Текст книги "Поймать балерину (СИ)"
Автор книги: Мария Зайцева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Призраки прошлого
– Анни, малышка моя, не трясись так, – Сол успокаивающе положил тяжелую ладонь мне на плечо, легко сжал, – я понимаю, волнения, давно не выступала на настоящей сцене… Но поверь мне, публика здесь неискушенная. Они и не заметят ошибок, даже если ты их вдруг совершишь. Но ты не совершишь, я уверен! Будешь порхать по сцене, легко, как бабочка…
Я вздрогнула, услышав слово, которым меня всегда называл Даниэль. Быстро сморгнула выступившие слезы, стараясь взять себя в руки и не дать потечь гриму.
Сол уловил мой испуг и , приняв его за панику перед выступлением, удвоил усилия, чтоб успокоить и настроить на хорошее.
Рядом со мной стоял мой партнер по танцу, Джон, которого все называли снисходительно Джонни. В его жилах текла итальянская кровь, но родился он здесь, в Нью Йорке. И обучался здесь, и это ощущалось с первого движения. К сожалению.
За неделю репетиций я поняла, что полагаться на него в построении танца и эмоциональной наполненности балета не стоит. И приняла это, самонадеянно решив, что моего умения и моих эмоций нам хватит.
Но сейчас, к сожалению, я не чувствовала и трети того, что было необходимо. Что сполна выдавалось совсем недавно на репетициях. Буквально вчера еще.
До того, как я вышла на улицу и увидела призрак из своего прошлого.
Даниэля Леграна, которого здесь не должно было быть!
Не должно!
Но он был.
Я вспомнила, как стояла, ошеломленная, не в силах сдвинуться с места, смотрела на него во все глаза.И ждала, неизвестно чего. Может, того, что Дикий Даниэль развеется, словно вечерний нью-йоркский туман?
Но дождалась только того, что он, отбросив в сторону какую-то бумагу, шагнул на мостовую с явным намерением пересечь ее и подойти ко мне.
В этот момент меня накрыло неконтролируемой паникой преследуемого хищником животного, и я, не думая совершенно о последствиях, быстро развернулась и забежала обратно в здание Мета ( общеупотребительное сокращение Метрополитен опера, прим. автора).
Там в ужасе пробежала до гримерки, закрыла дверь на защелку и без сил упала на кушетку.Сердце билось так, словно жить мне оставалось всего несколько секунд. Да , наверно, так оно и было.Я нисколько не сомневалась, что черный ход Мета не удержит Дикого Даниэля.Если ему будет нужно, он и через парадный зайдет совершенно спокойно.И вытащит меня на улицу…
Господи!!!Какая я глупая!!! Глупая!!!Зачем я решила опять выступать? Зачем позволила эти афиши?.. Это выступление?..
Неожиданно пришло понимание, что я сама, своими силами приманила хищника к порогу.
Надо было прятаться! Радоваться, что меня посчитали мертвой, и не воскресать ни в коем случае!
Удивительно, что такое развитие событий даже не пришло в голову.
Я наивно считала, что мое тяжелое прошлое осталось в Европе и в моих тягучих снах. И даже не подумала, что Дикий Даниэль может пересечь океан в поисках меня.Не думала, что он настолько… Настолько помешался на мне!И лишь теперь масштабы катастрофы проявились передо мной во всей красе.Если он не остановился перед тем, чтоб покинуть Старый свет, где он был богом и королем преступного мира, и решился приехать сюда, то… То он ни перед чем не остановится.Он обезумел.И его взгляд, сейчас на улице, подтверждал это.И ясно говорил о его намерениях.
Я встала, выпила воды, заметив, как дрожат пальцы, потом применила специальное дыхательное упражнение, которое обычно рекомендовали перед выступлением, чтоб снять мандраж.Села обратно, не снимая перчаток и шляпки, и глубоко задумалась, ища выход и стараясь прекратить себя вести, словно обезумевшая лань, убегающая от леопарда.
Я могла сейчас поддаться панике, попытаться скрыться, но это не принесло бы ровным счетом ничего. Даниэль уже здесь. Это не плод моего воспаленного воображения, не призрак.А раз он здесь, раз нашел меня, значит, легко выяснит, где я остановилась. Может ждать там. И, скорее всего, не один, а со своими головорезами.
