332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Марк Леви » Семь дней творения » Текст книги (страница 9)
Семь дней творения
  • Текст добавлен: 4 октября 2016, 23:24

Текст книги "Семь дней творения"


Автор книги: Марк Леви






сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

София молча смотрела на него. Он шагнул к ней.

– Прошу предоставить мне хотя бы шанс объясниться.

– Что вы хотите объяснять? Объяснять нечего. Она отвернулась от него и вернулась в дом.

Там, в прихожей, она одумалась, выбежала на улицу и молча подошла к нему, чтобы отнять кувшинку и возвратиться домой с ней. Хлопнула дверь. Рен преградила ей путь к лестнице и отняла растение.

– Я сама им займусь. Даю тебе три минуты, беги приводи себя в порядок. Подмажься и не бойся капризничать, это очень по-женски, только не забывай, что противоречить всему – это уже перебор. Вперед!

София собиралась возразить, но Рен уперла руки в бока и заявила не терпящим возражений тоном:

– Никаких «но»!

У себя наверху София бросилась к одежному шкафу.

– Не знаю почему, но как только я его увидела, сразу представила, как провожу вечер за ветчиной с картофельным пюре на пару с Рен, – заявила Матильда, любуясь в окно Лукасом.

– Прекрати! – прикрикнула на нее София. – Не доставай меня, сейчас не время.

– Тебя достанешь, как же!

София схватила плащ и направилась к двери, не отвечая подруге, проводившей ее словами:

– Любовные истории всегда хорошо кончаются. Но только не у меня!

– Уймись ты! – не вытерпела София. – Я понятия не имею, о чем ты толкуешь.

– Знала бы моего прежнего бойфренда, то понимала бы, что такое ад! Ладно, хорошего тебе вечера.

Рен водрузила горшок с кувшинкой на столик на одной ножке и, полюбовавшись им, пробормотала: «Годится!» Бросив взгляд на свое отражение в зеркале, она торопливо привела в порядок седые волосы и подкралась к двери, чтобы просунуть в нее голову и шепотом предупредить Лукаса, расхаживающего взад-вперед по тротуару:

– Она идет!

Шаги Софии заставили ее отскочить от двери. София подошла к сиреневому «Бьюику», на крышу которого опирался Лукас.

– Зачем вы приехали? Чего вы хотите?

– Второй попытки!

– Хорошего впечатления со второй попытки не создать.

– Сегодня вечером я был бы рад доказать вам, что вы ошибаетесь.

– Почему;1

– Потому что.

– Коротковато для ответа!

– Потому что сегодня я опять побывал в Со-салито.

Впервые он показывал, что уязвим.

– Я не хотел, чтобы наступила темнота, – продолжил он. – Хотя нет, дело сложнее. «Не хотеть» всегда было мне свойственно, но здесь произошло наоборот: впервые я именно захотел!

– Чего вы захотели «

– Видеть вас, слушать вас, говорить с вами!

– Может быть, еще чего-нибудь? Найти доводы, которым я могла бы поверить?

– Позвольте мне пригласить вас поужинать. Не отказывайтесь!

– Я не голодна, – ответила она, пряча глаза.

– Вы никогда не бываете голодной. Просто я не все еще сказал…

Он распахнул дверь машины и с улыбкой закончил:

– Я знаю, кто вы.

София посмотрела на него и села в машину.

Матильда перестала отгибать край занавески. В эту же секунду то же самое произошло с занавеской на окне первого этажа.

Машина унеслась по безлюдной улице. Под мелким осенним дождиком они ехали молча. В этот раз Лукас не гнал. София смотрела в окно, пытаясь отыскать в небе ответы на свои вопросы.

– С какого времени вы это знаете? – спросила она

– Уже несколько дней, – нехотя ответил Лукас, потирая подбородок.

– Час от часу не легче! И все это время вы помалкивали!

– Как и вы! Вы тоже ничего не говорили.

– Я не умею врать.

