Текст книги "Встреча без возможности прощания"

Автор книги: Мария Жукова-Гладкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Но если пику для колки льда кто-то мог принести с собой в сумочке, борсетке или кармане, косу с собой принести было нельзя, даже в разобранном виде, – невозмутимо заметил Коля, который так и стоял, скрестив руки на груди.

– Он прав, – кивнул Петр Годунов. – Значит, коса ваша, – он посмотрел вначале на Андрея, потом на Римму-Революцию.

– Ты еще скажи, что Сонина, – хмыкнула хозяйка. – Что она ее из родного города привезла.

– Не скажу, – с самым серьезным видом заявил астролог. – А вот ваших двух красоток я бы проверил. Или хотя бы одну оставшуюся. Если она, конечно, еще осталась. В их комнате вполне можно было спрятать косу под кроватью – как в разобранном, так и неразобранном виде.

Коля резко повернулся к Аполлинарии и спросил, не показалось ли ей, что Смерть изображала Диана.

– Тогда скорее вторая, белобрысая, – вставила боксерша, которая до этого очень внимательно слушала разговор. – Увидев чернокожую, Аполлинария сразу же поняла бы, кто это. Все-таки у нас в городе не так много людей с таким цветом кожи, а в квартире одна Диана. А вот при виде белокожей Смерти можно было сразу же не сообразить. Тем более эта белобрысая днем куда-то исчезла. Вероятнее всего, что где-то спряталась, а ночью пошла куролесить.

Астролог тут же согласился с версией своей подруги. Анна стояла в задумчивости. Алекс Мерлин с Валентиной не возвращались и, как я поняла, решили лечь досыпать. Вероятно, посчитали, что ничего интересного для них не произошло и в ближайшее время не произойдет. Саша молча стоял рядом со мной, Коля напряженно думал. Выражение лица Риммы свидетельствовало о том, что гости ей надоели до чертиков и она предпочла бы, чтобы они все поскорее убрались из ее квартиры. Остальные так и не появлялись. Может, Анатолий и Шурик уже научились не реагировать на вопли Аполлинарии? Или они им надоели? Кто знает, как часто она вопит среди ночи? Или они сейчас… вдвоем?!

– Где все-таки она могла спрятаться в этой квартире? – Коля посмотрел на Римму.

Та неопределенно передернула плечами и заметила, что днем все места были осмотрены. Если Коля хочет, то может провести повторный обыск, только лучше с утра или днем, когда все выспятся. Римма показательно зевнула.

Астролог предложил все-таки поискать Диану, Анатолия и Шурика прямо сейчас. Может, они скажут что-то интересное?

– Да что они тебе скажут? – устало посмотрел на него хозяин. – Даже если кто-то из них решил попугать Аполлинарию, они же не признаются.

– А коса? – опять спросил Коля.

– Может, Диана с собой притащила, когда въезжала, – махнул рукой Андрей Павлович. – На всякий случай.

– Они с Лаймой что, проститутки-затейницы? – подала голос Анна.

Андрей Павлович кивнул. Анна захохотала. Римма стояла с очень недовольным выражением лица. Аполлинария встала с постели.

– Пошли, – сказала она.

Глава 16

Мы всей толпой тронулись к комнате Дианы. В дверь стучал хозяин, чтобы чернокожая красотка точно открыла.

– Ну почему вам всем не спится? – устало спросила зевающая Диана. – Что еще случилось?

– Ты слышала, как кричала Аполлинария? – спросила хозяйка.

– Слышала. И что из того?

– Ты не удивилась? – продолжала допрос хозяйка.

– Чему? Воплям кого-то из вашего сборища сумасшедших? Тем более этой истерички в климаксе? От меня-то вам что надо?!

– Кем ты меня назвала?! – заорала певица. – Как ты смеешь, проститутка…

– От проститутки и слышу, но я по крайней мере не представляюсь певицей, – отрезала Диана. – И не являюсь посмешищем для народа, появляясь в обществе с толпой молодых кобелей. Или они облегчают течение климакса? Думаете при помощи их вернуть навсегда ушедшую молодость? Или вы энергетическая вампирша?

– Вы все говорите правильно, Дианочка, – тут же поддержала чернокожую красотку бизнес-леди Анна. – Вообще проститутку нужно называть проституткой.