Это значило, что меня неминуемо схватят, стоит только ринуться на вокзал в попытке убежать.Да и убегать мне тоже… Неправильно.Это опять низвело бы меня до состояния двухмесячной давности, когда я раз за разом пыталась скрыться от его внимания, хоть куда-нибудь, не важно, куда.Там меня не ждало ничего, кроме постоянного кошмара из-за преследования и положения загоняемой дичи.Побеги я сейчас, в Новом свете меня бы тоже настигла эта участь.Но я не просто так прошла через столько испытаний, чтоб теперь, когда уже практически все получилось, когда мои усилия стали приносить плоды, просто отказаться от этого и сбежать.
Нет уж!
Здесь не Париж.
И Даниэль здесь далеко не хозяин всего и всех!
Если потребуется, я привлеку полицию.
После премьеры обо мне заговорят в газетах, начнут приглашать на различные мероприятия, я стану известной!
И тогда Даниэлю поневоле придется держаться в стороне! И забыть про меня.
Если он сам этого не понимает, то я найду способ и людей, которые донесут до него эту простую истину.
Я воспряла духом, выпила еще воды в знак того, что приняла правильное решение и набралась, наконец, мужества противостоять этому зверю.Теперь необходимо скрыться от него до завтра.
Необходимо… Найти сопровождающего! Пусть проводит меня до дома, а там Мадлен! Я ей все уже давно рассказала про себя и Даниэля, она не даст меня в обиду! Вызовем полицию, в конце концов!Найдем управу на него!
Воодушевленная, я аккуратно выглянула из гримерки, и, не обнаружив никого в коридоре, мышкой пробежала по лестнице наверх, в кабинет администрации Мета, где имел обыкновение бывать Сол, молясь, чтоб застать его.
Сол и в самом деле сидел там, мирно разговаривая с директором. Я ворвалась в кабинет, перевела дыхание и обворожительно улыбнулась в ответ на два недоуменных мужских взгляда.
– О, а вот и наша будущая прима, – тут же сориентировался Сол, поднимаясь и ласково приобнимая меня за плечи, – что случилось, Анни? Ты задержалась.
– Да… Прошу прощения за вторжение… Я бы хотела сказать тебе несколько слов… Обсудить детали завтрашнего выступления…
Сол сразу понял, что дело серьезное, закончил разговор с директором оперы и вышел со мной в коридор:
– Анни, что случилось? Ты бледна, как сама смерть!
– Ничего, просто… Я немного испугалась, когда вышла на улицу… Сейчас так рано темнеет… Могу я попросить тебя подвезти меня?
Я решила ничего не говорить Солу про Даниэля, опасаясь, что он откажется от сотрудничества со мной. Ёрок долго жил в Париже, и про Дикого Даниэля, его возможности и нрав слышал наверняка.
– Конечно, дорогая, конечно! – засуетился Сол, пропуская меня вперед, – не волнуйся, я позабочусь о безопасности своей будущей примы!
Я не сумела сдержать вздох облегчения.Конечно, присутствие Ёрока не гарантировало, что Даниэль не попытается на меня напасть, хотя, с другой стороны, Сол выглядел внушительно. И автомобиль у него был дорогим. На месте Даниэля, я бы призадумалась о том, кем является мой спутник.И поостереглась подходить.Хотя, зная Даниэля, можно предполагать что угодно. И все равно не угадать. Он непредсказуем.
На улице я не смогла сдержаться и тревожно огляделась.Леграна нигде не было.Неужели мне все показалось? Может же такое быть? Переутомление, нервы, да еще и сны эти невероятно пошлые…Но тут же на противоположной стороне улицы заметила высокого мужчину, в кепке и ярком шейном платке. Сердце замерло.«Шелковые платки»! Они здесь, Иисусе! Все-таки здесь…
– Анни, что ты замерла? Пойдем, – Сол настойчиво потянул меня к машине, и я, трусливо ухватившись за его локоть, спряталась от настойчивого взгляда бандита, наблюдавшего за нами.
