Текст книги "Пробуждая любовь 3 (СИ)"

Автор книги: Мария Тетюшева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

Глава 2 Я чувствую себя таким чужим ©

Глава 2 Я чувствую себя таким чужим ©

(Саундтрек: Elvira T – Море )

POV Lili

Я не знаю, через сколько минут я очнулась, но, как только я приоткрыла веки, первое, что я увидела, – это склонившееся надо мной лицо Тома. Я облегчённо вздохнула, прикрывая глаза.

– Томми, мне такой странный сон приснился, – пробормотала я и перевернулась на бок, свешивая руку с дивана. – Наверное, просто день сегодня такой…

– Это был не сон, – его голос звучал серьёзно и холодно.

Я замерла, резко распахивая глаза и садясь. Взгляд тут же упал на парня, который сидел в кресле, сдвинув ноги в разные стороны и облокотившись о них локтями. Он смотрел на меня грустными глазами. Взглядом, которого я никогда раньше не видела. Этот тот взгляд, который прошёл через боль и отчаяние. Через одиночество и время. Это тот взгляд, который просто не мог принадлежать ему, неунывающему парню, любившему жизнь.

– Билл… – прошептала я, чувствуя подступающие к горлу спазмы.

Захотелось перекрыть доступ кислорода и задохнуться, чтобы этот хриплый стон не вырвался из моего рта, чтобы его никто не услышал и не узнал, что я чувствую.

Он изменился.

Другой цвет волос, гораздо больше пирсинга, щетина, ни капли макияжа, ногти обычные, и глаза. Пустые. Повидавшие всё.

Рука соскользнула с края дивана, и я наполовину сползла на пол, облокачиваясь ладонями о ковёр. Билл вскочил с кресла и оказался рядом, падая на колени и обнимая меня. Я окончательно соскользнула вниз, оказываясь у него на руках.

– Этого не может быть… – я уткнулась ему в грудь, начиная рыдать. – Ты ведь сейчас исчезнешь…

Он обнял меня сильнее, поглаживая по спине.

– Я не исчезну, если ты не захочешь этого, – прошептал он мне на ухо.

Я вдохнула его запах, и меня стало ещё тяжелее дышать из-за спазм. Такой же, как и раньше. Единственное, что не изменилось, пройдя сквозь время.

– Ты ведь умер… Я думала, что ты умер, – я ударила ладошкой о его грудь. – Я видела, как взорвалось здание, как ты можешь быть здесь?..

– Лили, – шёпот Билла успокаивал. – Успокойся… Я всё расскажу, только не плачь…

Я кивнула, положив щёку на его грудь.

– Сегодня такой безумный день, – устало вздохнул Том, падая на диван и вздыхая. – Ну, давай уже, рассказывай. Ты что не знаешь её, она теперь месяц реветь будет…

Билл тихо рассмеялся, отчего я тоже улыбнулась, продолжая чувствовать на щеках слёзы, которые остановить никак не могла. Он продолжал держать меня на своих коленях, обнимая, а я так нагло сидела, прижимаясь к нему, прямо на глазах у мужа.

– Вам… – начал парень, но осёкся, потом прокашлялся и положил подбородок на мою макушку. – Вам сказали, что тела изуродованы, и не показали их никому. На самом деле гробы были пусты. Вы закопали пустые гробы.

– Что? – Том повернул в нашу сторону голову. – То есть, Келли тоже жива?

Билл вздохнул, защекотав мои волосы.

– Да. Но я не общался с ней уже несколько лет, так что не знаю точно.

– Ну, зашибись, – буркнул Каулитц. – Валяй дальше…

Он лёг на спину, подложив руки под голову и вытянув ноги во всю длину дивана.

– Ну… нас вывели через чёрный ход какие-то люди, привезли неизвестно куда и начали нести бред про то, что нам сверху приказано уехать из страны и прервать контакты со всеми. Тот парень, который похитил Келли, Руди, он мог отомстить, поэтому вы все были в опасности. Так нам сказали. Они всё подстроили так, будто мы погибли, сделали нам новые документы и запретили возвращаться, пока «сверху не поступит приказ», – передразнил Билл. – Мы полетели на остров близ Японии. Я остался там, а Келли потом уехала. Мне нельзя было связываться ни с кем. Иначе меня бы посадили за государственную измену. Недавно мне позвонили и сказали, что всё закончено. Руди погиб в перестрелке, и я могу вернуться. Я только пару часов назад прилетел в Германию…

– Дерьмо какое-то, – бросил Том. – Ты мог бы хотя бы как-то нам дать знать, плевать на эту херню с изменой. Ты хоть представляешь, что тут творилось после твоей смерти?! Мы думали, что ты умер, мать твою, а ты на островах задницу грел!

