Текст книги "Изумрудные глаза Будды"

Автор книги: Мария Жукова-Гладкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Труп увезли куда-то на вертолете. Возможно, начальнику он был нужен для отчетности. Запишут какую-нибудь «сердечную недостаточность».

Предусмотрительный строитель оказался прав. Прилетевший на вертолете начальник с прапором и сержантом удалились для разговора в лес. Несчастный зэк случайно подслушал их разговор и стал в ужасе на четвереньках пятиться в тайгу.

За год до описываемых событий

Николай улетел к дочери в Питер. Там он планировал сделать пластическую операцию и немного поправить здоровье, которое в последние годы пошатнулось. Да и годы, проведенные в строгой изоляции, сыграли свою роль.

В эти дни им с Анной было не до расследований – требовалось спасать детище, родной комбинат.

Правда, вопрос компромата вскоре встал с новой силой.

Глава 13

– Кто такой Абдулла?! – заорали мы все сразу.

– Пятьдесят какой-то сын какого-то арабского шейха. Я точно не знаю, – невозмутимо сообщил Карл Леопольдович. – То есть не помню. Он говорил, но зачем мне это запоминать? Мы с ним сразу же подружились. Мы же в одном положении.

– Он участвует в семейном бизнесе своей семьи?

– Да. Только у них все сыновья рвутся в Россию, а у нас едут лишь те, у кого дома никаких перспектив.

– Почему у них все? – уточнил Арсений.

– Из-за баб, – как само собой разумеющееся, заявил Карл. – У нас-то с этим делом просто. Жениться – сложно, нужно иметь что-то за душой, а женщину на вечер найти очень легко. Нужно только немного денег. А у них с бабами все по-другому, вот мужики и едут в Россию.

– Абдулла не женился на русской?

– Нет. Зачем ему?

– И Абдулла тоже работает Дедом Морозом?

Карл кивнул, потом рассказал, что с приятелем они встретились в самолете, который и доставил их в Сибирь. Брали их по отдельности, но обоих – в костюмах Дедов Морозов и с товаром.

Я спросила про самолет. Их сюда доставляли на рейсовом грузовом или частном?

– На частном, – пояснил Карл. – Или зафрахтованном на один рейс. Это я точно сказать не могу, и в какой город в Сибири доставили, тоже. Нам перед посадкой глаза завязали. Да я все равно бы аэропорт не узнал.

– На здании было бы написано, – заметила я.

– Да, наверное, – согласился Карл. – Потом нас в вертолет пересадили и высадили уже здесь, на поле, где ваш самолет взорвался. Вернее, в снег выбросили и тут же улетели.

По словам Карла, они с Абдуллой с трудом добрались до дома, пробиваясь сквозь сугробы, доходящие до груди. Но жить захочешь – доберешься куда угодно. Они обследовали дом и поняли, что с имеющимися запасами до лета вполне могут протянуть. Если дрова закончатся – лес рядом и топор есть. А летом видно будет. Вероятно, сюда приезжают на охоту. Их вызволят. Или они сами пойдут пешком через тайгу.

В доме было скучно – ни телевизора, ни даже каких-то книжонок или старых газет, поэтому через пару дней они решили осмотреть окрестности. Лопата имелась, и можно было расчищать снег.

Вскоре два приятеля набрели на небольшой уютный домик на другой стороне замерзшей реки. Они решили, что летом, после прибытия группы охотников, для начала переберутся туда, чтобы разобраться с обстановкой. Кто его знает, кого сюда принесет? Однако воспользоваться домиком пришлось гораздо раньше. Они даже припасы туда не успели перетащить.

Появление самолета вызвало у Карла и Абдуллы дикий ужас. Они сорвались с места и как ошпаренные рванули в домик. Думать друзья смогли, только когда холод стал пробирать до костей. Они растопили печку, имевшуюся внутри, но поняли, что им все равно придется возвращаться в большой дом, где мы сейчас все сидели. Во-первых, требовалась еда, которая в охотничьем домике отсутствовала, во-вторых, дрова. Дрова еще можно было набрать вокруг, но не будешь же питаться веточками с окрестных деревьев? Да и топор требовался.