В машине я немного выдохнула, пытаясь успокоить бушующее сердце.Не бред. Матерь Божья, я так надеялась, что ошиблась! Понимала, что это не так, что все происходит наяву, но так надеялась!И впустую.Даниэль оставил следить за мой своего человека…Я, конечно, предполагала это, и настраивалась… Но как страшно! Как ужасно!
Возле дома, куда Сол отказался заходить после моего вежливого приглашения, ссылаясь на дела, я еще раз тревожно огляделась, но ничего подозрительного не заметила.
Зашла в парадный вход, радуясь, что не поддалась на уговоры Ёрока и не сняла отдельно стоящее здание в пригороде, а остановилась на апартаментах из двух спален и большой гостиной в центре в многоквартирном доходном доме.
Рядом на этаже были еще соседи, вверху и внизу – тоже.В случае чего – вызовут помощь. По крайней мере, я на это надеялась.Кроме того, Сол пообещал завтра меня забрать из дома и довезти до Оперы.Таким образом, мне удастся избежать встречи с Даниэлем.А уж после спектакля… Он сам не сможет ко мне подойти!
***
– Аннет, – Сол все продолжал говорить, утешая меня, настраивая на выступление, – ты – самая яркая звездочка здесь! Ты прекрасна! Не волнуйся!
Я нервно поправила костюм, сшитый в рекордные сроки и переливающийся серыми, синими и изумрудными нитями, выдохнула, благодарно улыбаясь своему импресарио.
– Все хорошо, Сол, спасибо! Все будет прекрасно, правда, Джонни?
Джонни не особенно уверенно кивнул. Я оценивающе посмотрела на его подрагивающие руки.Ох, главное, чтоб не уронил на сцене… Остальное – переживем.
В конце концов, у меня имелся опыт не только классического и не классического балета, но и импровизаций в кафешантанах… А это, скажу я, школа жизни.Я вообще за свои двадцать один успела столько пережить, что чувствовала себя умудренной опытом женщиной.Я нашла в себе силы пойти против воли отца, оставить семью и благополучную жизнь, сумела пробиться в труппу Дягилева, сумела пережить свое падение и держаться на плаву в Париже, где так легко оступиться… Смогла сбежать от властного и жестокого мужчины. Выжила в катастрофе трансатлантического парохода, пересекла много миль, чтоб попасть в Нью Йорк… И здесь, сейчас, мне остался последний шаг по лестнице вверх.
И я его сделаю.
Прозвучали первые ноты увертюры, я подняла подбородок, как учил Артур и, легко и грациозно ступая, вышла на сцену.Огни ослепили на мгновение, но тело двигалось само, безупречно ловя нужный ритм. Я плавно выгнулась, повернулась, взмахнув юбкой, изображая волнующееся море…Оглядела зал, привыкая к контрасту.
И увидела его.
Даниэль сидел в одной из лож, самой лучшей, которую обычно, насколько мне известно, занимали известные персоны, богатейшие люди города. Он был так близко, что, казалось, вот-вот протянет руку и схватит.Но , конечно же, это было лишь плодом моего воображения.
Легран сидел, смотрел на меня, его пальцы сжимали бархатную обивку балконных перил, лицо походило на маску смерти, настолько бледным и безэмоциональным оно было.Он просто смотрел и не мог до меня добраться!Между нами были зрительские ряды, оркестровая яма, огни сцены.И мой танец.
Я видела Даниэля, но не сбилась ни на полсекунды.Наоборот, его пустой жестокий взгляд придал мне сил, уверенности в себе и смелости.
Это было знаком: наше с ним различие в положении.Он – с другой стороны, пусть и в лучшей ложе, но с другой.А я – здесь! У всех на виду! И ему меня не достать! Никогда!
Я завершила связку, легко взлетела на руках у партнера, изящно приземлилась, опять взмахнув юбкой, символизирующей волнующееся в бурю море.Подбородок держала высоко, движения плавные.
Смотри на меня, мой мучитель! Смотри!Для тебя танцую!Теперь ты только так сможешь меня увидеть! Издалека!
Я летала по сцене не морской царицей, как требовалось по роли, а легкой бабочкой, как он называл меня когда-то.