Он садится и смотрит на брата с каким-то презрением.

– А ты хоть знаешь, какого мне было?! – Билл не уступал ему в тоне. – Я торчал там пятнадцать лет, зная, каково вам здесь, и понимая, что я никак не могу помочь вам! Я каждый день срывался, чтобы вернуться, каждую секунду хотел приехать, но, чёрт возьми, я не хотел, чтобы вас мне потом прислали по кусочкам! Я бы не простил себе!

– Да никто бы нас не стал резать! – почти закричал Том. – Поверил в какое-то дерьмо. Ты хоть головой думай иногда!

– А что бы ты сделал на моём месте?!

– Я бы вернулся!

– Прекратите! – вскрикнула я, не в силах больше слушать их перепалки. Я встала, выскальзывая из объятий Билла. Тот поднялся следом. – Это уже случилось и это не изменить, как бы мы сильно не хотели. Поймите уже это. Какими были дураками, такими и остались…

Я закрыла лицо руками, шумно вздыхая. Я больше не плакала, но голова из-за слёз начинала жутко раскалываться. Нужно было выпить таблетки и…

– Чёрт, пирог…

Я рванула на кухню, быстро вытаскивая из духовки немного подгоревший пирог. Вот же… Блин…

Я облокотилась руками о стол и прикусила губу. Билл жив. Он не умирал. Он всё это время жил на другом конце мира, а я предала его, выйдя замуж за его брата. Я предавала его каждый раз, когда Том обнимал меня, касался губами, занимался со мной сексом. Я предавала его каждый день, а он всё это время думал о нас. Обо мне… Чёрт.

– Что за вонь? – в квартиру вбегает Лайм, а следом заходит мой сын, заглядывая на кухню. – Ма? Ты в порядке?

Его голос взволнован, но я беру себя в руки и улыбаюсь.

– Да, дорогой. У нас гости, – я подошла к нему и поцеловала в макушку. – Пойдём, познакомлю тебя кое с кем.

Билл недоверчиво скривился, откатил ногой свой скейт в сторону, а я обняла его за плечи и повела в сторону гостиной. Когда мы вошли, все взгляды устремились на нас. Я подвела его к братьям.

– Представься, – улыбнулась я, продолжая обнимать мальчишку.

Мой сын скептично осмотрел гостя с ног до головы, а потом протянул:

– Билл Каулитц.

– Младший, – добавил Том, улыбаясь.

Его близнец вскинул бровь и немного улыбнулся.

– Забавно. Меня тоже зовут Билл Каулитц.

Мой сын подозрительно покосился на меня, затем подумал немного, а потом спросил:

– Так это что ли тот померший чувак, в честь которого меня назвали? Мой дядя? – мальчишка скрестил руки на груди и задумался ещё больше. – Так мы каждый год собирались в день, когда он помер, чтобы вспомнить его, а он на самом деле не помер, и я зря щас пришёл что ли? Я запутался, – он потёр лоб.

Я вздохнула и переглянулась с Томом. Тот кивнул.

– Он не твой дядя, – тихо протянула я, отступая назад.

Оба Билла удивлённо воззрились на меня.

– Он твой отец.

Наступила тишина. Мой муж почесал затылок, шумно вздохнув.

– Стоп, стоп, стоп, – мальчишка вскинул руки. – То есть, он не мой отец? – Билл тычет в Тома. – То есть он мой дядя, а этот чувак, мой отец? – тычет в Билла. – А я всю жизнь считал своего дядю отцом, а отца дядей? Что за бред? Чокнутая семейка…

– Вильгельм! – Том зло посмотрел на него.

– Билли, – я вздохнула. – Мы хотели тебе всё рассказать сегодня за ужином, но видишь, как получилось.

– Да вы совсем что ли? – обиделся мальчик. – А Эмили?

Том закатил глаза, уставившись на брата. Ну да, конечно, всё мне разгребать…

– Она дочь Тома.