Когда стали спускаться сумерки, приятели отправились на разведку – и не зря. Они нашли в снегу раненую девушку.

– Настя жива?! – воскликнули мы все.

– Жива, – подтвердил Карл. – То есть была жива, когда я ее в последний раз видел. Сейчас не знаю.

При виде живой, пусть и раненой женщины Абдулла чуть не подпрыгнул до небес от радости, подхватил ее на руки и припустил в обратный путь. Настю они перевязали как могли. Но еда все равно требовалась, и ночью отправились в дом.

– И стукнули нас по головам! Ах, как нехорошо, – покачал головой Олег Владимирович.

– А что нам оставалось делать? – пожал плечами Карл, но извинился и перед поэтом, и перед Арсением.

– А Александра Кареновича вы забрали? – спросил Валентин. Карл кивнул.

– Зачем? Чтобы съесть? – уточнила Татьяна.

– Нет… мы же наркоту тут нашли. Вы же знаете, наверное, про ящик… Он же со вспоротой подкладкой стоял. Мы сразу поняли, в чем дело. И ведь мы с Абдуллой видели, как Кареныч ящик от самолета по снегу тащил. Мы еще задумались: зачем? Что в нем такого ценного? И он еще сам связанный лежал. Нам надо было разобраться, что произошло. Потом мы подумали: а если мы эту наркоту отдадим нашим похитителям в виде выкупа, нас обратно в Москву отвезут? Но его так и держали, кормили, поили, в туалет выводили, но не развязывали. А вы меня не научите такие узлы вязать?

– А кто-то меня критиковал, – заметил Пашка, не обращаясь ни к кому конкретно и осушая очередной стакан.

– А Артур? – подала голос Алена.

– А Надежда? – спросили мы с Татьяной.

Карл рассказал, что они с Абдуллой периодически приближались к дому, чтобы посмотреть, чем мы заняты. Когда основная группа отправилась к самолету, они решили зайти в дом, чтобы собрать еще еды, Абдулла еще хотел здоровую женщину. Настя все-таки была ранена и не отвечала на страсть горячего арабского мужчины.

Приятели собрали еды в мешок, потом зашли за «дамой» и застали ее пытающейся соблазнить супермегазвезду. Карл с Абдуллой пояснили, что они как раз за женщиной и Артур может спокойно оставаться в доме и отдыхать. Но не успели они отойти от дома, как услышали топот. Это Артур бежал за ними следом и на этот раз умолял просто спасти его «из этого кошмара».

– Почему-то он во всем винил вас, – Карл посмотрел на меня.

– У нас давняя нелюбовь, – сообщила я. – И я была бы просто счастлива, если бы Артур навсегда остался в тайге.

– Что вы такое говорите, Юля! – закричала истошным голосом Алена.

– Вот только миллионы девушек удерживают меня от совершения акта насилия, – добавила я. – Девушки будут страдать, если с Артуром что-то случится. Мне их жалко.

– А вы представляете, что сейчас творится в стране! – воскликнула Алена. – Ведь о судьбе Артура миру ничего не известно! Это же сейчас самая главная новость! Да если бы я думала, что Артур погиб, я бы руки на себя наложила! Но, может, нас все-таки найдут?

– Поклонницы отправятся прочесывать тайгу? – хмыкнул Арсений. – Хотя ведь могут… И если со всех сторон…

– Кстати, Карл, а сколько вы сюда летели на вертолете? – спросила я. Все остальные замерли в ожидании ответа.

Карл задумался.

– Не знаю, – в конце концов выдал он.

– А если подумать? Час? Два? Больше?

– Кто знает, сколько может беспосадочно пролететь вертолет? – подал голос Пашка.

Этого не знал никто.

– А материалы для строительства всего этого тоже на вертолетах доставляли? – Татьяна провела рукой по широкой дуге, пытаясь охватить дом. – Не слишком ли дорого получается?

– Лес не надо было доставлять, – заметил Пашка. – Он вокруг растет. Нужны были инструменты, гвозди… Вполне можно за один рейс привезти. Мебель в доме вся самодельная. Белье, посуду доставить несложно. Рабочих и продукты питания, думаю, тоже. Нет, это строительство не было очень дорогим. И почему бы не потратиться немного для своего удовольствия? Ведь сюда же явно приезжают только гулять, причем так, чтобы никто не видел и не слышал.