– А я не запрограммирован на то, чтобы говорить правду.

– Как не заподозрить, что вы все подстроили, что с самого начала мной манипулировали!

– Не надо себя недооценивать! И потом, не исключено, что все было наоборот. Для этого существуют все предпосылки. Теперешняя ситуация это только подтверждает.

– Какая ситуация?

– Эта ваша мягкость, такая странная и неотразимая! Вы и я в этой машине, едущей неизвестно куда.

– Что вы замышляете? – спросила София, рассеянно провожая взглядом торопящихся по мокрым тротуарам прохожих.

– Не имею ни малейшего понятия! Наверное, оставаться рядом с вами.

– Прекратите!

Лукас ударил по тормозам, машину поволокло по мокрому асфальту к светофору, под которым она замерла.

– Я проскучал всю ночь и весь день. Тоскуя, я решил прогуляться в Сосалито, но и там мне вас недоставало. Какое упоительное чувство!

– Вы не знаете истинного смысла этих слов.

– Раньше мне были ведомы только их антонимы.

– Брось свои ухаживания!

– Наконец-то! Как я мечтал, чтобы мы перешли на «ты»!

София не ответила. Зажегся зеленый глаз светофора, потом желтый, потом опять красный. «Дворники» боролись с дождем, усугубляя своим мерным стуком тишину.

– Какие еще ухаживания?! – возмутился Лукас.

– Я не сказала, что у вас плохо получается, – оговорилась София, качая головой. – Я просто сказала, что ты этим занимаешься, это разные вещи.

– Можно продолжать? – спросил Лукас.

– Сзади нам настойчиво мигают фарами.

– Пусть подождут, мы стоим на «красном».

– Ага, третий раз подряд под одним и тем же светофором!

– Не понимаю, что со мной творится, вообще ничего уже не понимаю, знаю только, что рядом с вами мне хорошо, хотя и эти слова не входят в мой лексикон.

– Говорить подобные вещи еще рановато.

– Для правды существуют специальные моменты?

– Да, существуют!

– В таком случае мне без помощи не обойтись: искренность – это куда труднее, чем я думал.

– Да, быть честным трудно, Лукас, гораздо труднее, чем вы себе представляли, порой честность наталкивается на несправедливость и на неблагодарность, но отказаться от нее – все равно, что зрячему притворяться слепцом. Очень трудно все это вам объяснить… Мы с вами такие разные, даже слишком разные.

– Мы дополняем друг друга, – заявил он, полный надежды. – В этом я с вами согласен.

– Нет, просто мы разные!

– И вы произносите такие слова? А я поверил было…

– Вы теперь верующий?

– Перестаньте! Я воображал, что эта разница… Но нет, наверное, я ошибался, вернее, был прав, и это парадоксальным образом прискорбно!

Лукас вышел из машины, оставив открытой дверь. София бросилась за ним под дождь, из-за чего адресованных им пронзительных гудков стало вдесятеро больше. Она звала его, но он ее не слышал: дождик превратился в ливень. Наконец она его поймала, схватила за руку, он обернулся. Мокрые волосы прилипли к ее лицу, он убрал губами одну самую непокорную прядь, она его оттолкнула.

– Между нашими мирами нет ничего общего, мы по-разному верим, надеемся на разное, наши культуры так далеки друг от друга– Куда нам деваться, когда все против нас?

– Вы боитесь! – ответил он. – Да-да, от страха у вас поджилки трясутся. Вопреки своим собственным правилам вы отказываетесь смотреть правде в лицо – вы, толкующая об ослеплении и об искренности! Вы день напролет произносите красивые проповеди, но проповеди, не сопровождаемые делами, ничего не стоят. Не судите меня, я и впрямь ваша противоположность, у меня нет с вами ни малейшего сходства, но одновременно мы похожи, я – ваша вторая половина. Я не сумею описать вам свои чувства, так как мне неведомы слова для обозначения того, что меня уже два дня преследует до такой степени, что появляется надежда, что все может перемениться: мой мир, как вы говорите, ваш мир, их мир. Наплевать мне на мои прежние бои, на мои черные ночи и на мои воскресенья, я – бессмертный, впервые в жизни почувствовавший желание жить. Мы могли бы друг друга узнавать, открывать, в конце концов мы бы стали похожи… со временем.