Я и была в этот момент бабочкой.Сорвавшейся с булавки.Но долго ли протанцует она, с проколотым сердцем?
Новые условия
– Смотри, есть ребята с Пяти точек, – Мартин потянулся за портсигаром, щелкнул зажигалкой, – я смотрел, там трущобы те еще, основная часть живет в здании старой пивоварни, больше тысячи человек…
Даниэль поморщился, представив, что там творится. Вонь, крысы, холера и остальные прелести бездомной жизни, от которой он давно уже отвык.
– Да, – кивнул Мартин, как всегда, без слов понимая своего товарища, – вонь хлеще, чем в том свинарнике, у садов, помнишь?
– Да, – усмехнулся Даниэль, – от нас потом неделю люди на улице шарахались…
– Ну вот, а они в этом живут, детей рожают…
– Ладно, что еще?
Даниэлю некогда было выслушивать подробности жизни самой многочисленной банды Нью Йорка, он и так все себе примерно представлял. Не с серебряной ложкой во рту родился, много чего на себе испытал.
Правда, сумел выбраться, но , похоже, главарь банды Пяти углов не стремился улучшить свою жизнь. Ему и так всего хватало. А это признак того, что связываться с ним не стоило.
– Еще есть парни из Бауэри, они все время делят углы с пятиугольниками. Там посерьезней все, и ребята поздоровее, холеры нет, работают в пожарной части в свободное время. И в основное – тоже.
Даниэль усмехнулся. Толково. И схема знакомая. В пожарах всегда можно прихватить барахла. Никто не следит, все заняты…
– Но там тоже черт разберет… – Мартин скривился, – их, конечно, меньше давит полиция, потому что в пожарных дружинах все поголовно, в драках чаще побеждают, дерутся касками, пожарными топорами и пистолетами… Но все равно… Дикари какие-то. Воняет тоже от них.
– Они же не спят все вповалку? Или спят?
– Да вроде бы не спят… Но мажутся медвежьим жиром так, что невозможно рядом стоять… И даже из-за угла чувствуется, парнишка еще не вышел, а вонь его – вот она…
– Ладно. Это все ирландцы, так?
– Да , пэдди…
– Пэдди?
– По имени их Святого Патрика, местные так называют.
– Еще кто там есть?
– Да полный набор: черные, азиаты, полукровки всех мастей.
– Наши?
– Есть, но мало. Ничего не решают.
– Еще что?
– Еще есть Пятый и Четвертый округа, но там мелкие в основном, в Четвертом – пираты, по Гудзону шарят, в Пятом – подземные крысы, тоже все вместе живут, как и пятиугольники, только смердят больше, потому что под землей лазают… Ну и Адская кухня…
– Подожди, – Даниэль прервал Мартина, устав слушать про состав преступного мира Нью Йорка, – этой гнили и у нас полно. Все пригороды Парижа такие. Кто держит центр?
– А вот тут все очень интересно, Дикий, – усмехнулся Мартин, – потому что центр тут держит власть.
– Я понимаю, что власть, но…
– Нет никаких «но», Даниэль. Главные деньги здесь на Уолл-стрит и в правительстве.
– Интересно…
– Там сейчас Морган достраивает здание, на углу прямо, скорее всего, туда переедут брокерские фирмы и банки.
– Какой Морган, – неожиданно заинтересовался Даниэль, – Джипи?
– Он самый, Джон Морган-младший…
Даниэль встал, подошел в окну, засунул руки в карманы по старой уличной привычке. Задумался.Как интересно тасуется колода, надо же.Он и не думал про Джипи, забыл, честно говоря, про него, поглощенный своей потерей.И вот теперь судьба сама напомнила ему. Подсказала.
– Слушай, а это не тот Джипи, которого ты из лап Виктора вытащил? – спросил Мартин.
– Он самый, скорее всего.
– Черт! Если бы я знал, что он из этих Морганов, то сам бы с его папаши денежек стряс! – расстроился Мартин, а Даниэль только усмехнулся в ответ на горестный вопль друга.