Я была согласна с Пашкой. Более того, я считала, что этот дом вполне могли строить заключенные. Ведь в Сибири множество зон. Кто-то договорился с каким-то кумом… Запросто. Вот только приезжают сюда явно не в зимнее время… Сколько ж нам тут куковать? И как хозяева домика посмотрят на непрошеных гостей, узнавших про их тайные владения? Если нам все-таки придется тут продержаться до весны (а очень не хотелось бы!), то, наверное, не стоит попадаться хозяевам на глаза. Лучше попробовать пробраться через тайгу… Но в какую сторону?!

– Карл, ты вспомнил, сколько вы летели на вертолете? – спросила я.

– Часа два. Но точно я не знаю! И не представляю, сколько может быть отсюда до ближайшего жилья.

– Если часа два лета – то терпимо, – заметила Татьяна. – Летом. Сейчас по тайге точно не пройти.

– Кто-то прошел, – сказал Карл.

Сегодня он отправился обламывать ветки в лесу. Дров требовалось много, а постоянно ходить к нам было опасно, да и не хотелось. Он отошел от дома на приличное расстояние – по реке идти было легко, и хотелось посмотреть, не найдется ли поблизости еще чего-то заслуживающего внимания.

Внезапно ему показалось, что он слышит голоса, причем совсем не с той стороны, с которой находились мы. Карл притаился за каким-то крупным деревом, потом посчитал целесообразным на дерево влезть и спрятаться. В детстве ему приходилось лазать по голому стволу королевской пальмы за кокосовыми орехами, так что наше дерево с множеством веток он форсировал легко.

Потом он чуть не свалился с дерева. К охотничьему домику приближались четверо мужчин…

– Во что они были одеты? – перебила я.

– В черные ватники, черные толстые штаны, черные шапки-ушанки.

Мы с Татьяной и Пашкой быстро переглянулись.

– А бирки на груди были? – уточнила я.

– Что? – не понял Карл.

– У тебя чего, в Лефортове бирки на груди не было? – удивленно посмотрел на негра Арсений. Он понял, о чем я спрашивала.

– И не должно было быть, – пояснила я. – Карл же был только подследственным. А робу с биркой выдают уже осужденным. Карл в Лефортове должен был сидеть в гражданке. Так?

Карл кивнул и заявил, что со своего места в кроне бирки рассмотреть просто не мог, но тоже считает, что те четверо беглые зэки.

– Значит, зона недалеко, – заметил Пашка. – Надо бы узнать где. Если они смогли сюда добраться, мы сможем добраться туда.

– Зачем?! – в ужасе воскликнул Карл.

– Ты что, идиот? – посмотрел на него Олег Владимирович. Поэт, хотя и был сильно пьян, быстро сообразил, какой у нас появляется шанс. – Мы – не беглые зэки, а на зоне должна быть связь с миром. Мы сможем позвонить! За нами приедут! У меня резко улучшилось настроение.

– И что ты еще видел? – тем временем спросила Татьяна.

Карл пояснил, что четверо неизвестных ворвались в охотничий домик, в котором жили они с Абдуллой, Артур, Александр Каренович и Настя с Надеждой. Изнутри послышались истошные крики, мужские и женские, потом все стихло. Карл ни жив ни мертв сидел на дереве и боялся спуститься.

Потом двое типов в ватниках вышли из дома, и тут с другой стороны реки появились мы. Наши голоса разносились далеко. Те двое у домика замерли, быстро зашли внутрь, снова вышли с двумя товарищами и оружием…

– В домике было оружие? – спросила я.

Карл покачал головой и добавил, что, пока мужики бежали к домику по тайге, он у них в руках ничего не заметил. Не исключено, что что-то прятали под ватниками.

– Они вышли с чем-то крупным? – спросил пузатенький.

– Да, – кивнул Дед Мороз. – С двумя винтовками. То есть я бы это назвал винтовками, или правильнее сказать, ружье? Но под одеждой они не могли бы прятать такие большие стволы. Значит, в домике имелся тайник, про который мы не знали и который не бросался в глаза, или это оружие как-то складывается. Пистолетов у них я не видел, но не исключаю, что они тоже есть.

