей.

Картер считал, что участие в операции поможет ему держать под контролем Эвана и защитить Томми. Оказалось, что задуманное выполнить невозможно. Если уйти прямо сейчас – никто ничего не узнает. Томми расстроится из-за невыигранной приставки, но это легко будет уладить. Надо сказать Макганну…

Эван с шумом ворвался в детскую.

С пистолетом в руке.

Глава 22. Чудища вернутся

Нерешительность испарилась. Оттолкнувшись от дверного проема, Дэнни вбежал следом за Макганном, на ходу поднимая черный пластмассовый прямоугольник. Томми уже обернулся на шум. При виде Эвана с пистолетом радостное возбуждение на его лице сменилось животным страхом. Трубка выскользнула из рук и с грохотом упала на деревянный пол. Дэнни молниеносно оттолкнул Эвана в сторону и прижал к плечу мальчика электрошокер.

Раздался треск электрического разряда. Томми застыл, безвольно сползая на пол. Дэнни поймал ребенка, не дав удариться о паркет, и уложил перед телевизором.

Задыхаясь от гнева, Картер обернулся к Макганну. Эван стоял у двери, заткнув пистолет за пояс. Правая рука рядом с оружием, словно ее притягивает страшная ноша.

– Говорил же – дуло не брать! – Дэнни готов был сорваться на крик.

– Ага, – протянул Эван, – что-то такое помню.

Если бы у Дэнни был пистолет, он бы обязательно выстрелил. Но сейчас он медленно отошел от Томми, все еще сжимая электрошокер. В крови бурлила ярость. Дэнни оглядел сообщника. Рассудок убеждал: дешевенький электрошокер не сравнится с пистолетом тридцать восьмого калибра. Эван, безжалостно улыбаясь, выжидал дальнейшего развития событий.

– Алло! – Откуда-то с пола, точнее, из брошенной Томми телефонной трубки, послышался тоненький голосок. – Ребята, все в порядке?

Вопрос Дебби помог избавиться от наваждения. Дэнни со вздохом отвернулся от Эвана и поднял трубку:

– Да!

– Что там за шум? – спросила Дебби слабым, испуганным голосом.

– Ничего страшного. – Картер опустился на колени рядом с мальчуганом, проверил пульс: ровный. Через плечо бросил Эвану: – Дай сумку! – Осторожно приподнял веки мальчика: зрачки чуть расширены. – Мы почти закончили, – сказал он Дебби. – Ты у таксофона?

– На Вестерн-авеню, у винного.

– Отлично. Протри трубку носовым платком и ступай к трейлеру. Встретимся там.

Сумка со стуком упала на пол. Рядом с ней остановились обшарпанные ботинки Эвана. Дэнни расстегнул молнию.

– Гараж – в конце коридора. Загони машину, только дверь обязательно закрой.

– Как мальчишка?

– Нормально.

– Электрошокер не причиняет боли и страданий? – насмешливо спросил Эван.

Дэнни поднял глаза. Пистолет все еще был заткнут за пояс.

– Нужно было «отключить» пацана без особых последствий. Этот электрошокер – самый слабый. Но боль он причиняет, я пробовал.

– На себе, что ли? – с издевкой уточнил Эван.

– Прежде чем ребенка отключить? Разумеется. – Картер достал из сумки маску с заклеенными глазницами. – Больно, но безвредно, и проходит быстро. Надежнее, чем твоим методом – рукоятью пистолета бить.

– Когда он очухается?

– Не знаю, взрослый бы сознание не потерял. Пожалуй, минут через пятнадцать придет в себя. Ты машину подгонять собираешься или будешь ждать, пока очнется? – Дэнни достал из сумки эластичные бинты, не обращая внимания на Эвана.

Макганн, выдерживая марку, немного потоптался в дверях, развернулся и ушел, громко топая.

Дэнни с облегчением вздохнул.

Томми слабо застонал, рука дернулась. Сердце Картера болезненно сжалось.

– Прости, малыш, что так вышло. – Он погладил мальчика по щеке и с неожиданной горечью подумал, что кожа у ребенка нежная и теплая, как у спящего.

Паркетный пол слегка завибрировал: открывалась тяжелая дверь гаража. Дэнни надел на мальчика черную маску.

– Ты этого типа не знаешь! Он бы тебя все равно похитил, со мной или без меня. Пока я рядом, ничего плохого не случится.

«Надеюсь, что не случится», – подумал Дэнни. Приволочь пистолет! Годы за решеткой ничему не научили Эвана. Ничему хорошему.