– Вот я тебя теперь и буду так звать! – рявкнула на вечную соперницу певица.

– На каком основании? – спросил Коля.

– Хотя бы на том, что она тебя с собой притащила!

– А где тут проституция? – спросила Римма. – У Анны один муж и один любовник. Совершенно нормальная и самая обычная ситуация. Этим никого не удивишь и не шокируешь. Да, муж немного помладше и любовник немного помладше, но это опять же обычное дело для женщины после сорока. А ты, Поленька, сколько мужиков при себе держишь?

– Так, хватит! – громко произнес астролог. – Завтра днем выясните, кто проститутка, а кто нет. Я спать хочу. – Он перевел взгляд на Диану. – Мужики у тебя?

– Какие мужики? – удивилась Диана.

– Анатолий и Шурик.

Чернокожая красотка отрицательно покачала головой.

– А были?

– Когда? Сегодня ночью? Нет, конечно.

– Диана, они к тебе точно не заходили? – спросил Андрей Павлович.

Она снова покачала головой.

– Значит, кто-то из них мог изображать Смерть, – сделал вывод астролог.

– Ни один из них никогда не стал бы меня пугать! – заорала Аполлинария. – Анатолий любил меня всю жизнь, а Шурик знает, что если у меня случится сердечный приступ…

– У тебя сердечный приступ?! Ой, не могу! Ну, развеселила! – захохотала Анна.

Коля предложил пройтись в зал, где днем проходил пир, и посмотреть там. Ведь Анатолий выбрал именно зал для ночлега. Диана отправилась вместе с нами, держалась рядом с Сашей и мной.

Коля вошел первым, зажег свет. Я поразилась красоте огромной люстры. Я впервые ее как следует рассмотрела. В предыдущие дни ее не зажигали, а вечером, во время пира, в зале на стенах горели подсвечники в форме факелов. Народ не хотел слишком яркого света.

Пока мы с Сашей и Дианой любовались этим хрустальным произведением искусства, Коля направился к спальному мешку, в котором сегодня спал рецидивист. Откинув верх, которым зачем-то прикрылся Анатолий, Коля кратко выругался.

– Пустите меня! – завизжала Аполлинария и ринулась к спальному мешку.

Потом у нее началась истерика, и Коля с астрологом насилу оттащили ее от мертвого Анатолия.

– У него сердечный приступ? – спросил Саша. Ни он, ни я, ни Диана, ни хозяева к спальному мешку близко не подходили. Хозяйка только буркнула под нос: «Как они меня все достали!» Анна и боксерша рванули сразу за Аполлинарией, правда, потом быстро отступили в сторону.

– Пика где? – спросил Коля у Андрея Павловича, оставив Аполлинарию рыдать на плече Петра Годунова. Она в самом деле любила Анатолия?! Мне казалось, что в эти минуты известная певица не играла.

– Какая пика? – удивленно переспросил тот.

– Которую воткнули в шею Свистоплясову.

– Ну, наверное, там и есть. Воткнута в шею. Ее же вроде бы не вынимали. Я точно не помню. Я сам не вынимал. Надо на балконе посмотреть.

– Пошли на балкон, – сказал Коля и первым тронулся в нужном направлении.

Петр Годунов, боксерша и Аполлинария остались в зале. Певицу усадили на стул. Астролог с подругой стояли над ней.

– Соня! – крикнул мне в спину Годунов.

Я остановилась и вопросительно посмотрела на него. Саша с Дианой тоже остановились.

– Валерианка в этом доме есть?

– Нет, – ответила вместо меня Римма. – Есть коньяк. И он ей сейчас поможет гораздо лучше, чем валерианка.

– После всего, что она сегодня принимала? – подала голос боксерша. – Да алкоголь может спровоцировать…

– Ты уверена, что она на самом деле что-то принимала? – спокойно спросила Римма. – Она здорова, как лошадь. И я уверена, что спит она без всяких снотворных. Подождите!

