Текст книги "Овертайм (СИ)"
Автор книги: Мария Коваленко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
На смену отчаянию пришел гнев.
– Мерзавец, подлец... – оскорбления хлынули потоком. Вслед за ними в стену полетел какой-то журнал и дурацкие гостиничные тапочки.
Но соседи не обращали на это никакого внимания. Кровать скрипела все громче, стоны все чаще перерастали в крики.
Не выдержав, Настя, в чем была, в том и выскочила в коридор. Таранов у нее сейчас получит! И за дешевую блондинку, и за свою наглость, и за то, что так быстро все позабыл.
Забыв о том, что в гостинице полно народу, она, что было силы, колотила кулачками о соседнюю дверь. Стучала громко, но без толку. Прошла, казалось, целая вечность, а ее так и не услышали. В отчаянии Настя двинула в дверь коленом и, всхлипнув, привалилась к стене.
– Настя, какого черта здесь происходит? – услышала она хриплый, сонный голос из номера напротив.
Высунувшись по пояс из-за двери, на нее сурово смотрел Андрей. Не та дверь, совсем не тот номер...
Барская снова всхлипнула и вытерла со щеки очередную предательскую слезу.
– Ты?.. – только и смогла выдавить она из себя. Остальные слова комом застряли в горле. Кровать у соседей по-прежнему скрипела.
– Я! – шикнул Таранов, внимательно осмотрев женщину. Босая, всклокоченная, да еще и в слезах – и это Анастасия Игоревна Барская. – Случилось что?
Настя ничего не ответила, только еще сильнее вжалась в стену. Из люкса капитана раздался хриплый, сдавленный мужской вскрик. Андрей все понял сразу. Ударил ладонью себя по лбу и в два шага преодолел расстояние до женщины. Она упиралась, била его ладошками по голой груди, отворачивала от света заплаканное лицо, но справиться с мужчиной не могла.
– Это Коля Клюев, – он крепко прижал ее к своему телу и, как заклинания, шептал слова. – Понимаешь? Не я, а Коля! Насть, ты понимаешь, да? Я ему ключи отдал. Идиот... Прости. Настя... Не подумал. Прости.
– Ненавижу, Господи, как же я тебя ненавижу... – она уже в голос рыдала, не в состоянии себя контролировать. Хрупкое женское тело трясло, как в лихорадке. Шептала проклятия и захлебывалась горячими слезами. Сама не знала, откуда их столько взялось, но не могла остановить этот поток.
– Насть, ну же, все хорошо, – Андрей ласково гладил ее по голове, целовал в макушку, а у самого на душе кошки скреблись. Чувствовал ведь, что с ней что-то не так еще тогда, ночью, в ее квартире. А сейчас доигрались оба. – Милая, не плачь. Пожалуйста...
– Это так... – хотела сказать "больно", но сама испугалась рвущегося наружу признания.
– Прости, прости меня, солнце... – Андрей не разжимал теплых объятий. – Все хорошо.
Она еще несколько раз дернулась и затихла.
– Пошли отсюда, – он мягко подтолкнул ее в номер, но Настя вместо того, чтобы идти, развернулась и крепко обняла его за талию.
– Полежи со мной... – произнесла дрожащим голосом. – Пожалуйста...
Снова всхлип. Жалобный, глухой, он совсем не вязался с привычным образом этой женщины. Сегодня ночью с прежним образом вообще ничего не вязалось. Ее холодные подрагивающие пальцы на его спине. Распухшие от слез губы, которые так хотелось поцеловать, но почему-то не смел. Босые ноги на грязном полу и дикое, пугающее отчаяние в глазах.
– Конечно, – Андрей нервно сглотнул. – Пойдем, я полежу рядом. Просто полежу.
– Пожалуйста... – Настя кивнула, но рук так и не разжала.
Так, в обнимку, они протиснулись в узкую дверь, дошли до кровати и улеглись. Она в халате, он в штанах, не решаясь раздеться или хотя бы на миг разъединить объятия. Спать не хотелось обоим, но незаметно, вслушиваясь в дыхание друг друга, уснули. Уставшие, измотанные никому не нужными играми.
До утра не беспокоил ни скрип кровати за стеной, ни шум машин под окном, ни громкое ворчание уборщицы в коридоре. Только его тяжелая рука на талии женщины и переплетенные пальцы обоих. Долгожданный и непонятный никому финал или новая точка отсчета.
Глава 15. Невозможно устоять
Ночи бывают разные. Есть ночи для страсти, когда даже звезды на небосводе игриво подмигивают любовникам. Бывают ночи для сна. Тогда на затянутом тучами небе не видно ни зги, кромешная темнота, и никуда, кроме сновидений, не деться. А иногда, очень редко, случаются ночи, когда отдыхает душа. Исстрадавшаяся, открывшаяся и нашедшая отклик. Словно в уютной колыбели, она находит покой в сердце человека и тихо, чтобы не спугнуть волшебство, всматривается в душу другого, близкого. Исследует, любуется, узнает свои черты и беззаветно влюбляется.
Настя проснулась первой. Поначалу лежала с закрытыми глазами, вспоминая события ночи. То, что прошедшее не было сном, красноречиво выдавали объятия мужчины. Сильная, тяжелая рука была на прежнем месте. Впрочем, остальное тело тоже никуда не делось – спиной ощущала. Горячий и большой мужчина ровно сопел ей в затылок.
"О, Господи... Что я натворила!" – было первой осознанной мыслью. Но страшно или досадно не стало. Не вышло. Пыталась вспомнить, как в прошлый раз отговаривала себя от него, но взгляд упрямо сбивался на покрытую татуировками мужскую руку.
Символы, скорее всего, были кельтскими. Спирали, узлы и невероятные петли. Сложные, они сами по себе казались интересными рисунками, но объединяясь в узоры, превращались в загадочное письмо. Загадочное, как и сам мужчина. Настя перевела взгляд на его пальцы. Вроде ничего особенного. Пальцы как пальцы, с огрубевшими подушечками и коротко остриженными ногтями. Они одинаково хороши, чтобы держать клюшку или бокал вина. А еще они словно созданы были для прикосновений, причем, как оказалось, не только страстных, но и успокаивающих, заботливых. Его пальцы. Уже почти родные.
За произошедшее ночью все еще было стыдно, но на душе, к удивлению, царила странная и непривычная радость.
– И долго мне еще притворяться спящим? – хрипловатый после сна мужской голос заставил вздрогнуть.
– Эмм... Доброе утро, – Настя попыталась выбраться из объятий, но Таранов не дал.
– Доброе.
– Андрей, послушай...
– Так, молчать! – резко прервал он, подминая ее под себя. – Я тебя уже как-то послушал. И к чему это привело?
Сдерживаясь, Настя сжала губы в ниточку и робко, из-подо лба взглянула на мужчину.
– Боишься? – уже ласково спросил.
Опасаясь, что если откроет рот, то наговорит глупостей, она моргнула. Как же хотелось, чтобы Андрей оказался экстрасенсом. Пусть бы прочел все, а потом или ушел, или остался.
– Насть... – мужчина тяжело вздохнул. Подбирать слова было чертовски трудно. Увиденное ночью не выходило из головы. – Перекинуть бы тебя сейчас через колено да отшлепать.
– Не надо, – прошептала едва слышно, и уголки губ растянулись в робком подобии улыбки.
– Ну, да ладно. Успеется. Давай поступим так...
Барская, не перебивая, слушала капитана. Даже дышать старалась медленней и тише. В реальность происходящего не верилось.
Он говорил о планах на ближайшее будущее, об играх и ответственности, о выходных и ужинах, о Карле и Репине. Нехотя, скомкано признавался в неумении ухаживать "за дамочками из высшего общества" и сурово грозился всерьез отшлепать, если она вновь попробует строить из себя неприступную крепость.
Спустя пару минут, пламенный монолог прервался.
– Проклятие, Настя, ты меня вообще слышишь? – мужчина грозно нахмурил брови. – Я тут распинаюсь, как дурак, а ты, такое ощущение, что выпала из реальности.
– Я слушаю, – со смешком вырвалось у нее. Совершенно невозможно было смотреть на него, такого серьезного, полуголого, притом говорящего о каких-то планах и отношениях. Нет, эта реальность казалась слишком фантастичной. – Ты что-то говорил о предстоящей неделе. Вот, видишь, я слушаю!
– Слушает она... – Андрей вздохнул. Он тут, видите ли, предлагает ей начать все заново, как у всех нормальных людей, а она только ресницами хлопает и хихикает. Распахнуть бы этот тонкий халатик да проучить глупую, как следует. И какой черт его дернул начинать что-то? Продолжать – вот чем надо было заняться. С правильного пробуждения рядом с мужчиной и начать! Но сдержался.
– Барская, я между прочим, по твоей милости заработал такую эрекцию, что не знаю, как сейчас пойду к Борису, – сказал с обидой в голосе.
– Я чувствую... – она действительно чувствовала. Стоило ему только устроиться поверх ее, как тут же и ощутила. Но, вопреки всему предыдущему опыту и собственным ожиданиям, тревожно от этого не было. Нисколечко. Волнительно, приятно, но не тревожно. Где-то из глубины души пришло четкое осознание: с ним безопасно, он сможет подождать.
Решив больше себя не мучить, Андрей откатился на край кровати и сел. По-собачьи потряс головой, прогоняя то ли остатки сна, то ли какие-то мысли. Не сводя с него глаз, Настя повернулась на бок.
– Андрей? – позвала.
– Эмм...
– Может откажешься? Со мной будет сложно.
Он обернулся, пристально посмотрел в лицо женщине. Глаза горят, как шальные, щеки бледные, губы искусаны. Безумная, ни дать, ни взять. А еще предлагает ее оставить.
– Будет видно, – он пожал плечами. – Я ведь тоже не шоколадный кекс.
– Ты лучше, чем кекс, – и Настя печально улыбнулась. Маленькое, скромное признание. Он заслужил гораздо большего, но не решилась.
– Лучше кекса может быть только слабо прожаренный стейк! – заключил с видом знатока. – Есть хочется, а скоро выезжать.
– Тогда не теряй времени, иди. Мне еще нужно собраться, – словно в подтверждение своих слов, Настя обвела взглядом комнату. Повсюду лежали ее вещи. Несмотря на строгий порядок, их было так много, что за короткое время не соберешь. А ведь ему самому еще предстояло выселить Клюева и собраться. У обоих было, чем заняться, кроме завтрака.
На всякий случай, целовать ее на прощание Андрей не стал. Барская с такой силой вцепилась в полы своего халата, что даже лишний раз прикасаться побоялся.
– До встречи, – ласково шепнул.
– В вестибюле?
Вздохнул, словно она очередную глупость сказала.
– Я зайду за тобой, – и, махнув рукой, вышел.
Щелкнул замок, шаги удалились, а Настя все стояла на своем месте, не шевелясь. Как же резко все переменилось в ее жизни! Еще вчера она была свободной и одинокой женщиной, что как голодная нищенка, пугливо подглядывающая за роскошным пиром, изредка позволяла себе смотреть в сторону капитана. А сегодня пир стал частью жизни. И пусть ради этого придется во многом признаться, открыть неудобную для всех предыдущих мужчин правду. Стыдно и страшно, но даже ради короткой связи она согласна. Теперь бояться влюбленности поздно.
Сейчас за стенкой было тихо, но пережитый ужас еще не отпустил, а значит, она будет стараться. Приложит все усилия, чтобы самой быть рядом со своим капитаном.
***
Генеральный менеджер с удивлением наблюдал, как из комнаты Барской с ее чемоданом и собственной сумкой на плече вышел Андрей Таранов. Сама Настя, как ни в чем не бывало вышла следом и, бросив ему обычное "здравствуй", последовала за капитаном. Поначалу Юра думал догнать капитана. Поднести чемодан Барской не сложно и ему, но смутная, неприятная догадка остановила. Парочка уж очень смахивала на супружескую пару, а никак не на коллег по работе.
– Ох, куда же тебя, Таранов, занесло, – цокнул языком генеральный менеджер. – За эту женщину придется дорого заплатить.
Он еще немного потоптался на месте, сталкиваться с этими двумя пока не хотелось. И лишь когда из соседних номеров начали выходить остальные хоккеисты, направился вниз. Помощник тренера обязательно устроит проверку всего состава, а он, пока будет идти перекличка, поделится с капитаном "прекрасной" новостью. Хватит уже откладывать это мероприятие. Сам напросился, вот теперь пусть расхлебывает.
***
В салоне полупустого самолета царила необычная какофония звуков. После скудного аэрофлотского завтрака хоккеисты, как медведи, впали в спячку. Сказывались ночные похождения. В самом хвосте самолета, отдельно от остальной команды, сидели двое. На этот раз генеральному менеджеру пришлось уступить свое кресло капитану. Он бы мог, конечно, возмутиться или потребовать от персонала самолета вмешаться, но не стал. Хватило всего одного холодного, злого взгляда капитана, как ноги сами понесли подальше от этих мест. Барская не вмешивалась. Лишь пренебрежительно, как на докучливую муху, посмотрела в его сторону и отвернулась.
Андрей вытянул в проход длинные ноги. Спать не хотелось. Рядом уткнулась в ноутбук Настя, зевая, вычитывала какую-то статью. Непослушный короткий локон выбился из ее строгой прически и упал на лоб. Не заметила. Тогда ее сосед сам протянул руку и убрал его. Затем забрал и ноутбук.
– Спи, давай! – приглашая улечься, Андрей похлопал по своему плечу.
Возражать Настя не стала. Общее сонное состояние пассажиров еще после еды подействовало и на нее, а уж отказываться от такого роскошного предложения и вовсе было бы глупо.
Плечо оказалось настолько удобным, что сама не заметила, как провалилась в сон. Андрей на это лишь довольно усмехнулся. Новая Барская нравилась ему все больше. Спокойная, доверчивая и красивая – женщина мечты.
Глядя на нее, даже собственные проблемы отходили на второй план. Ну подумаешь, не получит он свой заслуженный вызов в национальную сборную на Чемпионат мира. Просидит без дела два месяца, не дополучит деньги... В конце концов, не он первый и не он последний, кто по прихоти вышестоящих чинов вылетает из обоймы. Он не первый... упускает последний шанс показать себя на мировой площадке... Последний шанс.
Глава 16. Сближение
Вратарь устало снял с головы маску и оперся о ворота. Тренер сегодня зверствовал. Вряд ли все дело было в последней игре. В конце концов, это не первое и явно не последнее их поражение за сезон. Скорее всего, прозорливый Градский узнал о вечеринке, которую Клюев с Борисом закатили в честь проигранного матча. Незадача!
На пятачке развернулся Конев. Резко сбрасывая скорость, защитник, как вкопанный, остановился у ворот.
– Все, не могу! – он гневно сплюнул. – И какой демон в Станиславовича вселился?
– Может тот самый, который окно в гостинице разбил и дверь вынес? – Иван с хитрой ухмылкой посмотрел на сотоварища. – Ну, или тот, который полночи на гитаре в холле играл и похабные песенки с дружком своим горлопанил. Кстати, где Колька эту гитару нашел?
Борис рукавом утер с подбородка капли пота, отыскал глазами бедокура Клюева. Судя по тому, как тот изображал из себя человека-паука, намертво вцепившись в бортик, хорошим самочувствием он тоже похвастаться не мог.
– Да холера его знает, – Борис отмахнулся. – Чтобы я с ним еще раз пил... Нет! Знал бы, что будет так плохо, прыгал бы не со второго этажа, а с девятого.
– Да. Со второго как-то несерьезно вышло, – кивнул вратарь. – А так все девять этажей будут слышать твой истошный вопль!
Защитник широко улыбнулся, демонстрируя щербатый рот. Оправдываться или стыдиться за свое скандальное поведение он не помышлял. Хватило и капитанских времен, когда Градский с Репиным устраивали грандиозные выволочки за каждый проступок. Сейчас эта "привилегия" перешла к Таранову, пусть тот держит марку.
Борис покрутился на месте, высматривая капитана. Закончивший еще десять минут назад тренировку, Андрей о чем-то шушукался с пресс-секретарем.
– Я смотрю, эти голубки спелись? – хмыкнул Конев.
– Похоже... – многозначительно протянул Иван. Распространяться о личной жизни друга в его планы не входило, тем более Борьке.
– Да ладно тебе, Гагарин! Похоже – не похоже! Вся команда видела, как он ее чемодан таскал на выездных играх. А сейчас уже неделю она его в Ледовый дворец привозит.
Наблюдательность защитника поражала. Последнего не знал даже сам Иван. Таранов в последнее время был постоянно занят собственными заботами, чередуя активные тренировки и игры с какими-то переговорами. За неделю друг дважды катался в столицу и, судя по его виду после поездок, ничего хорошего пока не выходило.
"Допросить бы его с пристрастием..." – задумался Гагарин.
Вечером, после игры, он пригласил Андрея к себе в гости. Маша как раз решила побаловать мужа очередным кулинарным шедевром, и без мнения признанного гурмана Таранова было не обойтись. Уважаемого пресс-секретаря решили взять с собой, не обращая внимания на все ее отговорки.
***
К счастью для двух уставших хоккеистов, лифт новенькой многоэтажки в этот раз работал исправно. Кряхтя под весом собственных сумок и напряженного трудового дня, они вывалились из кабинки. Следом, сгорая от смущения, вышла хорошо одетая дама. Она взволнованно озиралась по сторонам, не понимая, зачем вообще согласилась ехать. В качестве кого? Прошло две недели после безумной ночи в гостинице. Две недели редких встреч во время тренировок, парочки совместных ужинов в публичных местах, десятков мимолетных прикосновений и нескольких быстрых, словно украденных, поцелуев. Настя все еще боялась, не могла решиться на большее, а он не торопил. Не понимал, раздражался, хоть и старался это скрыть, но по утрам упорно ждал в назначенном месте, чтобы вместе ехать на работу. А она приезжала, с колотящимся сердцем, с ожиданием и с радостью. Летела к нему, проклиная светофоры и пробки, не узнавая себя и собственную жизнь.
И вот сегодня они в гостях вместе, как пара. Впервые.
Из-за распахнутой в коридор двери доносились соблазнительные ароматы еды. Пахло запеченным мясом, яблоками и какими-то пряностями. Поджидая мужа и гостей, на пороге стояла хозяйка квартиры. С ее шеи свисал кухонный фартук веселой расцветки, из-под такой же цветастой косынки во все стороны торчали непослушные рыжие пряди.
Вроде бы и не было никакого сходства с той ухоженной, элегантной дамой, которую Настя повстречала на памятном банкете дядюшки, но при этом достоинство и уверенность в себе женщина излучала по-прежнему. Любимая жена и счастливая мать. От одного ее вида у Барской томительно сжалось сердце.
– Машуля, а вот и мы! – Гагарин расцеловал жену в обе щеки. – Заждалась, небось?
– Я-то еще не очень, а девчонки – да, – она глянула за дверь, где, притаившись, ждали гостей две девочки, затем повернулась к пришедшим. – Здравствуйте, Настя. Привет Андрей. Рада вас видеть.
Таранов с Гагариным лишь удивленно переглянулись, не понимая, когда это женщины успели познакомиться.
– Здравствуйте, Маша, – Барская пожала протянутую женскую руку. – Мне несколько неудобно так являться... Без подарка.
– А это ничего, – она снова глянула за дверь. – Их любимый подарок вы привели с собой, так, Андрей? Твоя невеста, между прочим, за вечер голову мне задурила с выбором наряда.
Наблюдая смену эмоций на лице Насти, Таранов чуть не рассмеялся. Зацепила ее эта "невеста" – готов был биться об заклад. И глаза засверкали, и щеки раскраснелись – подумать только, что сотворила маленькая Варвара Ивановна.
Пока он мысленно рассуждал, из квартиры метеором вылетела девочка в красивом розовом платье. Не обращая внимания на постороннюю даму, она протянула руки к капитану.
– Плывет! – картаво воскликнула маленькая "невеста". – Мама сказала, что ты плыдешь, и ты плышел.
– Привет, невеста, – Таранов ловко подхватил девочку и усадил к себе на плечи. Все как всегда. – Скучала по мне?
Малышка весело рассмеялась, стыдливо прикрыв ладошкой рот.
– Таранов-Таранов, совсем засмущал мне ребенка, – пробубнил отец семейства, подталкивая компанию к двери.
Настя вошла последней. Мир повседневной семейной жизни вратаря заиграл перед ее глазами такими красками, обрушился такими ощущениями, что сохранять обычное самообладание оказалось сложно. А тут еще "невеста" Таранова! В эту малышку она влюбилась сразу, как никто другой понимая ее чувства.
***
Ужин проходил в радушной, теплой атмосфере. Зная, как сильно вымотались спортсмены, Маша не стала мучить их ожиданием или салатами с холодными закусками. Ароматная, фаршированная яблоками утка заняла свое место на столе, как только мужчины помыли руки. Счастью их не было предела. Ужин уплетала за обе щеки, отвлекаясь лишь на короткую похвалу хозяйке. Та, довольная результатом трудов, только счастливо улыбалась и раскладывала по тарелкам добавку. Из всей честной компании недовольной выглядела лишь маленькая Варвара. Мало того, что долгожданный гость не взял ее на колени, так еще весь вечер странно поглядывает в сторону незнакомой женщины. Она несколько раз порывалась открыть рот, чтобы пожаловаться, и лишь суровый взгляд матери останавливал.
– Варвара Ивановна, – Андрей заметил надутые губы девочки. – А что это Вы, душа моя, сегодня без настроения?
Обрадованная вниманием к своей особе, девочка встрепенулась и тут же изобразила еще более сердитый вид. Казалось, даже рыжие хвостики на голове подрагивают от возмущения. Обстановку разрядила старшая сестра.
– Варьке эта тятя не нравится, – девочка указала пальцем на Барскую. – Она мне сама сказала.
– Так... – вмешалась мать. – Во-первых, нельзя показывать на людей пальцем, а во-вторых... Варвара, почему тебе не нравится тятя Настя? Что это за заявочки такие?
Рядом с Андреем напряглась, ожидая ответа, Настя. Она с самого начала ужина ловила на себе обиженный взгляд девочки. Теперь стало ясно – ей не показалось. "Неужели ревнует?" – проскользнула догадка.
Но девочка упрямо молчала, игнорируя ожидание родителей и гостей.
– Варвара, – ласково позвал Таранов. – Мы ждем.
– Она теперь тоже твоя невеста? – вдруг выпалила малышка.
Гагарины с трудом удержались от смеха, а Настя от неожиданности закашлялась. В этой обстановке лишь один Андрей сохранял внешнее хладнокровие. Он нежно постучал по спине соседки и, убедившись, что она в порядке, как ни в чем не бывало продолжил есть. "Пожалуй, – думал он, глядя на густо покрасневшую Барскую, – девочка заработала не только коробку конфет, но и что-то существеннее". Так шокировать Настю не было под силу даже ему. И пусть все это лишь шутки и домыслы малышки, но сработано чисто. Маску невозмутимости с лица дорогого пресс-секретаря как ветром сдуло, обнажая истинное растерянное лицо. Ах, как оно ему нравилось!
Чтобы как-то разрядить обстановку, Иван принялся рассказывать о последней игре. Девочки слушали, не перебивая, мгновенно позабыв о разговоре. И хотя ни одна из них не понимала и десятой доли от сказанного, в глазах сиял неподдельный восторг. Рядом, незаметно косясь на Таранова, мучила вилкой последний кусочек утки Настя. Все происходящее напоминало какую-то игру, правила которой были ей недоступны, а уходить не хотелось.
К окончанию ужина все страхи и подозрения забылись. Пока Маша прибирала со стола, а девочки рассказывали гостье о своих подругах в детском саду, мужчины засели с чаем в гостиной. У Ивана скопилось немало вопросов к другу, да и сам Андрей был не прочь выговориться. Ни родителей, ни Настю своими проблемами ему беспокоить не хотелось, а самостоятельно справиться пока не мог.
***
Иван, прихлебывая чай, поглядывал на друга. Тот напряженно молчал, словно с силами собирался. Если бы не завтрашняя тренировка, в его чашке плескался бы далеко не чай. И плевать на режим.
– И долго ты еще будешь гипнотизировать чашку? – Гагарин толкнул дверь в коридор, отрезая их от остальной части квартиры. – Дело в Барской или так что?
– Так что...
– Таранов, давай не томи. Ты всю неделю на себя не похож.
– Меня на Чемпионат мира не вызовут, – не стал юлить Андрей.
Сейчас, спустя две недели, эта правда по-прежнему была горькой. К сожалению, Репин не солгал.
– Как? – опешил друг.
– Так...
– Андрюха, этого быть не может, ведь несколько лет подряд вызывали, – Гагарин не мог поверить. – Результативность у тебя не упала, а центрфорвардов такого уровня у нас кот наплакал, даже энхаэловцами эту брешь в сборной не заткнут. Как они могут тебя не вызвать?
– Вань, я в курсе, – Андрей устало потер глаза. За прошедшее время он и сам не раз задавался этим вопросом.
– Может, ты зря беспокоишься?
– Я на этой неделе в столицу ездил к своему первому тренеру. Он сейчас работает консультантом в Совете директоров Лиги.
– Да, помню. Ты рассказывал. И как? Что ему известно?
Андрей резко встал из кресла. Подошел к окну. Там, с высоты одиннадцатого этажа, было видно, как заканчивает свою работу большой гипермаркет. Разъезжаются последние покупатели, гаснут огни в торговых залах, запирают двери бдительные охранники. Все как в его жизни.
– Сверху пришел устный приказ не звать меня.
– Черт! – Иван с такой силой грохнул ладонью о журнальный столик, что чашка со звоном подпрыгнула на месте. – Барский?
– Скорее всего, – вздохнул Таранов. – Больше некому.
– Вот сволочь!
– Тише, не ори, – он оглянулся на дверь.
– Думаешь, из-за нее? – друг кивнул в сторону кухни, где сейчас находились женщины. – Кстати, а что хоть между вами?
– Вряд ли из-за Насти... – Андрей почесал затылок, не зная, как ответить на второй вопрос. Близость? Так уже месяц ничего серьезного не было. Поцелуи не в счет. К иконам и то прикасаются с большей страстью. Дружба? Какая, к черту, дружба, если он спит и видит, как снова затянуть ее в кровать. Ничего? Так и здесь мимо. Еще тогда, ночью в гостинице, понял, что на самом деле Настя неравнодушна к нему.
– Молчишь?
– С ней сложно, – другого ответа у Андрея не было.
– Сложно ему, – Гагарин хитро ухмыльнулся, даже глаза азартно заблестели. – А ведь я еще на первой пресс-конференции, когда увидел ее, сразу понял, что ты попадешься.
Андрей вопросительно глянул на друга.
– С чего бы?
– Вызов и сложности – все, как любишь. Да и с твоим везением... – Иван ненадолго задумался, будто припоминал что-то. "Везунчиком" друг был всегда: и в спорте, и в личной жизни. Если бы не "везение" играть ему в НХЛ и растить детей. – Но взаимосвязь между ней и Чемпионатом я бы не отбрасывал. Слишком многие видели вас вместе. И верный пес Скруджа Репин, между прочим, тоже.
– Да пошел он, – отмахнулся Андрей. – Мы еще посмотрим, чья возьмет. Против статистики они не попрут, а уж очки я заработаю. Мало никому не покажется.
– В этом лично я не сомневаюсь, – Иван поднял свою чашку и отсалютовал другу. – За тебя и за хрен с ними.
Сокрушаясь в очередной раз, что в чашках только чай, Андрей криво улыбнулся. Старый тост, еще времен молодежной сборной, где они с Гагариным и познакомились, был сегодня как никогда кстати.
Сильные мира сего, привычно полагаясь на свое могущество, склонны недооценивать некоторые факторы – первый тренер при встрече не просто так многозначительно намекнул на это. Вчера Барский навязал ему команду, а сегодня пытается перекрыть оставшиеся пути. Пусть пытается! Все равно на решающем отрезке между нападающим и вратарем даже его миллионы бессильны, а значит – шанс есть.
Он верил, и отнять эту веру не под силу никому.
***
Занятые своими проблемами, мужчины не обратили внимания не мелькнувшую еще несколько минут назад за дверью тень. Она бесшумно растворилась в темноте коридора, сжимая в руках тряпичную куклу. Ни звуков, ни силуэта, лишь мысли. Невеселые и напряженные.
После чая гости резко засобирались домой. Зевающие девочки и радушные хозяева с уставшими глазами говорили сами за себя – хорошенького понемножку. Андрей помог Насте одеться и принялся прощаться со своей "невестой". Варвара ни в какую не хотела его отпускать. На маленьком веснушчатом лице блестели соленые слезы, а уговоры с обещаниями не могли остановить рыданий.
– Варь, да я скоро опять зайду в гости, – Андрей готов был в лепешку расшибиться, только бы плач прекратился.
– А ты завтра плыдешь? – дрожащими губами произнесла девочка.
– Нет, завтра не получится, но на следующей неделе постараюсь, – заверил Андрей.
Сидящий на корточках за спиной младшей дочери Иван многозначительно подмигнул другу. Уж он-то обещание запомнил, пусть Таранов даже не надеется увильнуть.
– Обещаешь? – жалобно протянула Варвара, стирая с лица последнюю слезинку.
– Я буду очень стараться, только и ты пообещай хорошо себя вести и больше не плакать.
– Обещаю... – последний раз всхлипнула маленькая "невеста". – Ты только плиходи...
Родители девочки хитро переглянулись. Уж теперь как минимум на неделю на непослушного рыжего бесенка будет управа.
Только в общем коридоре Андрей смог, наконец, выдохнуть спокойно. Вечно эта маленькая Гагарина из него веревки вила. У стены напротив, ожидая лифта, за ним удивленно наблюдала Настя.
– А эта юная леди без ума от тебя, – входя в распахнувшуюся кабинку, проговорила она.
– Ревнуешь?
– Я? – Настя демонстративно изогнула красивую бровь. – Да у меня против нее никаких шансов!
– Хм... – мужчина довольно улыбнулся. Не отнекивается. Прогресс на лицо. – Это все потому, что Варвара Ивановна мудрая и послушная дама!
– Таранов, тебе хоть раз женщина отказывала? – с усмешкой спросила Барская.
– Было дело... – глянув на счетчик этажей, Андрей приблизился и завел ей руки за спину. Склонился к губам. – Еще и кофеем препаршивейшим напоила.
– И как ей только удалось?.. – Настя облизала губы в предвкушении.
– Не знаю, но подумываю дать ей шанс все исправить, – он не сводил глаз с раскрытого, ожидающего женского рта, но не спешил. За две последние суматошные недели еще не понял, но уже почувствовал ее страх близости. Испортить все не хотелось.
– Святой мужчина... – и Настя сама, приподнявшись на носочки, поцеловала.
Вначале медленно, смакуя упрямые губы своего мужчины, потом жарче, смелее, заставляя сдаться. Игра закончилась, как только его ладони легли ей на затылок. Сама напросилась. Ответил. Смял ее губы собственным голодным напором. Не увернуться, не попросить пощады – поздно. Вымещал все неутоленное желание, скопившееся за последние недели, без жалости и ласки. Не до того было. Поцелуй из костра за считанные секунды разгорелся до пожара. Створки лифта разъехались, приглашая своих пассажиров покинуть площадку, но целующаяся парочка этого не заметила.
– Молодые люди, – послышался рядом скрипучий старушечий голос. – Вам что, заняться этим больше негде?
От неожиданности они оба вздрогнули и разъединили объятия. Андрею это далось с трудом. Хотелось материться, а еще больше – забаррикадироваться в лифте. Вдвоем. До самого утра.
– Господа, – не унималась ворчливая старушка. – Освободите, пожалуйста, кабинку, чай не бездомные студенты. Найдете себе уголок, где можно пообжиматься без свидетелей.
Настя чуть не прыснула со смеху. Да если бы кто-нибудь из ее студенческих ухажеров только подумал поцеловать ее в подобном месте, тут же был бы разжалован в "бывшие"! А с Тарановым нравилось. Хоть в лифте, хоть в подъезде, хоть посреди площади, заполненной людьми. Рядом с ним Барская в ней куда-то исчезала, оставляя лишь Настю. А та не знала, что такое гордость. Хотела целоваться – целовалась, хотела быть рядом – была. Только одно плохо – Барская всегда возвращалась, и, чаще всего, не вовремя.