А потом завязался бой… Карл так и сидел на дереве.

– Затем вы ушли к себе, а они ушли назад в дом. Через реку они не ходили. Точно. Или пока не ходили. Я еще посидел на дереве, затем слез и пошел к вам. Больше я ничего не знаю.

– Ты труп женщины на снегу видел? – спросил Олег Владимирович.

– Нет. Я в обход шел, по лесу, а не по вашим следам.

– Юля, как ты считаешь, это организованный побег? – посмотрел на меня Валентин.

– Да, – уверенно ответила я. – Только полный идиот может рвануть в тайгу зимой, не имея должной поддержки.

И тут я вспомнила про Седого, застреленного в кафе на наших с Пашкой глазах. Он, как мне сказали в управлении, сбежал с зоны зимой… Значит, эти побеги кем-то организованы? Поставлены на поток? И этот домик вполне могли строить как перевалочную базу?

А значит, завтра или послезавтра прилетит вертолет, чтобы забрать беглецов?

Хотя ведь их должны преследовать. Не может ГУИН на это закрыть глаза. Беглецы оставляют в тайге следы, не могут не оставлять. Значит, по ним можно и идти. Нам это, конечно, очень кстати. Но до прибытия преследователей еще надо дожить…

– Зона не может быть далеко, – задумчиво произнесла Татьяна. – Как бы хорошо ни готовился побег, идти зимой по тайге – задача не из простых. Или тут везде такие домики понастроены?

– В нашем запасов еды не было, – напомнил Карл.

– Могли быть в тайнике, который вы не нашли, – заметила я.

– В капсюльной таре могли сбрасывать, – высказал предположение Арсений. – С вертолетов. Но все равно пробираться по сугробам…

– Карл, ты говорил, что шел по реке?.. – повернулась я к Деду Морозу.

– Да, по реке идти несложно. Почему-то сугробы меньше. Или с нее сдувает? Она же не закрыта деревьями.

– Так, может, и они тоже?

– Они с другой стороны пришли! – воскликнул Карл.

– Не исключено, там тоже что-то протекает. Они шли по реке, потом срезали участок по сугробам. Мы же не знаем окружающую местность.

– Главное, что они сделают с нами? – грустным голосом спросил Олег Владимирович.

Я заявила, что мы должны установить на ночь дежурство, лучше – по четыре человека. В первую смену предложила себя, Татьяну и Пашку.

– Кто с нами четвертым?

– Я, – вызвалась Алена.

Валентин, Арсений, Олег Владимирович и Карл согласились на вторую смену. К тому времени действие алкоголя частично прекратится. Олег Владимирович заявил, что он как раз стихи попишет. Он, по его словам, уже чувствовал приближение вдохновения. И обстановка располагает. Он успел найти в доме несколько листов бумаги, ручка у него была. В общем, в ближайшее время следовало ждать шедевра.

Год 1995-й

Предусмотрительный строитель все-таки решился ночью вернуться к дому. Без еды и одежды он не выдержит путь по тайге. Точно не выдержит. Хотя, конечно, лучше умереть в тайге на свободе, чем… У него на глаза невольно навернулись слезы. Жаль ребят.

Он просчитал все варианты и решил, что, наверное, его не станут искать. Кренделя застрелили в воспитательных целях. Наверняка хозяева считают, что до людей отсюда дойти невозможно. И на самом деле, наверное, почти невозможно. Но он все равно попробует. Только надо посмотреть, что осталось на месте.

За месяц до описываемых событий

Николай проживал в Питере, Анна оставалась в Сибири. Николай в Питере встретился с известным крестным отцом и, не говоря ничего прямо, поделился своими сомнениями и подозрениями. Неопровержимых доказательств у него не было, а в их мире не принято бросать слова на ветер. Однако крестный отец не очень удивился и обещал кое-что проверить по своим каналам.

Анна в Сибири тоже следила за участниками драмы. Она не оставляла надежды заполучить что-то на двух братцев-кудесников, и таежный домик представлялся ей наиболее подходящим местом для сбора информации. И про «героя» она узнавала все более и более настораживающие вещи.

Но где же клад?