Хозяйка вылетела из комнаты, мы все переглянулись, но не успели ничего обсудить, как вернулась Римма с сумочкой Аполлинарии и высыпала содержимое на стол. Никаких таблеток, порошков или емкостей из-под них там не оказалось. Маловероятно, что Аполлинария ходила к помойному ведру, чтобы их выкинуть. В сумочке лежали косметика, презервативы, водительское удостоверение, влажные салфетки, упакованные по одной, кошелек и… пика для колки льда.

– Так… – произнесла боксерша. Остальные тупо смотрели на высыпанное на стол содержимое сумочки известной певицы.

Вскоре вернулись те, кто ходил взглянуть на тело Владимира Свистоплясова, вынесенное на балкон.

– Пика здесь, – объявил Петр Годунов прибывшим и кивнул на стол.

Римма быстро сообщила остальным, что бегала за сумочкой Аполлинарии. Сама певица пребывала в состоянии прострации. Мне казалось, что она не понимает, что происходит вокруг нее. Она только тупо смотрела в сторону спального мешка, верх которого опять прикрывал голову Анатолия.

– А его пикой убили? – спросил Саша у Коли, кивая на спальный мешок.

– Острым колющим предметом – судя по ране на шее. На этот раз орудие убийства на месте преступления не оставили. Но способ точно такой же, как и в случае владельца супермаркетов. Кстати, где он?

– Аполлинария, где Володька? – подала голос бизнес-леди Анна.

– Ты что имеешь в виду? – в непонимании посмотрела на нее Римма, как, впрочем, и мы все, остававшиеся в зале.

– Володька исчез, – сообщила Анна.

– Как исчез?! Куда? Он же точно был мертв! – закричал астролог. – Он же уже остыл, когда мы его на балкон тащили!

– Ну, я не знаю, куда в этой квартире исчезают люди, как живые, так и мертвые, – пожала плечами Анна.

Коля пояснил, что тела на балконе больше нет.

– Так, секундочку, – заговорила боксерша. – У вас тут сколько балконов? И на который его относили?

Андрей Павлович сообщил, что балкона три, а использовали балкон, выход на который находится в комнате отдыха, где стоит телевизор и стол на четверых. Эту комнату для сна не выбрал никто, но зайти в нее мог любой человек, находящийся в квартире.

– А ветром его могло сдуть? – спросил Саша.

Коля покачал головой и пояснил, что там решетка с довольно плотно прилегающими друг к другу звеньями. Труп могли только сбросить вниз. Двор залит водой, и вообще ничего не видно. Проверить невозможно. Да и вообще, если его сбросили давно, то труп уже могло очередным водяным потоком унести куда-то в другое место.

– Значит, это он ко мне приходил… – выдохнула Аполлинария.

– Ты же говорила, что голос был женский, – напомнила Анна. – А у Володьки был бас.

Коля тем временем подошел к столу и стал внимательно оглядывать лежавшую там пику.

– Что ты хочешь увидеть? – поинтересовался астролог. – Или проверяешь, та пика или нет?

– Я не могу с уверенностью утверждать, та или нет, но по размеру они вроде совпадают. Однако на этой нет следов крови. Значит, может быть еще одна.

– Аполлинария, ты притащила на встречу одноклассников несколько одинаковых пик для колки льда? – ехидным голосом спросила бизнес-леди Анна. – Для всех нас заготовила? Или только для избранных? И за что ты убила Толика, над которым ты всю жизнь издевалась? А он ведь на самом деле тебя любил. Пожалуй, это был единственный мужчина, который тебя любил. Тебя саму! Всем остальным от тебя было что-то нужно.

– Заткнись, гадина! – взвыла известная певица. – Без тебя тошно!

– А где твой молодой кобель? – не унималась Анна. – Сбежал, как Лайма?

– Кстати, в самом деле, – спокойным голосом заговорил хозяин. – Шурика-то нет. Аполлинария, когда ты все-таки его видела в последний раз?

– Когда спать ложились. Слушайте, принесите мне кто-нибудь коньяку.

Я направилась в сторону двери.

– Соня, неси на всех бокалы, – велел хозяин. – Коньяк, лимончик… В общем, сама знаешь.

Саша отправился мне помогать. Потом мы расставили бокалы на огромном пустом столе (если не считать содержимого сумочки Аполлинарии), коньяк разливала хозяйка, я резала лимон. Все помянули Анатолия, кося в сторону спального мешка.