– То есть, мы не родные?

– У вас общие матери, – вступился за меня Том.

– Любовный треугольник какой-то, – мальчишка скривился. – Бред. Спятили совсем. Извращенцы…

– А ты вообще с парнем трахаешься, так что не тебе говорить! – вскипел муж.

– Том! – я обняла сына. – Мы уже говорили по поводу его ориентации, а ты что молчишь? – я посмотрела на Билла старшего.

Тот потерянно смотрел на сына, совершенно не зная, что делать.

– Мой сын… гей? – вскинул бровь он.

– И ты туда же, – я вздохнула.

– Да я просто спросил…

Билл младший отстранился от меня.

– И что? Теперь ты будешь с моим отцом? – он сделал кавычки в воздухе.

Я промолчала. Действительно, а что дальше? Сын покачал головой и направился к выходу, как-то осуждающе взглянув на меня.

– Билл…

– Оставь его, – сказал Том. – Думаю, вам надо побыть вместе, может, сходите и прогуляетесь?

– Но Симона…

– Ещё три часа до её прихода, иди…

Я посмотрела на Билла, тот отвёл глаза в сторону.

– Ладно, – согласилась я.

Нужно было во всём разобраться. А главное, разобраться в себе. Боже, как всё сложно…

(Саундтрек: Aleksandr Aliev aka HammAli – А что такое любить по-настоящему?)

POV Bill

Мы шли по парку молча, смотря под ноги растерянными взглядами. Казалось, что вокруг нас образовался вакуум, поскольку всё, что нас окружало, жило своей прежней жизнью. Солнце слепило глаза, и я надел очки. Крики детей, голоса, лай собак. Всё было таким, каким и должно было быть, а мне казалось, будто мою душу вывернули и запихнули обратно. Я не знал, что говорить, не знал, что нужно сказать.

Лили неловко прятала руки, обнимая себя, шла медленно, наравне со мной. Она была так близко, но я не мог прикоснуться к ней, поцеловать, стиснуть в объятиях. Я уже не имел на это права.

– Давай, сядем, – она первая нарушила тишину, показывая на скамейку.

Я кивнул. Мы присели, оставляя между собой небольшое расстояние. И опять тишина, молчание, которое просто убивало. Медленно и мучительно.

– Так глупо всё, – Лили вздохнула, откидываясь назад и упираясь руками о лавку, и взглянула на небо, где медленно плыли облака.

Я раньше лежал на пляже и смотрел на небо, думая о том, что, возможно, когда-нибудь это самое облако, на которое я смотрю, долетит до Лили, и она его увидит. Так по-детски совсем…

– Так, значит, Билл мой сын? – тихо спросил я, поправляя очки и устремляя взгляд на озеро напротив. – И он гей?

– Да. Ты только не дави на него этим, он очень переживает, когда затрагивают его ориентацию, – она прикусила губу. – После твоей… смерти, я узнала, что беременна. Мы не хотели, чтобы в прессе появились всякие статьи, столько боли и драматизма, аж тошно. Мы решили с Томом пожениться, сказав всем, что это его ребёнок, что я с ним была, а не с тобой, чтобы они тебя больше не трогали. Я считала, что ты единственный, кто заслужил покоя. Они ведь итак раздули из этого всемирную трагедию, я не хотела больше тебя делить ни с кем. О том, что это твой ребёнок знали только я, Том и Симона. Прости…

Я откинул голову назад и взглянул на неё.

– Не стоит. Ты ведь не знала… По крайней мере, это Том, а не кто-то другой. Это успокаивает…

Я заметил, как по её щеке скользнула слеза, но она быстро стёрла её пальцами.

– Я каждый день думал о вас. Каждую секунду. Это ты прости. Если бы я только знал. Если бы рассказал тогда о том, что задумала Келли…

– Нет, – она повернула ко мне голову. – Никто не знал, что так будет. Я должна была заметить, как Джеймс странно ведёт себя. Я доверилась ему, хотя на самом деле совсем не знала.

Я вздохнул.

– Уже ничего нельзя исправить. Если бы я только мог…

– Но ты не можешь, – Лили накрыла мою руку своей ладонью. – Ты жив, и это главное. Я рада, что ты вернулся…

Она грустно отвела взгляд в сторону, а её пальцы перестали меня касаться.