Этого Джипи Моргана, в пух и прах проигравшегося в парижском подпольном казино, прихватили люди владельца заведения, Виктора Аркура, и, скорее всего, собирались отрезать пару пальчиков да отправить родне, чтоб быстрее думали про выкуп и возврат долга, но тут на само казино и на прилегающее к нему здание, где как раз и располагались тайные комнаты для всякий интересных дел, налетела банда «Шелковых платков» во главе с самим Даниэлем, тогда еще не ставшим единственным лидером, а бывшим одним из командиров.
Они основательно потрясли казну казино, проверили все здание и выпустили на волю всех узников, которых оказалось немало. В основном, конечно, женщины, которых там удерживали силой, известно для каких дел, но и несколько мужчин разной степени избитости нашлось.
Даниэлю тогда было не до них, разбираться, кто есть кто, он не захотел, женщин велел отпустить сразу и не сметь трогать, и так настрадались, а бессмысленных страданий Легран не любил.
Мужчин поспрашивали, тех, кто имел отношение к криминальному миру, пригласили принять участие в дальнейшей культурной жизни банды, а остальных пинками погнали прочь.
Джипи не остался, конечно же, но запомнился и Мартину и Леграну смешным акцентом и попытками узнать, куда можно выслать чек за помощь в спасении.
Даниэль тогда отмолчался, а Мартин пошутил, назвав адрес известного заведения, пользующегося сомнительной славой, и имя Дикого Даниэля.Самое забавное было, когда чек на довольно приличную сумму и в самом деле пришел...
– Интересно, вспомнит он тебя?
Мартин в очередной раз прочитал мысли друга.Даниэль и в самом деле готов был ухватиться за это мимолетное знакомство.
В конце концов, не для того он выбирался из грязи, чтоб опять в нее рухнуть. Все, что рассказывал Мартин про банды Нью Йорка, казалось знакомым до боли и таким же диким. В Париже , особенно в центральной его части, давно уже таких дикарей не водилось.А здесь, за океаном, они словно вернулись на сто лет назад, во времена Наполеона или даже фронды.Не хотелось опять в это опускаться. Но как заработать по-другому, Даниэль не знал. А просто так сидеть здесь, проживая те франки, что прихватил в собой, не хотел.Их, конечно, немало, и для него, и для его людей… И для бабочки.Но Легран настолько привык быть у власти, иметь в своих руках не только деньги, но и еще что-то, более сладкое и ощутимое, что не мог стоять в стороне.
Новый мир манил новыми возможностями.Его бабочка тут перестала быть милым нежным мотыльком и превратилась в невероятно красивую, изысканную диву, летающую по сцене, словно не существует грешной земли.
Он не мог оторвать от нее глаз.
Сжимал пальцы добела на бархате балконных перил, так сильно хотелось перемахнуть разделяющее их расстояние и схватить ее, спрятать ото всех, утащить в свой угол…Но между ними были зрительские ряды, восторженные люди, рукоплещущие ей стоя, множество препятствий…
И самое главное из них – ее взгляд. Непоколебимый и яростный. Он видел, что она узнала его, смотрела на него, да что там говорить, наверняка чувствовала его! Так же, как он ее чувствовал!Но ни на мгновение не сбилась, не оступилась, его неуловимая, несгибаемая женщина.Он смотрел на нее и понимал, что не удержит. Не сможет просто, так, как в Париже, утащить в свой дом и делать с ней все, что хотелось.Там она была не на своем месте, бледная моль, бьющаяся в отчаянной агонии на сцене дешевого кафешантана.А здесь – на своем.
– Слушай, Даниэль… – разбил его размышления голос Мартина, – я не пойму… Зачем это все? Мы знаем, где она, с кем ходит, с кем живет… Ее взять – плевое дело. Чего мы ждем? Можно же просто зайти в квартиру, прихватить и увезти обратно в Париж? И все. Никто и не пикнет. Вдову веселую, с которой она живет, заткнем, а пока остальные узнают, мы уже на середине Атлантики будем.