– Может, его куда-нибудь унести? – предложила Анна.

– На балкон? – уточнил хозяин. – Чтобы тоже исчез?

– Это не самый худший вариант, – заметил астролог. – Кстати, а Лебединского кто-нибудь проверил? Соня, нет, конечно, не Соня. Юноша…

Саша молча встал, вскоре вернулся и сообщил, что Лебединский так и плавает под полом хозяйской ванной.

– Значит, исчез труп Свистоплясова, а также живые Лайма и Шурик, – сделал вывод Коля. – Допускаю, что Свистоплясова кто-то сбросил с балкона. Так сказать, концы в воду в буквальном смысле. Но где могут быть двое других, если из дома нельзя выйти?

Он посмотрел на Римму и Андрея Павловича. Те пожали плечами. Я напряженно думала. За время уборок и проживания в этой квартире я не видела мест, где эти двое могли бы сейчас прятаться.

– А если их тоже сбросили вниз? – подал идею астролог. – Мертвыми или живыми?

– Когда и кто мог их убить? – спросила бизнес-леди Анна. – Если не ошибаюсь, белобрысая обслуживала Толика.

Диана кивнула.

– Не поверю, что Толик ее убил и сбросил вниз. У вас в комнате балкон есть? – Анна посмотрела на чернокожую Диану.

Та покачала головой.

– Вообще-то выбросить и из окна можно, – заметил Коля.

– Зачем Толику было выбрасывать эту шлюху?! – закричала Римма. – Я, конечно, рада, что ее нет, но тем не менее. Мужик ее использовал, вероятно, планировал еще и вообще понимал, что она – твоя игрушка. – Римма посмотрела на мужа. – Твоя вещь, твоя собственность. А Толик, насколько я знаю, очень ревностно относился к собственности друзей и в особенности хозяев, в дома которых его приглашали как друга. Эта гадина где-то прячется и убивает людей!

– Насчет Толика согласен, – кивнул Андрей Павлович. – Он не мог у меня ничего украсть и не мог выбросить ничего из моих вещей.

– Почему вы говорите про женщину как про вещь? – возмутился Саша. – Кем бы она ни была! Это по меньшей мере аморально!

– Речь не об этом, – оборвал его Андрей Павлович. – А о том, где сейчас может находиться Лайма. Диана?

– Не знаю. Не представляю.

– Нашла какое-то укромное местечко, – опять заговорила Римма. – А вообще, я бы тщательно обыскала комнату этих красоток. Если я сама посмотрю…

– Нет ее в комнате! – закричала Диана.

– Они раньше были знакомы с Шуриком? – спросил Коля у Дианы.

Чернокожая красотка покачала головой.

– А ты сама?

Она опять покачала головой.

Римма сказала, что предлагает всем отправиться спать. Утро вечера мудренее. Сейчас все равно никто ничего толкового придумать не может. Нужно хорошо выспаться, а завтра, не исключено, и уровень воды начнет спадать. Мертвого Анатолия она предложила все-таки вынести на балкон. Ведь всем же еще завтракать, а то и обедать и ужинать в этом зале.

– Как раз проверим, бросается кто-то телами или нет, – сказал астролог.

– Ты предлагаешь дежурство установить перед балконом? – уточнил Андрей Павлович.

– Я предлагаю никому не оставаться в одиночестве и запирать двери.

Диана объявила, что никого к себе не пустит. Аполлинария, наоборот, сказала, что одна спать не будет.

– Все мужики заняты, – заметила Анна.

Известная певица обвела взглядом собравшихся и остановила его на Саше.

– Я буду спать в комнате Сони, – твердо заявил мой новый друг. – И вообще к вам может Шурик присоединиться. Может, он в астрале. Погуляет и вернется.

Андрей Павлович хмыкнул.

– Но я не могу оставаться одна!

– Хорошо, ложись с Риммой, – вздохнул хозяин. – В моей спальне огромная кровать, вы с ней даже касаться друг друга не будете. А я лягу в твоей комнате.

Это устроило всех. Спальный мешок с телом Анатолия все-таки вынесли на тот же балкон, куда раньше выносили Свистоплясова.