Быстро и аккуратно Дэнни прижал руки мальчугана к бокам и плотно запеленал торс эластичными бинтами. Связывать руки он боялся, чтобы не нарушить кровоснабжения. Таким же образом он зафиксировал ноги ребенка. Серьезного сопротивления бинты не выдержат, но для их с Эваном целей вполне сгодится. У Дэнни рука не поднималась связать двенадцатилетнего пацана изолентой, хотя это было бы самое надежное.

Вот если б Эвана связать – другое дело.

Покончив с бинтами, Картер поставил электрошокер на предохранитель и сунул в карман; поднял и отнес на кухню телефонную трубку; прошел в переднюю и запер дверь на засов. Вернувшись в детскую, он увидел, как Эван, приподняв угол абстрактной репродукции, тщательно простукивает стену.

– Ты издеваешься?

– А что?

– Ричард – застройщик. Думаешь, у него в сейфе – тысячи? Давай, ты берись за ноги, а я – за руки.

Презрительно прищурившись, Эван перебросил Томми через плечо. Мальчик весил килограммов сорок, но Макганн подхватил его с впечатляющей легкостью.

Дэнни щелкнул пультом, оборвав на полуслове звезду рэпа, хвастающего позолоченными дисками очередного «ламборгини». В последний раз осмотрелся: чисто.

– Пошли! – Он взял сумку и вышел в коридор.

В гараже – образцовый порядок: ни инструментов, ни газонокосилок с граблями – пара велосипедов и место для двух машин. Угнанный «сааб» Эван поставил в центре. В багажнике, выложенном тонким ковролином, половину пространства занимали чьи-то клюшки для гольфа. Багажник забыли проверить, а теперь поздно от них избавляться. Дэнни сдвинул клюшки в сторону, чувствуя, как злость разъедает хладнокровие. Погореть проще всего на мелочах. Чтобы спасти Томми и спастись самому, думать надо обо всем.

Эван наклонился и на удивление осторожно уложил мальчика в багажник.

– Отлично! – Он отряхнул руки. – Поехали?

Дэнни кивнул, хотел закрыть багажник, однако передумал. Ехать недалеко, но все-таки.

– Подожди!

На софе в детской – гора разноцветных подушечек. Картер схватил три. На декоративные подушки никто не обращает внимания. В гараже мальчик что-то бормотал, его руки слабо дергались. Движения непроизвольные – значит, он еще без сознания.

– Ш-ш-ш! – прошептал Дэнни, подложил подушку под голову Томми, две другие – по бокам. Не «Ритц», но лучше, чем стукаться о клюшки или нишу шасси. Сойдет. – Поехали!

Ухмыльнувшись, Эван покачал головой и потянулся к водительской двери. Дэнни первым схватился за ручку:

– Я поведу!

Макганн не стал спорить.

– Гринлиф-стрит, Гринвуд-стрит, Эвергрин-стрит. В Чикаго живут, а улицы на гринписовский манер называют! – насмешливо, с ехидцей в голосе сказал Эван, совсем как тогда, когда они играли в «Ссыкуна».

Вот уже два квартала Дэнни пытался вспомнить, закрыли ли они дверь гаража. Закрыли, разумеется. Беспокойство было лишь одним из признаков спада нервного напряжения. Хотелось нервно захихикать, словно они не ребенка похитили, а «Плейбой» из киоска стащили. Надо взять себя в руки, перевезти Томми в трейлер, а после этого можно и расслабиться.

Чуть-чуть.

По-настоящему операция закончится, когда Томми вернется домой, а Дэнни – к нормальной жизни: к сметам, проектам, договорам, к просмотру фильмов по воскресеньям.

Сейчас это так же нереально, как тюремные фантазии, как ночные разговоры с сокамерником о прелестях воли, об итальянских сандвичах с двойной порцией острой перечной смеси, о рыженькой красотке, которая, может быть, дождется… Нереально, как обещания не делать глупостей, чтобы снова не попасть за решетку. Дэнни показалось, что он все еще в тюрьме, а прошедшие семь лет ему приснились.

Он взял себя в руки.

– Они тут все гринписовцы. Зелени-то вокруг сколько!

– Да уж, – хмыкнул Эван, глядя в окно на лужайки перед особняками в миллион долларов.

– Едем к трейлеру, передаем мальчика Дебби. Я засвечусь на другом объекте, а ты брось «сааб» там, где его быстро украдут. Далее…

– Понял, – зевнул Эван. – Сто раз повторяли.