Даниэль не ответил ничего на это справедливое замечание.Он и сам не знал, почему медлит, почему не хочет ее просто взять, как раньше, чего ждет.Но где-то внутри зрело понимание, что теперь она другая.И после всего случившегося его бабочка скорее в океан кинется, чем останется с ним. По крайней мере, с таким, как раньше.И на тех условиях, что раньше.Она стала другой, Легран это ясно увидел вчера, на премьере.Бабочка его не боится больше. И не хочет сдаваться. Так, как раньше.Даниэль положил ладонь на стекло, задумчиво провел пальцами.За окном был Нью Йорк, новая страна, новая жизнь.Его бабочка нашла себя здесь.И вычеркнула его.Ничего.Он впишет обратно. Так, чтоб больше не смогла стереть. А для этого нужно…
– Выясни, где теперь Джипи играет, – бросил он Мартину, все еще ожидавшему ответа на свой вопрос.
Тот посидел, потом вздохнул, расправил усы и вышел из комнаты.Даниэль не повернулся. Стоял и смотрел на огни чужой страны, так не похожие на родной Париж.Ну что, бабочка, полетаем здесь?
Бабочка за стеклом
– Анни, ты – просто чудо!
Сол ворвался ко мне в гримерную после вечернего выступления, в полном ажиотаже, довольный, размахивающий какими-то бумагами, должно быть, подтверждающими его слова про то, какое я чудо.Он наклонился и, не сдержавшись, радостно расцеловал в щеки.
– Сол… – пробормотала я, немного смущенная фамильярностью. Конечно, он и раньше мог приобнять или что-то игривое шепнуть в ушко, но я всегда воспринимала это как своего рода игру. Таков уж был наш балетный мир, границы немного смазывались.
– Ты видела это? Посмотри, посмотри, дорогая!
Он развернул передо мной передовицу «Таймс», где был напечатан мой портрет и размещена статья с громким названием «Наш ответ «Русским сезонам»!»Сердце зашлось громким стуком, я выхватила газету, посмотрела на дату. Завтрашняя!
– Как тебе удалось? Это же… Только завтра?..
– Связи, милая моя, связи! Как тебе, а? Я же говорил, что сделаю тебя звездой! Сделаю обязательно! И вот! Сол сказал – Сол сделал!
– Боже, Сол… – я быстро пробежала статью глазами, задыхаясь и краснея от удовольствия, когда попадались невероятно лестные восхваления в мой адрес. Меня сравнивали, ни много ни мало, с Павловой! – Это… Это чересчур даже… Я не Павлова…
– Дорогая! Это вопрос времени и денег! Поверь мне! И Павлова не была бы Павловой, если б не Дягилев!
– Сол… – я повернулась к нему со слезами на глазах, невероятно благодарная за то, что он для меня сделал, – спасибо тебе! Я… Я просто не знаю, что бы я без тебя делала… И никогда не смогу в полной мере отблагодарить тебя…
Потянулась к нему, чтоб обнять.Сол с охотой обхватил меня за талию, прижался, щекоча шею усами и неожиданно пробормотал негромко, но вполне отчетливо:
– Сможешь, Анни, малышка моя. Конечно сможешь отблагодарить…
Я немного оторопела от услышанного, вернее, от тона, который мне показался странным… Очень странным.
Попыталась немного отпрянуть, чтоб заглянуть в лицо Сола и понять, что ошиблась. Конечно, ошиблась… Это же мой друг, это же Сол, который поддерживал меня в Париже, и который, несомненно, подставил бы дружеское плечо, когда мне было так нелегко после ухода из труппы Дягилева… Он просто не может иметь в виду то, что я подумала! Это все моя распущенность… Мой жуткий опыт с мужчинами… Он не может…
Но Сол почему-то не спешил меня отпускать. Продолжал держать за талию, а на шее, вместо щекотных усов, я неожиданно ощутила влажное прикосновение губ.Задрожав от ужаса и омерзения, я торопливо вывернулась из его рук, отпрыгнула в противоположный конец гримерки, вопросительно и гневно глядя на своего импресарио.И все еще, где-то в глубине души надеясь, что это просто ошибка. И сейчас все прояснится…
– Ты чего, малышка? – удивился он, делая шаг ко мне.
Но Сол больше не казался безопасным другом, да и глаза его горели совсем не по-товарищески…
– Что это было, Сол? – строго спросила я, синхронно делая шаг от него, еще дальше.