София прикоснулась пальцем к его губам, прерывая его.

– Сколько нужно времени – два дня?

– …И три ночи! Они стоят немалой части моей вечности, – сказал Лукас.

– Опять вы за свое!

В небе прогремел гром, ливень превратился в ужасную грозу. Он задрал голову и увидел ночь – такую черную, какой не бывало еще никогда.

– Скорее! – решительно произнес он. – Надо немедленно отсюда сматываться. У меня очень недоброе предчувствие.

И он, не дожидаясь согласия Софии, потащил ее за собой. Хлопок дверей – и он сорвался с места, отрываясь от машин, собравшихся позади него. После резкого поворота влево он устремился подальше от нескромных взглядов, в тоннель, пронзающий холм. Под землей оказалось пусто. Лукас помчался по правой полосе, ведущей в Чайнатаун. За стеклом замелькали неоновые светильники, в машине яркий свет с быстротой молнии чередовался с непроглядной тьмой. Вдруг дворники на лобовом стекле замерли.

– Что-то с контактом, – предположил Лукас. Словно в насмешку над его предположением в следующее мгновение лопнули лампы обеих фар.

– Контакты ни при чем, – сказала София. – Тормозите, ничего не видно!

– Я бы с радостью, – откликнулся Лукас, под ногой которого провалилась, не оказав ни малейшего сопротивления, тормозная педаль.

Он рке не давил на газ, но машина набрала такую скорость, что ни за что не остановилась бы, пока не вылетела бы из тоннеля на перекресток сразу шести широких улиц. Ему это ничем не грозило, он знал, что неуязвим, но София… Он покосился на нее, потом вдруг изо всех сил вцепился в руль и гаркнул:

– Пристегнитесь!

Уверенной рукой он направил автомобиль в ограждение под выложенной плиткой стеной тоннеля. В лобовое стекло ударил сноп искр. Раздались два взрыва: лопнули передние шины. Машина несколько раз перевернулась и перегородила дорогу. Решетка радиатора ударилась в разделительное заграждение, задняя ось задралась, «Бьюик» заскользил крышей по асфальту к выезду из тоннеля. София сжала кулаки, и машина замерла всего в нескольких метрах от перекрестка. Даже повиснув вниз головой, Лукас умудрился оглядеть Софию, чтобы убедиться, что она не пострадала.

– Вы целы? – спросила она его.

– Шутите? – Он стряхивал с пиджака пыль.

– Это называется «цепная реакция», – сказала София, ерзая в крайне неудобной позе.

– Вероятно, – согласился он. – Вылезаем, пока на нас не рухнет очередное звено. – И он ударом ноги открыл дверь.

Чтобы помочь Софии выбраться наружу, он обошел дымящийся кузов. Поставив ее на ноги, он схватил ее за руку и заставил бежать за ним к центру китайского квартала.

– Почему мы так бежим? – крикнула София, но он молча ускорил бег. – Отпустите хотя бы руку!

Лукас ослабил хватку. Они остановились посреди подозрительной улочки, освещенной тусклыми фонарями.

– Сюда! – Лукас указал на ближайший ресторанчик. – Здесь не так опасно.

– Что за опасность? Что происходит? Вы похожи на хитрого лиса, которого преследует свора гончих.

– Не задерживайтесь!

Лукас распахнул дверь, но София осталась стоять как вкопанная. Он подбежал к ней, чтобы затащить внутрь, она воспротивилась.

– Сейчас не время показывать характер! – Он потянул ее за руку. София вырвала руку и оттолкнула его.