Глава 17

Утром все спали долго и к столу в зале стали выбираться только к половине первого. Я сама встала в половине двенадцатого и бегала к появляющимся в зале господам, подавая завтрак каждому по отдельности. Я заметила, что бизнес-леди Анна выглядит отвратительно, хотя ей ведь сорок семь лет… Не выспалась, нанервничалась, никаких масок на ночь не делала, привычным кремом лицо не мазала. Неудивительно.

Вообще-то сегодня все выглядели хуже, чем вчера. Но вчера гости пришли на встречу одноклассников, перед ней постарались привести себя в порядок, а дамы явно приложили немало усилий, чтобы предстать в пике своей формы. Но все равно Анна выглядела заметно хуже.

Лучше всех смотрелась Аполлинария Крылова, и я сама стала свидетельницей ее манипуляций с лицом. Она пришла ко мне в кухню и попросила два тазика. Один наполнила горячей (но не обжигающей) водой, второй – холодной и бросила в него лед, потом стала попеременно опускать лицо в тазики секунд на пятнадцать и проделала процедуру раз десять. Мне пояснила, что такие ванночки улучшают кровообращение, возвращают лицу свежесть и даже помогают избавиться от морщин.

Я поинтересовалась мнением певицы об уколах ботокса, о которых много читала и которые в последнее время активно обсуждала моя мама с подругами. Аполлинария пояснила, что для артистки ботокс не подходит – он как бы парализует мимику, а на сцене, в кино, при съемке клипов нужно работать лицом. Узнала я и новости пластической хирургии, например, про новую методику подтяжки лица – маленькие проколы на висках, через которые подтягивается подкожная ткань.

Римма выглядела просто усталой.

– Как они меня все достали! – призналась она мне. – Глаза бы мои их не видели. Никогда! Думаю, что сегодня одноклассники моего мужа покажут себя еще лучше, чем вчера. Может, после того, как двое подохли, больше никогда собираться не будут? Моя голубая мечта.

– Трое, – поправила я.

– Что «трое»? – не поняла Римма.

– Умерли трое одноклассников – Лебединский, Свистоплясов и Толик.

– Ах, да… – сказала хозяйка таким тоном, словно в мыслях находилась где-то далеко, и пошла по коридору.

Что с ней? Приняла снотворное, и его действие еще не закончилось? Или успокоительное? По крайней мере, трезвая. Это радовало. Хотя я тоже хотела, чтобы встреча одноклассников побыстрее закончилась. Но тогда из квартиры уйдет Коля… Может, навсегда…

* * *

Наконец за столом собрались все. Андрей Павлович пригласил Диану и меня, и мы тоже заняли места с чашками чая. Никто не опохмелялся.

– Толик не исчез с балкона? Кто-нибудь проверял? – уточнил Андрей Павлович.

– Лежал, когда я встал, – сообщил Коля.

– Ой, уровень воды не посмотрели! – воскликнула Анна, вскочила из-за стола и подошла к окну.

Но стояла она там слишком долго, явно пытаясь что-то рассмотреть. Это окно выходило на Неву и набережную.

– Андрей, у тебя есть бинокль? – поинтересовалась она у хозяина дома.

– Есть. Соня…

Хозяин объяснил, где он лежит. Когда я вернулась в зал, у окон уже стояли все. Я протянула бинокль хозяину и посмотрела на Сашу.

– Это точно Лайма, – ничего не выражающим голосом произнесла Диана. Я заметила, как в уголках глаз у нее блеснули слезинки.

Я встала рядом с Дианой и уставилась вниз. Лайма зацепилась длинными светлыми волосами за какие-то сорванные провода и плавала в воде, то поднимаясь на поверхность, то снова уходя на глубину. Она была одета в коротенький полупрозрачный белый халатик, не застегнутый на груди. Он не слетел с рук и каким-то странным образом плавал вокруг нее. Иногда создавалось впечатление, что Лайма плавает на нем – полы в воде раскрывались и разглаживались, иногда они оборачивались вокруг ее тела, иногда просто запахивались. В целом зрелище было жутким – бледнокожая блондинка в белом плавает в воде…

Внезапно у Дианы началась истерика. Ее утешали мы с Сашей.

– А ведь она все время носила черное! – вдруг вспомнила я.