Глава 14

Мужчины отправились наверх спать. Алена убрала со стола, мы с Татьяной помогли ей помыть посуду.

– Юлька, ты ложись на шкуру, – сказала Татьяна. – И ты, Алена, ложись пока. Если что, мы с Пашкой вас разбудим, а потом вы посидите вторую половину нашего дежурства.

Так мы и поступили. Спала я, правда, недолго. На поляне перед домом вдруг стало происходить нечто совершенно непонятное, и Татьяна с Пашкой меня разбудили. Мы выскочили на улицу.

Часть поляны искрилась. То есть… Я один раз видела нечто подобное на море. Но тут света было раз в десять больше. Мы стояли и моргали.

– Может, это северное сияние? – робко высказал предположение Пашка.

Татьяна покрутила пальцем у виска.

– Ты забыл, где мы находимся? – спросила она вслух.

– А вдруг его тут тоже видно? – не унимался Пашка. – Я недавно читал, что магнитный полюс Земли смещается в Сибирь.

– Это как-то связано с северным сиянием? – спросила я.

– А я почем знаю?! – воскликнул Пашка. – Может, и связано. Поэтому и сияет.

– Но не на земле же, – заметила я. – Если и видно, то на небе! А на небесах все в порядке. Такое впечатление, будто кто-то чем-то полил этот участок поляны…

– Значит, зэки, – сказала Татьяна. – Они подают своим сигнал. Здесь вскоре появятся новые люди.

Мы переглянулись, не представляя, чего ждать от «новых людей». А если подумать, то кто мог увидеть это свечение на поляне, кроме находящихся в доме? Если только какой-то самолет не летает над этим участком… Но гула не слышно. И вообще проще было бы сигнальную ракету запустить.

Остаток дежурства прошел спокойно. Мы отправились будить смену, предварительно выглянув на улицу и набрав снега, чтобы господа могли опустить в него головы. Сияние уже прекратилось.

До утра ничего больше не произошло. Может, беглые зэки устали и отсыпаются? Если они в самом деле проделали какой-то путь по тайге, то им сейчас не до штурма. Более того, они, наверное, выяснили обстановку у захваченных в охотничьем домике. Может, моя известность криминального репортера нам поможет? Хотя эти люди, скорее всего, не из Питера. Откуда им знать, кто я такая?

Утром, после пробуждения, мы с Татьяной проведали пилота, накормили его кашей и напоили чаем. Он явно чувствовал себя лучше, но пребывал в жуткой депрессии. Нам было не до его морального состояния, самим было тошно, поэтому мы его оставили и спустились в каминный зал к остальным.

За завтраком обсуждался один из вечных российских вопросов: что делать?

– Маринку бы надо похоронить, – заметила Татьяна.

– Где? – удивленно воскликнул Олег Владимирович. – Или вы предлагаете ее просто закопать в снег? Но ведь дикие звери могут раскопать…

– Пока я что-то никаких зверей не видела, – сказала Татьяна. – А хорошо бы они тут все-таки были. Что есть будем после того, как припасы закончатся?

– Похоронить надо, – твердо заявил Валентин. – Нельзя оставлять лежать так, как есть. Не по-человечески это… Может, под обломками самолета? Соорудим что-то типа пирамиды… Надо посмотреть, какие там есть куски.

– Но ведь в Питере же зимой хоронят, – подала голос Алена. – Думаете, здесь земля промерзла намного сильнее? Или у нас на кладбищах техника специальная есть?

– Ничего подобного, колом долбят, – сообщил Олег Владимирович. – Сила просто нужна и кол металлический. Хотя, может, и топором что-то получится…

– А бурильный молоток? – напомнила Татьяна и посмотрела на Валентина. – И аккумулятор?

– Я не знаю, как пользоваться этой техникой, – ответил он.

– Не надо! – воскликнул Арсений. – Шарахнет еще, чего доброго…

– А если костер развести? – предложила я. – Ведь земля как-то прогреется? Может, легче будет долбить? И ведь после взрыва самолета она должна была прогреться! Хотя сейчас, наверное, уже снова остыла. Но на том месте, где стоял самолет, все-таки должна быть мягче.

– Давайте сходим посмотрим, – предложил Карл. – Потом разведем костер, в крайнем случае воспользуемся обломками. Только всем сразу нельзя ходить.