– Ты о чем? – он остановился, улыбнулся прежней улыбкой доброго парня Сола, но я не собиралась обманываться. И делать вид, что ничего не произошло. Однажды это сослужило мне плохую службу.
Очень, очень плохую. А я старалась учиться на своих ошибках.
– Я о поцелуе, – спокойно ответила ему, твердо глядя в глаза. Здесь нельзя показывать страх. Просто нельзя. – Зачем это?
– Это? Просто поцелуй… А что здесь такого? – он развел руками с видом доброго дядюшки, которого неожиданно уличили в щупанье родной племянницы за бок сильнее, чем того требовали приличия.
– Это было неприлично, – твердо ответила я, надеясь сразу поставить границы и дать понять, что никаких подобных заигрываний не потерплю. Сол – не Пабло, для которого нежные мягкие поцелуйчики в плечико так же естественны, как дыхание, смех и слезы.
Сол – импресарио, человек дела, человек, прекрасно умеющий сдерживать свои порывы, иначе бы он не добился успеха в Нью Йорке. А значит… Значит, это – не порыв.
– Ну что ты, милая, – улыбнулся добродушно Сол, – что же здесь неприличного? Или ты не сказала только что, что хочешь меня отблагодарить?
– Но… Сол… – я даже растерялась от подобного предложения. Мне и в голову не приходило, что Сол может смотреть на меня подобным образом! Он не давал повода для этого! И я! Я тоже не давала! Никогда!
И до сих пор искренне была уверена, что Сол занимается моей карьерой исключительно потому, что знает, что я могу танцевать и что я – способна на многое! А, оказывается… О, Дева Мария…
– Или ты хочешь сказать, что для тебя это все в новинку? – неумолимо продолжал Сол, опять делая шаг ко мне, – так я все про тебя знаю. И про твою интрижку с одним из главных меценатов Парижской Оперы тоже. Понятно, почему тебя Дягилев с собой не взял. Ему не нужны танцовщицы, пробивающие себе путь на сцену таким образом.
Я почувствовала, как дрожат руки и губы, а на глаза наворачиваются слезы. Мой позор, мой ужас, то, что я пыталась изо всех сил забыть, уничтожить из своей памяти, всплыло в самом мерзком виде!Никогда я от этого клейма не избавлюсь! Даже за океаном, на другом краю земли, меня настигли отвратительные слухи!
– Это… Это все неправда, – прошептала я непослушными губами, изо всех сил стараясь сохранить лицо и не расплакаться позорно прямо на глазах у Сола.
Нет, у мистера Ёрока. Нет того Сола, который помогал, поддерживал, утешал… И не было, наверно.Я опять ошиблась. Опять ужасно обманулась!Слезы все же навернулись на глаза, и я не смогла сдержаться. Расплакалась, закрыв лицо ладонями и прислонившись к стене гримерной.Сол тут же подошел ко мне, обнял, я даже не сопротивлялась, все силы словно ушли куда-то, радость и даже эйфория, охватившие меня после чтения передовицы «Таймс», пропали, словно их и не было.Я опять была все той же потерянной девочкой, одинокой и покинутой всеми. И никто не жалел, никто не поддерживал…
– Ну что ты… Анни, не стоит плакать. Это же дело житейское. – Сол гладил меня по плечам, по талии, бормотал утешения в шею, смешно щекоча усами, вот только мне становилось все хуже от его слов, – тебя никто не винит. Многие девушки готовы использовать это свое преимущество, но немногим везет. Ты – молодец, ты – моя звездочка, маленькая стойкая девочка. Неудивительно, что я тебя… заметил. И неудивительно , что я хочу большего с тобой. Было бы странным, если бы не хотел, не находишь? В конце концов, я же все делаю ради тебя, все. Обещал, что ты станешь известной – и вот, пожалуйста! Со дня премьеры прошло всего ничего, а о тебе уже говорит весь Нью Йорк! Кого еще так восхваляют? Никого больше! Ты – очень яркая, красивая , как бабочка…
На этих его словах я вздрогнула, торопливо отстранилась.Вытерла слезы.Сол не делал попыток подойти. Просто терпеливо ждал, пока я успокоюсь и приму реальность такой, какая она есть. Без прикрас и розовых очков.А я, приходя в себя и оглядывая гримерку, неожиданно с тоской подумала, что вижу это все, скорее всего, в последний раз.