– Сегодня мы должны били собраться все вместе, сегодня тот день, когда ты «умер». Симона должна была приехать, Георг тоже хотел, но у него не получилось вырваться…

– Как они? – голос дрогнул.

Лили улыбнулась.

– Гео теперь бизнесмен, – я фыркнул. – Густав в Америке, не выдержал давления прессы. Симона обрадуется, когда узнает, – она воодушевилась. – Ты должен с нами поужинать, просто обязан.

– Если хочешь, – грустно улыбнулся я уголками губ.

Как же я хотел сказать ей, что до сих пор безумно люблю, что ни с кем не был все эти шестнадцать лет, что хочу поцеловать её, только её…

Но я не мог.

Не мог ворваться в её жизнь и уничтожить всё, что она создала. Она должна сама решить, я изменить уже ничего не смогу…

Глава 3 Я не вижу нашего будущего (с)

(Саундтрек: Oleander – Runaway Train)

POV Bill

Мы вернулись обратно спустя неопределенное время, я даже не смотрел на часы. Дома был только Том, который одиноко курил на кухне, сидя на подоконнике. Я вспомнил, как когда-то в отеле он точно так же курил, думая о Келли.

Он выглядел устало и замучено, словно вместо меня пробыл в одиночестве шестнадцать лет. Мне бы хотелось, чтобы он снова улыбался, чтобы превратился в вечно смеющегося подростка. Я хотел все исправить, но я не мог. И это меня мучило. Мучило все 16 лет.

Лили почти не разговаривала после того, как мы пересекли порог квартиры, продолжала готовиться к приходу мамы, а мне было как-то неуютно, ведь они собирались в честь меня. Точнее, в честь моей смерти. Жутковато.

Том курил, доставая одну сигарету за другой. Я сидел на кухонном диване, наблюдая за передвижениями девушки, почти все время была тишина. Она немного напрягала.

Брат облизал губы и затушил окурок, сжимая пачку пальцами.

– Сигареты закончились, – комментирует он.

Лили поджимает губы. Том неловко осматривает кухню, словно ожидая найти еще какие-нибудь сигареты, но так ничего и не предпринимает. Затем он прицеливается и бросает пачку в мусорное ведро, но не попадает. Я улыбаюсь, когда Том корчит мину, типа не причём.

– Подними, – спокойно командует девушка.

Брат покорно слез с подоконника и подобрал пачку. На какое-то мгновение мне показалось, что вернулся тот прежний Том, которого я знал, но в это время входная дверь открылась, впуская кого-то, и лицо брата стало серьёзным. Он сел рядом со мной и облокотился о столешницу. Мы все повернулись к двери, ожидая нового гостя. Лили замерла с полотенцем в руках. Послышался звук ключей, потом стаскивания ботинок, а затем на кухню быстро влетела девушка, до безумия похожая на Лили.

– О, здрасте, – она увидела меня, а потом прошла к шкафу и открыла его, доставая конфету из мешка. – Там бабушка. Я ее встретила в лифте...

– Это Эмили, – Том.

Я переглядываюсь с братом, нервно прикусывая губу. Мне кажется, что я еще не готов, не смогу увидеть плачущую маму, это слишком для меня за один день. Может, сбежать? Но поздно. Я слышу шаги. В дверях появляется женщина с рыжими волосами в чёрном платье по колено.

Она постарела.

Мама смотрит на Лили и улыбается, а потом её глаза падают на меня, и мне кажется, что время остановилось. Мама мрачнеет, сжимая пальцами свой клатч, который через пару секунд выскальзывает из её руки и падает на пол с тихим стуком. Эмили шуршит пакетом, не обращая на нас никакого внимания. Я прихожу в себя и встаю, держась ладонью за стол.

– Здравствуй, мама, – тихо говорю я, сглатывая.

Она бледнеет еще сильнее. Я не знаю, что делать и что говорить.

– Ма, – Том нерешительно окрикивает ее. – Тут такое дело...

– Билл? – обрывает его та. – Билл, это ты?

Она делает шаг вперед.

– Да, мам... – голос дрожит.

Я сдвигаюсь с места, но мама оказывается быстрее. Она обнимает меня дрожащими руками, прижимая к груди. Я впервые настолько сильно чувствую себя беззащитным, и мне впервые за это вечер хочется плакать. Я утыкаюсь носом в её волосы, чувствуя, как вздрагивает её тело, а руки настолько сильно сжимают меня, что я не могу дышать.