Я предложила вначале сходить за Маринкой.

– А нести ее ты как собираешься? – спросил пузатенький.

– На покрывале каком-нибудь. В нем и похороним. Или есть желающие сколотить гроб?

Желающих не нашлось.

– Самолет! – вдруг воскликнул Карл. – Слышите?

Все мгновенно замолчали и в самом деле услышали сверху гул. Гул становился громче.

– На улицу! – скомандовала я.

– Мужикам лучше остаться в доме, – крикнула Татьяна. – Алена!

– Карл, пошли! Ты же в костюме Деда Мороза.

Мы вчетвером выбежали из дома. Довольно высоко над поляной летал вертолет. Мы стали махать руками и кричать. Карл, не успевший застегнуть на себе шутовской наряд, сорвал тулупчик Деда Мороза и стал им размахивать над головой.

Вертолет сделал еще круг над поляной и улетел. Мы в расстроенных чувствах вернулись в дом. Настроение испортилось. Нас не стали спасать, хотя я не сомневалась, что заметили. Значит, вертолет ищет неразбившийся самолет. Скорее всего, он прилетал за беглецами, но не стал никого дожидаться. Может, наоборот, стоило только мужикам из дома выбегать? Но они не в зэковских ватниках…

Однако нам следовало довести до конца задуманное.

Мы забрали покрывало из комнаты, где жили пилот с Маринкой, потом Валентин с Пашкой и мы с Татьяной отправились к месту, где вчера упала стюардесса.

Там ничего не изменилось, только тело немного припорошило снегом. Пашка с Валентином переложили мертвую Маринку на покрывало и понесли. Мы с Татьяной замыкали шествие, в основном пятясь. Пистолет был в руке у Татьяны. Я прихватила с собой большой тесак, но скорее для собственного успокоения. Метать ножи я не умею и представить себя сражающейся с четырьмя беглыми зэками тоже не могла.

Марину на покрывале опустили перед входом в дом. Остальные, за исключением пилота, высыпали на улицу.

– Сразу туда понесете? – спросил Карл, кивая на место приземления самолета.

– Да, – ответила я. – А потом за дровами придем и топором.

– Документы бы надо забрать у нее, – заметил Арсений. – Ну, чтобы потом властям отдать… Они же у нее, наверное, в кармане. – И он кивнул на форменное пальто, в котором была Маринка.

– Юленька, вы из нас всех в жизни видели больше всего трупов, – подал голос Олег Владимирович, для разнообразия трезвый. – Причем криминальных… Может, вы… э-э-э… обыщете покойную?..

Я пожала плечами и опустилась на колени на покрывало рядом с мертвой. Вначале я просто провела двумя руками по телу, чтобы прощупать, где что лежит, – и замерла на месте. Моя рука замерла на правом кармане… Я запустила в него пальцы и извлекла второй пистолет.

Последовала немая сцена. Я проверила обойму. Полная. Вот только запасной нет. Но два пистолета – это лучше, чем один.

– Дальше ищи, – сказала Татьяна, забирая у меня оружие.

Ко мне присоединился Пашка. Он трупов видел не меньше моего, поскольку мы всюду выезжаем на пару. Однако больше ничего интересного в карманах не оказалось. Какие-то бумажки, салфетка, пара леденцов. Документы отсутствовали. Может, они у нее в сумке в комнате? И вообще будет интересно проверить содержимое Маринкиной сумки…

– Больше ничего нет, – наконец объявила я и встала. – Пошли.

Татьяна отдала мне один пистолет, второй так и оставила себе, и мы опять вчетвером отправились к обломкам самолета. Остальные четверо вернулись в дом.

– А может, в самом деле в сугроб? – спросила Татьяна. – Задолбаемся мы тут с копанием. Давайте вон в углу поляны, там, куда нос самолета врезался. И вон тем обломком носовой части прикроем? Паш, тащите туда.

Мужики пошли вперед, мы последовали за ними.

– Тут какая-то палка из сугроба торчит, – вдруг сказал Валентин, который шел первым. – Похоже, не от самолета. Не могла она так воткнуться. Снег рядом совсем не тронут.