– А как же твоя жена, Сол? – тихо спросила я, пытаясь использовать последний свой козырь. Ведь Сол женат, у него есть маленький ребенок, сын… Как же так? Может, это просто временное помешательство?
– А что жена? Жена – для дома и детей, – спокойно ответил мистер Ёрок, – а ты – для удовольствия и любви.
– Не находишь это циничным? – усмехнулась я подобной постановке вопроса.
– Вся наша жизнь цинична, малышка, – он достал толстую сигару, не спрашивая моего разрешения, прикурил, – а ты разве еще не поняла?
– Да… Пожалуй, да… Ты хорошо объяснил сейчас…
– Ну вот и отлично! Так что, Анни, ты согласна? Завтра выйдет номер, твое лицо будет знать каждый житель не только Нью Йорка, но и всей страны! Мы сможем не просто гастролировать, мы сможем задавать модные тенденции, понимаешь?
– Я… Не смогу, Сол.
Мне тяжело дались эти слова, безумно сложно отказываться от мечты, от того, чего я достигла… Не я! Не я!Это все случилось только потому, что Сол… Захотел меня.
Повторялась история с Артуром, когда мне помогали, меня выделяли исключительно из-за своих собственнических желаний.
Никто не видел во мне талантливой танцовщицы.Только наследницу, возможность жить безбедно, либо просто красивую женщину, которую сладко получить в постель. Танцовщицу труппы Дягилева, которая прыгает по сцене. Задирает ножки.
Пожалуй, в этом всем безумии Дикий Даниэль был даже честнее, чем они все, благодетели, скрывающие свои истинные намерения под маской благожелательности.Он хотя бы ничего не скрывал.Просто брал то, что считал нужным.Грубо и безыскусно.Не строил из себя хорошего человека, не распинался в любви ко мне. И ничего не предлагал. Для него я была игрушкой, его ручным зверьком, бабочкой под стеклом…Наверно, это были самые честные отношения в моей жизни.А он – самым честным мужчиной из всех, кого я встречала.
– Девочка моя, не говори «нет», – спокойно ответил Сол, даже не дрогнув лицом, словно ожидал моего отказа. Или был к нему готов. – Подумай. Завтра еще выступление, посмотри, сколько придет публики взглянуть на новую звезду балета, которая составила конкуренцию самой Павловой. А еще – загляни в свой контракт.
– Что? Контракт?
– Ну конечно! Та бумажка, которую ты подписывала… Не так давно. У тебя есть копия. Повнимательней почитай пункт о расторжении договорённостей. И о неустойке.
– Сол… – я даже не знала, что возразить. Контракт я прочитала, конечно, и что-то про неустойку помнила, но все вскользь, подписала, доверяя мистеру Ёроку… Глупая, какая глупая! – Но там точно не было пункта о моем… Особенном отношении к тебе…
– Ну конечно, дорогая моя, ты что? Кто же про такое пишет? Про такое только подразумевают… Просто я могу заметить, что ты не полностью выполняешь все пункты контракта… И тогда придется разорвать его. С неустойкой с твоей стороны, разумеется…
Омерзение, которое я испытала в этот момент, разглядывая его довольное лицо, было настолько велико, что еле удалось сдержаться.Но удалось.Все же, я чему-то научилась за этот ужасный год.
– Я поняла тебя, Сол, – коротко кивнув, я вернулась за столик, взяла в руки кусочек губки, – прости пожалуйста, я хотела бы привести себя в порядок…
– Конечно, дорогая, – он подошел и, уже без стеснения и излишней скромности, припал мокрыми губами к моему обнаженному плечу, – конечно. Оставлю тебя. До завтра.
Он уже давно ушел , а я все сидела, сжимая губку онемевшими пальцами и глядя на себя в зеркало.Оттуда на меня смотрела светловолосая красавица, с огромными, подведенными черным глазами, из-за грима кажущимися буквально бездонными, тонкими чертами лица, яркими губами…Хрупкая и нежная.Бабочка, бьющаяся о стекло.