– Сначала вы устраиваете аварию, потом заставляете меня бежать, как сумасшедшую, хотя нас никто не преследует. Я страшно запыхалась, вздохнуть не могу, а вы ничего не объясняете…

– Идемте со мной, сейчас не до споров.

– С какой стати я должна вам доверять? Лукас попятился к двери ресторанчика. София поколебалась, потом пошла за ним. Помещение было маленькое, вмещавшее всего восемь столиков. Лукас выбрал столик в самой глубине, усадил ее и сел сам. Не открывая меню, поданное стариком в традиционном костюме, он вежливо, на безупречном китайском, попросил отвар, отсутствовавший в меню. Старик поклонился и исчез в кухне.

– Либо вы мне объясните, что происходит, либо я ухожу! – сказала София.

– Кажется, я получил предупреждение.

– Так это была не авария? Предупреждение о чем?

– О вас!

– Почему?!

Лукас набрал в легкие побольше воздуху и выпалил:

– ПОТОМУ ЧТО ОНИ ПРЕДУСМОТРЕЛИ ВСЕ, КРОМЕ ОДНОГО: ЧТО МЫ С ВАМИ ВСТРЕТИМСЯ!

София взяла из мисочки креветочный хвост и на глазах у изумленного Лукаса захрустела им. Он налил ей горячего чаю из принесенного стариком чайника.

– Мне так хочется вам верить! Но что сделали бы на моем месте вы?

– Встал бы и ушел…

– Опять вы за свое!

– …причем предпочтительно через заднюю дверь.

– Вам хочется, чтобы я так поступила?

– Именно! Только не оглядывайтесь! На счет «три» вскакиваем и убегаем за занавеску. Раз-два-три!

Он схватил ее за руку и бесцеремонно поволок за собой. В кухне он распахнул плечом дверь, выходившую в маленький дворик. Чтобы преградить преследователям путь, он опрокинул мусорный бак, колеса которого противно заскрипели. София наконец поняла: в темноте вырисовывался силуэт, его тень была снабжена нацеленным на них автоматным дулом. У Софии было еще несколько секунд, чтобы понять, что их окружают три стены. Потом тишину разорвали пять выстрелов.

Лукас толкнул ее и загородил собой. Она хотела его отпихнуть, но он прочно прижал ее к стенке.

Первая пуля отрикошетила от стены и зацепила ему бедро. Вторая задела тазобедренную кость, у него подкосились колени, но он тут же выпрямился. Третья скользнула по ребрам, оставив длинный след. Четвертая ударила его в середину позвоночника, от этого у него перехватило дыхание, он с трудом его восстановил. Когда его настигла пятая пуля, то ему показалось, что его обожгло огнем: эта пуля вошла глубоко, и не куда-нибудь, а под левую ключицу.

Стрелявшего как ветром сдуло. Эхо очереди стихло, теперь тишину нарушало только дыхание

Софии. Она подпирала Лукаса собой, его голова лежала у нее на плече. Казалось, и с закрытыми глазами он продолжает ей улыбаться.

– Лукас! – сказала она ему прямо в ухо. Он не ответил, она тряхнула его сильнее. – Лукас, бросьте дурачиться, откройте глаза!

Теперь его можно было принять за спящего, за младенца, погруженного в невинное забытье. Ей стало страшно, но она взяла себя в руки. По ее щеке сползла слеза, в груди что-то невыносимо сжалось. К горлу подступила тошнота.

– Этого не должно было случиться, ведь мы…

– …уже мертвы… неуязвимы… бессмертны? Да! Худа без добра не бывает. Не правда ли? – Он выпрямился и стал почти что весел.

София смотрела на него, не в силах разобраться в собственном состоянии. Он медленно приблизил лицо к ее лицу, она попыталась отстраниться, но губы Лукаса соприкоснулись с ее губами. Поцелуй оставил опиумный привкус. Она отшатнулась, глядя на его окровавленную ладонь.

– Почему у тебя идет кровь?