Мы с Татьяной попытались высунуться из-за мужиков, но не смогли ничего рассмотреть, а в сугробы лезть не хотелось.

– Идите к месту, где снег растопило, – предложила я. – А потом палку посмотрим. Жаль, лопату сразу же не взяли.

– Да вон обломок какой-то валяется, – кивнул Пашка в правую сторону. – Можно им покопать.

Я подхватила обломок, Татьяна отошла к груде других, чтобы тоже поискать что-то подходящее, и вскоре вернулась с двумя кусками металла, внешне немного напоминающими совки.

Валентин с Пашкой опустили тело в покрывале на участок земли, лишь немного припорошенный снегом, и мы стали разгребать дорогу к торчащей непонятной палке. Теперь ее видели и мы с Татьяной и не понимали, что это может быть, но следовало проверить.

Тропу к палке мы быстро расчистили – от участка с растопленным снегом до нее было метра четыре. Первым шел Валентин – и вдруг у него из горла вырвался возглас, который я просто не в состоянии повторить. Такой получился боцманский загиб…

Но мы пока ничего не видели – Валентин все закрывал своим огромным телом.

– Что там? – одновременно закричали мы с Татьяной.

Валентин развернулся и спиной шагнул в соседний сугроб, открывая нам обзор.

Боком к нам стоял большой восьмиконечный крест, покрашенный черной краской.

Мы с Татьяной тоже не смогли удержаться от возгласов.

– Где мы? – спросил Пашка. – Что это за место?

– Может, просто покойника не хотели везти на Большую землю? – высказал предположение немного пришедший в себя Валентин. – Например, подстрелили на охоте и не хотели в эти места труповозку вызывать, чтобы никому их не показывать.

– Или сюда кто-то забрел, кому здесь находиться не следовало, – сказала я. – Например, беглые зэки. Так, ребята, копаем вокруг. Паша, пойди найди себе еще какой-то кусок металла. Или нет, лучше иди за камерой. Мы должны это в любом случае заснять.

– Лопату нести? – уточнил Пашка по-деловому.

– Нет, ты снимать будешь, а не копать. А вообще-то возьми Олега Владимировича.

– Тогда уж лучше Арсения, – заметил Валентин. – От него в копании будет больше толка. Или Карла. Вот. Лучше всего Карла. Пусть поработает.

– А Арсений пусть остается там, – заявила Татьяна. – Он из той команды – самый здравомыслящий, а кто-то должен быть начеку. Веди Карла. Он и покрепче, и лучше, чтобы на наших глазах оставался. Как-то не доверяю я ему.

Я кивнула, соглашаясь. Пашка ушел, а Валентин заметил, что ему вчерашние признания Карла показались странными. Кто так в открытую станет признаваться в торговле наркотиками?

– На кретина он не похож, – заявила я. – Несмотря на костюм Деда Мороза, рассказы про тещу и все остальное. Похож на хорошего актера.

– Но наркоту из ящика Кареныча взял он, – напомнила Татьяна.

– Так чего ж добру пропадать! – захохотал Валентин. – Я бы, наверное, тоже взял и схоронил в охотничьем домике. Мало ли, пригодится… В виде оплаты услуг. Нет, в этом-то как раз ничего странного нет. Но ведь он врал с самого начала! Ведь его на первой фразе Олег Владимирович заловил! Зачем врать в мелочах?

– Может, он в России не встречал никого, кто бы знал, что Сенегал – республика, – заметила я. – Думаешь, его теща знала? Сокамерники в Лефортове не знали. Коллеги по стриптизу, наверное, тоже. Хотя зачем было так врать, мне тоже непонятно.

– Хотел прихвастнуть, – сказала Татьяна. – Повысить свой социальный статус. Сын царя – это все-таки сын царя, а не хрен собачий. Но почему он оказался в этом доме?!

– Я думаю, тут он правду говорил, – заявила я. – Его сюда отправили в воспитательных целях. Вот только кто? И почему его решили воспитывать?

Тут мы услышали звук приближающихся голосов, и вскоре рядом с нами оказались Пашка с телекамерой и Карл с лопатой, опять в костюме Деда Мороза. Из одного кармана торчала бутылка водки.