– Далее, – не унимался Дэнни, – мы встречаемся, ты звонишь Ричарду. Текст отрепетируем заранее. Главное – коротко и четко. Потом…

– Купим пива и будем ждать.

Дэнни кивнул, не уточнив, что вовсе не намерен изображать компанейского парня. Эван хочет выпить? Пожалуйста! Дэнни Картер не сопляк, после четвертого стакана словесный понос не начнется. Выпьет и пойдет домой. Руки в перчатках сжимают руль: зима не за горами. Дэнни включил поворотник – надо свернуть на юг, к Лейкшор-драйв. Там наверняка пробки, но так легче замести следы. На стоящем у поворота стоп-сигнале красовалась большая наклейка со словом «секс», приклеенная так, что читалось «секс-стоп». Чуть сбавив скорость, Дэнни взглянул в зеркало.

Сзади ехал седан с голубой мигалкой.

– Черт!

– Что такое?

– Охрана!

– Мать твою! – Эван выпрямился на сиденье.

За ними следовал новенький «форд»: за тонированными стеклами виден только силуэт водителя. Сердце билось с неистовством дикого зверя, бросающегося на прутья клетки. Давно за ними хвост? Дэнни всю дорогу думал только об операции и точно сказать не мог.

Пару кварталов, наверное.

У знака Картер остановил машину. В зеркале заднего обзора было видно, как приближается «форд». Нажав на газ, Дэнни развернулся, вживаясь в роль «порядочного», отправившегося по делам на дорогой машине.

Только приблизился к повороту, как голубая мигалка ярко вспыхнула.

Перчатки прилипли к вспотевшим ладоням. Дэнни затормозил, стараясь, чтобы машина остановилась плавно и аккуратно. Дэнни перевел селектор в «нейтраль», но мотор глушить не стал. Подъехал «форд» – с мигалками, но без сирены.

– Он один? – не оборачиваясь, спросил Эван.

Из седана вышел высокий усатый мужчина в черной форме с красной нашивкой на груди.

– Угу.

В руках у Макганна появился пистолет. Эван крутанул барабан, наклонил голову к плечу, разминая мышцы шеи, подмигнул Дэнни и, зажав пистолет в правой руке, потянулся к дверной ручке.

Не может быть! История повторяется: Дэнни беспомощно смотрит, как ситуация выходит из-под контроля.

Мелькнула мысль: «Ты с самого начала ничего не контролировал, Дэнни-бой! Как ты был наивен!!!»

Картера будто под дых ударили: пассивностью трагедию не предотвратить, нужно что-то делать! Распахнув дверцу, он выскочил на дорогу, опередив Эвана.

Охранник вздрогнул от неожиданности, рука метнулась к поясу, пальцы сжались вокруг баллончика с перцовым аэрозолем.

– Привет! – Дэнни улыбнулся, как житель элитного района, беседующий с обслугой. Краем глаза Картер заметил, что Эван открыл дверь, но из машины не вышел. Подойдя поближе к охраннику, Дэнни заслонил его от Макганна.

– Сэр, – охранник не улыбался, однако пальцы, сжимающие перцовый аэрозоль, немного расслабились, – пожалуйста, подойдите сюда.

У Дэнни зазвенело в ушах: багажник! Невыносимая горечь во рту. Шаг, второй… Может, сбить охранника с ног? Эвану надо помешать, но не подставлять же руки под наручники наемного копа! Выжимая из себя улыбку, Дэнни сделал еще шаг, готовясь сжать кулаки.

– В чем проблема, господин полицейский? – Надо подлизаться, как будто не понял, что перед ним не полиция, а наемная охрана.

Ни один мускул не дрогнул на лице охранника. Он ткнул пальцем в задний бампер.

– Вот.

Неужели Томми очнулся и сообразил, как открыть багажник? Дэнни обошел «сааб», ожидая увидеть тонкие детские руки, торчащие из полураспахнутого багажника. Эван вот-вот выскочит на дорогу и откроет огонь – выстрелы поднимут на ноги весь город.

Оказалось, разбит правый задний фонарь.

– Сэр, с неисправными габаритками ездить опасно. Хотел предупредить, пока вас полиция не остановила.

Дэнни раздирал истерический смех, безудержный хохот мальчугана, который включил свет и понял, что страшное чудище в темной спальне – всего лишь груда одежды на тумбочке.

Дэнни машинально разыгрывал перед охранником спектакль «Как же это случилось?!», содрогаясь от мысли, что бдительный идиот едва не получил пулю в лоб.

Да, передышка для мальчугана в спальне оказалась кратковременной. Рано или поздно свет придется выключить, и чудища вернутся.