Но я не сопротивляюсь.

Я прикусил губу, втягивая в себя воздух, чтобы загнать слёзы обратно, и сглатываю застрявший в горле комок. Нас накрыла тишина. Я чувствовал, что все смотрят на нас прямо в эту секунду, даже Эмили перестала шуршать пакетом. А мне было так спокойно, впервые за эти шестнадцать лет, проведённых вдали от дома.

И только в эту секунду я понял, что именно этой встречи ждал все эти годы. Ни Лили, ни даже Тома. А мамы. Той, которая стояла сейчас посреди кухни и обнимала меня, наверное, уже минут десять, прежде чем отпустить.

Её руки скользнули к моим плечам и сжали их, отстраняя меня и начиная вглядываться в мои глаза, словно всё ещё не веря в то, что я настоящий, стою прямо перед ней из плоти и крови.

– Как? – прошептала она.

Её туш потекла и размазалась из-за слёз, голос дрожал. Она действительно постарела…

– Я…

– Мам, – Том вскочил на ноги, подходя к нам и в неизвестно какой раз за всю мою жизнь спасая от расспросов, словно чувствуя мою уязвимость. – Давай ты приведёшь себя в порядок, а потом мы нормально поговорим, – он обнял её за плечи и кивнул мне. – Пошли, я отведу тебя в ванную.

Она какое-то время стояла неподвижно, смотря на меня, а потом неохотно отпустила мои плечи и прокашлялась.

– Да, конечно.

Оторвав от меня взгляд, мама ушла вместе с братом. Я постоял ещё секунду, смотря им вслед, а потом словно очнулся, оборачиваясь. Лили и Эмили смотрели на меня, ожидая, наверное, нервного срыва, но я хотел казаться сильным.

– Что за драма? Что я пропустила? – Эмили медленно развернула конфету и отправила её в рот, наблюдая за тем, как я сел на диван и вздохнул.

– Не порть аппетит, – бросила Лили, отрывая от меня обеспокоенный взгляд. – И где твой брат?

– Скоро должен прийти, – девчонка любопытно разглядывала меня. – Это тот самый Билл, который умер когда-то там давно? Почему тогда мы празднуем его смерть каждый год?

– Празднуем? – усмехнулся я. – Как мило…

– Еда, предки за столом, чем тебе не праздник? – она весело улыбнулась, открывая ещё одну конфету. – Правда скучный. Очень скучный.

Лили шумно вздохнула, со стуком ставя тарелки на стол.

– Эмили, будь добра, позвони Биллу и поторопи его. И положи конфеты обратно!

Девушка закатила глаза, корча смешную мордашку, и убрала пакет обратно в шкаф, а затем выскочила в коридор. Лили какое-то время помолчала, затем взмахнула рукой, не зная, что сказать, и протянула:

– Не слушай её. Она вечно ерунду несёт.

– Как Том, – я немного улыбнулся.

– Да. Она на него похожа, – пробормотала она.

Мне показалось, что девушка чувствовала себя виноватой, да и, скорее всего, это было именно так, в том, что она теперь с моим братом. И с каждой секундой я начинал чувствовать себя таким чужим среди них. Вроде всё нормально, вроде они не против того, что я вернулся, восстал из ада, вроде всё в порядке. Но всё равно такое чувство, что что-то не так. Нет уже прежней искры в нашем общении, теперь оно стало каким-то сухим и напряжённым.

Наверное, зря я вернулся.

– Помоги мне, – попросила Лили, указывая на тарелки. – Поставь, пожалуйста, на стол.

– Хорошо, – я кивнул, вставая.

Мне нужно было себя чем-нибудь занять, чтобы отвлечься.

Когда стол был накрыт, мама с Томом уже вернулись, Эмили болтала с кем-то по телефону, и мне казалось, что это точно не мой сын.

Мой сын…

Так странно. Я 16 лет жил и не знал, что у меня есть ребёнок. Я не видел, как он родился, не видел, как начал ходить, сказал первое слово, пошёл в детский сад (если вообще ходил туда), пошёл в школу, завёл друзей, стал геем. Я ничего этого не знал, проводя дни на острове и напиваясь вечерами, чтобы заглушить боль.