Лукас посмотрел на стекающую по руке струйку.

– Это совершенно невозможно, этого тоже не предусмотрели, – проговорил он – и лишился чувств. Она напрягла все силы и не дала ему упасть.

– Что с нами происходит? – спросил Лукас, приходя в себя.

– Со мной – что-то слишком сложное! Что касается тебя, то ты схлопотал пулю в плечо.

– Мне больно!

– Возможно, это кажется тебе нелогичным, но вообще-то так и должно быть. Я отвезу тебя в больницу.

– Ни за что!

– Лукас, у меня нет никаких медицинских познаний в демонологии, но, судя по всему, у тебя внутри течет кровь, и сейчас ты ее теряешь.

– Я знаю кое-кого на другом конце города, там мне зашьют рану, – сказал он, трогая место, куда вошла пуля.

– Я тоже кое-кого знаю. Придется тебе прекратить спор и послушаться меня, вечер и так получился беспокойный. Хватит с меня волнений!

Она вывела его на улицу, подпирая плечом. Неподалеку, в куче мусора, неподвижно лежал стрелявший в них человек.

– У меня все-таки есть какое-то самолюбие! – сказал Лукас, проходя мимо.

Они остановили такси и через десять минут подъехали в ее дому. Ведя Лукаса к крыльцу, София жестом потребовала, чтобы он не шумел. С бесчисленными предосторожностями она отперла дверь, и они крадучись поднялись по лестнице. Когда они миновали последнюю ступеньку, дверь Рен бесшумно затворилась.


* * *

Блез, едва живой от страха, выключил свой монитор. Его ладони и лоб были еще мокрее, чем обычно. Он дождался звонка, схватил трубку и выслушал не слишком приветливое приглашение Люцифера явиться на заседание кризисного комитета, который соберется на исходе восточной ночи.

– В твоих интересах не опаздывать и порадовать нас предложениями и новыми определениями понятия «все предусмотрено»! – С этими словами Президент бросил трубку.

Блез сжал ладонями голову и, дрожа всем телом, снова взял трубку, норовившую выскользнуть из его потных рук.


* * *

Михаил смотрел на стену из экранов перед собой. Сняв трубку, он набрал прямой номер Хьюстона. На том конце включился автоответчик. Михаил пожал плечами и посмотрел на часы. В Гвиане через десять минут должен был состояться запуск ракеты «Ариан-V».


* * *

Устроив Лукаса в кровати и зафиксировав ему плечо двумя подушками, София удалилась в гардеробную. Там она схватила шкатулку со швейными принадлежностями, в шкафчике-аптечке в ванной нашла пузырек со спиртом и бегом вернулась в свою комнату. Подсела к Лукасу, свинтила с пузырька колпачок, намочила спиртом нитку и попыталась вдеть ее в иголочное ушко.

– Как бы ты меня не убила своей штопкой, – проговорил Лукас с улыбкой. – Ты дрожишь!

– Ничего подобного! – И она торжествующе показала иголку со вдетой ниткой.

Лукас ласково отодвинул от себя руку Софии, погладил ее по щеке, привлек к себе.

– Я боюсь скомпрометировать тебя своим присутствием.

– Не скрою, вечера в твоем обществе крайне рискованны.

– Моему работодателю приходится полагаться на случай.

– Почему в тебя стреляли?

– Наверное, чтобы испытать меня и прийти к тем же выводам, которые сделала ты. На мне не должно было появиться ран. Общаясь с тобой, я теряю свою силу. Остается молиться, чтобы с тобой происходило то же самое.

– Что ты собираешься предпринять?

– Напасть на тебя он не посмеет. Твоя ангельская неприкосновенность наводит на размышления.

София заглянула Лукасу в глаза.

– Я говорю не об этом. Что с нами будет через два дня?

Он провел кончиком пальца по губам Софии, она не стала сопротивляться.

– О чем ты думаешь? – взволнованно спросила она, снова берясь за иголку.