Конечно, я нечасто видела двух красоток, но обращала внимание на то, что чернокожая Диана обычно ходит в белом, а блондинка Лайма – в черном. Исключением, пожалуй, была только наша первая встреча – когда Римма привезла меня в эту квартиру. Но белый халатик всегда носила Диана! Тогда почему Лайма сейчас в нем?

– У нас и красное есть, – сказала Диана. – И вообще мы часто менялись одеждой. У нас же один размер. Был. Но как она оказалась за окном?!

– У Анатолия теперь не спросишь, – ничего не выражающим голосом заметила Анна Степановна.

– Почему ты хочешь свалить преступление на Толика?! – выскочила из-за стола Аполлинария Крылова. – Он святым человеком был! Ни один другой мужик из всех, кто попадался на моем пути, с ним близко рядом не стоял!

– Так чего ж ты над ним всю жизнь издевалась? – спокойно спросил Алекс Мерлин.

– Я над ним никогда не издевалась! Я его любила! Я к нему в тюрьму на свидания всегда ходила, в колонии ездила, бесплатные концерты давала, чтобы ему условия содержания облегчить. Да я его авторитет до небес подняла! А в тюрьме это очень важно. Все зэки знали, что я из-за Толика приезжаю. А меня вся страна любит!

После последнего заявления певицы захохотали бизнес-леди Анна и астролог Петр Годунов. Римма и Алекс Мерлин просто усмехнулись. Андрей Павлович подпер пухлую щеку рукой и с каким-то странным выражением лица уставился на Аполлинарию. Валентина, подруга писателя-фантаста, мило улыбалась, но она большую часть времени сидела с таким выражением лица.

– Вы привлекаете не своим творчеством, а эпатажем, – сказала боксерша. – Конечно, сейчас это делает большинство. Вы вообще кто? Оперная певица? Но вы же в театре только в молодости числились. А потом пошли делать деньги, работая во всех жанрах. Да, вы попали в струю, вы вовремя оказались на сцене, я имею в виду сцену эстрадную, а не оперную. Вы вовремя перескочили с одной сцены на другую и стали на эстраде петь оперные арии. По-человечески я вас понимаю. Но сейчас по-настоящему талантливым людям не пробиться. И нормальным людям не пробиться, потому что они не хотят скакать по сцене с голым задом, а то и передом.

– Это когда же я скакала по сцене с голым задом?! – заорала Аполлинария. У нее даже пена на губах выступила. Да она же больной человек! Ее место – в клинике неврозов.

Астролог напомнил про съемку для одного эротического журнала.

– От тебя-то на тех снимках сколько осталось после обработки в фотошопе? – спросила Анна Степановна. – Процентов двадцать? Сколько там тебе отрезали? Сколько отретушировали?

– Вообще-то во всем мире фотографии всех звезд подвергаются соответствующей обработке перед публикацией в глянцевых журналах, – сказал Саша. – Это нормальная практика. Люди хотят видеть красивое лицо и тело. Это делают издатели, понимая, что иначе читатель не купит их продукцию.

– Но какая нормальная баба в сорок четыре года будет фотографироваться для эротического журнала обнаженной?! – воскликнул Петр Годунов. – Даже точно зная, что ее фотографии потом обработают?! Аполлинария же тогда уже бабушкой была!

– Соня, а ты бы что подумала, если бы тебе предложили сфотографироваться в эротическом журнале? – вдруг спросила у меня хозяйка дома.

– Мне? В эротическом журнале?! Кто мне это будет предлагать?!

– Ну, представь, что тебе уже сорок четыре года и ты получаешь такое предложение. Может, ты к сорока четырем годам как-то прославишься. Так что бы ты подумала?

– Я бы посчитала такое предложение большим комплиментом, – честно ответила я.

Коля, Саша, Диана и Андрей Павлович захлопали в ладоши.

– Да, Аполлинария у нас очень любит комплименты, – ехидно заметила Анна.

– Мне то предложение делали не как комплимент! А из-за того, что мои поклонники-мужчины – миллионы мужчин! – хотели видеть мои эротические снимки.

– Я все поняла, – внезапно объявила бизнес-леди Анна.

– Что ты поняла?! – повернулась к ней Аполлинария.

– Эту съемку организовал и оплатил кто-то из воров в законе. Съемка же состоялась вскоре после твоего выступления в колонии, где Толик сидел?

Аполлинария тут же вставила, что всегда получала тысячи писем из тюрем и колоний.

– Вот-вот, я об этом и говорю. И какой-нибудь вор в законе или авторитет, не понаслышке знакомый с проблемами изолированных от женского общества мужчин, решил сделать подарок товарищам по несчастью. Благодаря Толику ты на самом деле пользуешься большой популярностью «за забором». В том мире новости распространяются очень быстро, а про твою любовь к нему не могли не знать. Многие из сидельцев слушали тебя в записи, тебя же, наверное, в колониях и «официально» включают, а твой эпатаж там, как правило, не видят.

– Нормальные мужики предпочитают тело типа твоего, а не тощих дылд, – вставил астролог Петр Годунов, подхватывая мысль Анны. – Вот тебе и организовали съемку, чтобы мужики в тюрьмах и колониях на твои фотографии…

– Козел безрогий! – заорала Аполлинария, схватила чашку и запустила ею в астролога.

Петр Годунов увернулся, чашка долетела до стены и разбилась на мелкие кусочки.

– Ты что, совсем охренела?! – завопила теперь Римма. – Что ты нашу посуду бьешь?! Ты знаешь, сколько этот сервиз стоит? А теперь еще у меня будет некомплект!

Я молча встала и отправилась за метлой и совком. Убирала я осколки под звуки очередного скандала. Астролог требовал ответить за козла и очень сожалел, что теперь собравшиеся не могут уточнить у Толика, как именно за него отвечают.

– А Поленьке скоро объяснят, – ехидным голосом заметила бизнес-леди Анна.

– Кто? Где? Что? – повернулась к ней известная певица. – Опять ты лезешь, когда тебя не спрашивают!

– Тебя скоро спросят, – невозмутимо заметила Анна Степановна.

– Кто о чем меня будет спрашивать?!

– Полиция, – пожала плечами бизнес-леди.

– Да вся полиция передо мной на задних лапах ходит! Я много лет на концертах в День милиции – или как он сейчас официально называется – бесплатно выступаю. Все их генералы – мои поклонники и…

– Но пика-то лежала у тебя в сумочке, – спокойным голосом напомнила хозяйка квартиры. – И свидетелей много. Все молчать не будут.

– Вот и я о том же, – тут же подхватила эстафету Анна. – У нас несколько человек убиты. Предположим, белобрысую дылду ты в окно сама выбросить не могла, но это сделал твой старый любовник Толик, вероятно, по твоей просьбе или приказу. Не знаю уж, что она тебе сделала, но это другой вопрос. Володьку вполне могла заколоть ты сама. Он не дал тебе денег, ты отомстила. И ты принесла пику.

– Я не приносила! Мне ее подбросили!

Анна не стала обращать внимание на крики Аполлинарии и невозмутимо продолжила:

– Думаю, что Шурик у нас тоже за окном. Насколько я понимаю, в квартире его нет? – Она обвела взглядом сидевших за столом. – Выйти некуда. Можно, конечно, на лестнице поискать, но было бы слышно, если бы кто-то открывал входную дверь. Лайма плавает в воде, зацепившись за провода. У Шурика не было длинных волос, то есть цепляться нечем, и его к этому времени течением уже могло вообще отнести за несколько километров. Кому еще было нужно избавляться от Шурика? Мы все его увидели первый раз в жизни. А тебе он тоже мог чем-то не угодить. И ты воспользовалась возможностью. Лебединский? Вот тут не знаю. – Она посмотрела на Сашу. Тот пожал плечами. – Но с ним ты тоже могла не поделить какие-то деньги. Может, какой-то бизнесмен, которого ты захотела заполучить в спонсоры, оказался представителем сексуальных меньшинств и вложился в Лебединского, а не в тебя. А потом ты избавилась от Толика. Может, он не захотел больше никого убивать. Может, ты ему просто надоела. Может, ему надоели твои выходки. Твое издевательство над ним. Твои капризы, скандалы, истерики. Любое терпение имеет предел. Толик любил тебя и все терпел много лет, но у него наконец наступило прозрение. Он высказал тебе все, что накипело. А ты не смогла это переварить.

– Я…

– Анна права, – заявил астролог Петр Годунов. – Мы все впервые увидели Шурика. И никому из нас он ничего плохого не сделал, как, впрочем, и ничего хорошего. С Лаймой реально могла пересекаться только ты. Диана, не подскажешь где?

Чернокожая красотка пожала плечами.

– Лайма могла увести у Аполлинарии какого-то мужика, – вставил писатель-фантаст. – И даже не помнить об этом. Или быть любовницей мужика, на которого имела виды Аполлинария. Я могу сказать однозначно, что Толик не был убийцей. Он был вором. Но он никогда никого не убивал. В их мире, насколько я знаю, есть строгие разграничения. Конечно, всегда были и будут отморозки, но наш Толик никогда отморозком не был. Он был хорошим человеком, безнадежно влюбленным в Аполлинарию. Пожалуй, это был его единственный недостаток. На убийство он мог пойти только ради любимой женщины. Чтобы ее защитить.

– К чему ты клонишь, я не понял? – уточнил хозяин дома.

– Он клонит к тому, что убивали или сама Аполлинария, или Толик – по просьбе Аполлинарии, а она потом от него избавилась. У других не было мотивов, – пояснила Римма.

Алекс Мерлин кивнул.

– У меня тоже не было мотивов! – заорала Аполлинария. – Я лишилась единственного мужчины, который меня любил, и Шурика, который мне в последнее время очень помогал. У меня были большие планы на него! Мне невыгодно от Шурика избавляться! Я теперь не представляю, кто будет писать все эти рекламные материалы! Чуть ли не все статьи про меня писал он! Это было выгоднее и надежнее, чем нанимать журналистов!

– Значит, все статьи о тебе, которые в последнее время публиковались в газетах и журналах, были написаны Шуриком?! – уточнила Анна.

– Да! – заорала Аполлинария. – И он к тому же любовником был прекрасным. Зачем мне его убивать?! Это кто-то из вас хочет меня подставить! Кто-то из вас меня ненавидит и убивает близких мне людей!

Внезапно она резко повернулась к Анне.

– И я знаю, кто.

– Анна не могла убить Шурика и Анатолия, потому что всю ночь находилась рядом со мной, – твердо заявил Коля.

– Ты скажешь все, что угодно, чтобы только ее выгородить! Она тебе платит, поэтому ты…

– Полегче на поворотах, – сказал Коля таким жестким тоном, что Аполлинария заткнулась.

– У Анны на самом деле нет мотивов, – заметила Римма. – А Шурик мог о тебе узнать что-то, что ты не хочешь делать достоянием общественности. Он мог тебя шантажировать. Володька отказался давать тебе деньги. Толик тоже много знал, очень много, и его терпение могло лопнуть. Анна права. И Алексей прав. Трудно сказать, что тебе еще могло прийти в голову и на что ты хотела подписать Толика. А он не захотел это делать – и ты от него избавилась. Про Лебединского не знаю. Но у кого из собравшихся могли быть с ним трения? А ты, дорогая, как я помню, очень интересовалась нашим «подпольным» аквариумом. Я сама тебе показывала, как крышка открывается, как я рыбок кормлю. Что ты имела против Лаймы, я не знаю. Да, признаю: я очень рада от нее избавиться, но не я ее из окна выбросила. Я вообще после заселения этих двух дылд в той комнате ни разу не была.

– Это так, – вставил хозяин дома.

Диана кивнула.

– Получается, что всех убила ты, – продолжила Римма. – И пика лежала в твоей сумочке.

– Это ты ее подбросила!

– У нас другая пика – с деревянной ручкой. И ты ее видела. И зачем мне убивать Шурика? Толю? Владимира? Лебединского? Согласна, что у меня имелся мотив убить Лайму. Признаю, как я уже сказала. Но остальных-то? Я ничего против них не имела. Мне вообще не горячо и не холодно от того, есть они или нет.

«Ты просто предпочла бы их никогда в жизни не видеть, – сказала я про себя. – Ты ожидала проблем от встречи одноклассников мужа и получила их».

Но у Риммы в самом деле не было повода их убивать. Мало ли кто кого не хочет видеть…