– Ну, что вы тут нашли? – спросил Карл и, открыв рот, уставился на крест, потом перекрестился. По-нашему.

– Ты, может, еще и крещеный? – подозрительно спросила Татьяна.

– Да, – кивнул Карл. – Теща велела. – И негр извлек из-под одежды простой металлический крест на веревочке.

Я тоже перекрестилась и сказала мужикам, чтобы приступали к работе – нужно раскопать место вокруг креста. Вдруг еще что-то обнаружим? Я уже не представляла, что тут может быть…

Под крестом оказалась могильная плита довольно внушительных размеров. На ней значились шестнадцать фамилий с инициалами, причем в верхней части стояло одиннадцать, через пробел еще пять. Большими буквами в верхней части было написано «Безвинно убиенным», в самом низу стоял год – 1995.

Пашка направил объектив на плиту, потом снял шапку, его примеру последовали Валентин и Карл. Мы молча постояли минуту, почтив память неизвестных.

Первым молчание нарушил Валентин.

– Дальше что будем делать? – спросил он и посмотрел на нас с Татьяной.

– Может, и Маринку сюда? – неуверенно предложила Татьяна.

– Думаешь, плиту проще поднять, чем раздолбить землю? – спросил Пашка.

– Надо попробовать, – ответил Валентин. – Карл, помоги-ка.

– Лом нужен, – заметил Карл. – Тем, что есть, не поднимем. Ведь плиты же на бетон ставятся…

– Ты не в Москве на кладбище, – заметила я. – Кто знает, как тут плита ставилась? Бетона я в любом случае не вижу. Она на земле лежит.

Карл пожал плечами, и они с Валентином взялись за плиту с двух сторон.

– Двигается! – почти сразу же воскликнул Валентин. – Только примерзла.

Мы с Татьяной опустились на колени и присмотрелись, потом стали очищать место у основания плиты.

– А вы думаете, что под плитой будет легче копать? – подал голос Пашка. – Там промерзло не меньше, чем в других местах.

– Надо надеяться, что там полость, – сказала Татьяна. – Тогда мы положим туда Маринку. Если нет – поставим плиту на место, а Марину закопаем в снег, как собирались, и прикроем частями самолета. Так, мужики, попробуйте-ка еще разок.

Плита подалась…

– Пашка, толкни вон с той стороны! – попросил Валентин.

Оператор всучил мне камеру и подключился к работе.

– Есть полость! – первым закричал Пашка. – И глубокая…

Отодвинув плиту примерно на полметра, мы все уставились в зияющий в земле проем.

– Qu’est-ce que c’est?[1]1
  Что это такое? (фр.)


[Закрыть] – с благоговейным трепетом прошептал Карл, в ужасе переводя взгляд от подземелья на нас.

– Еще подвиньте, – прошептала я мужикам.

Из подземелья веяло могильным холодом… хотя никаких черепов, костей или полуразложившихся трупов пока видно не было. Или это очень глубокое подземелье? Но зачем было его выкапывать?! Чтобы звери не добрались до тел?

Мужики сдвинули плиту до края ямы.

– Хватит, наверное, – объявил Валентин, утирая пот со лба, не исключаю, что холодный…

Мы все уставились внутрь. Яма уходила в глубь метра на два с половиной, стены были ровные и гладкие.

– Я чего-то не понял, – прошептал Валентин.

– Может, их сожгли? – высказала предположение я. – И сюда спустили только пепел?

– Но зачем было столько копать? – Карл снова говорил по-русски.

– По крайней мере, мы можем похоронить Маринку, – по-деловому заявила Татьяна. – Один вопрос решен.

– А может, не надо здесь? – робко произнес Карл.

– Это почему же? – Мы все посмотрели на него.

– Мы и так побеспокоили духов умерших, и они могут отмстить тем, кто нарушил их покой… Нельзя вскрывать могилу…

– На могилу это не похоже, – заявила Татьяна. – Даже по форме. На Руси стоя никогда не хоронили, как, впрочем, и у мусульман.

– Откуда тут мусульмане? – подал голос Валентин.

– Если в этих землях и был кто-то, кроме наших, то только монголы, – заметила я. – А они буддисты.

Карл от моих слов почему-то как-то странно дернулся. Или только при слове «буддисты»?