Мы все молчали. Лишь Лили спросила Эмили, когда та вошла на кухню, когда придёт Билл.

– Он уже идёт, – заверила его та и села за стол рядом со мной, начиная меня внимательно разглядывать. – А ты похож на папу, – выдала она, когда прошло минут пять.

Я усмехнулся.

– Да. Мы ведь близнецы, почему бы нам не быть похожими? – я откинулся на спинку стула, скользя по ней взглядом. – А у тебя глаза Тома.

– Я знаю. Многие так говорят, – Эмили потянулась к нарезанной колбасе и отправила в рот ломтик.

Лили поставила на стол две бутылки красного вина, бросая на меня быстрый взгляд. Том принёс пару сигарет, а заметив, что я смотрю на них, бросил.

– Мамины. Она начала курить, после того… Ну, ты понял, – брат подошёл к окну и прикурил.

Входная дверь открылась, впуская последнего гостя, в это же мгновение мама вошла на кухню и присела с другой стороны от меня. Через минуту в дверях показался мой сын. Замерев, он окинул всех взглядом и прошёл к столу, садясь напротив Эмили. Я уставился на него, а тот в свою очередь на тарелку перед собой. Он мастерски делал вид, что меня здесь нет.

Докурив, Том сел напротив меня. Лили, однако, встала во главе стола, скрещивая руки на груди.

– Билл, – я и мой сын одновременно посмотрели на неё, она же в свою очередь смотрела на сына. – Я хочу, чтобы ты извинился.

– За что? – возмутился мальчишка.

– За то, как ты вёл себя недавно.

Он закатил глаза, медля, затем, поняв, что она не отстанет, пробубнил.

– Прости.

– Я не слышу.

– Прости! – чётко выдавил парень.

– И перед Биллом тоже…

– Лили, – я попытался успокоить её, но та гневно уставилась на меня, заставляя молчать.

Я вздохнул, понимая, что спорить бесполезно.

– Что? Я не буду перед ним извиняться! – воскликнул Билл, тыча в меня пальцем. – Какого чёрта?! Он вообще даже не знал обо мне, а тут заявился. Его никто не ждал! Лучше бы он действительно умер!

Повисла тишина. Я опустил взгляд, чувствуя, что в ушах звенит это противное слово: «умер». Я уже почувствовал, как воздух накаляется, готовый обрушиться на мальчишку, и только Эмили невинно накладывала себе еду на тарелку, постукивая вилкой.

– Извинись перед отцом, Вильгельм! – мама хлопнула ладонью по столу, зло уставившись на внука.

Я удивлённо покосился на неё, впервые видя эту женщину в таком состоянии. Даже я испугался.

– Что? Ты тоже знала! – укорил её парень, не обращая ни на кого внимания. – Ты знала, что я его сын! Вы ничего мне не сказали, и ещё хотите, чтобы я извинился! – он скрестил руки на груди.

Лили прикрыла глаза рукой, Том смотрел на меня – я видел это боковым зрением – Эмили начала есть.

– Мы хотели сказать сегодня, – Лили. – Ты уже не маленький, должен понимать, что не весь мир крутится вокруг тебя!

Брат тихо рассмеялся, но прокашлялся под взглядом матери.

– Что? Билл тоже всегда так думал, разве не помнишь? Я всегда знал, что мальчишка весь в отца.

Я закатил глаза, вздыхая.

– А я знала, что Билл не мой родной брат, – как бы просто так протянула Эмили.

Все уставились на неё, словно на психа.

– И ей сказали! – завопил парень. – Даже Эмили знает!

– Никто ей ничего не говорил, – заверил его Том.

– Естественно, мне никто не говорил, – девчонка набила рот едой. – Не трудно было догадаться. Я сравнила дату рождения Билла и дату смерти дяди, нашла пару фоток, где мама и дядя вместе, и вовсе не как друзья, нашла мамин старый дневник в чулане среди заброшенных вещей, да и по характеру брат похож больше на Билла, чем на папу, – сказала она, словно объясняла решение уравнения.

– Откуда ты знаешь, какой у меня характер? – я повернулся к ней, вскидывая бровь.

Эмили иронично улыбнулась.

– Дневник мамы, плюс видео с тобой, да и каждый год они только и делали, что обсуждали тебя в этот день, так что любой дурак бы догадался.

Я заметил, как мой сын надулся, накуксившись.

– Ум у тебя точно не от моего брата, – улыбнулся я, откидываясь назад и прикрывая глаза.

– Ха-ха, очень смешно, – Том скривился. – Знаете что, давайте уже есть, а то я проголодался с вами!

Лили вздохнула и обогнула стол, садясь рядом с братом и понимая, что моя племянница хотя бы на некоторое время разрядила обстановку. Осталось только не испортить всё какой-нибудь мелочью. Нужно было выдержать этот день и придумать, что делать дальше.

(Саундтрек: МакSим – Как летать?)

POV Tom

Всё шло намного лучше, чем я предполагал. Мама была счастлива, Эмили общалась с братом, словно знала его всю свою жизнь, племянник пытался делать вид, что всё в порядке, хотя я видел, что это даётся ему с трудом: не каждый день узнаёшь, что твой отец вовсе не родной, а настоящий всю жизнь считался погибшим. Зато Лили, наконец, по-настоящему улыбалась. Давно я не видел её настолько счастливой, после того, как она узнала, что Билл мёртв.

Все вертелись вокруг восставшего из ада близнеца, я даже немного завидовал, хотя тоже безумно был рад его возвращению. Я думал о нём почти каждый день. Он мне снился в кошмарах, он преследовал меня несколько лет, после взрыва, он не отпускал меня, но теперь, когда я сам решил отпустить брата, он вернулся. Словно назло мне, чтобы я не смел его предавать.

Как-то в детстве, мы поклялись друг другу, что умрём вместе. Он упадёт в пропасть, я прыгну следом за ним. Мы обещали, что будем вместе в этой или же в другой жизни, но я решил жить ради Лили и её ребёнка. Я решил жить ради того, чтобы Билл жил внутри меня. И только когда брат вернулся, я понял, что остался жив, не потому что захотел этого, а потому что в тайне надеялся на то, что Билл жив. Я понимал, что это невозможно, понимал, что схожу с ума, но в этой истории было столько вопросов, ответы на которые я получил только спустя много лет.

Нам сказали, что тела настолько обгорели, что их невозможно было опознать. Отсюда нам их не показали, отсюда закрытые гробы и тайные похороны. Но я всегда думал, почему мне не разрешили взглянуть на тело брата. Я всегда считал, что это несправедливо и незаконно, но в тот момент я был настолько подавлен, что не смог мыслить рационально, и делал всё, что мне говорили.

И теперь Билл сидит напортив меня и весело болтает со своей племянницей, мама подкладывает ему еды, Лили смеётся, даже Билл младший в какой-то степени смирился с его присутствием.

И вся наша жизнь теперь кажется страшным сном. Новость о том, что Лили ждёт ребёнка, наше совместное решение пожениться и соврать всем, что он от меня, а потом свадьба, новая квартира, новая работа, конец музыкальной карьере, конец нашему прошлому, конец Биллу.

Я чувствую себя лишним.

И уверен, что Билл чувствует себя так же.

Я предал его, забрав Лили, и я всегда знал, что когда-нибудь мне придётся вернуть этот долг. Я всегда знал, что Лили любила только брата, не меня. Она меня ненавидела больше всех. Она ненавидела меня в детстве, ненавидела за то, что я стоял между ней и Биллом, ненавидела за то, что я напоминал ей его, что мы так похожи, что на моём месте не он, и, наверное, ненавидела и сейчас, потому что я опять стою между ней и Биллом. Я знаю, что она хочет быть только с братом, хочет, наконец, подойти к нему и поцеловать, но не может. Не может предать меня и детей. И поэтому ненавидит меня. Хотя сама не знает об этом.

– Билл, – я окрикиваю брата, который замирает с улыбкой на лице и смотрит на меня, словно боится чего-то. – Пошли, покурим.

Он помедлил, а потом кивнул, вставая.

Я последовал его примеру, вылезая из-за стола и прихватывая сигареты, лежавшие рядом со мной на столешницы. Их я взял у мамы. Противные до жути, но всё же это что-то, чем совсем ничего. Уверен, Биллу они не понравятся.

Я иду в гостиную и выхожу на балкон, сразу доставая смертника из тюрьмы и прикуривая. Через пару секунд Билл прикрывает за собой дверь и встаёт рядом, облокотившись локтями о перила. Я молча протягиваю пачку – брат секунду смотрит на неё, а потом берёт сигарету. Я щёлкаю зажигалкой, и парень, прикусив фильтр зубами, окунает конец в пламя. Мы смотрим друг другу в глаза несколько секунд, прежде чем Билл выпускает дым и отворачивается.

Его взгляд изменился. Как и мы все.

– Гадость, – говорит он. – Я про сигареты.

– Знаю, – я улыбнулся, пряча пачку с зажигалкой в карман. – Поэтому мама их и курит.

– Ясно.

Мы замолкаем. Я впервые в жизни не знаю, о чём говорить с близнецом. Раньше всё получалось как-то само собой. Раньше он часто болтал без умолку, часто смеялся, говорил, что думает, и я всегда знал его мысли, но сейчас я даже и представить не могу, что творится в него в голове. Он, наверное, тоже меня ненавидит.

– Знаешь, я вижу, что ты любишь Лили…

– Том, – обрывает он меня, но я поворачиваюсь к нему.

– И я знаю, что она испытывает к тебе то же самое…

– Том, – Билл поворачивает ко мне голову. – Я не собираюсь рушить твою семью, я вернулся не для этого. Я…

– Послушай, парень, – прикусил фильтр зубами и схватил его за плечи, встряхивая. – Я знаю, что она никогда не будет любить меня так же, как тебя. Я давно уже не видел её такой счастливой, как сегодня. Я никогда не смогу дать ей то, что она хочет. Поэтому я не буду возражать, если вы снова захотите быть вместе. Билл, – я встряхиваю его ещё раз, потому что он вечно отводит взгляд. – Я хочу найти Келли.

Я отпустил его и снова облокотился о перила, смотря на очертания города. Машины заполняют его, где-то внизу копошатся люди, словно горстка насекомых, самолёты очерчивают небо, солнце ещё живо.

– Уверен? – Билл вся ещё смотрел на меня.

– На счёт Лили? Да. Я люблю её, но… Скорее как сестру, чем как девушку. Я просто хотел помочь ей, хотел, чтобы у нас всё было хорошо, ведь поодиночке мы бы не справились.

Брат затянулся и выбросил с окурок вниз.

– Я на счёт Келли. Я не слышал о ней очень давно, даже не уверен, что она жива, и если даже жива, то мир велик. Ты уверен, что хочешь бросить всё ради неё.

Я усмехнулся.

– Ты же меня знаешь.

– Да. Поэтому и спрашиваю.

Я вздохнул и прикрыл глаза.

– Хочу понять, люблю ли я её ещё. Не зря же она мне снится. Да и подключу Шеффера, у него теперь детективное агентство, хотя я не могу связаться с ним уже больше года. Он говорил про какое-то дело за границей, сказал, что это может занять много времени, но… Чёрт, – я сложил руки и уткнулся в них лицом. – Какой же я дурак…

– Что?

Я тихо рассмеялся.

– Густав искал тебя, – я выпрямился и протёр лицо ладонью. – Я думал, что он спятил, зря надеется, но он сказал, что организует детективное агентство, чтобы найти тебя. Больше он ничего не говорил, но я только теперь понял, что он вынюхивал всё это время о тебе и, наверное, догадывался о чём-то, что я не хотел видеть. Я тогда сорвался и сказал, что ты мёртв, и с этим уже ничего нельзя поделать. А он верил, что это не так. Прости…

Я почувствовал, как Билл обнял меня за плечи и уткнулся носом в лопатку.

– Это я должен был искать тебя, я же чувствовал, что ты жив. Наверное, я бы точно понял бы, когда бы тебя не стало…

– Забудь, Том. Всё позади. Я вернулся.

Я улыбнулся и выкинул окурок.

– Я хочу, чтобы ты забрал Лили. Дети уже взрослые, всё поймут, мама всегда знала о вас, а теперь тащи свой зад обратно и изображай придурка, как ты обычно делаешь.

– Хорошо, – он отстранился. – Но… Она не согласится. Она не будет рушить вашу семью ради себя. Она не решится.

– Так заставь. Ты же заставил её полюбить тебя, теперь заставь вернуться, – я хлопнул его по плечу и направился к двери, чтобы вернуться обратно на кухню к остальным.

Я точно знаю, что поступаю правильно. Настало время вернуть брату то, что мне не принадлежит. Сейчас или никогда.