– В день падения Берлинской стены люди по обеим ее сторонам обнаружили, что похожи друг на друга. С обеих сторон стояли дома, ездили машины, по вечерам на всех улицах загорались фонари. Они бывали счастливы и несчастливы по разным причинам, но дети Запада и Востока поняли, что с другой стороны все не так, как им раньше втолковывали.

– Почему ты это говоришь?

– Потому что слышу виолончель Ростроповича.

– Что она играет? – спросила она, заканчивая третий шов.

– Я впервые ее слушаю! К тому же ты делаешь мне больно…

София нагнулась к Лукасу, чтобы перекусить зубами нитку. Потом, прижавшись лбом к его плечу, застыла. Их объединяла тишина. Лукас погладил здоровой рукой волосы Софии. От его ласки она затрепетала.

– Два дня – это так мало!

– Мало, – шепотом согласился он.

– Нас разлучат. Это неизбежно.

Впервые оба, София и Лукас, устрашились вечности.

– Может быть, попробовать договориться, чтобы тебя отпустили со мной? – робко молвила София.

– Переговоры с Президентом невозможны, особенно когда его провели. И вообще, я очень боюсь, что доступ в твой мир для меня невозможен.

– Но раньше существовали места перехода между Востоком и Западом… – начала она, приближая кончик иголки к краю раны.

Лукас поморщился и вскрикнул.

– Вот неженка! Я до тебя почти не дотронулась! Дай закончить начатое.

Дверь резко распахнулась. Вошла Матильда, опиравшаяся за неимением костыля на швабру.

– Я не виновата, что у тебя здесь бумажные стены! – заявила она, прыгая к ним. Сев на кровать, она приказала Софии: – Давай сюда иголку! А ты, – обратилась она к Лукасу, – сядь поближе. Тебе ужасно повезло, я левша!

И она умело завершила наложение швов. Всего их потребовалось шесть – три спереди и три на спине.

– Два года за прилавком в злачном месте – отличный способ набить руку в ремесле сестры милосердия, особенно когда ты влюблена во владельца. Кстати, прежде чем пойти спать, я должна кое-что сказать вам обоим. После этого я очень постараюсь внушить себе, что я сплю, и пусть завтра утром я буду хохотать до упаду, вспоминая сон, который мне сейчас снится.

Опираясь на свой импровизированный костыль, Матильда запрыгала к двери. Прежде чем выйти, она оглянулась на подругу и ее друга.

– Не важно, ошибаетесь вы на свой счет или нет. Ао встречи с тобой, София, я думала, что настоящее счастье на этой земле встречается только в глупых книжках, этим они как будто и отличались. Но однажды ты мне сказала, что даже у самого худшего из нас где-то спрятаны крылышки и надо помочь ему их раскрыть, а не осуждать его. Воспользуйся своим шансом! Если бы мне попался такой, как он, то будь уверена, старушка, я бы его не выпустила. А ты, раненый верзила, заруби себе на носу: если выдерешь у нее хоть одно перышко, я расковыряю твою рану вязальной иглой! И не надо таких гримас, слышите? Что бы на вашу долю ни выпало, я категорически запрещаю вам опускать руки. Если вы откажетесь от борьбы, то мир пошатнется – по крайней мере, мой!

Дверь за ней захлопнулась. Лукас и София не проронили ни слова. Они услышали ее шаги по паркету гостиной. Уже со своей кровати Матильда крикнула:

– Помнишь, я тебе говорила, что ты изображаешь из себя недотрогу, прямо ангелочка какого-то? Как видишь, я не так уж ошибалась!

Она решительно выключила настольную лампу. Во все темные окна дома просачивался сквозь занавески лунный свет. Матильда накрыла голову подушкой. У себя в комнате София прильнула у Лукасу.

Через приоткрытое окно ванной комнаты было слышно, как колокола собора Божьей Милости раскатисто бьют двенадцать раз.

И была ночь, и было утро…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю