Текст книги "Сильные страсти под жарким солнцем"

Автор книги: Мария Жукова-Гладкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Над и под правой лопаткой у него были следы от пулевых ранений. Правда, имелись и другие. Огромный шрам на левом боку, второй – на левом плече, да и на груди остались кое-какие отметины. Не зря он мне показался знакомым…

Я снова легла на спину, посмотрела на голубое небо и глубоко задумалась. Может ли это быть тот Серега, с которым я четырнадцать лет назад познакомилась в Пярну? Может или нет? Ведь уже в первую минуту мне показалось, что я его где-то видела… Ну и что? Да и мало ли у нас мужиков со следами пулевых ранений? Мне самой скольких приходилось встречать…

Я не видела того Сергея, моего первого мужчину и отца моих детей, целых четырнадцать лет. Даже четырнадцать с половиной. У меня нет ни одной его фотографии. И знала я его тогда всего две недели. Но казалось, что его образ навсегда врезался мне в память. Казалось до сегодняшнего дня. Я была уверена, что при встрече я его сразу узнаю. Но ведь и он за четырнадцать лет должен был измениться, в особенности если жил не в тепличных условиях. Так он или нет? Надо бы приглядеться повнимательнее… Поискать в нем черты моих детей. Попробовать уединиться и послушать, что он скажет.

Одно было совершенно ясно: этот полковник ни в коей мере не соответствовал сохранившемуся у меня в памяти романтическому образу молодого капитана. Или я его идеализировала?

– Мама, что это за мужик? – спросил Ванька шепотом, подплывая ко мне и отрывая от раздумий.

– Полковник, ты же слышал, – сказала я ничего не выражающим голосом.

– Ты его знаешь или нет?

– Вроде нет. А что?

– А что ты тогда ему подмигиваешь? – окрысился Ванька. – Как ты себя ведешь?

Мне стало смешно слушать подобные нравоучения от сына, в особенности после того, как он спокойно воспринимал все мои выкрутасы на асиенде Андрея Николаевича, а уж там я не только подмигивала, зазывая народ прямо к себе в постель. О чем я сыну и напомнила.

– Там ты работала, – буркнул Ванька. – Ты думала, как нам выкрутиться, как вырваться из плена и нейтрализовать противника. Тогда ты все делала так, как надо. Мне все было понятно. А теперь с какой стати ты строишь глазки этому мужику?

– Он тебе не понравился?

– А тебе понравился? – ответил вопросом на вопрос Ванька, незамедлительно вспомнил Сергея Борисовича и поинтересовался, не собираемся ли мы в обозримом будущем съездить к нему в гости в Швецию.

Я ничего не ответила, перевернулась на живот и решила немного поплавать в спокойном темпе. Мне нужно было подумать. Мужик просто интуитивно не пришелся по вкусу моему сыну. А если это его отец? Пока я не уверена, но вдруг… И под каким соусом мне это тогда подать и полковнику, и Ваньке? Не говоря уже о втором ребенке и моей маме, которую вообще может хватить инфаркт. Домашние из всех моих поклонников были согласны только на Сергея Борисовича. Тот всем пришелся по душе.

А потом я сказала себе, что пока зря дергаюсь. Ведь я даже не знаю, как зовут этого полковника. А если он никакой не Сережа, и тем более не мой первый?

Я подплыла к лестнице, выбралась из воды, тряхнула волосами, обтерлась полотенцем под похотливыми взглядами молодцев, возлежащих поблизости, сама их осмотрела, прикидывая, не остановить ли на ком-то свой выбор.

– Чего теперь будем делать? – прошептал Ванька, подходя сзади. – Я вообще-то есть хочу.

Пожалуй, сынок понял, что переборщил с нотациями.

– Вот и поедим, – сказала я как ни в чем не бывало и направилась к полковнику, пристроившемуся под тем же зонтиком, под которым мы его впервые увидели. Ванька с угрюмым видом двинулся следом, исподлобья глядя на нашего нового знакомого.

Я попросила полковника заказать нам с Ванькой что-нибудь поесть, он предложил моему сыну пройти вместе с ним к стойке бара, находящегося с другой стороны бассейна. Ванька, переглянувшись со мной и сверкнув глазами, все-таки с дядей отправился, и вскоре они вернулись с бутербродами и салатом.

Я задала мучивший меня вопрос. Полковника звали Сергеем Глебовичем. Но отчества первого Сергея я не знала. Он или не он?

Буйновского все не было, как не было и Зойки. Мы с Ванькой поели под наблюдением полковника, в трапезе не участвовавшего, затем Сергей Глебович свистнул майора Воронцова и предложил нам с Ванькой поведать им о своих приключениях с самого начала – то есть с Хуан Долио.

Мы и поведали. Я проявляла скромность, Ванька эти добрые намерения пресекал и представлял меня суперменшей (супервуменшей?), справившейся с дюжиной молодцев, сбежавшей из плена, да еще и спасшей собственного ребенка.

Я обратила внимание на то, что на протяжении нашего отчета взгляд майора Воронцова смягчался, и теперь он по крайней мере смотрел на меня с уважением. Я же то и дело искоса поглядывала на полковника, но, когда он встречался со мной взглядом, глаза отводила: неудобно как-то было демонстрировать, что я его рассматриваю. Меня интересовали все его жесты, манера разговаривать. Я пыталась точно воспроизвести в голове события четырнадцатилетней давности, но пока что так и не могла дать себе ответ…

– Что представляет из себя асиенда? – спросил Сергей Глебович после того, как мы с Ванькой свое повествование закончили.

Я была в состоянии подробно ответить и на этот вопрос, что откровенно удивило и полковника, и майора. Я попросила ручку с листом бумаги и нарисовала детальный план. Ванька рассказал об имеющемся вооружении.

Сергей Глебович присвистнул. Воронцов посмотрел на меня с восхищением. И потрепал Ваньку по волосам. Сын майору улыбнулся.

– Да, вы времени зря не теряли, – признал полковник.

– Мы не собирались там надолго задерживаться, – скромно сообщила я.

Ванька добавил, что наша семья придерживается принципа «спасение утопающих – дело рук самих утопающих». Ни на чью помощь мы не рассчитывали. И нагло посмотрел на полковника. Тот никак не отреагировал.

– Так. Теперь давайте про других дочерей, – сказал Сергей Глебович.

– Мама – не дочь Олега Алексеевича. Мне казалось, что вы это знаете, – съехидничал Ванька.

Полковник опять не обратил внимания на Ванькин тон, но заявил, что хотел бы и от нас (а не только от Олега Алексеевича) услышать, кто из дам в каком родстве или знакомстве находится с Буйновским.

– Как шеф сказал, так и есть, – отрезала я.

– Вы ему кто? – встрял майор Воронцов. – Это хоть можете сказать?

– Начальник международного отдела «Невского карата», – отчеканила я. – Не дочь. Не любовница. Ни в каких отношениях, кроме деловых, с ним никогда не состояла и не собираюсь.

– Усекли? – встрял Ванька.

Мужики разразились смехом, но быстро его уняли, так как на горизонте появились Буйновский с Зойкой, на этот раз завернувшейся в полотенце.

– Опять, что ли, голая, – пробурчал себе под нос майор, ни к кому конкретно не обращаясь.

Зоя оказалась в крохотных трусиках, почти ничего не оставляющих для воображения, и без лифчика. Именно в таком виде она и залегла у бассейна (под свободным зонтиком), объявив всем, что купаться не будет, так как боится намочить повязку, а просто подремлет – ей нужно восстанавливать силы после ранения.

Я вспомнила Сергея Борисовича, ныне проживающего в спокойной тихой Швеции, который в свое время получил сквозное ранение в плечо. Тогда, в пропитанном кровью пиджаке, он приехал ко мне ночью – машину вел на автопилоте. Я сама бинтовала его, помню, как долго заживали раны и держалась температура, и до сих пор, стоит закрыть глаза, как всплывают из памяти два жутких синих пятна и темно-кровяные сгустки. О том, чтобы валяться у бассейна (и где-либо еще, кроме кровати), речи и быть не могло.

Так что у Зоечки не получится изображать из себя раненую. Меня в этом плане не проведешь, полковника и его людей – тоже. Они знают, что такое настоящие ранения. Стоит хотя бы взглянуть на шрамы на теле полковника.

Но мне было откровенно жаль молодых парней, устроившихся на лежаках. Они в самом скором времени стали переворачиваться на животы, чтобы скрыть реакцию молодых мужских организмов на почти голую Зойку. Ну и стерва!

А довольный Буйновский, мурлычащий себе что-то под нос, сотрясая своими жирами, приблизился к нашему столу, устроился на лежаке и попросил нас с Ванькой рассказать на «бис» о своих приключениях, а затем посмотрел на полковника.

– Что думаешь, Сергей Глебович?

– С информацией, полученной от Ирины Александровны, мы сможем без особого труда взять эту асиенду штурмом, – отрапортовал полковник.

Мне хотелось заметить, что мы находимся на территории другого государства, но я пока решила не вмешиваться.

Затем Буйновский посмотрел на меня и заявил:

– Завтра, Ирочка, у меня запланирована встреча с помощником президента. Поедешь со мной переводчицей.

– Какого президента? – не врубилась я.

– Да этих папуасов, – Буйновский сделал рукой круговой жест. – Договариваться будем о сотрудничестве.

Я на мгновение задумалась, а потом предложила Олегу Алексеевичу прогуляться на пару со мной по тропическому саду.

Он мгновенно встал и последовал за мной. Зойка проводила нас ненавидящим взглядом. На лицах полковника и майора появились ухмылки. Я быстро повернулась и, пока не видел Буйновский, показала мужикам язык. Они с трудом сдержались, чтобы не расхохотаться. Ванька отправился купаться.

Чувствуя на спине (и, главное, чуть ниже ее) мужские взгляды, я не забывала слегка работать бедрами.

Глава 8

Как только мы оказались вне пределов слышимости честной компании, Олег Алексеевич незамедлительно мне сообщил, что открыл на меня счет в швейцарском банке, как мы и договаривались. Зойку я вытащила, сами мы с Ванькой спаслись, про асиенду всю возможную информацию я раздобыла, хотя это в нашу изначальную договоренность и не входило. Но я свое задание поняла правильно, и шеф во мне не ошибся. Как всегда.

– Когда ж вы успели перевести деньги? – спросила я.

– Так я в тебе, лапушка, не сомневался, – Буйновский погладил меня по плечику. – А как твой голос услышал – ну когда вы всей компанией мне звонили, – так и понял: Ирочка времени зря не теряет. Я был уверен, что ты выберешься. Ты – борец. Не то что мои дочери. И в кого они такие нюни?

Олег Алексеевич вздохнул. Я поинтересовалась житьем-бытьем моей тезки. Как я и предполагала, на ее охрану в США была отряжена целая армия. В том, что до Ирки никто не доберется, отец был уверен.

– А это в самом деле спецназ? – мотнула я головой назад в сторону бассейна, у которого остались полковник с подчиненными.

Буйновский кивнул с отсутствующим видом.

– Это не наша служба безопасности? – еще раз спросила я.

– Нет, Ира, – покачал головой Буйновский и пояснил, что у него, как всегда, нашлись знакомые, задолжавшие ему одну-другую-третью услугу. Дернул за всякие-разные рычажки, задействовал связи. Ну и, так сказать, предоставили ему ребят в аренду. Кстати, не ему первому и скорее всего не ему последнему.

Я хотела что-то ляпнуть, но вовремя сдержалась. Не мое это дело. А Буйновский продолжал повествование о том, что и ребятам-то, которых сдали ему в аренду, совсем неплохо. Ну когда бы они выбрались на остров в Карибском море? Все расходы взял на себя Олег Алексеевич. Пока спецназовцам еще почти ничего не пришлось делать – прилетели вчера днем. Сегодня утром Глебович уже каким-то образом вышел на местных партизан, и часть ребят во главе с полковником ездила с ними встречаться. Сам Буйновский в этих переговорах не участвовал – он собирается иметь дело с официальными властями. Но задействовать надо всех, кто есть на острове. Так что каждый участник операции работает по своему направлению. Трое сотрудников нашей службы безопасности безвылазно сидят в Хуан Долио. Они же охраняли меня, пока я там находилась. Может, правильнее было бы сказать: наблюдали за мной? Но я сдержалась и шефа не поправила. Ирку в США тоже охраняют наши ребята из службы безопасности.

– Как вы сюда добирались? – спросила я шефа.

– Зафрахтовал самолет, – пожал плечами Буйновский. Для него это было обычным делом. – Наш. «Пулковский», в смысле. «Тушку» какую-то, я точно не знаю, какую именно. Ну я сказал, что нужно, – мне и предоставили. Садились несколько раз. В Испании на материке, потом на Канарах, затем на Ямайке. Ну и сюда. Так что самолет у нас, считай, свой. Стоит в местном аэропорту. На нем и обратно полетим. Надеюсь, все вместе.

Наконец я решилась задать мучивший меня вопрос и прямо спросила о конечной цели своего шефа.

– Ну, Ирочка, лапушка, ты…

– Олег Алексеевич, – перебила я босса, – я не полковник, не майор, не их начальник и не одна из ваших дочерей. И знакома с вами не первый день. Не забывайте: я почти два дня прожила у Андрея Николаевича. Вы хотите прибрать к рукам его бизнес? Полностью? Посадки, фабрику, лабораторию, все поставки?

Буйновский глянул на меня, прищурившись, усмехнулся, покачал головой и поинтересовался, не удалось ли мне разузнать что-то полезное для него и в этом направлении.

– Так ведь задания не было, – ответила я, прилагая неимоверные усилия, чтобы выражение лица меня не выдало: в этих делах я не имела ни малейшего желания участвовать ни за какие деньги. Да, я согласилась отправиться в Хуан Долио, чтобы попытаться разузнать что-то о Кате с Зоей. И разузнала гораздо больше, чем рассчитывал Олег Алексеевич. Сыграла роль приманки, причем на пару с сыном. А Зойку я вообще, можно сказать, передала ему с рук на руки. Но вытащить людей, молодых девчонок в особенности, из плена – святое дело. Независимо от моего отношения к этим девчонкам. Никакие Андреи Николаевичи не должны их держать против воли. Но в наркотический бизнес я влезать не собиралась. Как бы шеф меня ни уговаривал и что бы ни сулил. Нет, и все! Это противоречит моим принципам.

Правда, говорить об этом сейчас в лицо Олегу Алексеевичу я не думала. Я хорошо знала своего шефа. И знала, что он делает с непокорными и с теми, кто пытается ему в чем-то помешать. Мешать я не буду – себе дороже. Но и помогать тоже. Я выбрала для себя путь наименьшего сопротивления. Короче, хотела и на елку влезть, и не уколоться. Буду плыть по течению, перечить не стану, пусть делает все, что хочет. Но и «стучать» в правоохранительные органы не пойду. Какие, к чертям собачьим, органы, если уже спецназ сдают в аренду?

Эх, что-то сейчас поделывает Сергей Борисович? Может, в самом деле податься в Швецию? И бросить эту работу, от которой одна головная боль? Если бы я могла выполнять только свои прямые обязанности…

– Ира… – оторвал меня от тягостных раздумий Буйновский. – Расскажи-ка мне все, что тебе довелось узнать, пока вы с Ванькой томились на асиенде. Ну кроме того, что ты говорила при Сергее Глебовиче.

Я выдала все, что довелось услышать от Сени, а также поведала про груз, который перевозили на яхте. Скрывать эту информацию не хотела из тех соображений, что Буйновский может в дальнейшем взять за жабры Сеню, до него добравшись. И как мне потом объяснять, почему я это утаила? Из нравственных соображений? Да Буйновский просто слов таких не знает. Тем более их значения.

– Не зря я тебя сюда отправлял, – только и сказал Олег Алексеевич с довольной улыбкой. – Не зря, лапушка.

– Вы Катю с Зоей тоже отправляли в качестве приманки? – уточнила я для себя лично, чтобы уже полностью представлять ситуацию.

– Ну, в принципе да, – вынужден был признать Олег Алексеевич.

– Но зачем?! – взревела я. – Вы им давали задание что-то выяснить? Как мне?

– Какие из них шпионки? – хмыкнул в ответ Буйновский. – Ты же имела счастье – или несчастье – с ними познакомиться. Я, честно говоря, вообще удивлен, что Зойка за тобой прыгнула. Не ожидал от нее. Или в ней скрыты такие ресурсы, что я и не догадываюсь об их существовании? Но, может, она решила, что Андрей Николаевич приведет в исполнение все свои угрозы. И ею руководил страх. Инстинкт самосохранения. Не знаю. Пока не выяснил у нее. Она постоянно ревет.

Олег Алексеевич продолжал рассуждения о том, сколько всего натерпелась бедная девочка и что он обязательно компенсирует ей все страдания, а я подумала: молодец Зойка! В плане шефа с выбором тактики не ошиблась, Буйновский же развесил уши, как все мужики.

Но Олег Алексеевич компенсировал и мои труды, так что я считала не своим делом влезать в Зойкины попытки обеспечить свое будущее. Каждая – за себя, только пусть мне не мешает и меня не трогает. Потому что тогда я выпущу коготки.

В конце концов Буйновский заявил мне, что взятие Кати с Зоей в заложницы требовалось ему для обоснования необходимости штурма асиенды. Его люди провели подробнейшее исследование обстановки на острове, выяснили характер президента, узнали, как тут ведутся дела, – и решили действовать.

– Сколько придется отстегивать, если не секрет? – уточнила я.

– В среднем где-то сорок процентов, – вздохнул Олег Алексеевич. – Вначале пятьдесят, потом сумма уменьшится. Чтобы вообще не лезли. Тогда дадут зеленую улицу. А там посмотрим, – Буйновский хитро усмехнулся.

Как указал в отчете нанятый Буйновским аналитик, эта страна оказалась одной из самых высоких по уровню коррупции в традиционно неблагополучном в этом плане регионе. К сумме любого заключаемого контракта можно смело добавлять пятьдесят процентов на подношения чиновникам – чтобы не ошибиться. Здесь работает не так много компаний из развитых стран, потому что в случае проведения на этом острове каких-то криминальных операций они нарушат и законодательство своей страны. В силу этого законопослушные европейцы и не особо рискуют заводить здесь бизнес. Но для нашего человека это островное государство – просто рай на земле. Ну и американцы подвизаются. У «Кока-Колы» и подобных компаний с мировым именем накоплен уже немалый опыт работы в странах «третьего мира», да и не надо забывать, что в США перебрались многие наши бывшие соотечественники, так же, как и нынешние, быстро смекнувшие, где на куске хлеба больше масла.

Затем я спросила шефа насчет Киры и Алены. Их тоже Олег Алексеевич специально подставлял?

Со старшей дочерью и внучкой ситуация сложилась совсем по-другому. Олег Алексеевич не ожидал, что Кира с Аленой также окажутся в руках Андрея Николаевича, и их звонок был для него шоком. Тут бывший компаньон его переплюнул.

Алена с дочерью на католическое Рождество улетели в Испанию, где и познакомились с душкой Вадиком, затем оказались на известной мне яхте «Маргарита», которая и доставила их по также известному мне адресу.

– Кстати, Вадик – большой специалист по охмурению дам, причем различных возрастов, – сообщил мне Буйновский и поведал весьма любопытную историю.

Я не зря отослала в Россию любительские фотографии Вадика, сделанные мною в Хуан Долио. Он давно находится в розыске – у нас на Родине. Под своей настоящей фамилией Вадик был женат дважды – и обе супруги скончались во цвете лет, менее чем через полгода после бракосочетания с очаровательным мужчиной. Обе после счастливого дня вступления в брак составили завещания, где все отписывали горячо любимому мужу. Вадик, естественно, выбирал далеко не бессребрениц. Органы активно расследовали смерти обеих жен, в особенности рыли носом землю после второй кончины, – но причастность Вадика доказать не смогли. Действовал он чисто.

Затем он стал менять города и фамилии. Насколько известно правоохранительным органам, женился девять раз. Возможно, больше. Когда уже все было готово, чтобы взять милого друга тепленьким (он обрабатывал очередную потенциальную жертву), Вадик исчез. Его появления ждали в любом регионе родной страны, разослали фотографии с описанием манеры действовать – а вон как дело повернулось. Вадик залег на дно, а затем всплыл на одном из Карибских островов.

– Андрей Николаевич нанял ценный кадр, – закончил свою речь Буйновский. – И не просчитался: и Алена и Катька позарились.

Я поинтересовалась, что Буйновский намерен делать с людьми Андрея Николаевича.

Олег Алексеевич собирался – в случае достижения договоренности и после проведения соответствующей воспитательной работы – оставить ребят (ну, может, не всех) работать на себя. Чего их тащить отсюда? Они тут пообвыкли, дело знают. А какая им разница, кто хозяин?

– Вы уверены, что они вас не кинут?

– А какой им смысл? – глянул на меня шеф. – Ты же сама рассказала, что им всем путь в Россию заказан. И некоторым – в большинство европейских государств. Я, конечно, поработаю с каждым индивидуально. Кого-то, может, и успокоить придется… Посмотрим.

Я спросила, сколько человек останутся тут, так сказать, непосредственно от нашей фирмы. Все-таки за здешними ребятками надо будет следить. Оказалось, что двое людей Буйновского в настоящий момент уже находятся на острове, готовые приступить к работе… Я закатила глаза. Олег Алексеевич расхохотался.

– Да я и сам немного подзадержусь, – добавил он, – а по пути домой ты будешь за старшую. Домой-то хочется?

Я кивнула и спросила, что сообщали моей маме со Славкой – они-то небось места себе не находят. Мы же не вернулись, когда должны были. Олег Алексеевич меня незамедлительно успокоил, заявив, что лично побывал у них, объяснил, что «Невский карат» заинтересовался одним новым проектом как раз в том регионе, где отдыхали мы с сыном. Он также вылетает на место, передаст привет, а я при первой же возможности позвоню (Олег Алексеевич объяснил маме, что я нахожусь на небольшом острове, с которого нормальная связь с Россией неосуществима).

– Вот сегодня и позвонишь.

– Мама поверила? – посмотрела я на шефа.

– Вроде бы да, – пожал он плечами. – Только спрашивала, почему ты Ваньку домой не послала. Ему же в школу и все такое. Ну я там наплел, что не хотелось тебе ребенка одного посылать, потому что надо менять самолеты, переезжать из аэропорта в аэропорт, да и Ванька сам горел желанием остаться (это бабушке было понятно). Вроде успокоилась.

Меня также интересовало, обеспечена ли на всякий случай охрана моим родственникам.

– Обижаешь! – воскликнул Буйновский. – Как тени. Чтобы и твоих лишний раз не беспокоить, но и не выпускать их из виду. Но пока ими никто не интересовался. И, думаю, не станет. Какой резон Андрею Николаевичу твоих-то брать? Речь ведь идет не о тебе, а обо мне. Да и в России у него с людьми, как я понимаю, туговато.

Я напомнила, что Андрей Николаевич считает меня дочерью Буйновского, а следовательно, Славку – его внуком, а мою маму – бывшей пассией. Но Олег Алексеевич не сомневался, что хозяин асиенды уже во всем разобрался, понял, что его люди, вернее, сводный брат Сеня, допустили промашку. Да и Алена могла что-то ляпнуть.

– А если они еще и друг с другом переругаются – мне же лучше, – расплылся в улыбке Буйновский. – Сеня – человек горячий, а уж братец его тем более. У меня ведь досье на обоих, как ты догадываешься. Пухленькое.

– Возможно ли заключение договора о сотрудничестве между вами и Арсением Михайловичем?

Буйновский глубоко задумался, затем признался, что сам уже задавал себе этот вопрос, и поинтересовался моим мнением. Я считала, что поскольку Сеня сам давно метит на асиенду и связанный с нею процветающий бизнес, то если и вступать с ним в соглашение, то только во временное и ни на секунду не выпускать его из виду. Может, стоит через него выяснить ряд моментов, касающихся местных каналов, специфики найма рабочей силы – и все в таком роде, но после первоначального этапа работать с Сеней я не стала бы. По-моему, это тот человек, который, улыбаясь тебе секунду назад, в следующую – воткнет нож в спину. Олег Алексеевич со мной полностью согласился. С Сеней работаем только вначале.

В глубине души я лелеяла надежду, что моему шефу все-таки не удастся прибрать к рукам этот бизнес. Золота и камушков ему, что ли, мало? Пусть Сеня тут ворочает делами как хочет. Собрались на этом острове криминальные элементы – и пусть живут. В России дышать легче. И, откровенно говоря, я не хотела смерти Сени – лично мне он, в общем-то, не сделал ничего плохого, хотя, возможно, и прикончил бы после того, как я перестала быть ему нужна. Но зачем убивать человека? В общем, я предпочла бы, чтобы Буйновский проиграл в этой борьбе, но сумел вызволить Катю, Киру и Алену. Например, отдав за них свою часть грязного бизнеса. Идеальный вариант. Хорошо, что Буйновский не умеет читать чужие мысли. Тогда бы я у него больше не работала.

Андрей Николаевич, по плану Буйновского, должен был погибнуть во время штурма.

– Ясно, – сказала я и перешла к нашим планам на завтрашний день – относительно визита во дворец президента этой республики папуасов для встречи с его помощником.

Олег Алексеевич вкратце поведал мне о планируемой процедуре, а затем сказал, что после визита к помощнику президента нам придется лететь в одно из соседних островных государств, где имеется наше посольство, чтобы оформить нам с Ванькой и Зое новые документы, – к сожалению, неизвестно, удастся ли нам получить их назад у Андрея Николаевича или нет. Да и в любом случае новые, по мнению босса, не помешают.

– Наши с Ванькой документы в полном порядке, – заявила я – и не смогла сдержать смеха при виде выражения лица Олега Алексеевича.

– Где… они? – родил босс.

– В сейфе.

– В каком?!

Я пояснила, как пояснила и то, каким образом они проделали путь туда. Теперь уже хохотал Олег Алексеевич. Затем он снова погладил меня по плечику, заявил, что всегда в меня верил и очень сожалеет, что я – не его дочь.

После чего мы вернулись к бассейну. А я подумала, что шеф мой все-таки сволочь. Он подставил родную дочь и свою подружку ради достижения корыстной цели. Он жертвовал ими, обрекая неизвестно на какие унижения (сколько времени они провели у Андрея Николаевича!), они звонили ему, просили о помощи, а он и не думал об их благополучии. Для него важнее была выгода. И ведь не на кусок хлеба он себе зарабатывает. И даже не на масло и не на черную икру. Неужели в нем так сильна жажда обогащения? Это же деньги ради денег. У него же все есть! И кому все это оставлять, если дочери погибнут? Или станут калеками?

Я, конечно, сама хороша, кручусь-верчусь, хожу по лезвию бритвы, Ваньку в Хуан Долио с собой потащила, хотя могла бы не брать, но я-то все-таки думаю о том, как обеспечить будущее своих сыновей. Я стараюсь заработать на их образование и нормальную жизнь, а Буйновский своих детей подставляет. Во имя чего?

Но не мне судить о его моральных принципах. «Сама хороша», – еще раз сказала я себе, ныряя в бассейн.